whisper from the sea

У ангелов есть крылья, но если бы они умели летать без крыльев, это было бы по-настоящему удивительно. ©Жак Фреско. Будущее – как и время понятие относительное и, конечно, гипотетическое. Люди нуждаются в предсказании того, что их ожидает. Боязнь? Возможно. Думаю, что каждый не отказался бы заглянуть в эту часть линии времени, чтобы узнать, что с ними произойдет. Люди привыкли к этому – думать о будущем, тешить себя надеждами или наоборот заставлять свои нервы лопаться в огромном количестве от переживаний темноты неизвестности. Но без этого нельзя. Размышления развивают логику, фантазию, в конце концов. Кстати об этом. Люди в подобном плане делятся на два лагеря. Некоторые верят в то, что все предопределено заранее и на события в дальнейшем повлиять нельзя. Чаще это какие-нибудь религиозные фанатики. Так называемый детерминизм. И что получается? Все, что ты делаешь, стараешься сотворить для своей жизни – бессмыслица? Остаётся только плыть по течению, ведь всё уже сделано за тебя высшими силами? Ну бред же. Есть люди, которые наоборот считают, что всё зависит только от них самих, от их выбора и желания что-то делать. Такие люди берут свою жизнь в руки, сами пишут сценарий своей жизни. Уже так называемый индетерминизм. Юнги может смело отнести себя ко второму. Люди верят в то, во что хотят верить. Если они захотят то будут искать утешение в том, что это их судьба. Лично его взгляд на эту ситуацию прост. Когда люди не могут контролировать свою жизнь, когда всё идёт не так как им нужно, они тешатся тем, что так нужно(!). А смерти, несчастные случаи, болезни? Значит судьба такая? Нет. Им просто не повезло. И какой вывод? Юнги, как ни странно, сам нуждается в предсказании будущего. Их ситуация не из простых, а прямо-таки огромный кусок глины для творца новых историй. Перед ними стоит самое страшное – неизвестность. Что дальше? Тэхён не один из миллиардов людей на Земле, он просто один(!). Он не приживётся в этом жестоком мире, но мало того, его ещё и ищут. — Юнги, ты как? — Чимин кладет на его плечо ладонь, дабы тот обратил на него внимание. Пак хорошо знает Мина и знает, что ,когда тот берёт уже шестую сигарету подряд, это не есть хорошо. Мин сначала молчит, прищурив глаза, и смотрит в даль дороги, где мельтешат деревья и редкие красные огоньки от фар автомобилей. Как он говорите? В порядке естественно! После осознания того, что твоя жизнь катится куда-то в ебеня (более точное слово подобрать невозможно) вряд ли будешь таким как прежде. — Всё... Агх, Чимин, ты сам испытываешь на себе это дерьмо. Зачем спрашиваешь? — и срываться не хотелось, но куда выпустить пар? Сигареты уже не помогают, да и тот пар не физический, а скорее душевный чёрный дым. — Думаешь, я хотел всего этого? — Чимин отворачивается от него, созерцая свое хмурое отражение в окне. Оно беспокойно, устало смотрит в ответ, показывает все внутренности, достаточно взглянуть в глаза самому себе. Отчаянный, напуганный и рассерженный. — Я чувствую то же, что и ты – страх и обиду, но нам нужно оставаться сильными... — Для чего? — перебивает Мин, — Для чего оставаться сильными? Мы даже не знаем, что нам делать дальше. Нас ищут повсюду, мы преступники, Чимин! Пре-ступ-ни-ки! Мы похерили свою жизнь, — Юнги становится чуть громче, теряет над собой контроль и крепко сжимает кожаный руль в руках до побеления костяшек. — Я был глуп до этого, не осознавал масштаб трагедии. Думал, если они не нашли нас в первый день, значит, отстали, нашли новую игрушку, но нет, — Юнги останавливается на красном и прижимает ладони к лицу, протирая глаза. От долгого ночного вождения глаза слипаются. — Я не знаю, что теперь делать... — его голос неожиданно дрогнул и стал тише, мягче. — Как мы дальше? Всю жизнь прятаться и убегать? Пак в отражении видит помятый образ старшего. Он нагружен куда больше, и ему гораздо тяжелее отвечать за поступок самого младшего, который совсем не бум-бум, во что ввязался. А Юнги как один справится? Жалко его, от чего кошки на душе скребутся. — Прости, сорвался, — Юнги продолжает движение, когда светофор переключается на зеленый. Под глазами мешки начинают собираться, мятные волосы в разные стороны, настроение – хочется напиться в хлам. — И ты меня, — Чимин поворачивается к нему лицом и кладет руку на плечо, сжимая до легкой боли. Юнги шипит улыбаясь своей десневой улыбкой, а Чимин усмехается. Сколько бы они не ссорились, всегда находили общий язык для примирения, будь то драка за бутылку пива или долгого весьма серьезного обмана. — Как там мелкие? — неизвестным путем воспоминания находят путь к этим двоим. Он через зеркало заднего вида наблюдает две маленькие фигурки, плотно прижатые друг к другу, видимо в обнимку спать гораздо теплее. — Спят, сладкая парочка, — Чимин поворачивает голову в их сторону, коротко взглянув на Тэхёна и Чонгука. — Господи такие тошнотно милые, — Пак вытаскивает телефон и наводит камеру на них, но телефон резко вырывает кто-то сбоку. — Точно! Телефоны! Вот как они нашли нас, — Юнги не отвлекаясь от вождения подкидывает чужой смартфон и тут же ловко ловит. — Как понять? — Чимин смотрит недопонимающе на свой телефон в руках друга. — За современными телефонам, устанавливается слежка. По GPS можно вычислить где человек был или куда направляется. Также браузеры, подслушка телефонных разговоров службой безопасности, — Юнги некоторое время смотрит на «яблочный» смартфон, после чего выключает устройство, все также не отрываясь от вождения. — Но как... — Пак забирает выключенный телефон обратно и наблюдает, как Мин повторяет те же действия со своим телефоном. — GPS отслеживает наше местоположение, даже если мы его выключим. Данные открыты для всех и при желании ты можешь их посмотреть, так что это даже не тайна. Они просто подобрали пользователя, который ездил по маршруту за день первой погони из базы данных. — Но раз информация открытая, почему они сразу не нашли нас? — Вот над этим я сам долго размышлял... Без понятия, — Юнги, завидев торговый центр, где обязательно должен быть магазинчик сотовой связи, останавливается рядом. — На данное(!) время нам нужны кнопочные телефоны, как у Чонгука. Их выследить невозможно. — А со старыми что делать? — Чимин, наблюдает за тем, как Юнги выходит из машины, и прежде чем закрыть дверь чуть нагибается, чтобы видеть собеседника и говорит: — Давай сюда, — и протягивает руку, опираясь другой на дверь. — Выкинешь? — Нет, — Мин забирает чужой телефон и отходит за угол, где из машины его не будет видно. — Прости, Чимин, — Юнги кидает смартфон на асфальт, ногой растаптывая железяку. Экран покрылся трещинами только при одном падении, а после остался лежать всмятку раздолбленным на сыром асфальте. Тоже самое он проделывает и со своим гаджетом, но тот так сразу не поддается. Прохожие косятся на него, как на идиота, а рядом сидящий на ограде мужик басит: — Лучше бы мне отдал. — Только если хотите, чтобы вас арестовали, — он иронично поднимает одну бровь вверх, ослепительно улыбаясь и последний раз продалбливая сенсор пяткой кроссовка. Чимин поворачивается назад, чтобы лишний раз проверить спящих сзади, а заодно отвлечь себя от угнетающих мыслей и улыбается, находя ложку мёда в этой бочке дёгтя. Приятно видеть Тэхёна, за которым Чимин неустанно следил до этого вот так. Он помнит каким он был – слабым, объятым страхом, с большими морскими глазами и таким замкнутым внутренним миром. Он помнит, как Тэхён плакал, после ухода Чонгука, ведь именно в тот момент они сблизились. И как вчера помнит. Плечи дрожали, крылья плотно прижались к спине, а щеки блестели от влаги солёных слёз. Чимин тогда просто подошёл к нему и сел рядом, укрывая неизменным пледом содрогающиеся плечи и легонько обнял. Интуитивно. С целью утешить хрупкую душу. Тэхён не сопротивлялся, но вскоре пришёл в порядок и заснул. Чимину приятно видеть, что эти две потерянные души чувствуют себя спокойно рядом друг с другом, но его не покидает странное чувство. Чонгук знает Тэхёна не больше, чем Чимин, но относится к нему, как к родному человеку, учитывая то, что Чонгук (важно отметить) знает и понимает, кто(!) Тэхён такой. Несмотря на это, он заботится о нем, защищает, беспокоится за него. Непонятно почему. Юнги вскоре возвращается с новыми кнопочными телефонами и двумя горячими кофе в пластиковых стаканчиках, из которых струится пар по всему салону, маня за собой приятный горький запах. Один небольшой стаканчик он отдает Чимину, а новые покупки складывает в бардачок. — Ну и где мой старый? — сходу спрашивает Пак, отпивая немного горячего американо. — Продал, — нагло врёт и отпивает сам, заводя машину вновь, а Чимин чуть не давится маленьким глотком. — Какого?! — Такого, — пришлось тратить свои последние наличные. После и остались лишь копейки, а автомат с кофе выглядел так маняще и желанно. — Ты– — Я купил тебе лучше, — Мин достаёт из бардачка маленькую коробочку, на которой изображена стандартная раскладушка Nokia, точь-в-точь как у Чонгука, только белая. — Разбить невозможно! Зарядки хватает на два дня! Не отследить! Змейка! Ты понимаешь, Чимин? Здесь есть змейка! Что ещё нужно для счастья? — он мельком смотрит на потерянного в другом измерении друга и ухмыляется. — Если хочешь, можешь яблоко приклеить. — Сволочь! — чересчур громко кидает Чимин, а Юнги в ответ резко тормозит из-за чего пара капель от кофе Пака летит прямо ему на футболку. — Сволочь в квадрате. Почему я с тобой еще дружу? — Мне тоже интересно почему, — внезапно вмешивается голос со стороны, куда тут же и поворачиваются впереди сидящие. Тэхён уже сидит поодаль от Чонгука, снова прижавшись к стенке. — Орёте слишком громко. — Все равно почти приехали, так что извиняться не за что, — Юнги мельком глядит назад, чтобы посмотреть на проезжающие машины и выезжает с парковки, возвращаясь на дорогу. — Как долго ещё? — кивает Чонгук на даль дороги и смотрит на Юнги, который вытаскивает влажные салфетки из бардачка, отдавая Чимину. — Сейчас заеду на заправку, а потом минут двадцать и будем на месте. — Я надеюсь, там можно будет убить и закопать тебя без свидетелей, — шипит Чимин. — И я тебя люблю, — язвительно отвечает Мин, заворачивая на маленький заправочный центр. Чонгук смеётся тихонько с этой вечно «любящей» парочки и откидывается спиной на спинку сиденья, случайно задевая рукой угольные перья, что сразу одернулись, привлекая внимание, и их владельца, и Чонгука. — Извини, — неловко бормочет он, сжимая губы, а Тэхён лишь растерянно поджимает ближе к себе крылья. И почему-то образуется неловкое молчание, из-за чего Чонгук чувствует липкую неловкость. Это важная деталь – не трогать крылья, но почему-то хочется. Ощутить прикосновение тонкого пуха кончиками пальцев, попробовать их на мягкость и гладкость. Просто ради интереса. Чонгук размышляет об этом всю оставшуюся поездку, тупит взгляд в руки, очень тихо дыша. Спустя несколько минут Юнги останавливается на обочине дорог одной из больших улиц, еле освещаемой высокими фонарями. — Держитесь рядом, — Юнги вытаскивает ключ и выходит из машины, но перед тем как захлопнуть дверь хмыкает, — а то потеряетесь. Пак тут же выпрыгивает следом, а за ними, оставляя пустой стаканчик от кофе на своем сидении, и Чонгук, что захлопывает дверь за Тэхёном. Сероволосый ощущает колючий морозец и натягивает куртку как можно сильнее, скрывая оголенную кожу, что уж говорить о насквозь продрогшем Чимине, который вообще в одной футболе. Они следуют за Юнги через темные переулки, где улочки узкие, а стены сырые и холодные уже минут пятнадцать, то и дело осматриваясь. Чимин нарочно пытается наступать Юнги на пятки, унимая дрожь в теле, обнимая себя, а Чонгук чуть отставая ведёт Тэхёна рядом за руку. — Хён, куда... — услышав рядом приглушенные мелодичные звуки, подаёт голос громче. — Скоро узнаете, — резко перебивает. — Долго ещё? — скрепя зубами, шипит Чимин. — Нет, — Юнги делает последний поворот, после чего перед ними вырастает выделяющееся в отличие от других здание. Многоэтажка окружена неоновым светом и громкой музыкой, у входа которой стоят несколько человек, потягивая алкоголь и пуская в воздух едкий никотиновый дым, а над входной дверью красиво светится ярко-фиолетовая надпись «Black Angel». — Что это за место? — Чимин придирчиво осматривает здание и окружающих его людей, чуть хмурясь. Они группой входят в здание, встречающее их на удивление не такими едкими запахами, как в любых других клубах. В атмосфере витает лёгкий запах алкоголя без табака и прочего дыма, в отличие от входа. Коктейли плавно смешиваются с воздухом. Пройдя чуть глубже, их окружает толпа незнакомых людей, разодетых, на первый взгляд, в дорогие костюмы и рубашки, что красиво развеваются при плавных движениях музыки. Чем дальше в лес, как говорится. Музыка здесь громче, безжалостно бьёт по ушам, постоянно мигающие цветные прожекторы дизориентируют. Тэхён инстинктивно хватается за руку Чона, натягивая кожанку на крылья, что не уходит от глаз младшего. — Хён, а нас здесь никто не найдет? — неловко обращается Чонгук, по крепче удерживая Тэхёна рядом. — Нет, поэтому я и привел нас сюда, — Юнги проходит к барной стойке, оглядывая бармена, обслуживающего двух юношей. — Молодой человек, — бармен моментально откликается и улыбчиво показывает пальцем «один момент». — Юнги, объясни уже всё, — не унимался Чимин, разглядывая многочисленные фигуры людей вокруг. Бармен заканчивает с обслуживанием двух парней и подходит к ним, незначительно кидая взгляд на Пака. — Здрасьте, — саркастично проговаривает он. — Юмин, хозяева наверху? — Мин тычет пальцем в потолок, подняв бровь. — Как всегда. Закажете что-нибудь? Вам за счёт заведения, — Юмин кивает на светящиеся полки с разноцветными бутылками, уже подходя к ним, чтобы взять одну. — Нет, спасибо, мы наверх, — Мин салютует бармену и кивает друзьям, указывая пальцем на свободную стену напротив. — Но я вернусь! Тэхён некоторое время мешкается, стоит на одном месте. Новое окружение пугает, громкая музыка бьёт по ушам, новые запахи оставляют странный осадок в лёгких, заставляя сжаться в маленький комочек. Крылья то и дело задевают прохожие, даже наступают, неловко извиняясь, Тэхён отходит всё дальше к стене, пытается вынырнуть из шумной толпы, теряясь. Паника охватывает с головой, сероволосый бегает глазами по лицам вокруг, пытаясь схватиться за знакомые образы, то и дело оглядывается по сторонам и дёргается, когда чья-то тяжелая ладонь касается его плеча. — Ты кого-то ищешь? — мужчина с крепким телосложением, скользит рукой с плеча к подбородку, проводя большим пальцем под губой, собирая тонкую пленку пота, и улыбается. — Ангел спустился с небес на землю? — Мужчина подмечает тянущиеся шлейфом позади крылья, но потянувшись к ним останавливается. — Лим, ты забываешь правила? — парень появляется рядом неожиданно, хватает названного Лима за руку и убирает её в сторону. — За такими вещами шуруй в бордель, — мужчина выдёргивает руку и уходит, шепча ругательства. — Как ты? Он тебя не обидел? — брюнет обеспокоенно смотрит на Тэхёна, бегая глазками по его телу. — Тэхён! — оба оборачиваются на звук со стороны, видя перед собой охваченного паникой Чонгука, быстро пробирающегося через толпу. — Никогда больше не уходи от меня! Мы все перепугилась не на шутку! — Чон подходит ближе, осматривая сероволосого на наличие конечностей и их целостность (ну мало ли), а после обнимает, облегченно выдыхая. — Ты с ним? — спрашивает незнакомец, выгнув бровь. — А тебе то что? — выплёвывает Чонгук, разглядывая сверху вниз стоящего перед ними. — Следи за ним лучше, — улыбается брюнет и поворачивается, чтобы уйти, но нос к носу встречается с хитрой ухмылкой и мятной копной волос, щекотящих щеки. — Нашёлся, — Юнги мягко щёлкает парня по носу. — Где Минхёк? — Юнги? — тот, видно, немного завис, удивленно подняв брови. — Нет, блин, твоя прабабушка по маминой линии. Пришла по твои грехи, — Мин хватает брюнета за руку и вновь уходит в толпу. Остальные сразу следуют за ними. — Нам нужна ваша помощь. — Какая помощь? Юнги, что происходит? — Юнги, объясни нам тоже! — поддакивает Чимин. — Так! — резко отрезает Мин, останавливаясь перед кирпичной стеной. — Давайте сначала дойдем! Юнги силой открывает скрытую дверь, что сливается с каменной кладкой, ведущую в коридор с лестницей в самом конце. Мин тащит за собой брюнета наверх, быстро пересчитывая ногами ступени, после чего дёргает за ручку уже другой, железной, двери. — Открывай, — кивает на замок, после чего парень послушно вставляет ключ с милым брелочком в виде пушистой белой кошечки и поворачивает несколько раз, пуская неожиданных гостей внутрь. Юнги по-хозяйски проходит внутрь, занимая кресло в полугостиной-полукухне, располагаясь как у себя дома. Остальные следуют за ним, чуть мешкаясь возле свободных диванов. — Садитесь, ребят, — брюнет рукой указывает на диван и подходит к кухонной плите, ставя чайник кипятиться. — Юнги, к чему такой внезапный визит? — Для начала скажу, — Мин выпрямляется и смотрит в сторону парня, — парни, это Кихён, мой старый друг. Кихён, это мои друзья – Чимин, Чонгук и Тэхён, — указывая на каждого рукой. — Приятно познакомиться, — тараторит Чимин, заканчивая рассматривать помещение. — Мне тоже, — Кихён подходит к ним и встаёт около окна, упираясь поясницей в подоконник, сложив руки на груди. — Объясните уже всё, не на чай же пришли, — Мин некоторое время думает, как сообщить обо всём другу, да так, чтобы не пришлось испытывать его нервную систему. Беспокоить Кихёна в эту и так беспокойную ночь не хочется. Юнги знает, что тот будет волноваться, очень переживать и не спать всю ночь. Поэтому шокировать его лучше на свежую голову, то есть... Днём. Вряд ли он поднимется с кровати раньше полудня, понятно почему. — Где Минхёк? — поднимает вопросительно брови Мин. — Вместо диджея, а что? — Он не будет против, если его старый друг со своими близкими расположатся у вас ненадолго? — Юнги расслабленно откидывается на мягкую спинку сиденья и, не дожидаясь ответа, говорит, — спасибо, Кихёни. — Это наглость уже! — брюнет подходит к плите под свист чайника и выключает горящую комфорку. Кихён расставляет чашки и закидывает в некоторые из них пакетики чёрного чая, заливая их кипятком. — Свободная спальня знаешь где, я буду на первом этаже, — и оставляет их, удаляясь за дверь, не проронив ни слова. За хлопком двери следует облегчённый выдох Юнги, что сразу же подбегает к кухонным тумбам, схватив одну из кружек, сдувая вьющий своеобразные узоры в воздухе пар. — Юнги, мать твою! — мгновенно вспыхивает Чимин, подрываясь с места к Мину, также схватывая горячую кружку. Мин чуть отпивает, а после тихо проговаривает: — Я думал, вы уже поняли. — Я щас на тебя вылью, — шипит Пак с обожённым языком, в то время как старший с преспокойнейшим видом попивает свой Earl Grey, нарочно, словно английская королева, отставив в сторону мизинец. — А что объяснять-то? — он делает ещё один глоток, а после откладывает кружку на барную стойку. — Интересный случай. Кихён был моим знакомым и попросил взломать соц. сети Минхёка, что я и сделал. На следующий день он приходит ко мне нервный, просит взломать аккаунт другой девушки, затем следующей. Я уже подозревать неладное начал, поэтому спросил его что за дела. Он мне поведал об односторонней любви и о том, как ему тяжело его видеть изо дня в день с новой девушкой, — саркастично тянет Юнги, активно жестикулируя руками. Мин говорит настолько по-обыденному, а у Пака и Чона челюсть отвисла до самого пола, кроме Тэхёна, который всё это время недопонимающе тупит взгляд в тот же пол. — То есть они... — Чонгук не доводит предложение до конца, смущаясь. — Да-да, у них любовь, но дайте продолжу, — перебивает Юнги вздох Чимина для нового словесного сами знаете чего. — Я для решения проблемы взломал его аккаунт, во всем признался за него и пригласил в кафе. Исход моей идеи был не самым лучшим... Но, — он тут же поднимает указательный палец вверх, — как вы наверняка поняли, у них всё отлично. — Мать моя женщина... — Чимин шумно глотает, после усмехаясь, — ты ещё скажи, что это гей клуб, — он припадает губами к чуть остывшему краю кружки, отпивая всё ещё горячий чай. — А ты не заметил? — и Чимин второй раз за день (за час!) давится горячим напитком. — Странно, — Мин «задумчиво» ведёт бровью в сторону, забирая со стойки свой чай. Чонгук, смотря на них, растягивает уголки губ в тёплой улыбке, задумываясь о данной(!) теме. Не раз до него домогался Минхо, но о нём не скажешь, как о человеке нетрадиционной ориентации, просто он любит Чонгука доводить. И вообще почему эта тема вдруг приелась? Он даже не влюблялся ни разу. Вот честно. Девочки отбили желание с ними дружить уже в детстве, не то что восхищаться такими стервами. Так что уж говорить о любви, если он не знает что это такое. Может даже никогда не узнает, учитывая сложившиеся обстоятельства. Но каждый раз, смотря на родителей, он видел свой идеал отношений. Они всегда были друг за друга горой, чем-то жертвовали ради друг друга, а самое главное доверяли и уважали. Чонгук часто любил наблюдать издалека. Папа был занятым человеком, много работал, но всё оставшееся время тратил на семью. Он был не из тех, кто после тридцати рубится в компьютер или давит диваны за просмотром спортивных матчей, нет. Он проявлял заботу и любовь по отношению к семье. Любил сидеть с сыновьями, рассказывать им разные истории, водить на море, но больше всего он уделял времени своей жене, как и положено. Просто сидя рядом, просто смотря вместе кино или читая детективные романы. Маме же не нужны были дорогие подарки, рестораны и тому подобное. Достаточно было чувствовать всю свою семью рядом. Улыбка мгновенно уходит с его лица и кажется глаза покрываются соленой пеленой. В груди что-то болезненно сжимается, когда воспоминания с головой накрывают набегающей холодной волной. Чонгук тяжело сглатывает, а после мямлит сквозь стоящий в комнате галдёж: — Хён, а как же моя семья? — Юнги улавливает сквозь ор Чимина невнятное бормотание со стороны, но до конца не разбирает. — Хосок совсем один и мама тоже... Мин хмурится, после чего сильно ударяет по краю столешницы, разнося звук содрогающихся чашек по комнате. А после звенящая тишина окутывает комнату. Юнги чувствует раздражение, пробежавшее по руке, оставаясь колющей болью на ребре ладони. Он закусывает нижнюю губу, обрабатывая информацию. — Давайте завтра все решим, — спокойно проговаривает он и сдвигается с места по направлению в коридор рядом с главным входом. — Сегодня был напряженный вечер, поэтому давайте отдохнем. Тэхён, Чонгук, вы ночуете здесь, — Мин открывает одну из дверей в коридоре, подзывая рукой. Чонгук со вздохом встаёт с дивана, оглядываясь назад, чтобы убедиться услышал ли Тэхён. Сероволосый быстрее него направился к Юнги, войдя в комнату первым, начав анализировать новое помещение. Чонгука остановил на входе Юнги, схватив за руку. — Чонгук, ты же понимаешь, что в ближайшее время это опасно, но я постараюсь сделать что-нибудь... Мин запинается, когда в его грудь крепко вжимается чья-то угольная голова и чьи-то руки, обвивают его подмышки. Юнги расслабляется, тоже обнимая за плечи. — Спасибо хён, спасибо, что не бросил ещё тогда на пляже, что помогаешь мне и в который раз вытаскиваешь из дерьма, рискуя собой. Прости, что я ударил тебя, прости, прости за всё это... — тараторит Чон в посыревшую на груди футболку старшего, прижимаясь как можно ближе. Всё это ставит Юнги в неловкое положение, нагружая каким-то невидимым грузом эмоций. — Ну хватит разводить нюни, Чонгук, — Юнги гладит по голове не аккуратно, а после отстраняется, отодвигая от себя донсена. — Тебе не за что извиняться, я за тебя в ответе и это я у тебя должен просить прощения... — Чонгук, поднимает взгляд полный слёз, заставляя Мина скукожиться от этого заплаканного лица, своего воздействия и жалости. Опять же своей. — Успокойся, завтра мы всё решим, сейчас нужно отдохнуть, — он разворачивает Чонгука лицом в комнату, толкая внутрь и закрывает дверь с другой стороны, сразу прислоняясь к ней спиной, шумно выдыхая. — Прости... За всё.

***

Намджун снова морщится от невкусного кофе, подходя к своему кабинету и открывая дверь ключ-картой. Дни не перестали быть такими изматывающими для учёных и врачей. Отсутствие подопытного не означало начала отпуска, всем было велено продолжать изучать и создавать, основываясь на тех данных, что имелись, поэтому Намджун продолжал пить противный кофе. Когда он зашёл в кабинет, держа кипу документов в руках, то не думал что увидит стоящего у панорамного окна Сокджина. Его идеально отточенный профиль ярко выделялся на фоне манящей червоточины за стеклом. Как всегда белый отглаженный халат лежал на широких плечах, очки в тонкой оправе, скрываюющие туман в глазах и ровно стриженная челка. — Привет, какие-то проблемы? — первым подаёт голос Намджун, оставляя папки на широком рабочем столе. — Почему сразу проблемы? — прямо так, без приветствий, продолжая задумчиво смотреть в черноту. — Я не могу посетить своего родного брата? — Я давно тебя не видел... — тише проговаривает Намджун, усаживаясь в своё кресло, приступая к сверху лежащим на пачке документам. — Я тебя тоже, поэтому и пришёл, — Сокджин всё же отрывает взгляд, но на брата так и не смотрит, сразу обращая внимание на средних размеров фото, висящее на стене по левую сторону от входа. — Странно, что гос служба уже который день не может поймать нарушителей. — Действительно, — соглашается Намджун, не выдавая своего напряжённого вида. — Говорят, что команда под руководством капитана Пака села им на хвост, но упустила. Как жаль, — Сокджин расхаживает некоторое время по комнате, будто считая её размеры в шагах. — Есть подозрения, что это агенты из Японии, но они не стали бы действовать подобным образом... Глупо и безрассудно, — размышляет вслух, размеренно дыша. — Ты такой спокойный в это время, — Намджун подписывает заявление об отпуске на неделю от одной из медсестер и ставит смачную печать, прилагая последние силы для нажатия. — Видимо, мы и правда давно не виделись, — усмехается Сокджин, останавливаясь прямо перед дверью. — Я наверное должен был остаться и исправить это, но предпочту не отвлекать тебя от работы. Доброй ночи, Намджун, — Ким дёргает за ручку и закрывает дверь с другой стороны, без лишних действий. — И тебе спокойной ночи, — негромко озвучивает в пустоту Намджун, расслабляясь в кресле. Ким разворачивается лицом к той самой фотографии. Начало их проекта. Людей немного, но все они были и будут очень важны для проекта. Здесь они молоды, полны амбиций и больших целей на жизнь, смотрят улыбаясь, держа большой палец вверх. Посередине ключевые, самые значимые люди в белых халатах. Он любит это фото, те времена, когда можно было только помечтать и ставить какие-то планы на жизнь, не думая о худших исходах. Намджун останавливает взгляд лишь на одном лице брюнета с большими черными глазами. — Скоро всё будет хорошо, поверь, — и вновь продолжает работу с грустной улыбкой на лице.

***

Чонгук на протяжении пары минут сидит на холодном полу, но эти минуты кажутся часами. Слёзы так и продолжают катиться по покрасневшим щекам. В комнате прохладно, от чего юноша сжимается в маленький клубочек, стараясь себя согреть, обнимая, но от жалости к своей беспомощности только выть хочется. Юнги совершенно не прав. Вот прямо ни капельки! Какие извинения от него, если это Чонгук вечный источник проблем, постоянно касающихся старшего. Чтобы он ни делал всегда именно Юнги вешал вину Чонгука на себя, не потому что он старше, а потому что он понимал, что все его поступки имеют своё оправдание, просто юный Чон не знает, как лучше себя подать. Будь то сломанная им чужая игрушка или воровство в магазине. У всего было объяснение. Сломанная игрушка – попытка сделать её круче, чтобы подружиться с кем-нибудь. Воровство в супермаркете – попытка помочь родителям прокормить семью. Но это не всё. Юнги чувствовал себя обязанным перед семьёй Чон, которая стала вторым домом, семьёй, где также примут, как и в родной. Он сам возложил на себя эту ношу. Если раньше её вес рос не ощутимо, то в последнее время прибавляется тоннами. Чонгук не дурачок, он это прекрасно понимает. Понимает, что хёну тяжело из-за его выходок, что он обещал матери братьев присмотреть за ними в такие тяжёлые времена, заняться воспитанием, в конце концов. Чонгуку не хочется делиться с кем-то своими проблемами из-за таких моментов. Из-за этого только хуже становится. Близкие люди ввязываются туда, где им не нужно находиться, жалеют, тем самым подливая масла в огонь. Грузить людей своими мыслями и нытьем он хочет делать в последнюю очередь, но сам не осознает, что когда пишет о наболевшем в дневник, он обращается к отцу. Сначала это был способ «общения» с ним. Чонгуку так становилось легче, ведь будто ощущал, что папа жив, просто находится в очередной долгой командировке и он просто пишет ему письма. Бесконечные письма. Самовнушение имеет две стороны. Можно сделать себе хуже, а можно лучше, но в обоих случаях получается хуже. Чонгук просто тешит себя фантазиями, отказываясь воспринимать эту(!) реальность. Только в этом дневнике он может быть хоть чуточку счастливее. Раньше Чон с охотой писал обо всём, но то было раньше, когда каждый день хоть маленькой деталью отличался от другого. После Чонгук перестал замечать, где новость, а где жалобы на жизнь. Сам себе противоречит. Просто запутался. Чонгук вздрагивает от прикосновения холодных кончиков пальцев на своих плечах, чувствуя их прохладу даже через ткань одежды. Он поднимает опухшее лицо вверх, разглядывая размытый из-за слёз образ перед собой. Тэхён обеспокоен, сидит перед Чонгуком на коленях, испуганно рассматривая покрасневшее лицо. — Тэхён, я... Прости, я просто задумался, — Чон поднимается с пыльной поверхности тёмного ламината, растирая влагу под носом и глазами. Чонгук отходит от входа к двери, осматривая небольшую спальню. Светлые обои хорошо гармонируют с тёмным полом. У стены слева двуспальная кровать, под ней большой коврик серой расцветки, что расстилается чуть ли не на всю комнату. Напротив кровати только наверняка пустой комод. Окно самое обычное, украшено белым прозрачным тюлем, находящемся от кровати опять с левой стороны, между прочим, открыто. Вот и источник холода. — Интересно, для кого, — бормочет Чонгук, закрывая форточку и разворачиваясь, чтобы расправить постель. Тэхён-таки не сдвинулся с места, внимательно наблюдая за действиями Чонгука, будто в них есть что-то особенное. — Придётся так уживаться, — он подходит к выключателю у двери и, нажав кнопку, берёт сероволосого за руку, сажая на постель, а сам, сняв кроссовки, укладывается на другой стороне, что ближе к выходу. Заснуть этой ночью не получится точно. Чон ложиться спиной к окну, рассматривая в темноте цветные шарики, из-за резкой потери света. Чонгук старается ни о чём не думать, закрывает глаза, тем самым давая накопившимся каплям скатиться по остывшим щекам. Это сложно – ни о чём не думать, когда день был столь насыщен. — Чонгук, — холодная рука вновь аккуратно теребит за плечо, а своё имя Чон слышит в опасной близости от уха. Он поворачивается на спину, рассматривая в темноте еле видимые очертания чужого лица. Свет уличного фонаря мягко, невесомыми лучами оседает на его лице так, что кажется глаза светятся янтарным закатом на море. — Что случилось? — юноша на скорую вытирает влагу с глаз и усаживается, откидываясь спиной на стену. — Ты обещал рассказать... — Тэхён до сих пор сидит в кожанке, также вжимается в нее, как и на улице. Чонгук мысленно пробивает себе лоб ладонью. — Да, конечно... — брюнет привстаёт, вытаскивая из-под себя одеяло, показывая пример Тэхёну, который тут же повторяет. Затем садится к нему ближе, снимая куртку и кидая её на тумбочку рядом. Чон берёт за уголки одеяла, накидывая его на себя и расставляя согнутые в коленях ноги в разные стороны. — Иди сюда, — он кивает на место перед собой, куда Тэхён садится, укладывая крылья по обе стороны. Чонгук накидывает на его плечи тёплое одеяло, растирая их вместе с руками. — Замёрз совсем? — Есть немного, — шёпотом. — Как твоё самочувствие? — натирая спину уже потеплевшей тканью. — Лучше. Крыло почти не беспокоит, — что Чонгук берёт на заметку, но всё равно пытается не задеть оба. Убеждаясь, что кожа Тэхёна достаточно тёплая, выдыхает, укладывая одеяло на его плечах и отсаживается уже на бывшую сторону Тэхёна. — Так вот, — начинает с этих слов, стараясь придумать, как правильнее подать информацию. — Ты не должен считать, так... — он тяжело выдыхает, мысленно пробивая себе ладонью лоб (2х). Кто-нибудь спасите его, как правильно подать? — Я хочу быть с тобой честным... Когда я был там, на пляже, то действовал по совести, чувствовал, что обязан так поступить. Но когда узнал, что ты... Необычный, — кивает головой на крылья, — честно, испугался, — выдыхает с лёгкой улыбкой, — но не мог оставить одного. В этом никто не виноват, ты тем более. Но ты в какой-то степени спас меня от серости, отвлёк... Я достаточно долго не чувствовал, что живу. Каждый день был как один, а когда ты внезапно появился, я действительно очнулся будто от вечного сна... — Чонгук первый раз за время своего монолога встречается с глубокими, как море глазами. Они смотрят проникновенно, чистым светом, что будто дарит спокойствие и вселяет теплоту. — Я не люблю откровенничать на людях, но раз на то пошло, то я запутался... — Чонгук отворачивается в сторону, стараясь унять дрожь в голосе. — Почему-то всё с каждым днём идёт под откос всё больше и больше. Я просто хочу как раньше, — слёзы неустанно падают на губы и скулы, — чтобы папа и мама снова были вместе... Чонгук всхлипывает, переходя вновь на плач, рефлекторно согнувшись пополам, и почему-то ощущая на себе лёгкий вес. Он поднимает голову, рассматривая перед собой призрачный, но ощутимый силуэт. Чонгук чуть удивлённо выпрямляется, а вместе с ним и чёрная, щекочущая шею тень. Прикасаясь к ней, он чувствует что-то похожее на перья. Когда он понимает, что это тэхёново крыло, шокировано ловит морские глаза его обладателя. Тэхён не только протянул ему крыло, но сам коснулся им Чонгука. Брюнет растерянно размывает веками пелену темноты, хоть это бесполезно. После он чувствует, как оно подтягивает его, Чонгука, ближе к самому Тэхёну, укладывая головой на чужие колени. Сероволосый с нахмуренным лицом наблюдал, будто давал оценку всем своим действиям. Брюнет со странным предчувствием послушно укладывается поудобнее, уставившись в наверняка белый при свете потолок. — Когда мне было плохо, ты делал так, — шепчет басисто, с запинками. — Мне от этого становилось легче, может и тебе станет, — внезапно чужие пальцы в угольных волосах и приятное тепло, побегающее под кожей и над. Словно одеяло крыло покоится на нем, согревая лучше любого пледа. Когда до Чона доходит суть ситуации, он расслабляется, позволяя судорожному выдоху нарушить минуту тишины. Длинные пальцы мягко перебирают жёсткие волосы, расчёсывая их и ровно укладывая на ощупь. — Спасибо, — бормочет сквозь навалившийся сон. — Тебе спасибо, — совсем тихо отвечает Тэхён.