whisper from the sea

Не с самого начала, но человек когда-нибудь понимает, что этот мир жесток. Хотя эта проблема индивидуальна. Например: с детства люди привыкли получать защиту, прятаться за тёплыми объятиями родителей и родных людей, ведь там всегда безопасно и никто не обидит. Эта крепость рушится, когда человек сталкивается с проблемой лицом к лицу и защитить его никто не может. Конечно он получит сильный удар, ему придется долго зализывать раны, может, он вовсе умрет. А если взять человека, который с рождения борется? Да и борется ли? Конечно, с первой секунды он не поймет, что у его судьбы имеются весьма «перспективные» планы на него. Но осознание будет приходить медленно, что будет делать боль ноющей, а не резкой и колючей. К первой ты привыкаешь и знаешь как жить с ней, а вторая заставляет потеряться и забыть дорогу по которой ранее шел.

***

Небо за окном начинает приобретать темные оттенки синего, смешиваясь с водной гладью в одно большое пятно, смазывая тем самым четкий горизонт. Чернота эта манит к себе своей таинственностью. Как будто, если погрузишься в нее, то тьма отступит и все станет яснее и чётче. Или не станет. Потому что всё вокруг — ложь. Намджун бы сравнил это со своей жизнью. Каждый вечер он подходит к большому окну этого проклятого здания, держа в руке горячий растворимый кофе с отвратительным горьким вкусом, чтобы просто посмотреть на одно чёрное ничто. Хотя периодически в нем мелькают белые точки или впечатываются тяжёлые тучи. Без разницы, ведь это ничего, кроме пейзажа за плотным окном, не меняет. Он стоял и тупо смотрел сквозь стекло, не ощущая внутри себя ничего, кроме ужасной пародии на нормальный кофе. Внутри все до тошноты наполнялось пустотой, глухим звоном отдавало в уши и каждый чертов раз казалось, что он спит. Дни пролетали как один, совершенно одинаково, а сейчас... Но это было раньше. Сейчас Намджун жутко нервничает. Внезапное исчезновение подопытного заставило поднять разом все эмоции внутри, образовав жуткий ураган, который, кажется, сдавил в тот день внутри все органы, затем перемешав их в однородную жижу. Ужасно, правда? Хорошо, что не физически. — Профессор Ким, — заставило его подпрыгнуть на месте и пролить горячий кофе на белоснежную рубашку и халат. Гость, заметив это, тут же извинился: — Прошу прощения за внезапность... У меня хорошие для вас новости, — Мужчина крепкого телосложения подходит к шипящему ругательства учёному. — Какие же? — поправив очки в тонкой оправе, спросил Намджун. — Насчет него, — профессор на эту протяжную фразу сглотнул и повернулся лицом к собеседнику. — Пойдемте в мой кабинет.

***

— Я сам редкий гость в своей гостиной, — начинает Пак, усаживая друга за стол и предлагая чай, на который Юнги охотно соглашается, — помню, как зашел, чтобы подать обед, так он в меня подушку кинул, но я увернулся. Причем знаешь, с такой силой... А сам зажался в угол дивана. Мою бывшую напомнил, — усмехнулся Пак. Чимин кладет на стол печенье, конфеты и прочую ерунду к чаю, пока кипятится вода в электрическом чайнике. — Все-таки я боюсь за тебя и Чонгука, да вообще за всю эту ситуацию переживаю, предчувствие какое-то плохое, — Юнги ставит локти на стол, упираясь подбородком в переплетённые в замок пальцы. — Мы должны разобраться с этим Тэхёном, — твердо говорит Мин. — Я с тобой полностью согласен, — чайник щелкает кнопкой и Чимин подходит к нему, чтобы заварить чай. — Я, если честно, на ночь запирал двери в гостиной и своей спальне. Под подушку даже сковороду хотел положить, но передумал, — заметив недоумение на лице друга, он быстро объяснился: — ну это так, меры предосторожности. — Я даже не знаю, как раздобыть информацию, — Юнги берёт из рук Чимина одну кружку и ставит рядом с собой, ожидая, когда чай остынет. — Мятный, — Мин дарит другу теплую улыбку, — ты еще помнишь. — А как забудешь? — улыбается мимолётно Пак, но не забывая о теме разговора. — Почему не знаешь? Ты же хакер. — Легко сказать, Чимин. Я не пробовал взламывать базу государственных данных, — вздыхает Юнги, — не думаю, что получится, — он неловко чешет затылок и обращает внимание на пар, летящий из кружки. — Давай пока подумаем логически, — Чимин отпивает горячий напиток и прочищает горло, — Тэхёна нашли на пляже, значит скорее всего он прибыл со стороны моря. — Это можно опровергнуть. — Можно, но давай составим хотя бы одну теорию, — Пак берет несколько штук печенья и кладет в одну кучу, — что у нас может быть со стороны моря? — он берет конфету в зелёной обёртке с узором пальм и волн. — Острова, — очевидно проговаривает старший, закатывая глаза. Ему что, пять лет? — Правильно, — Чимин кладёт в рот кусочек печенья из ужасного подобия Пусана и берет лежащий на подоконнике давно работающий ноутбук, закрывает какой-то документ и разворачивает гаджет к старшему. — В твоём распоряжении. Юнги сразу понимает намёк Чимина, поэтому, нахмурив брови, отпивает горячий чай, вместе с этим вдыхая любимый аромат, и открывает браузер. Воспользоваться спутником может каждый пользователь интернета, поэтому через две минуты Мин уже приближает карту к родному городу. Пак тихонько двигает стул к другу, пытаясь не мешать ему, ведь старшего это ужасно раздражает. Чимин заглядывает в ноутбук и сразу же тычет пальцем в экран, от чего на нем на несколько секунд остаются белые пятна. — Приблизь сюда, — он показывает на маленькую, точку, которую не так легко заметить, что подходит для государственной тайны. Юнги ухмыляется и послушно приближает курсор, но дальше все в почти прозрачных пикселях, что сливаются с огромным темно-синим фоном. — Видимо специально замазали это место, — прищуривается старший, — сам понимаешь зачем. — Знаешь, странно то, что его с берега не видно, хотя расположен он близко, — вяло рассуждает Пак, отрывая зубами кусочек кожи рядом с ногтем. — И правда, — Юнги закрывает сайт со спутником и открывает новый, совсем не знакомый Чимину браузер, вводя какие-то данные. — Так, мне твои хакерские проги не нужны, — Чимин уже хотел захлопнуть ноутбук, но Юнги быстро среагировал и вовремя убрал технику в сторону. — Я просто проверю кое-что, не буду ничего устанавливать, — улыбается он после чего по-лисьи смотрит на друга, — не ссы, вирусов не будет, — и подмигивает напоследок. В тот момент за сантиметрами деревянной стены, царила тишина и безмятежность, в отличие от происходящего на кухне лёгкого хаоса и маленького дружеского спора. Тэхён незаметно посапывал на коленях Чонгука, пока тот, занимаясь бесполезным делом в виде создания шедевра в пепельных волосах, рассуждал вслух, почти шепотом оставляя царапины на пелене тишины вокруг. Это был мамин личный метод. Чонгук помнит, когда был маленьким и незаметно подошел к маме на кухню, чтобы помочь. Она задавала ряд непонятных вопросов, после чего сама же на них отвечала. Маленький Чонгуки подумал, что это она к нему обращается и переспросил. Женщина тогда испугалась, но после сразу рассмеялась. Она объяснила, что это помогает ей снизить стресс – просто выговориться в пустоту, а не копить грязь в себе. Чон с тех пор тоже пользовался этим методом, но не так часто, как заносил эти же мысли в дневник. Такой слегка видоизмененный метод. «Точно!» — Чонгук со всей своей максимальной аккуратностью пытается дотянуться до лежащего рядом, но так далеко рюкзака. Меньше всего сейчас хочется тревожить спокойный сон этого создания. Чон протягивает руку к кофейному столику, ведь рядом с одной из ножек лежала необходимая (необходимая ли?) ему вещь. Ему приходится слегка наклониться в сторону и вот, остаётся всего лишь пару сантиметров, и Чонгук прилагает все силы, но отрезвляет шуршание под боком. Чонгук задерживает дыхание и опускает голову вниз, стыдливо прикрывая глаза и сжимая губы, после чего садится в прежнее положение. — Я тебя разбудил? Прости, — спешит извиниться Чон, — мне просто нужен мой рюкзак. Я думал, что смогу не потревожить твой сон... Тэхён на это лишь легко улыбается и поднимает голову с колен Чонгука, садясь на диван по-турецки и подает Чону его вещь, на что юноша благодарно кивает. — Я не спал, — хриплым бархатом проговаривает Тэхён, а Чонгук, открывает дневник и цепенеет, широко открыв глаза. Крылатый это замечает и бесшумно усмехается, ведь у этого человека такое смешное выражение лица. А Чонгуку сейчас не очень смешно, скорее очень стыдно. — То есть, ты слышал все, что я говорил? — Тэхён положительно кивает, а по спине Чонгука мурашки подняли бой между собой. Стыдно до ужаса, он тут такие сладостные речи толкал, представляя себя героем какого-то дешевого романтического фильма, что на некоторое мгновение от самого себя тошнить начало. Хочется просто уменьшиться до размера атома или еще лучше – исчезнуть, но Чонгук просто вжимается лицом в раскрытую перед ним книгу, а щеки предательски наливаются алым цветом. А еще хочется кричать, но вместо этого получается только сдавленно пищать. Тэхён на это лишь улыбается мягко, и кажется, что вокруг него все светиться начинает. Так странно, смущающе, но видеть его радостным после долгих мучений как-то по-настоящему дорого. — Господи, мне стыдно! — Чон словно маленький ребенок пинается ногами в большие подушки, не членораздельно пыхтя ругательства и все также прикрывая красные щеки за толстым слоем картона и бумаги. Тэхёна всё ещё веселит эта картина. Он двигается ближе и в один момент ловко выхватывает дневник из некрепкой хватки Чонгука и быстренько пробегается глазами по странице за шестнадцатое мая. Чон не реагирует, лишь заменяет дневник ладошками, растирая покрасневшие глаза. Тэхён не глупый и читать умеет только благодаря одному очень хорошему человеку, о котором он любит вспоминать порой. Находясь там, этот человек был единственным лучиком солнца, который не дал завять. Улыбка сменяется беспокойством и грустью. «Запись за 16 мая 2015 года. Сегодня Минхо снова побил. Его шайка "выиграла" матч по баскетболу. Наверняка после этого ножки целует директору за то, что заплатил другой школе, чтобы та поддалась. Для Минхо уже традиция – домогаться меня после выигранного матча. Я уже начинаю привыкать к синякам...» Тэхёну это читать больно. Как будто не Чонгук, которого он знал до этого это писал. Разве этот парень может страдать каждый день от выходок какого-то ублюдка? Тэхён боковым зрение мельком смотрит взглядом, полным сожаления, на Чонгука, что все также сидит, уткнувшись в колени. Тэхён перелистывает. «Запись за 5 июня 2015 года. На улице так солнечно сегодня. Хорошая погода приятно сказывается на самочувствии мамы, что радует нас с братом. Мы уже который день работаем у дяди Мина, он многому нас учит, но мы с Хоби сильно устаем...» Тэхён вновь переворачивает страницы, исписанные чернотой, полной боли и страданий. Красивый почерк узорами ложится на ветхую бумагу. Эти узоры прекрасны, но содержание их отвратительно. Глаза цвета морской воды невольно цепляются за буквы, собирая их в колючие терновые кусты, которые колят изнутри до жжения горячей крови. Тэхён не чувствует влагу на щеках, как в бреду листает дневник, стараясь не замечать написанное. Потому что ему это знакомо. «Запись за 18 августа 2015 года. Привет, папа. Сегодня уже три года, как тебя нет рядом. Я стараюсь не так остро реагировать на любое воспоминание о тебе, но это кажется невозможным...» — Эй, а ну-ка отдай сюда, я никому не разрешаю его трогать! — Чонгук моментально выхватывает дневник в твердом переплете и дует губы. — Прости, просто это правда... Агх, не важно, — Чонгук убирает в портфель дневник, заменяя его большим альбомом. — Мама у меня художница, поэтому многому я научился у нее. Он видит неподдельный интерес в лице напротив, поэтому без слов кладет альбом и карандаш на колени Тэхёну, а сам садится позади, не сильно прижимаясь грудью к больной спине. Перья крыльев щекочут нос и юноша мило его морщит. Чонгук кладет в чужую руку карандаш и обхватывает её своей рукой, после чего ведёт только ему известные линии. Мягкий материал плавно скользит по бумаге, оставляя за собой шлейф черных линий и маленьких крошек грифеля. Тэхёна завораживает танец его руки на белоснежном листе под контролем чонгуковой. То, как за несколько минут на белом листе появляется и красуется аккуратный набросок ворона, парящего в небе. Его окружают витиеватые узоры ветра и солнечных лучей. — Красиво, — восхищенно выдыхает Тэхён, после разрушая крепость молчания.

***

Доктор Ким проводит по сенсору ключ-картой, и маленький домофон в его кабинет тихо щелкает, оповещая об открытии двери, и двое человек проходят в просторную комнату. В кабинете мало света, из-за чего вечером комната мрачнеет в разы. Дело вовсе не в электричестве или количестве лампочек. Намджун подходит к большому панорамному окну, вид которого устремлен в морскую пучину. Здание находится под водой, но только одна большая лаборатория располагается на водной глади, и то лишь её стеклянный купол. Расположена в месте, где не ходят суда, где на берегу нет населения, где никто не найдет и не спасёт. — Выкладывай, — стальным голосом командует профессор. — Мы с моими ребятами их нашли, что, собственно, хорошо, — мужчина встаёт к Киму плечом к плечу, повторяя его взгляд. — Но ты понимаешь, что пудрить мозги начальству я долго не смогу. Нужно что-то делать, — тет-а-тет расширяет рамки, отметая формальность за границы кабинета. — Как давно нашли? — не отрывая глаз, спрашивает Намджун. Кажется, что он не моргает с того момента, как подошёл к толстому стеклу. — Сразу после погони, — мужчина сжимает губы и поворачивает голову к Киму. — Ты уверен, что Тэхён в безопасности? — Он наблюдает за весьма уверенным профессором, который сразу после этой фразы усмехается широкой улыбкой и встречается взглядом с мужчиной. — Богом, только этот ребенок может проводить вечность на пляже в такую дерьмовую погоду, — Намджун подходит к своему столу и садится в удобное кресло, провожаемый взглядом Пака. — Я на тебя полагаюсь. Если что случится, то сразу сообщи, — он принимается перебирать какие-то документы, попутно включая ноутбук. Богом последний раз смотрит в темноту за окном и со вздохом направляется к выходу из мрачного кабинета друга, в перив взгляд в свои берцы, тихо стучащие по черному ламинату. — И да, — Пак застывает перед открытой дверью, прислушиваясь, — Спасибо, Богом, — и покидает кабинет, оставив после себя тишину, нарушаемую шумом вентилятора ноутбука и шелестом бумаг.

***

— Нашёл что? — спрашивает Чимин, спустя полчаса у Юнги. Тот мельком заглянул в гостиную, отмечая, что у парочки за стеной всё хорошо и навёл в доме небольшой порядок. — Да, есть одна очень интересная статья, — Юнги показывает Чимину открытую вкладку с официальным государственным сайтом, где подробно записана история правления Кореи. — Здесь записаны все изменения, касающиеся закона, принятия реформ и так далее. — 25 мая 1993 года, министр обороны заключает договор с группой ученых из университета в Пусане... — Глаза Пака цепляются за фотографию, на которой навечно запечатлены улыбающиеся люди в белых халатах на фоне до боли знакомого здания. — Это же мой универ. — Суть в том, что правительство обеспечивает какой-то проект, над которым работает группа ученых, которые выпустились из твоего универа, — Юнги сворачивает вкладку и открывает другой браузер, где сразу глаза начинают резать большое количество ядрёно-зелёных не связанных букв и цифр на чёрном экране. — Я хочу попробовать взломать его сайт и попытаться найти этих людей. — Понятно, — Чимин следит за быстрыми движениями пальцев по клавиатуре своего ноутбука, еле поспевая за ними. Юнги – профессионал своего дела. Он с детства с такой техникой на ты, поэтому может за ограниченное количество времени разобрать и собрать компьютер, быстро решить какую-либо проблему или задачу. Пак этим восхищается с прозрачной завистью. — Получилось, — Юнги незаметно ухмыляется своей победе, — но это ненадолго, — оба сели, как можно ближе к экрану гаджета. Сайт закрыт от чужих глаз и доступ к нему имеют только доверенные лица. Юнги перебирает разные названия ссылок. — Посмотри вот это, — Чимин пальцем указывает на заголовок под названием «Проекты» и Юнги следует за ним. Они вбивают нужный год и сайт показывает единственный проект за тысяча девятьсот девяносто третий. — Цель проекта: создать живое оружие, на основе новых генетических соединений и изменённом ДНК коде... — Состав команды: Ким Сокджин, Ким Намджун, Чон... — Дочитать Юнги не успевает, ибо сайт вылетает. — Твою мать! Я думал подольше будет... — Получается, что Тэхён — оружие? — дрожащим голосом прошептал Пак, громко сглатывая. — Я ведь знал, что с ним что-то не так! И я был прав, я же говорил, что это государственный проект, — Юнги до скрипа зубов сжимает челюсть и выскакивает из-за стола, начиная мерить кухню шагами. — Чимин, ты понимаешь, что за стеной, в твоём доме находится эксперимент какого-то сумасшедше...их учёных? Всё это время его жизнь и жизнь близких людей стояла, да и до сих пор стоит под угрозой срыва. Они пригрели змею на груди. Это чудится сном, от которого не проснуться. Юнги хочется рвать на себе волосы от этих мыслей. Он повёл себя как идиот, когда спасал это существо, не думая, что всё может так развернуться. Ему бы стоило бросить того подыхать на месте, позволить забрать его тем людям, что создали чудовище и позволили ему выбраться на свободу. Вены на висках отбивают быстрый ритм, дыхание сбивается, а нервы разрываются к чертям. Как он мог не заметить очевидного? Юнги смеётся, заикаясь от этого. Пак же молчит, вперив взгляд в экран своего ноутбука, где на рабочем столе красуется тихая местность с водопадом. До него медленно доходит осознание того, что в его доме возможно находится убийца, монстр, которого он собственноручно выходил. Но это «возможно» не даёт покоя. Если бы Тэхён хотел, то давно уже убил бы его, Чимина, но он не делал ничего. Пак вспоминает испуганный, но благодарный взгляд, когда приносил в гостиную большой поднос, полный еды, вспоминает попытку того сказать те слова благодарности. Чимин в ступоре. С одной стороны — Тэхён монстр, в котором возможно заточены все качества убийцы, того самого оружия. С другой стороны — Тэхён кажется слабым, побитым щенком, подобранным с улицы в сильный ливень. Беззащитный, грязный, отчаянно пытающийся зализать собственные раны, смотрящий невероятно красивыми глазами, в которых плещется маленькая надежда на что-то хорошее. Чимина разрывают эти две противоречивые мысли. — Нам нужно вернуть его туда, откуда он пришел, — подводит итог Юнги, — как можно скорее. — Подожди, — Чимин хватает его за руку и усаживает обратно за стол, ставя рядом ноутбук. Мин, прищурив глаза, смотрит на экран, где Чимин вводит в поисковую строку Google только фамилию. — Помнишь имя? — Сокджин. Пак нажимает на клавиатуре последние буквы, после чего кликает на лупу поиска. Показывается сайт Википедии и, не долго думая, Пак переходит по ссылке. — Ким Сокджин – корейский доктор медицинских наук, биолог, учёный-генетик. Выдвинул теорию о возможном слиянии двух совершенно разных по генетике ДНК животных в одно. — Открой биографию. — Родился в городе Пусан, выучился в школе, после чего поступил в Пусанский медицинский университет. В 1993 году выпустился и выдвинул свою теорию, — вкратце пересказывает Чимин, — но это всё. Про проект и заключение договора ничего не сказано, — хмурится он. — Оно и видно, что государственная тайна, — хмыкает старший. Все на месте дёргаются, когда из соседней комнаты доносится чей-то до падения сердца в пятки знакомый крик. Юнги срывается с места так, что Чимин еле за ним поспевает. Сейчас в голове засел только страх. Юнги корит себя за то, что медлил, что раньше не решился защитить Чонгука. Корит себя за то, что слишком долго думал и сейчас может опоздать. Он винит себя во всём. Абсолютно во всём. Забегая в гостиную и чуть не снося дверь с петель, Юнги врывается в комнату. Чимин растерянной тенью входит за ним и видит, как Юнги в один момент хватает Тэхёна за плечо и сломанное крыло, силой скидывает с дивана так, что тот ударяется локтем о кофейный столик и вскрикивает. Морские глаза покрывает солёная пелена, размывая картину перед глазами. Тэхён кричит от боли в крыле, пытается вырваться из крепкой хватки, но от этого делается еще больнее. Тэхён не понимает. «Разве все люди такие?» — думает сероволосый. Разве все они сначала делают всё, чтобы он почувствовал себя на своем месте, ощущал заботу, что к нему относятся хорошо, а потом причиняют боль? Настолько резкую, что ты даже не успеваешь среагировать на удар. Тебе лишь остаётся безвольно принимать эти, в прямом смысле, удары судьбы и терпеть. Потому что ты слишком слаб и тебя некому защитить. — Какого черта, Юнги?! — Чонгук вырывается из хватки Чимина, что пытается удержать его, сидя на диване. — Действительно, Чонгук, какого черта? — шикает Мин. — Мы всё это время держали в доме монстра! — Какого монстра, Юнги? О чем ты говоришь?! — Чонгук не на шутку взбешён. Он ничего ни капельки не понимает в происходящем, но лишь одно до него доходит быстро. Старшие опять всё решили без него. Желваки так и играют на его лице, а вены на висках пульсируют. — Он, — Юнги подбородком кивает в сторону Тэхёна, — живое оружие! Он безжалостно убивает людей! Неужели ты не понимаешь, Чонгук? Это чудовище, созданное для войны и... Гневная речь старшего прерывается из-за удара ему в челюсть. Кулак Чонгука смачно приходится по щеке и подбородку. Кожа на костяшках руки немного лопается и её украшают алые бусинки крови. Юнги, не устояв на ногах, запинается о них же и падает назад, спиной впечатываясь в черный деревянный шкаф, с полок которого валятся градом чиминовы вещи. Картинка в глазах Мина покрывается туманом, которую он быстро пытается сморгнуть, а на язык ложится металлический привкус. Юнги сплевывает в сторону кровь, перемешанную со слюной и, нормализовав зрение, внутренне охает от увиденного. Чимин стоит столбом, зажав рот рукой и тихо, подпирая дверь спиной, спускается по ней. Он тяжело дышит, тело его цепенеет, а голову мучают всё те же две противоречивые мысли, среди которых он теряется. Помочь Юнги или Чонгуку? Защитить друга или возможного врага. Это чёртово «возможно» сбивает всё к херам. Чонгук сидит на ковре, прижав к себе задыхающегося от боли Тэхёна. Чон бегло, с плещущимся волнением в глазах осматривает тело перед собой, видит, как на бархатной коже расцветают сине-фиолетовые цветы, угольные перья снова разлетаются в стороны, подхватываемые тёплым воздухом. Тэхён дрожит осиновым листом в руках Чонгука и скулит раненым зверем. Он осторожно оттаскивает крылатого к ближайшему углу комнаты, стараясь причинить меньше боли. После чего встаёт спиной к нему, закрывая тем самым собой. Тэхён уже мысленно подходил к своему болезненному выводу о поступках людей, но он тут же обрывается. Потому что рядом оказывается он — Чонгук, и Тэхён думает, что пока он рядом и не предаст, он будет в безопасности и никогда не придёт к такому выводу. Ведь Чонгук не такой. Не как они. — Чонгук, что ты творишь? — выплёвывает Юнги, вставая на ноги. — Это ты что творишь, Хён?! — Чонгук кричит, надрывая голос, сжимает крепче кулаки и челюсть до хруста. — Он же убьет нас. — Нас мог убить ты, Юнги. Какого чёрта вы решили, что он собирается нас убить? Вы хотя-бы думаете, прежде чем делать что-то? — Чонгук, он — живое оружие, он создан для этого, — эти слова только сильнее кипятят кровь в венах, несут прямо к сердцу и больно колят, бьют по самому больному. Как Тэхён, такой беззащитный и слабый, может убивать людей? Такой раскрепощённый на ласки и нежности, может без жалости рвать кого-то на части? Такой забитый и жалкий лежит позади и задыхается от боли. Но Юнги не станет так яро отстаивать ложь и из-за этого червь в голове просыпается и начинает выедать мозг. — Почему ты так считаешь? — Он – государственный проект, который осуществляется с помощью университета, в котором учится Чимин... — Я тебе не верю... — В 1993 году команда учёных заключила договор с министром обороны страны, чтобы те создали его. Чонгук кричит внутри. Юнги столько заботился о нем, выходил, поставил на ноги после смерти дорогого человека, не раз вытаскивал из дерьма, в которое Чон с головой погружался. Он должен верить ему, но не хочет. Очень. — Именно поэтому ты решил, что он чудовище? Юнги, какого черта? Он до смерти боится людей, боится Чимина, а тебя — тем более! Как он, Тэхён, такой слабый и напуганный, может сотворить подобное? — А ты, Чонгук, почему так считаешь? — Потому что я вижу это в нём, — Чонгук поворачивается назад, чтобы посмотреть на сжавшегося калачиком Тэхёна и прижать его к себе, потому что видит, как сильная дрожь охватывает его и даже плед не спасает. Потому что трясет его вовсе не из-за холода. Тэхён лишь закусывает губы до крови. Воспоминания о том месте, откуда он так рвался сбежать, те люди в белых халатах, которые делали больно и эти чертовы крылья. «Всё из-за них». — Ты поверил не мне, не ему, а писанине на сайте, но, — Чонгук пытается успокоить Тэхёна, привычно гладя по пепельным прядям и голой, трясущейся спине, но выходит дёрганно, — обиднее всего то, что вы, не спросив меня, решили избавиться от слабого, побитого жизнью человека, Хён, человека! Вы ничего о нём не знаете, кроме его предназначения. Может он вовсе не знает о своей участи, смысле своего существования? Вы видели цель, но не видели её итог, который не всегда ей соответствует. Чонгук чувствует, как жар в теле уходит вместе со словами, но не полностью. Он не думал над тем, что сказать, мысли сами соединялись в уверенные сильные предложения, а глаза не отрывались от Тэхёна. — Я говорю так, потому что сам видел сожаление в его глазах, — Чонгук на секунду усмехается, но всего лишь на секунду, после чего осторожно сталкивается со лбом напротив своим, глупо улыбаясь.— Тэ, ты правда думал, что смог скрыть своё сострадание? Глупый, ты точно не актёр большого театра, — Чонгук поднимает глаза на слабо стоящего на ногах Юнги, на лице которого нет ничего. — Поэтому единственный монстр здесь — это ты. Слова младшего несколько раз эхом пронеслись по гостиной, разрезав не только появившуюся за секунду до этого пелену тишины, но и завесу страха Юнги. Трезвость и ясность вернулись на место, его незримо ударили вновь. «А ведь и правда». Юнги настолько был охвачен страхом и неизвестностью, которые дурманом захватили голову в плен, шептали ужасные вещи, очерняли сердце и разум. Мин не думал о таком повороте событий. Не думал о Тэхёне, как об обычном человеке, о том, что он не выбирал свою судьбу и возможно о ней не знает. Как это обычно бывает в кино, так ведь? Юнги не любит фантастические кино, не любит приключения и сказки, однако видимо поэтому жизнь подкинула ему такой подарок. Мин Юнги, который всегда обдумывал каждое решение, смотрел на данное с разных точек зрения, поддался эмоциям и в экстренной ситуации чуть не убил друга. И он сейчас не о Тэхёне вовсе. Чонгук снова бы сгорел заживо морально. Юнги не слепой, он видит, как младший привязался к этому чуду, которое спас, не прошёл мимо, не стоял столбом, а вытащил из поглощающего болота. Чон словно ожил рядом с этим существом, был так горд собой, своим поступком, и для него видеть, что Тэхён в безопасности и окружён заботой – поистине счастье. А Юнги хотел это счастье сжечь. — Чонгук, я... — ком в горле мешает выдавить из себя хотя-бы извинения, не то, что жалкие оправдания. Смотреть на младшего, в чьих глазах отражается огонь и сила, тяжело, но Юнги горд. Да, быть может не время сейчас для радости, но этот ребенок растёт, становится мужественнее и красноречивее, ярче. Он знает цену своим словам и прекрасно понимает, что говорит. Впрочем, как и Юнги. — Я, правда, не знаю, как это объяснить... Простите, — голос Юнги на секунду дрожал, — я не знаю, что на меня нашло. Просто вся эта каша с неизведанным и непонятным меня настораживает, — Мин расслабляется и хватается рукой за волосы, оттягивая их и пуская между пальцев. — Я понимаю тебя, — Юнги резко и удивлённо смотрит на Чонгука. — Ты думаешь, эти мысли заходили на огонёк только к тебе? В тот день, когда мы попали к Чимину, после этой жуткой погони я долго об этом думал... — Мы все об этом думали, Чонгук, но не подавали виду, чтобы не беспокоить друг друга, — вступает в диалог из другого конца комнаты Чимин. — Да, но мы ничего о нем не знали тогда и вели себя не так обходительно... — Тэхён тогда был слаб, да и перед нами стояли другие проблемы, более важные, — хрипит Мин. — Меня впервые охватил страх, когда я ездил на ремонт авто, там зародился исток, ведь тогда было время о многом подумать. — Тебя охватил страх, когда ты был на весьма безопасном растоянии! Я хлебал валидол перед походом в гостиную! — окружение вокруг светлеет и смех вытесняет кошмары, гнев и обиды. Все тихо смеются и улыбаются. — У нас тут Чонгук один герой и первооткрыватель, — Юнги тепло смотрит на младшего и улыбается ему. — Прости, что мы не посоветовались с тобой, хоть ты и находишься с этим чудом больше нас и знаешь его гораздо лучше. — Хватит вам, забыли, — Чонгук смотрит на Тэхёна и поднимается вместе с ним. — Помогите лучше. Оба друга срываются с места, чтобы помочь. Чимин быстро семенит на кухню за аптечкой, а Юнги подбегает к младшему, чтобы помочь удержать Тэхёна, который всё это время находился в сознании, но не здесь, глубоко в себе. Просто его не отпускают все те же мысли. — И да, Юнги, — Чонгук аккуратно укладывает Тэхёна на диван без помощи старшего и укрывает мягким пледом. — Извиняться нужнее всего перед ним, — Чонгук проглаживает шерстяную ткань, тем самым показывая, что извиниться нужно перед Тэхёном. После чего склоняется над ним, шепчет ему что-то на ухо, о чём Юнги догадывается. Наверняка о том, чтобы сероволосый не боялся его, и что Чонгук всегда рядом, в обиду не даст. После чего скрывается за дверью, проходя по коридору на кухню. Виснет долгое молчание. Тэхён забился в угол дивана, и настороженно смотрел и прислушивался к Юнги. Явно ведь боялся, даже после всех успокоений Чонгука. А Мин ругает себя за то, что не видел в этих морских глубинах черноту, такую очевидную. Он погорячился, когда сделал такие резкие выводы, жалеет об этом, но осадок то остался. — Я понимаю, что задаю такой вопрос слишком резко, но, — Юнги держит небольшую паузу, наблюдая за реакцией Тэхёна. Он не любил оттягивать, говорил прямо, как есть. Такой человек. — Ты знаешь Ким Сокджина? Мин пугается того, как сильно вздрогнул сероволосый. Казалось бы только недавно его кожа приобрела прежнюю мягкость и гладкость, но после этого вопроса вновь стала гусиной, а тряска возобновилась. Словесный ответ не нужен, когда у человека всё на лице написано, но от этого ощущения противные и жалкие. Тэхён сжимается весь до невозможности и тяжело дышит. — Тихо, тихо, Тэхён, — Юнги тут же садится рядом, на край дивана и бережно дотрагивается до чужого плеча. — Всё хорошо, ты в безопасности, здесь тебя никто не найдет. — Я не хочу обратно, пожалуйста... — голос Тэхёна охрип и притих. — Просто скажи, ты знаешь, зачем он... — крылатый быстро-быстро мотает головой в разные стороны, потому что слышать о них ничего не хочет. Абсолютно. Он буквально только сегодня узнал о своем предназначении и не собирается принимать эту реальность. Реальность, в которой его сделали убийцей. Картинки с того дня в лаборатории настойчиво лезут в голову, пуская яды в кровь. То, что кто-то явно пострадал из-за него не дает покоя. Тэхён помнит только кровь, в которой тонул, которая его затягивала и больше ничего. Помнит тех людей, которые так заботились о нем маленьком, помнит доброго дядю Сокджина. Тот маленький Тэхён не знал боли. Его крохотные крылья шлейфом волочились за ним, когда он приносил дяде вкусные яблочки. Только больнее всего видеть его через стекло огромной клетки, где он, родной человек, заточил его и делал больно. Тэхён не мог ненавидеть, не мог гневаться, потому что не мог дядя делать это ему во вред. После каждой такой пытки его переносили в камеру без сознания. Сокджин приходил, когда Тэхён просыпался от очередного кошмара. «Тэхён, всё, что я делаю я вынужден делать для твоего же блага. Пожалуйста, поверь мне.» И Тэхён верил. Слепо. Потому что кроме этой чертовой жизни у него ничего не было. Тэхён рос, мужал, терпел, но дядя перестал заходить к нему после каждой адской процедуры, перестал ласково называть его имя, перестал смотреть с гордостью настоящего отца. Лед между ними с каждым годом только толщал и холодел. И чем толще и холоднее он становился, тем больше до Тэхёна доходило осознание того, кто действительно враг, а кто друг. « — Результатов нет! Спустя столько лет вообще ничего! Увеличьте дозу, количество времени на тренировках, сломайте его изнутри, чёрт возьми! — Но, доктор Ким, если мы увеличим нагрузку на организм есть риск на летальный исход... — Плевать уже, сдвиньте дело с мёртвой точки. Мне нужна сила и ярость в нем. — Но это дело всей вашей жизни, мы не можем рисковать... » Воспоминания – одно самых сильных орудий против человека. Они могут вернуть как боль и печаль, так и радость и счастье. Но человек, охваченный эмоциями – слабый и уязвимый человек. « — Хён, я ждал, что ты придешь... — Тшш... Тэхён-а, не плачь. Смотри, что я принес. — Это новая книжка? Почитаешь, хён? — С удовольствием. » — Прости меня, Тэ, — вытаскивает спасательной соломинкой с душащей, темной глубины. — Я был не прав насчёт тебя... Мир? — Юнги протягивает руку для заключения сег договора и Тэхён тянется в ответ. — Да. Ведь Намджун говорил, что друг никогда не оставит тебя, чтобы не случилось, а Тэхён начинает разбираться кто есть кто.