whisper from the sea

Юнги правда не хотел ввязываться во всю эту историю. Он бы предпочёл слушать её из уст главного героя, или человека, который услышал её из тех самых уст, или просто свидетеля. Выбери свою роль, Мин Юнги. Весь день, просиживая в мастерской Сыльги молча, он думал, переваривал, расставлял всё по полочкам. Приехал ли он, если бы знал, что невольно будет соучастником погони и какого-никого преступления? Поехал бы на помощь лучшему другу, в который раз спасать его шкуру? Что бы случилось с ним, если бы он не приехал? Если бы их догнали? Мозг самостоятельно подкидывал вопросы, на которые у Юнги не будет ответа. Это лишь вызвало лишнее напряжение и трату бесценных нервных клеток. Голова идёт кругом. — О чём задумался? — слышится хриплый женский голос со стороны машины Юнги. Сыльги не присела ни на секунду за весь день, всё возилась с ремонтом Hyundai, делая всё так, будто делает это в последний раз. Проверяет всё множество раз, заглядывает под капот, давая Мину советы и ругая его, что столь ужасно относится к авто, что «Хорошо, что я всё-таки заглянула сюда. Ещё спасибо скажешь.» — Да так, — выходит из прострации парень, — тебя это не должно касаться, — Юнги смеривает девушку ядовитым взглядом несколько секунд, после чего достаёт из кармана любимые мятные и зажимает сигарету между тонких губ. — Всё готово, — девушка садится на стол у стены рядом с Юнги, тыльной стороной запястья чешет нос, чтобы не чихнуть из-за скопления пыли. Мин лишь мычит в ответ, вновь смотря в никуда и словно на автомате вытаскивает зажигалку и поджигает сигару. Лёгкий запах никотина с нотками мяты дурманит, успокаивает, отвлекает от тяжёлых мыслей, опустошает голову, будто бы делая её легче. Юнги часто любит вот так посидеть, вдыхая сладковатый дым, ни о чём не думая. Он любит составить компанию тишине, представить, что время для него остановилось. Всё это могло также продолжаться ещё несколько тягучих минут, пока чужая рука не вытащила фильтр изо рта Мина. Юнги сразу обращает на это внимание, поворачивается в сторону рыжеволосой и не скрывает в себе удивления, когда девушка продолжает курить, пуская из уст тот же дым. — Что опять скажешь? — Сыльги стряхивает пепел на грязный, и так пыльный пол и тяжело вздыхает. — Я девушка, поэтому мне нельзя курить? — рыжая дерзко исподлобья заглядывает в чужие карие глаза, где отражается потеря смысла в ситуации и лёгкое недоумевание. — Не всем нравятся мятные, — Мин отводит взгляд, откашливаясь, смотрит в окно, где постепенно начинает темнеть, облака сгущаются, а сквозняк свободно проходит в комнату, жалобно воя и свистя. — Я конечно больше предпочитаю обычные, без всей этой мишуры, — протяжно выдыхает девушка и тушит сигарету о какую-то старую ржавую деталь на столе, — но мятный тоже неплохой выбор. — Думаю пора заканчивать бессмысленный диалог, — Юнги отталкивается от стола и проходит к своей машине, зачёсывая пряди пятёрней. — Как новенькая, — он садится перед авто на корточки, ладонью гладит места на дверях, где раньше красовались царапины и вмятины. — Ты говорила, что сделаешь за два дня. — Откуда я знала, что ты останешься здесь, потому что не доверяешь мне? Я хотела побыстрее с этим покончить, лишь бы не чувствовать твой испепеляющий взгляд, — усмехается она. — Я был не прав, беру слова назад, — признаёт парень и подходит к девушке, — сколько я тебе должен? — Не прав насчёт чего? — решает подразнить. — Хватит, ты знаешь насчёт чего, — серьёзно проговаривает тот, — так сколько? — Пачку мятных, — ухмыляется она и проходит в другой конец гаража. Ухмыляется и Юнги. — Всего лишь? — Всего лишь, — широко улыбается в ответ девушка, скрываясь с другой стороны двери, ведущей в дом. Юнги слышит щелчок замка, явно намекающий на то, что ему пора уходить. Внутри всё сладко кричит «наконец-то» и Мин открывает ворота гаража, после чего радостно прыгает на своё водительское.

***

Чонгук наедине с Тэхёном проводит минут двадцать, может даже полчаса. Время показалось, пролетело не заметно. Брюнет играл в змейку на телефоне, параллельно гладя тэхёновы серебристые пряди. Кстати об этом. Это теперь было любимое общее занятие у обоих. Каждую свободную минуту рука Чонгука на автопилоте тянулась к переливающимся в лёгком свете волосам. Ему нравилось касаться мягких, словно шёлк прядей, то и дело перебирая их между пальцев, массируя макушку и загривок. Тэхёну же приятно ощущать нежные касания и лёгкие игры, потому что это было единственным развлечением здесь. Чонгук пробовал коснуться угольных перьев на крыльях, но Тэхён каждый раз шипел, не давая сделать это, перекатывался на спину, чтобы их спрятать, на что Чон остро реагировал. Крылья ранены и одно из них сломано, поэтому всяко лучше их не беспокоить, тем более взваливать не маленький вес. Чимин говорит, что Тэхён не разрешает их касаться, потому что не доверяет. Крылья всё-таки для него очень важны и незнакомых людей он не подпустит, мало ли они представляют опасность. Так сказать, инстинкт самосохранения. Чонгук спорить с ним не стал, это похоже на правду, но желание хотя бы попытаться никуда не ушло. Неожиданно быстро для них двоих, вскоре в дом вернулся Чимин и, что совсем неожиданно, вместе с Юнги. У обоих в руках по большому пакету из продуктового. Чонгук сразу сорвался с дивана, кинув заблокированный телефон на диван и ушел на кухню помогать разбирать продукты. — Хён, а ты где был? — мямлит младший, вытаскивая из пакета большую бутылку молока. — Ездил подлатать авто, — хмуро отвечает Мин и подходит к холодильнику, помогая Паку удержать несколько продуктов в руках, попутно раскладывая их на полки. — Кстати, Чонгук, Хосок и тебе, и мне башку оторвёт, если до девяти не будешь дома, — быстро проговаривает Юнги и хватает из рук Чимина пачку покки, на что тот возмущенно мычит. — Я звонил ему... Мне правда стоит вернуться, — подтверждает Чонгук и ловко выхватывает из руки старшего шоколадную палочку. — Что со школой? — В ответ чонгуково молчание, а Юнги лишь ворчит. — Ты же понимаешь, что должен закончить учёбу с хорошими отметками? Хочешь остаться на улице? Чонгук, я хочу для тебя как лучше, — Пак решает не мешать гостям разбираться со своими проблемами и не желает стать свидетелем спора, поэтому быстренько ретируется в гостиную. — Я знаю хён, но... — Что «но»? Ты постоянно кормишь меня обещаниями и завтраками, но в итоге ничего не делаешь, — Чонгук порывается его перебить, но Юнги жестом указывает молчать и морщится, — я слышать ничего не хочу о том, что над тобой издеваются. Я много раз тебе говорил и доказывал... — Ребят, ребят! — на кухню заливается взбудораженный Чимин, — там Тэхён, это... Чонгук, — он плюет на объяснения и хватает младшего за руку, включая режим турбо и несётся в гостиную. В центре комнаты Тэхён путается в одеяле и порой мычит от сильных болей, то и дело задевая какую-нибудь рану или перелом, а в стороны летят редкие угольные перья. Чонгук с места срывается к бьющемуся с самим собой Тэхёну, садится подле него, с особой аккуратностью беря его руки в свои, чтобы усмирить. Тот всё равно вырывается, крутится, пока Чонгук не берёт его горячее лицо в свои ладони, большими пальцами поглаживая щеки. Большие кристальные глаза обрамляют солёные слезы и мокрые ресницы. У Чона где-то в груди кольнуло, отдавая ноющей болью во всём теле и в горле засаднило, будто ком застрял. — Тэхён, ты... Ты чего? — Чонгук нежно вытирает вновь выступившую влагу с нижнего века, растирая её по алой щеке. — Тэ? — Чонгук, нам пора, хватит в игры играть, — ворчит Мин, кидая недовольный взгляд на часы. — Н-нет! — достаточно громко раздалось из уст Тэхёна, который обеспокоенно, гневно и незатаенной обидой смотрит в сторону Юнги. Из-за чего все присутствующие удивились. Парень ранее совсем не говорил, всегда молчал, будто немой и сейчас слышать его голос было странно, очень странно. — Думаю он не хочет, чтобы Чонгук уходил... — жалобно мямлит Чимин, неприятно морщась. — Но я не могу остаться, Тэхён, — кажется вот-вот и у Чонгука тоже слёзы польются рекой. Он и раньше не хотел уходить, а сейчас, завидев тэхёновы слезы, не хочет ещё сильнее. — У меня сейчас сердце разорвётся, — пищит Пак, хватаясь за футболку в районе груди, там, где оно бьётся. Чонгук мысленно думает на сколько сопливо выглядит вся эта драма, но что он может сделать? Просто встать и уйти, проявив безразличие? Остаться с ним, по сути, бросив и так уставшего брата и больную мать? Чонгук просто растерян. Тэхён смотрит прямо в тёмно-карие глаза, смотрит так, будто с помощью телепатии пытается заставить быть с ним и Чонгук не понимает. Как случилось, что за пару дней он так привязался к нему, Тэхёну. Его серебристым мягким волосам, наполненным океаном глазам, их совместным молчаливым дням. — Я правда не могу, — проговаривает Чон, а Тэхён падает к нему в руки, прижимается, вновь ищет ласку, словно домашний кот, мёртвой хваткой держит за предплечья, молча просит не покидать его. Чонгуку от этого ещё хуже. К горлу подступает тошнота, внутри что-то адской болью царапается. Ему бы просто встать и спокойно уйти, чтобы потом вернуться и снова, точно также провести вечер, играя в змейку на телефоне, параллельно перебирая тэхёновы волосы. — Почему он так себя ведёт? — сомкнув брови, спрашивает Юнги. — Я думаю потому что Чонгук единственный здесь, кому Тэхён доверяет, — выдвигает свою теорию Чимин. — Посуди сам, Тэ сейчас находится в уязвимом состоянии, он не способен сам о себе заботиться. Чонгук спас его, находился всё время рядом, заботился, скрашивал серые дни. Он не доверяет мне, так как я сделал ему больно, он это запомнил, а ваше королевское величество Мин Юнги не опускается до нас – простых смертных... — Ладно, ладно, — перебивает Юнги, — понял я тебя, — он вновь смотрит на развернувшуюся перед ним картину и частично чувствует себя в этом виноватым, из-за чего сжимает губы в тонкую полоску. — Тэхён, слушай, я вернусь совсем скоро, правда, — Чонгук всеми силами пытается оттолкнуть от себя парня, пытаясь не задевать больные места. Но Тэхён снова припадает, захлёбываясь слезами и всхлипами. — Ты просто немного отдохнёшь и я вернусь... Ты даже не заметишь, как время пролетит, — Тэхён тычется носом ему в грудь, пока Чонгук снова не берёт его лицо в свои руки, обхватывая раскалённые щёки ладонями и заглядывает в глаза, — а пока Чимин о тебе позаботиться, он хороший человек, я ему доверяю, — в один момент здоровое крыло цвета звёздного неба начинает расправляться и тянуться к Чонгуку, постепенно, в то же время опасаясь. Юноша касается тэхёнова лба своим и, прикрыв веки, шепчет: — я обещаю, что вернусь. Неожиданно для всех, Чонгук срывается с места и попутно хватает с крючка вешалки куртку, а с полки кроссовки и выбегает за дверь. Юнги реагирует моментально и также выбегает за входную дверь, громко захлопывая её с другой стороны, не забыв про рюкзак младшего. Чонгук стоя на небольшом коврике с надписью «welcome!» натягивает обувь и накидывает на плечи старую кожанку, после чего подбегает к лифту и бесперебойно тычет на кнопку. — Эй, эй, потише, — Юнги гладит плечо младшего, — у нас что, марафон? Или эстафета? — Я просто... Я не знаю, как это вышло, — выждав лифт, Чонгук смотрит, как плавно расходятся автоматические двери. «Нам бы так с Тэхёном разойтись, без этих слёз» — хочет сказать Чонгук, но не хочет вспоминать о горьком прощании. — Ты же понимаешь, что завтра вряд ли сможешь прийти? — спрашивает старший, заходя в кабинку в ногу с младшим. Чонгук после этой фразы поник, ничего не сказав. — Не давай обещаний, которые не можешь сдержать, — заключает он. — Я не... Агх! — Чон громко рычит. Он обещал, что это действительно правда, но он не обещал, что вернётся прям завтра. Может через два дня или три... «Нет, ну три это точно край» – подводит для себя итог Чонгук и, завидев на табло цифру один, дожидается, когда двери откроются. — Я сейчас не только о Тэхёне, — двери расходятся в разные стороны и друзья направляются к парковке. — Помнишь какое обещание дал мне? Хосоку? — Чонгук закатывает глаза, — Что? Я всё правильно говорю. Ты же понимаешь, что сейчас всё что от тебя требуется — закончить школу с хорошими оценками, — решает вновь поднять забытую младшим тему Юнги. — Хён, ты же знаешь, я не могу сидеть в школе с утра до ночи, ты знаешь этому причины, — парни подходят к машине Юнги, и старший открывает её с помощью пульта. — Хватит! Это не причина, чтобы не посещать занятия! — Ты мне не папаша, я знаю, что делаю, — Чонгук заваливается на заднее сиденье, и, не пристёгиваясь, складывает руки на груди. — Мне ещё дома такой штурм устроят, так что оставь меня в покое. Чон удивляется себе всё больше и больше. Он и раньше ссорился с Юнги, но это обращалось в шутку позже и все обо всём потом забывали, а сейчас... Чонгук странно себя чувствует, как будто не на своём месте. Машина трогается с места, а в салоне стоит гробовая тишина. Юнги изредка поглядывает в зеркало заднего вида, чтобы разглядеть там хмурое лицо младшего. Старший не стал продолжать навязываться, так как понимал, что Чонгуку сейчас вовсе не до этого. Особенно после того тяжкого расставания. К слову, Чона не оставляет в покое какое-то беспокойство, а голову одолевают множество вопросов: «Как я так привязался к нему?», «Почему было так больно видеть его слёзы?», «Почему было так сложно оторваться?». Захлебнуться хочется в этом вязком болоте. Что-то всё ещё скребётся тупой болью и тошнота отзывается в горле садняще. Чонгук глотает эти мысли без разбора, меняя на кислород. Они словно яд поражают организм, заполняют разум и не дают спокойно усидеть на месте. Очень хочется вернуться, прижать Тэхёна к себе и никуда не отпускать, но в то же время, дать себе пощёчину, потому что это катастрофически странно. Почему его так тянет к другому, почти незнакомому человеку? Юноша как на иголках просидел в машине, то и дело кусая губы до крови и сминая пальцы до хруста костей. Он был настолько погружен в себя, что не заметил, как машина остановилась у его дома. Юнги дёргает не сразу, осторожно зовёт по имени, передаёт чуть не забытый Чонгуком рюкзак и прощается мягко. Мин не бессердечная тварь, он всё понимает, поэтому тоже провёл поездку за размышлениями. То, что он видел сегодня в гостиной Чимина было слишком странно и пугающе. Тэхён не совсем человек, никто не знает, что от него ожидать. Пак сказал, что он способен к быстрой регенерации, а значит, организм его возможно устроен по-другому. Может, мыслит он совершенно иначе? В конце концов Юнги усмехнулся своим мыслям, но разве стали бы они зарождаться на пустом месте? После смерти отца Чонгука Юнги был тем самым человеком, кто усердно пытался вытащить его из проблем. Таскал с собой на посиделки, возил в разные места, почти насильно водил в школу под ручку, занимал его голову самым разным бредом, лишь бы у него не было времени закапывать себя с головой. Наверняка поэтому он сейчас чувствует себя ответственным за его жизнь и будущее. Юнги всегда боялся за младшего, но сейчас особенно сильно, когда появился он — Тэхён, неизвестно откуда и ждать от него также неизвестно чего. Он настороженно относится к происходящим событиям, в отличие от Чонгука, который потерял бдительность. Юнги весь на нервах.

***

— Вот ты и дома, — интригующе говорит Хосок, откладывая полотенце на кухонную тумбу. Взгляд его весьма уставший и огорченный. Сразу понятно чем. Старший садится перед младшим братом за стол, кладя локти на стол. — А я весь во внимании. Чонгук тупит взгляд в витееватый узор скатерти и молчит, перебирая пальцы. — Ты же хотел мне что-то рассказать, я слушаю. — Уже ничего, — младший решил подумать перед тем, как сказать. Он знает своего брата, знает, каков будет итог этой истории. Сначала просто помолчит, после начнет задавать риторические вопросы, про себя усмехаясь, начнет ругать в конце концов, в результате чего возникнет спор, а тратить на это силы, которых, к слову, нет, Чонгук не хочет. Он также уверен, что брат поднимет тему школы и успеваемости, которой также вроде нет. Чонгук просто уходит в свою комнату, желая брату приятных снов, но слышит громкий продолжительный кашель раньше, чем ступает на первую ступень лестницы. «Мама» — вспоминает он про себя. Чонгук подходит к темной деревянной двери почти вплотную и делает глубокий вход, прежде чем постучать. — Мам, я могу войти? — негромкий вопрос проходит сквозь дерево и ласково касается ушей женщины. — Конечно, — и сын неловко открывает дверь, пересекая порог комнаты и закрывая дверь с другой стороны, тут же опираясь на неё спиной. Мама лежит на заправленной кровати, держа в руках очередной том любимого романа. Как и раньше, но по-другому. — Проходи, не стой столбом. — Прости, — Чонгук прочищает горло в кашле и осторожно делает шаги навстречу к маминой кровати, после чего садится на её край. — Как у тебя дела? — неторопливо спрашивает женщина, беря сына за руку и бережно гладя другой. — Все в порядке, — уходит от вопроса Чонгук и бегает глазами по комнате, будто за два дня здесь что-то поменялось. — Гуки, иди сюда, — она показывает на место рядом с собой и младший ложится у неё под боком, ощущая слабые объятья на своих плечах. — Я же вижу, что не все, — сын удивленно смотрит на неё, на что та коротко улыбается. — Когда у тебя все хорошо ты сразу начинаешь рассказывать о прошедшем дне, — и не поспоришь. Мама – тот человек, который знает тебя лучше, чем ты сам. И Чонгук нервно выдыхает. — Что-то случилось, я же вижу. «Когда хочешь получить совет, но не хочешь делиться проблемой от своего лица – используй друга». — Я просто беспокоюсь за товарища... У него две большие проблемы и он как меж двух огней, — начинает Чон и закусывает и так больную губу, — они обе имеют для него важность, но... Как бы сказать, — вдох полной грудью, — одна препятствует другой. Если он начнет тушить одну из них, то другая разгорится... — Юноша чувствует слабые поглаживания на своих волосах и невольно прикрывает глаза, когда мурашки по телу пробегаются — Он не знает, как ему быть, а я не знаю, что посоветовать. Волнуюсь за него... — Не обязательно тушить пожар в одиночку, Гуки, — женщина целует сына в макушку, — когда рядом есть надежные люди, любой пожар можно потушить. — А если нет? — Суметь преобразить. — То есть? — Беготня от одной проблемы к другой не даст толка, — говорит она, переходя на шепот, — но ты можешь обратить одну из них в оружие против другой, сделать её не своей слабостью, а силой, — женщина замечает недоумение на лице сына и с улыбкой цыкает. — Позже поймешь. Но понять очень нужно именно сейчас.

***

Чонгук школы не выносит. Что именно, так это общество людей вокруг. По крайней мере в его учебном заведении действует правило: «либо ты, либо тебя». И это бесит больше всего. Чону побывать первым не удавалось никогда, да и ему эти первые места к черту не нужны были. Он ни за что не борется, лишь защищает место под солнцем, но это так тяжело. Юноша проходит в класс за несколько минут до звонка. Старается как можно меньше привлекать к себе внимания, присаживаясь на заднюю парту. Казалось бы проще некуда. «Mission complete» звучит не в его случае. — Гуки снова вернулся в строй, — крепкая рука больно сжимает плечо и резко разворачивает. — Соскучился по мне? — язвит парень крепкого атлетического телосложения. — Минхо, отстань, — Чонгук пытается вырваться, но парень слишком сильно начинает сжимать руку. — Куда же ты убежал в тот день на пляже? Я просто хотел составить компанию, — Минхо смеется, а за ним и его никудышная банда якобы лучших спортсменов школы. — Минхо, мне больно, пусти! — звенит звонок и класс начинает заполняться учениками. Чонгук слышит своё спасение, но на обидчика оно не действует. Тот все также отвратительно продолжает смотреть, мазать взглядом по телу и напряженному лицу. — Потерпи немного, в следующий раз болеть будет в другом месте, — он сильно шлепает Чона по заднице, прежде чем отпустить и, подарив пошлую улыбку, уходит к своей парте, подальше. Чонгук выдыхает и касается плеча, на которое так сильно давили. «Наверняка синяк будет» — шипит он про себя, после чего его отвлекает зашедший в класс учитель. На уроке он лениво записывает конспект из параграфа учебника, пропуская нудную речь преподавателя. Чонгук даже не осознает, что пишет. Пропускает какие-то слова, списывая не вчитываясь в текст. Когда мужчина замечает, как зевает юноша на задней парте, сразу спрашивает его о том, что было последним из того, что он сказал. Чонгук встает, но молчит, закусывая нижнюю губу. Учитель лишь цыкает на это, но замечание делает, а Чону без разницы. Одно замечание не навредит. После урока, когда все из класса выходят, преподаватель останавливает рядом с собой Чонгука, а тот уже понимает, что должно начаться. — Чонгук, меня не радует твоя успеваемость последнее время. Знаешь, раньше я с гордостью мог смотреть на тебя, как на одного из самых способных, но сейчас ты совсем скатился, — мужчина поправляет очки на переносице и смотрит неодобрительно. — Поверьте, учитель Чхве, меня тоже, — кидает юноша напоследок, закатывая глаза. — Ты же понимаешь, что не сдашь экзамен? — Понимаю, — кивает Чонгук. — Почему ничего не делаешь? — Не хочу. — Твое «не хочу» сказывается на тебе все хуже и хуже, — мужчина берет в руки какие-то документы и книги. — Просто вернись в строй, прошу. «Просто вернись в строй» — легко сказать. Чонгуку раньше хорошо давались все предметы, он понимал темы с первого раза и на следующий день мог ответить на твердую четыре, не заглядывая в текст параграфа. Сейчас от чего-то не запоминается. — Ты меня разочаровал, — вздыхает учитель и выходит из кабинета, оставляя юношу наедине со своими мыслями.

***

День пролетел на удивление быстро, в какой-то степени легко, если вычеркнуть издевательства Минхо и его долбанутой шайки. Правда его напоследок дня не слабо так ударили головой о железную дверь, всего лишь «легонько толкнув». «Хорошо, что сегодня пятница» — думает про себя Чон и ступает на сырой от недавно прошедшего дождя черный отражающий в себе огни вечернего города асфальт. Свежий воздух ветром мягко бьет в лицо, растрепывая волосы. Небо окутывают пушистые светлые облака. Юноша не спеша бредет по тротуару, смотря только под ноги, в наушниках гармонично звучат голоса сестер из Krewella. Он идет, размышляя о прошедшем дне, пока не замечает подъехавшую к нему до искр в глазах знакомую Hyundai. — Господин, вас подвезти? — мятная макушка показывается из окна с водительской стороны и Чонгук ярко улыбается. Юноша прыгает на заднее сиденье. — Как дела? — Как обычно... Нормально, — быстро бормочет Чон и убирает плеер с наушниками в карман рюкзака и смотрит в окно, когда старший проезжает нужную Чонгуку улицу. — Эм... Хён, ты пропустил поворот... — Я знаю, — улыбается тот, а младший слегка тормозит. — Кстати, какие оценки сегодня получил? — Ну... Сначала дня было не очень, позже раскачался и получил четверку по алгебре и физике, по биологии так и не понял, что произошло... Мне сегодня прям «везет», — Чонгук пальцами изображает кавычки и устало закатывает глаза. — Это же хорошо, — недоумевает Юнги, останавливаясь на светофоре. — Хорошо... Да. — Эй, — мятный поворачивается лицом к брюнету и с легкой улыбкой говорит: — Хоби разрешил тебе съездить к Чимину, если ты сегодня получишь хорошие оценки, — младший уже начинает расплываться в улыбке, но старший сразу отвечает, — но ненадолго. Чонгуку и этого хватит, его лицо озаряет улыбка.

***

Тэхён, закутавшись в одеяло и огородив себя со всех сторон подушками, сидел, не отрываясь смотря какое-то шоу на тв. Сидел совсем не двигаясь, но изредка улыбаясь из-за глупой шутки ведущего. — Юнги, проходи на кухню, — Пак тепло встретил друзей, но не пустил старшего в гостиную, начав очень настороженно рассказывать: — даже я там редкий гость, поэтому не стоит... Чонгуку же ничего не сказали, правда? Поэтому он просто проходит дальше по коридору, зная, что Чимин наверняка его видел, но не остановил, значит, ему можно. Юноша сначала легонько стучится в закрытую дверь со стеклянными матовыми вставками, из-за чего ничего не видно ни с одной, ни с другой стороны, после чего называется и медленно открывает её. Чонгук делает несколько шагов, пройдя в комнату и спиной прислоняется к двери, тем самым закрывая её. Не получается сдержать смешка, когда взглянув на гостиную Чон обнаруживает на диване большое скопление подушек и одеяло поверх них. — Интересно и где же Тэхён? — актер из него всегда был так себе, но почему бы не поиграть? Чонгук с улыбкой отталкивается от двери и начинает шаг за шагом расхаживать по комнате. — Может быть он здесь? — юноша отодвигает шторы, создавая характерный звук, но за них не заглядывая. — А может здесь? — также Чонгук, не двигаясь с места, смотрит в небольшую щель за диваном. Гостиная маленькая, поэтому здесь особо в прятки не поиграешь и Чон уже представляет насколько глупо он выглядит. — Ага, кажется, понял, — он резко прыгает через диван, после чего приседая на корточки дергает верх теплого одеяла и оттуда показывается серебристая макушка. — Попался! Тэхён не реагирует от слова совсем. Он даже бровью не повёл. Просто с нахмуренными бровями смотрит на Чонгука, после чего хватает уголок теплой ткани из руки юноши и с головой ныряет под него, заваливаясь на бок, так, чтобы от Чона отвернуться. — Тэхён, ну ты чего? — парень как до этого, словно обратился в статую. Казалось, что он даже не дышит. — Ты обиделся на меня? — в ответ тишина. — Прости, но я правда не мог остаться, — звучит очень искренне и нежно, но Тэхён по-прежнему так и не дернулся. Чонгук продолжает: — у меня дома в точно таком же положении как ты находится мама, но... Но она в отличии от тебя не идет на поправку, а наоборот... — Чон впервые за недолгое время слышит копошение в подушках. — Я не хотел, чтобы её здоровье ухудшалось быстрее из-за того, что она волнуется за меня, — Тэхён осторожно поднимает уголок одеяла над лицом, но не поворачивается. — Я извинился, но она на меня не обижалась, сказала, что все понимает, — Тэхён стягивает одеяло по шею и садится лицом к Чонгуку, видя его улыбку победителя. — И ты меня пойми, Тэ. Тэхён ухмыляется в сторону, но все равно притягивает Чонгука к себе, чтобы обнять. Парень охватывает Чона за плечи и легонько тянет на себя, а тому хочется от счастья разорваться от этого. Он не сжимает того в ответ, потому что боится задеть еще не зажившие раны на чужой спине. Поэтому он лишь привычно гладит Тэхёна по волосам. — Я соскучился, — шепчет сероволосый и отстраняется, рукой похлопав по месту рядом с собой, намекая, чтобы брюнет сел туда, и Чонгук послушно выполняет. Чонгуку слышать тембр голоса Тэхёна волнительно. Низкий бархат касается ушей мягко, проникает в кровь и несется по венам к сердцу, успевая оккупировать весь организм. Слышать его голос в родной речи непривычно, поэтому Чонгуку интересна данная инициатива с его стороны. — Я тоже, — юноша немного тушуется, когда Тэхён устраивает свою голову на его коленях. Чонгук сразу понимает, когда процедура необходима этому крылатому недоразумению. — Как твои раны и крыло? — юноша мягко начинает перебирать совсем не изменившиеся за это время серебряные пряди. — «Лучше» — читается в его взгляде и прикрывает глаза, ощущая нежные прикосновения, отдающие приятным разрядом по телу. Они сидят так некоторое время. Телевизор продолжает работать, из него льется поток смеха, но никто не слушает и не смотрит в его сторону. Чонгук неумело плетет короткие серебряные волосы из которых торчат многочисленные мелкие петухи, а когда он отпускает конец пряди они и вовсе тут же расплетаются. Бессмысленное занятие, но даже как-то без разницы, когда оно доставляет некоторое удовольствие. Одновременно с этим юноша снова и снова скользил взглядом по не естественно красивому лицу, находя в нем новые детали, тут же их запоминая. В какой-то момент он осознает, что Тэхён слишком долго не открывал глаза, а дыхание его стало ровным и медленным. — Такой красивый, — пользуясь мимолетной возможностью Чонгук оглаживает линию челюсти, ведя пальцами к подбородку. Медовая кожа гладкая, мягкая, контрастирующая с грубыми, шершавыми кончиками пальцев юноши. В голове возникает бредовая мысль о том, какая она на вкус. — И ведь голос тоже, — Чон такими же невесомыми движениями снова ведет кончиками пальцев за ухо, чтобы коснуться волос, — говорить умеет. Но молчит, — продолжает размышлять вслух. — Откуда же ты? «Почему так внезапно ворвался в мою жизнь? Почему из-за тебя так хочется рисковать? Почему я так привязался к тебе за такой короткий срок? Почему я постоянно о тебе беспокоюсь? Почему так странно влияешь на меня?» И постоянные вопросы топят изнутри.

***

Беспорядок в помещении, что был здесь до его исчезновения, давно убрали, возобновив некоторую технику. Ученые и доктора перестали сюда заходить, ведь работать было не над чем. Лишь вечно сидящий на одном месте мужчина не входил в их список. Сокджин подолгу сидел на одном и том же месте, невзирая на боль в спине из-за неудобного положения. — Где же ты пропадаешь? — шептал доктор Ким сам себе под нос, пристально смотря на укрепленную клетку в центре лаборатории. Если раньше она состояла только из прочного непробиваемого стекла, то сейчас имеет сплав железных вставок внутри. flashback. — Что происходит?! Доктор Ким, сюда! Создание по ту сторону стекла крепко стоит на ногах после нового опыта, опустив голову вниз. Крылья его все изранены, рядом летает черных пух, а поверхность ранее чистого стекла украшена кровавыми узорами, как и руки парня. — Этого не может быть! — Сокджин подходит ближе к панели управления, находящейся близ клетки и ставит кружку с кофе на свободное место, начиная судорожно рассматривать на существо. — Вы точно правильно распределили дозу? — обращается он к окружившим его докторам. — Да, но... Все разом дёргаются, когда окровавленная ладонь крылатого создания ударяет по стеклу, а сам он смотрит на ученых разгневанными, полными алой жидкости глазами. Существо крепко сжимает челюсти и вновь ударяет двумя руками, после чего на непробиваемом стекле появляются трещины. — Усыпите его! Живо! — орет доктор Ким и несколько людей сразу оказываются возле панели управления, судорожно, трясущимися руками нажимая на какие-то кнопки. Сам Сокджин остается пристально наблюдать за своим созданием, которое продолжает бить стекло. Из маленькой трещины разрастается огромная паутина. Парень разбегается и плечом ударяет в последний раз. Потому что в этот же момент осколки градом летят в разные стороны. Ученые, солдаты и доктора мечутся по лаборатории, как муравьи. Кто-то в бедствии, кто-то в попытке спасти свои шкуры, а кто-то в попытке остановить разъяренное чудовище. Лишь Сокджин не двигается с места, наблюдая за действиями его Творения. Создание вырывается из сетей и оков, с помощью крыльев пытается взмыть вверх, рвет крепкие веревки, уворачивается от пуль со снотворным. Люди вокруг него вьются, а он одним движением огромного крыла бьет по ним так, что несколько человек улетает в другой конец огромного помещения, ударяясь спинами о стены и разнообразную технику. И в один момент он просто отталкивается от земли и исчезает в наступлении сумерек, оставив за собой дождь из осколков битого стекла. — Тэхён... — шепчет напоследок Сокджин и падает на колени, не ощущая боли из-за острых кусков теперь уже алого стекла. В глазах его слезы, а лицо его увечено горькой ухмылкой.