whisper from the sea

Люди всегда требуют правды, но она редко приходится им по вкусу. Джордж Мартин. Юнги не смыкал глаз всю ночь, созерцая свет уличного фонаря в окне, и слушал лишь тихий вой сквозняка. Да, удивительно, но шумоизоляция на втором этаже превосходна, учитывая образ жизни хозяев. Мин шикает, когда в очередной раз проигрывает в змейку, а после убирает телефон в карман, отходя на балкон. Утро встречает его колючим морозом, свежим воздухом, а еще золотистыми лучами солнца, что играют в его мятных волосах, создавая светло-зеленый оттенок. Юнги хмуро рассматривает пейзаж, открывающийся перед ним. Тёмное небо, сквозь которое отчаянно пробивается солнце, тяжёлым навесом покрывает дома вблизи, но чем дальше смотришь, тем выше и стройнее растут здания. Перила, на которые он опирается — сырые, а капли подмёрзшие. Этой ночью свой концерт давал не только ветер. По стеклу барабанил дождь, разбивая капли о всевозможные поверхности. Юнги вытаскивает одну сигарету, почему-то с улыбкой вспоминая мелкую перепалку с Сыльги. Интересно, как она сейчас. Мин, зажимает фильтр губами, поджигая и делая не глубокий вдох. Конечности мёрзнут адски, из-за чего парень одной рукой обнимает себя за плечо в слабой попытке согреться. Вся ночь наедине с мыслями и потоками разных идей. Юнги свисал с дивана вниз головой, рассматривая странные узоры в темноте, стараясь договориться с собственным мозгом. На горизонте пустота и один план исполнен от и до, а следующий? Оставаться здесь слишком долго нельзя. Нужно что-то делать с Тэхёном, Чонгуком и вообще ему хочется себе врезать за то, что он вовлёк в это Чимина, который, по сути, здесь даже ни при чём. — Замёрзнешь, — хрипит позади мягкий голос. Вспомнишь лучик, вот и солнышко? Чимин накидывает на продрогшего Юнги его куртку и становится рядом, укутанный в одеяло. Юнги мельком кидает взгляд на стоящего рядом и вновь делает затяжку, продолжая рассматривать горизонт. Солнце и правда появилось. Мин тушит окурок о железные перила, не отрывая взгляда от той же точки. Юнги любит это молчание находясь с Чимином. Оно никогда не было смущающим или тяжелым, сжимающим стены или давящим. Что бы не происходило, тишина между ними была приятной и разрывать её не хотелось. Сам Пак будто понимал всё без слов, будто умел читать мысли. Только Юнги не умеет. — Что делать будем? — спрашивает он. — Я, чёрт возьми, без понятия. Мы не можем скрываться здесь вечно, нас всё равно найдут, а бегать как крысы с одного места на место не лучший вариант. — Вся проблема в Тэхёне, так? — начинает Чимин, спустя несколько долгих мгновений. — Нет, Чимин. Проблема в том, что он носит на своей спине. — Об этом я и говорю, только эта часть отличает его от людей внешне, — он делает глубокий вдох и, поджав губу, выдаёт: — что если избавиться от них? — Это как-то... Негуманно что-ли, — рассматривая данный вариант, это с одной стороны правда, но... — Негуманно это оставить его с тем, что делает его подопытным, — Чимин прокашливается и почти шёпотом начинает: — когда я первый раз осматривал его, то нашёл свежие ожоги на шее, запястьях и лодыжках... — он тяжело сглатывает, поправляя одеяло на плечах. — Это электрические ожоги, это ужасно, Юнги. Я не заставляю тебя принимать решение сразу, но от нас зависит его дальнейшая жизнь, а это самый гуманный, как ты говоришь, выход из ситуации, — с этими словами он ушёл с балкона, оставив Юнги в одиночестве разбираться с мыслями. Ведь Чимин прав. Но сама мысль об этом пугает.

***

Сладкая сонная нега начинает превращаться в маленький ад, когда организм начинается просыпаться, но оттянуть момент бытия в бессознательном положении дольше. Из-за этого любая поза ломает тело. Чонгук хмурится, тихо постанывая, когда переворачивается на бок и слегка пугается, когда ощущает в своих волосах и на спине тонкие пальцы. Чон слабо открывает глаза, рассматривая перед собой человека, рядом с которым почему-то чувствует безопасность. Тэхён, смотря глаза в глаза мягко, так привычно перебирает каштановые волосы. Это Чонгука нисколько не смущает, даже как-то наоборот. Он продолжает рассматривать глаза в лице напротив. У Тэхёна невероятно красивые глаза. Они красиво отражают блики в свете, от изумрудно-зеленого до морского синего, будто светясь в темноте. Чонгук отчётливо чувствует, как волны в его глазах переливаются, набегают друг на друга и это завораживает. Только глаза эти отвлекаются куда-то выше. — Тэхён, — шёпотом зовёт Чонгук и снова встречает море, — ты такой красивый, — сказано неосознанно, озвучено как факт, но со всей сердечной теплотой. Щёки Тэхёна заливаются румянцем и губы чуть расплываются в улыбке, заставляя Чонгука как следует сохранить этот момент в памяти. Чон невольно, словно очарован, укладывает ладонь на розоватую тёплую щеку и ласково гладит большим пальцем, просто потому что захотелось. Захотелось почувствовать мягкую кожу щёк, узнать его, Тэхёна, реакцию на этот жест. Чонгук, забывая обо всём скользит подушечками пальцев выше — к уху, а Тэхён не противится, млеет от прикосновений, подавляя мурашки под кожей. Чонгук заглядывается на платиновый цвет волос, так привычно зарываясь ладонью в светлые пряди. Тэхён еле слышно выдыхает, расслабляя сжавшиеся крылья и поднимает здоровое, чтобы как этой ночью укрыть вороньими перьями. Отвлекаясь на это, Чонгук, стараясь не отпугнуть, медленно тянется к большому крылу, поглаживая щекочущий пух многочисленных перьев, отдавая всё своё внимание этому чуду. Только вот Тэхён сжался всем телом. Для него это странно и приятно, но ему почти не с чем сравнить. Скорее всего это похоже на ток, который бывает перед началом пыток. Он слабый и пускает приятные мурашки по телу, после которого начинается будничный личный ад. Вспоминая и сравнивая эту необычную и пугающую разницу, Тэхён отстраняется, дёргая крылом и пугая Чонгука. Парень растерянно смотрит в ответ в карие глаза и отворачивается на другую сторону, нервно теребя пальцы. — Тэхён? — Чон поднимается на одной руке, чтобы проверить состояние Тэхёна, но он только вжимается лицом в подушку. — Всё нормально... Сероволосый вытягивает крыло вперёд, чтобы осмотреть его, будто от прикосновений Чонгука оно могло измениться, как это чувствовалось. Крылья, как ему всегда говорил Сокджин, это его сила, его оружие, но только Тэхёну всегда казалось наоборот. Из-за них он другой, он тот, кто должен быть под присмотром учёных, тот, кто должен быть под контролем, не быть свободным. Крылья — его оковы, его слабость. Пока они за его спиной они не дают права жить нормально. Но они чувствительны. Они никогда не испытывали таких касаний и это так странно. Эти крылья знали только боль и страх. Они всегда дрожали, почти всегда болели, но сейчас они будто лечились этими ласками. — Если я что-то сделал не так — говори мне об этом, хорошо? Чонгук волнуется, что может навредить, ведь Тэхён слаб и беззащитен (ли?). Да, Чонгук хочет помочь. В первый же день знакомства с Тэхёном что-то держало его рядом с ним и не отпускало. Тэхён — загадка, и очень сложная. Когда Чонгук получает хотя-бы один небольшой ответ на свои многочисленные вопросы — он рад, словно разгадал загадку вселенной. И отчасти это так. Ему нравится Тэхён, и он только недавно начал это признавать. Нравится как человек, как часть его жизни и эту часть он теперь никогда от отпустит. Чонгук лично сказал об этом Тэхёну, сказал, что он принёс в его жизнь хоть какие-то краски. Только вот его мир всё ещё серый и пасмурный. Конечно Чонгук хочет помочь не из личностных интересов, а потому что хочет, чтобы Тэхёну было легче.

***

— Как прошло? — Намджун резко прекращает перебирать документы на своём столе, подходя к прибывшему гостю и усаживая его на диван. — Всё хорошо, как мы и планировали. Мои отследили их местонахождение, но я не думаю, что продержатся там долго, — размышляет Пак. — Когда планируешь приехать? — Нечего откладывать, сегодня и поедем, пока они не отследили. Думаю, это будет правильно... — Хочешь сказать, Чонгук готов узнать правду? — удивляется Богом, шокировано рассматривая серьезное лицо Кима. — Нет, не готов. Ему сейчас и так тяжело. Об этом я поговорю с ним позже, сейчас важно проверить состояние Тэхёна и обговорить некоторые сложности. — Позже это когда будет совсем поздно? — Богом встаёт с дивана и подходит к выходу. — Не откладывай на долго, иначе будет хуже. И да, жду тебя в семь у служебного, — с этими словами уходит. Пак прав. Откладывать нельзя. Намджун вновь тяжело смотрит на фотографию, словно извиняется перед одним единственным силуэтом. — Я должен это сделать, друг мой.

***

— Чонгук, — шепотом разносится по комнате. Назвавшийся отвлекается от спящего перед ним Тэхёна и аккуратно подходит к двери. — Собирайся, едем домой, — шепчет Юнги, кивая на выход. — Сколько часов? — Почти семь если сейчас не поедем, то попадём в пробку, а я их терпеть не могу, ты знаешь, — смотрит на часы Мин, открывая дверь шире, чтобы пропустить младшего, но... — Хён, я не хочу... — младший так и остаётся стоять на месте, поджимая губы. — То есть, — заглядывая в глаза и мысленно мыча от этих звездочек в них. — Нет, Чонгук, нет! Я устал отказывать тебе. Ты же знаешь, Хосок и твоя мама волнуются, ты должен вернуться, — максимально громко шепча. — Хён, я не могу его оставить... — Никуда он не денется, — Чонгук отходит дальше, присаживаясь на кровати, и Юнги закатывает глаза. — Чонгук, я головой за тебя ручаюсь, если не вернёшься сегодня, то моя смерть наступит в ближайшее время. — Скажи Хоби хёну, что выходные я проведу у тебя, а в понедельник вернусь, честно, — младший на коленях подползает к Юнги, складывая руки в просящем жесте. Для полного счастья только глаз Бэмби не хватает... Ну вот. — Пожалуйста, — и ничего не остаётся, кроме как: — Чёрт, ладно! Но в воскресенье вечером ты едешь домой без всяких истерик! Чонгук улыбается и подходит к Юнги, обнимая того за ноги, чуть ли не целуя колени, от чего старший воздержался, со сморщенным лицом вырвал свою ногу из цепких лап и захлопнул дверь с другой стороны, тем самым разбудив еще одного жильца комнаты. Тэхён встревоженно посмотрел на счастливо улыбающегося Чонгука, что сразу сорвался на кровать с прыжком. — Чонгук, ты чего... — неловко обращается сероволосый, а у самого глаза по пять копеек сразу после сна. Чон только улыбается и хватает Тэхёна в объятья. — У меня хорошие новости. Я смогу побыть с тобой ещё пару дней, а потом придётся ехать домой, но зато ты будешь в безопасности, — радостно заявляет Чон, заставляя Тэхёна потеряться в этом потоке слов. Вроде он тоже рад, что сможет побыть с ним, в безопасности, а вроде скорое расставание уже начинает навевать тоску. Тэхён не глупый, понимает, что у Чонгука школа, семья и он не единственная проблема в его жизни. Чонгук же наоборот не придаёт им значение, для него возвращение домой на целых пять дней (такая трагедия) означает снова скуку смертную и под словом скука имеется ввиду, что он ужасно будет скучать по одному чуду, что сейчас в его руках такой сонный, домашний и обнимательный. — Ты наверное голоден, пойдём в гостиную, — тараторит Чон, хватая за руку Тэхёна и проходя в главную комнату. Чонгук всё ещё не может понять, что не так с этим юношей. Тэхён от чего-то вызывает странные, смешанные чувства. О нём хочется заботиться, учить, как младшего братишку, но «братских» отношений между ними он не чувствует, если сравнивать Хосока и Тэхёна. Также странно не чувствовать в нём друга. Почему-то так не кажется, хотя не ему судить. Чонгук не знает что такое дружба, не доводилось вроде как... Юнги не друг, он как брат, а Чимин для него слишком стар, как бы это не звучало странно. И вообще он знает его всего ничего. На кухне вовсю орудует Пак, пытаясь найти нужные вещи и продукты самостоятельно, но терпит крах, потому что Юнги, даже не отвлекаясь от экрана компьютера, саркастично подсказывает ему что да где. Старший сидел за небольшой барной стойкой, куда Чонгук сел вместе с Тэхёном после того, как умылся сам и помог второму. — Ты позвонил Хосоку?..— начал осторожно младший. — А что, мне ему голубя отправить? Конечно позвонил, — Юнги выглядел раздражённым, а ещё очень нервным. Ясное дело почему. Чонгук уверен, он снова поругался с Хосоком. — Прости... А что ты делаешь? — Работаю, что ж ещё, — врёт. Юнги до сих пор думает над предложением Чимина, поэтому пытается разыскать больше информации об эксперименте и самом Тэхёне. Какие-то записи учёных на том же сайте, но кроме основной информации ничего найти не удаётся. Мало ли, если лишив Тэхёна крыльев, станет только хуже? Чимин хоть и врач-хирург (очень хороший, стоит заметить), он не видит сероволосого насквозь. Ну, а Чонгуку об этом знать не стоит... Так будет только лучше. — Ясно... — притихшим голосом отвечает младший, сосредоточивая всё своё внимание на Тэхёне. Тот уже с удовольствием уплетает приготовленный Чимином завтрак, чуть расправив крылья (любопытно). Недавно для себя Чонгук начал осознавать, что крылья Тэхёна как-то напрямую связаны с его чувствами и душевным состоянием. Раньше он не придавал этому значения, ссылаясь на случайные совпадения. Однако всё больше доказательств к этому клонило. Когда Тэхён чувствует себя не комфортно, он будто обнимает себя крыльями, утешая, или когда он чему-то рад, они рефлекторно приподнимаются, а пёрышки на них пушатся, как сейчас. Чонгуку нравится находить такие детали в Тэхёне, это будоражит сознание, будто открываешь вселенскую тайну, разгадываешь загадку. В Тэхёне много всего, что делает его не похожим на других, наверное это так привлекает в нём Чонгука. Но вспоминая сегодняшнее утро, Чонгук хмурится. Сначала всё было хорошо, будто Тэхёну нравились мягкие поглаживания (да и Чонгуку тоже, чего таить), однако большой вопрос: почему он дёрнулся, будто Чон задел какое-то важное место, неприкасаемое. Вся ситуация в общем даже кажется спонтанной и странной, однако важной. Чимин как-то рассказывал, что возможно крылья своего рода интимная зона, Тэхён не чувствует себя в безопасности, когда их кто-то касается. Не понятно радоваться или нет. — Ну что, ребята, как вы? — заходит в гостинную Кихён из главного входа и сразу садится подле Юнги, а когда в его поле зрения попадает Тэхён, улыбка с его лица исчезает. — Всё окей, спасибо, брат, — отвечает Мин, пожимая другу руку в ответ, не замечая его резко изменившегося выражения. Только Чонгук кашляет для привлечения внимания и кивает в сторону Тэхёна. — Ах... Где Минхёк? — В душ пошёл, скоро вернётся. — Мать честная! — вскрикивает Чонгук, чуть не роняя из рук кусочек хлебушка. А вот и Апполон во всей красе. Нагой. — Минхёк-а, — прикрывая глаза ладонью, зовёт Кихён, — я же предупреждал о гостях... — Да все тут свои, чего стыдится? — легко отвечает он в ответ, вытаскивая из холодильника бутылку молока, отпивая так, что капли текут по шее вниз, очерчивая вздутые венки на распаренной коже, собираясь в ямку между ключицами. И конечно проливая пару капель ниже... — Вот блять... — Минхёк, оденься, пожалуйста, — сдавленно выдыхает Кихён, медленно вдыхая и выдыхая через нос. — Ладно, ладно, не кипятись, малыш, — подмигивает как бы невзначай и уходит в ванную комнату, оставляя после себя атмосферу неловкого молчания. — Кхм... Обои красивые, — в попытке разрядить обстановку выдаёт Юнги. — Согласен и люстра так сочетается... — поддерживает Чимин. В дверном проёме через минуту появляется полностью одетый Минхёк, всё ещё пьющий молоко. Когда он проходит на кухню мимо Тэхёна, подмечает: — Прикольный костюмчик. — Кхм... Это не костюмчик, Минхёки... — бубнит Кихён, кивая на место рядом с собой. — И гости у нас с тобой не просто так... — Верно, — кивает Юнги, — Минхёк, зная твой характер, пожалуйста, выслушай нас до конца, а потом принимай решение... — выражение лица Ли приобретает серьезность и он, нахмурившись, кивает другу. — Тэхён, подойди сюда, — Юнги встаёт из-за барной стойки, отходя подальше и смотрит на Тэхёна, который послушно встаёт рядом. — Это Тэхён, а эти крылья, — Юнги не решает прикасаться, но взглядом просит приподнять их для лучшего обзора, — настоящие. — Это пранк какой-то? — недоумевает Минхёк, придирчиво рассматривая Тэхёна. — Так себе. — Минхёк, слушай! Я сам не поверил сначала, если бы нас не преследовали федералы! Чонгук подобрал его на пляже, раненого, так ведь, Чонгук? Младший теряется на секунду под грозным взглядом Минхёка, который требовательно смотрит на него, но проглатывает вязкую слюну, отвечая: — Д-да. В один момент просто прилетел вертолёт с огромным количеством солдат. Мы спрятались меж деревьев, я позвонил Юнги-хёну, и он нас забрал, но нас услышали и преследовали... Долго... — Чимин помог Тэхёна подлатать, однако крыло ещё не зажило полностью, сильно повредилось, — поджимая губы, проговаривает Юнги. — Пруфы? — грубо спрашивает Ли. — Что? — недопонимает. — Пруфы? — повторяется Ли, медленно подходя к Тэхёну с интересом рассматривая голую спину и чёрные вороньи крылья. — Такого не бывает, это невозможно, — Минхёк всё ещё наблюдал, как дёргаются перья. Это же не ушло от взгляда Чонгука, ведь вновь в поведении крыльев какие-то изменения. Интересно, что сейчас чувствует Тэхён, если Чонгук чувствует неприязнь? Именно к Минхёку, который презрительно бегал глазами по телу Тэхёна, а в один момент и вовсе потянул руку к чёрным перьям. В этот же момент в голове что-то щёлкнуло, заставив метнуться в сторону сероволосого и встать прямо перед старшим, грозно посмотрев прямо в глаза, заставляя всех собравшихся удивиться. — Не трогай, — предупреждает Чонгук, расслабляясь, когда Минхёк убирает руку. — Это ещё почему? Боишься, что если я задену, они сразу отвалятся? — не унимался старший. — Минхёк! — грубо крикнул Юнги, толкая того в сторону. — Сейчас ты отвалишься! Ты что мне не веришь? Разве стал бы я такими приколами разбрасываться, идиот? Нам правда нужна помощь, пойми уже и перестань выдумывать! — Да невозможно это, понимаешь? Как я должен поверить в это? — кивая на Тэхёна, которого всё ещё загораживает Чонгук. Сам же владелец предмета ссоры чувствует себя не очень хорошо. Тэхён понимает, что он стал причиной неловкости и разгара ссоры. Под ложечкой неприятно засосало, когда он увидел, как Юнги пытается убедить друга в реальности происходящего. Дело доходит чуть ли не до драки и Чонгук недобро скалит зубы, смотря на Минхёка. Собрав все свои силы, Тэ рванул к Мину и Ли, толкая обоих друг от друга и резко протягивая здоровое крыло к Минхёку, опустив взгляд в пол. Все присутствующие удивлённо раскрывают глаза, замирая. — Убеждайся, — хрипло проговаривает, он, взглянув на обеспокоенного Чонгука, глазами передавая что всё хорошо. Минхёк же тупит несколько секунд взгляд на чёрное оперение, на то как крыло слегка двигается в такт дыхания владельца, как черные перья блестят на свету. Недолго думая, Ли тянется к основанию, чтобы ладонью провести до самого кончика. Тэхён лишь поджимает губы, потому что неприятно. Неприятно, когда кто-то, касается их, (исключая Чонгука). По телу пробегает дрожь, колючими мурашками. Минхёк разглядывает не зажившую кожу на спине у основания крыльев, скользя взглядом по второму, больному, рассматривая окровавленные бинты. Несколько секунд он просто смотрит, думая, а после проходится пальцами по засохшей на ткани крови, резко надавливая после, заставляя крыло дернутся, а хозяина зашипеть. — Ты чё творишь? — срывается Чонгук, дёрнувшись в сторону Минхёка, но Юнги успевает поймать его, не давая натворить глупостей. — Убеждаюсь, — хмурится Ли, — и убедился... Уходите, — твёрдо выдаёт он, смотря Юнги прямо в глаза. — Что?! — переспрашивает Мин. — Что слышал, уходите. — Минхёк... — подаёт голос Кихён. — Кихёни, не нужно, — выдыхает старший, подходя к выходу. — Это такой ты друг, да? — повышает голос Юнги. — Это о такой дружбе ты мне свои поэмы слогал? А твои клятвы и обещания? Прошла любовь, завяли помидоры? — Юнги, хватит... — Нет, выслушай! Сколько раз ты клялся мне в своей честности, тебе процитировать? — Юнги! — «Что бы ни случилось, я всегда помогу» — не твои слова? Выходит всё это время ты мне врал? Такую силу имеют твои слова? — Хватит! — кричит на всю квартиру Кихён, вставая с места и подбегая к Минхёку, открывая дверь на лестницу и уводя любимого вниз. — Минхёк, мы должны помочь, — шепчет Кихён, закрывая за собой дверь. — Нет, Кихён, ты что не понимаешь? Я не хочу рисковать... Если федералы найдут их? Если нагрянут сюда? Мы как сообщники можем угодить в тюрьму или даже хуже, я не знаю... Кихён, я не хочу рисковать тобой, мне страшно... — честно признаётся старший, укладывая голову на плече Кихёна. — Меньше всего я хочу, чтобы тебе стало хуже. — Мне тоже страшно, но Юнги столько раз рисковал ради нас с тобой, подумай об этом месте, о клубе, о его успешности, всё это благодаря ему. Теперь наша очередь помогать, — младший обнимает, шепча на ухо, стараясь утешить, хотя самому тоже страшно. — Пожалуйста, родной... Минхёку тяжело. Страшно, но Кихён прав, ведь Юнги выручал всегда, даже посреди ночи. Бросал все свои дела и мчался, лишь бы помочь друзьям и плевать ему было на риск. — Давай вместе извинимся, — волнительно спрашивает Кихён, заглядывая в глаза любимого. — Нет, ты ни при чём, это сделаю я, — уверенно высказывается старший, беря Кихёна за руку и открывая дверь в квартиру, тут же встречаясь со знакомыми мятными волосами. Юнги сталкивается с Минхёком, разочарованно смотря в глаза. За ним остальные. — Что вы делаете?.. — растерянно. — Уходим, забыл уже? — язвит Мин, плечом толкая Ли, собираясь спуститься на первый этаж, но второй успевает перехватить и провести обратно внутрь. — Ты че творишь? — Простите меня, я выпалил сгоряча... Просто испугался... Я готов помочь, — осматривая стоящего позади Тэхёна, обнимающего себя за плечи, что уже покрыты кожанкой. — Не нужно, Минхёк, я всё понял насчёт тебя, — выдыхает Юнги, пытаясь выйти, но Ли все еще не пускает. — Юнги, прошу, я всё понял, прости, прошу... — поджимая губы, шепчет Минхёк, а у Мина в груди щемит больно. — Я... — Спасибо, — Юнги в один момент оказывается близко-близко, обнимая крепко-крепко, на что Минхёк отвечает с такой же силой. — Я в долгу. Как-бы Юнги не был зол сейчас, он может рассуждать здраво, поэтому ссориться с лучшим другом, товарищем сейчас ни к чему. Этого он себе не простит. Минхёк хороший человек, и Юнги понимает его волнение, страх, сам ведь боится. — Нет, это я отдаю долг, и не смей ничего говорить, — улыбается старший, задев взглядом стоящего перед ним Чонгука. Всё же он как-то задел этого парня, но как же? Напрямую Ли с ним почти не контактировал, однако стоило хоть как-то тронуть или задеть Тэхёна, так он тут же заводился. Минхёк улыбнулся смотря на парня, отлично всё понимая, а у Чонгука зарождается мысль, что этот Ли Минхёк точно больной на голову, впрочем как и все друзья Юнги. — Так... Давайте продолжим завтракать, я голодный, как волк, — меняет тему Кихён и садится за барную стойку, благодаря Чимина за проделанную работу. — Чонгук, ты идёшь? — спрашивает Юнги, замечая как младший один остаётся стоять посреди гостиной.. — Аппетита нет, — с щепоткой грубости выдаёт Чонгук, уходя в комнату. Находиться там желания нет. Чонгук достаточно громко хлопает дверью и падает на кровать, вскрикивая в подушку. Тэхёна подушку. Ему всё ещё противно осознавать тот факт, что кто-то без позволения самого Тэхёна трогает его крылья, давит на раны, даже ещё этот кто-то извинился. flashback — Хватит! — кричит на всю квартиру Кихён, вставая с места и подбегая к Минхёку, открывая дверь на лестницу и уводя старшего вниз. За хлопком двери следует лишь тишина. Юнги начинает истерично смеяться, пиная подушку на диване, а Чимин продолжает молчать, обрабатывая новую информацию. Только Чонгук сразу после ухода Минхёка не медлит, подбегает к Тэхёну, ничего не говоря, поворачивает спиной к себе, рассматривая красные бинты на крыле. Ничего не изменилось, и Чонгук спокойно выдохнул. — Больно было? — обеспокоенно спрашивает он, на что Тэхён отрицательно качает головой, пряча взгляд, потому что да, больно. — Вот сволочь, — шепчет он, на всякий случай осматривая оба крыла. now Отвратительно на душе, просто ужасно. Осознавать то, что Тэхёну пришлось пойти на такие уступки, а Минхёку хоть бы хны, он же не понимает, что сделал, ещё на раны давил специально, чтобы «убедиться». А каково было Тэхёну чувствовать чужие(!) руки на своих крыльях, ведь Тэхён только ему, Чонгуку, это позволяет. Юноша вспоминает сегодняшнее утро, эти касания, как крылья встрепенулись от прикосновения Чона, как аккуратно и трепетно он старался лишний раз не тронуть и не задеть что-либо, но всё же как-то умудрился... Чонгук продолжает бить подушку руками, ничего вокруг не замечая, даже когда кто-то заходит в комнату и кладёт холодные ладони на его плечи. Юноша вздрагивает и оборачивается, видя перед собой Чимина. — Чонгук, ты чем-то расстроен? — спрашивает тот, садясь рядом. — Нет, — мямлит тот в подушку, не решаясь подняться, а Чимин от услышанного только губы в тонкую линию сжимает, — потому что я зол. — Почему? — всё ещё интересуется тот, вспоминая произошедшее за сегодняшнее утро. Он помнит, как изменился Чонгук и его поведение, он волновался за Тэхёна, понятное дело, Чимин тоже, но тут будто замешано что-то иное... — Он же сделал ему больно, Чимин, — повернувшись к нему лицом, начал выговариваться Чонгук. — А потом и вовсе, как ни в чём не бывало вернулся, будто ничего и не было! Тэхёну пришлось пойти на такие(!) жертвы ради этого... Этого Минхёка, — язвительно выплевывая имя старшего. — Эх, Чонгук, — вздыхает Чимин, — прежде чем что-то говорить, подумай как следует, запихнув злость куда подальше. На месте Минхёка и я бы себя так вёл, вот вспомни, как я был удивлён вашему визиту. Только тогда Тэхён был еле живой, плюс я перепугался за вас двоих. Такими вещами не шутят. — Но всё, что мы ему сказали... — В существование такого сложно поверить, пойми, Минхёк должен был нам поверить, иначе сейчас бы вновь искали пристанище... Ты должен быть благодарен, Чонгук, — шепчет старший, тихонько трепля младшего за плечо. — Я также как и ты волнуюсь за Тэхёна, за нас... — Нет, не также... — перебивает Чон, глянув на задумчивое лицо Пака. — Я не хочу об этом говорить... Сам не разобрался. — Просто остынь. Минхёк ни в чём не виноват, и все уже забыли, — проговаривает напоследок Чимин и выходит из комнаты. А ведь он прав. Минхёк должен был как-то убедиться в реальности происходящего. Он сам признался, что очень испуган подобным раскладом дел, ведь это напрямую связано с государством и службой безопасности. Любой на его месте не хотел бы подвергать себя и своих близких опасности. Кстати говоря о близких. Кихён и Минхёк ведь правда любят друг друга? Чонгук впервые видит людей, которые состоят в таких отношениях. Он не имеет ничего против, оставаясь на нейтральной стороне, но всё же интересно. Каково любить такого, как ты? Каково идти против общества и его рамок? Каково вообще любить? Хочется знать все ответы, почувствовать на себе, честно. Каким бы холодным Чонгук не казался снаружи, сердце предательски ноет, потому что хочет любить кого-то, хочет найти дом в чужих греющих руках. В его возрасте люди свободно заводят какие-никакие, но отношения, будь они на пару дней или лет. Чонгук закусывает губу и поворачивается на бок, думая о том, как, наверное, приятно ощущать себя в чьих-то объятьях, чувствовать тепло в груди или что там пишут в книгах и показывают в фильмах? Тоже интересно и тоже хочется узнать.

***

— Если будет больно, говори, хорошо? — негромко говорит Чимин, снимая бинты с крыла. По перелому ничего не знает, без рентгена определить сложно, зато остальные раны затягивались как на собаке, то есть очень быстро. Чимин аккуратно осматривает рубец на крыле, обрабатывая тем, что было в аптечке у Кихёна и Минхёка. — Засрал я свою практику в универе, но результат операций радует. — Тебя ведь не отчислят? — волнительно спрашивает Юнги, всё ещё перебирая сайты на ноутбуке. — Вполне могут, но я написал и отправил объяснительную, пока ещё был дома, как знал, что всё затянется, поэтому... Не знаю, — Чимин дует меж словами на шипящий рубец и смывает пенку. — Слушай, — внезапно спрашивает Мин, захлопнув ноутбук, — может в универе есть какая-то информация насчёт этого... — как-бы не ляпнуть лишнего при Тэхёне. — А смысл? Зачем ты продолжаешь что-то искать? К тому же это очень рискованно, — нахмурившись, бубнит Чимин, закрывая все препараты и убирая в аптечку, доставая бинты и начиная наматывать на крыло, вспоминая как делал это в прошлый раз и как мучался с перьями. Закончив, он кивает Тэхёну, отпуская его, и пересаживается поближе к Юнги. — Там могут быть ценные данные, касаемо Тэхёна, типа строения, функций организма и так далее. Чимин, мы должны проверить, вдруг есть какие-то другие выходы, — настаивает Юнги, пиля точку в полу. — Университет поддерживает разные эксперименты и данные о них занесены в архив, куда входить могут только доверенные лица... Ты хочешь это провернуть? Это опасно. — Нужно попробовать, — выдыхает Юнги. — Однако есть вероятность, что нужных данных там не будет, слишком уж важный эксперимент, небезопасно хранить такое в университете. — Но ведь всё, что хочешь спрятать, лучше прятать под носом, чтобы ничего не подозревали, — размышляет Чимин, вспоминая небольшую комнату с охранником рядом. — Мы должны проверить, — твёрдо настаивает Мин, открывая ноутбук. — Господи, за что мне это всё? — стонет Пак, съезжая с дивана на пол. — Раз уж мы связались с такой ситуацией, давай что-ли как в кино, — усмехается старший. Только реальность не кино.

***

Тэхён недолго бродит рядом с Кихёном по первому этажу. Подобные места он видел в кино, но не знал, что наяву они такие красочные. Кихён же был совсем не против, часть заботы о сероволосом взял на себя. Ради этого пришлось покрамсать пару футболок и рубашек, чтобы Тэхён нагой не ходил. Старые брюки Чимина кинул в стирку, предложив вместо них джинсы, на которые Тэхён сразу сморщил лицо, прицепляясь взглядом к более менее свободным спортивкам. Однако Кихён всё же настоял на джинсах, собирая лук прекрасному ангелу с его же позволения конечно. Поэтому Тэхён расхаживал по ещё пустому первому этажу в длинной рубашке (с двумя аккуратными дырками на спине) и светлых рваных джинсах, также нехотя, но хотя-бы в тапочках, ведь мало ли на что наступит. Мало того, Кихён немного поколдовал над головой, причесав его. — Интересно? — с искрами в глазах наблюдает за Тэхёном Кихён, параллельно проверяя поставки алкоголя. Тэхён только угукает, продолжая бродить по светящемуся танцполу, волоча за собой, словно шлейф, крылья. А так, что без дела сидеть в комнате, вот хоть посмотреть на такое вблизи можно. Вспоминая клуб вчера вечером и смотря на него сейчас, он видит большую разницу. Клуб полностью залит разноцветными лучами прожекторов и неона, смешиваясь и образуя новые краски. — Скоро откроемся, тебе стоит уходить, — напоминает Минхёк, держа в руках коробки с фруктами. — Так безопаснее. — Жаль, что тебя ищут, — дует губы Кихён. — представь, как черный ангел завораживал бы мимо проходящих. — Символично, — откуда-то со стороны. Чонгук спускается вниз по лестнице, видит перед собой точно ангела, мысленно соглашаясь с Кихёном. Тэхён рефлекторно оборачивается, улыбаясь квадратной улыбкой. — Вау, — Чонгук точно залипает. Белая рубашка идеально легла на широкие плечи, красиво обрамляя медовую кожу, а слегка узкие джинсы отлично подчеркивают крепкие бедра. Чонгук не пытается даже взгляда оторвать, это что-то неземное. Конечно, Тэхён весь неземной. — Нравится? — играет бровями Минхёк, появившийся из ниоткуда, заставляя Чонгука дёрнуться, в миг сменив настроение. — Чё? Ты откуда взялся? — Чон отскакивает в сторону, вновь глянув на медленно бродящего по залу Тэхёна. — Ой, да не выделывайся, я же всё прекрасно вижу. Мы одного поля ягоды, — улыбается он и треплет волосы на макушке младшего, а Чонгук и вовсе не понял о чём этот Ли Минхёк думает. Опять он о своём. — Ладно, забирай своего ангелочка и идите наверх, — замечая небольшую толпу у главного входа. Чонгук еще несколько мгновений размышляет об этих словах и почему-то смущается с этой фразы. Юноша подходит к стоящему у бара Тэхёну, с той же привычной аккуратностью берёт его под локоть, а тот послушно следует к лестничной клетке. Как только Тэхён проходит порог квартиры, сразу пытается стянуть с себя рубашку, только та путается из-за мешающих крыльев. Снова из-за них проблемы. Чонгук, улыбаясь, помогает, сначала в комнату отводит, вновь одевая рубашку. Расстегнуть пуговицы идея куда лучше и удобнее. Пуговица за пуговицей обнажает подкачанный торс бархатной кожи. Осознание ситуации резко бьёт по черепной коробке, заставляя щёки покраснеть, но рубашку всё-таки снять, чуть задевая пальцами крылья. — Как ты себя чувствуешь? — уже привычно, — Чон неровно складывает и убирает рубашку в комод. — Хорошо, но Чимин не знает, что с крылом. Болит уже не так сильно, значит заживёт скоро... — Почему так считаешь? — настораживается Чонгук, садясь рядом на кровать. — Такое уже было... — выдыхает Тэхён, выдвиагая оба крыла вперёд, осматривая. Эти крылья и не такие переломы помнят. Они помнят боль, ожоги, холод, помнят ад, через который проходили. Только вот Тэхён забыть хочет, рефлекторно обнимая себя ими. И вот странность, сколько бы Тэхён их не ненавидел, сколько бы не испытывал к ним боли, они всегда утешали, будто это не они страдали. — Может расскажешь? Станет легче, — предлагает Чонгук. Хочется обнять, утешить, но он держится, лишь бы лишнего не натворить. Тэхён только молчит в ответ. Легче не станет. Хуже только и Чонгук понимает, откидываясь в позу звезды поперёк кровати, выдыхая. — Ты так мало говоришь о себе, а мне хочется знать о тебе всё, как бы странно это ни звучало... Но если ты не хочешь говорить об этом, я не буду настаивать... — Тэхён всё ещё молчит, согревая себя крыльями. Он только-только начал забывать о том, кто он и откуда, с какой целью был создан и для чего предназначены эти отростки за спиной, идущие тенью повсюду, даже в светлое будущее. Им ведь там не место, их место в прошлом... — Ты такая загадка для меня, — и общаться с ним проще, почему-то. Но Тэхён и правда загадка, тайна и признаться ему в этом хочется. Чонгук глухо сглатывает, вставая чтобы взять свой телефон на тумбе и заодно выключить свет, но услышал странный шум за дверью. Кроме них с Тэхёном в квартире быть никого не должно, Чимин и Юнги должны быть с Кихёном и Минхёком на первом этаже, если только они что-то забыли, но стали бы они шептаться? Чонгуку отчётливо слышно, ведь их комната находится не так уж далеко от входа. Юноша прислушивается несколько секунд, а после открывает дверь, встречаясь взглядом с (не)знакомыми глазами. Он может поклясться, что точно где-то их видел. Перед ним мужчина, незнакомый, в длинном пальто и с чёрной маской на лице. — Кто вы?.. — настороженно спросил Чонгук, отходя на пару шагов назад. — Чонгук... — шёпотом проговаривает он, но внезапный грохот прерывает мужчину. — Чонгук! — Юнги с сильным стуком открыв дверь, заваливается и кидается на того мужчину со спины, хватаясь за шею. — Бери Тэхёна и уходите, быстрее! Мы с Чимином их задержим. Мужчина вырывается из крепкой хватки Юнги, хочет вновь схватить, но кто-то уже стоит сзади, крепко держа и прикрывая рот, чтобы тот не орал. Чонгук быстро хватает Тэхёна за руку и, не решаясь пойти через коридор, решает лезть через окно. Адреналин в крови вновь кипит, заставляя срываться на быстроту. Открыв окно нараспашку, он замечает рядом пожарную лестницу и небольшой выступ, по которому можно было бы до неё добраться. — Пойдем, Тэхён! — Чонгук действует быстро, только вот Тэхён стоит на месте, разглядывая открывающуюся дверь. — Тэхён! — нога Чона соскальзывает, предвещая падение, но мужчина стоящий в проёме резко подбегает к Чону, роняя на себя и прикрывая тому рот. — Тише, Чонгук, я ничего вам не сделаю, я хочу помочь вам, — он говорит спокойно, прямо в ухо, пытаясь успокоить брыкающегося Чонгука. — Выслушай меня, я вас не сдам. — Почему я должен тебе верить? — не унимаясь. — Потому что Тэхён мне уже верит, — проговаривает он и становится рядом с сероволосым, осматривая того со всех сторон и с улыбкой до ямочек, обнимая. В этот же момент в комнату врываются запыхавшиеся Чимин и Юнги, стоящие от этой картины в шоке. — Предстоят долгие разговоры... — выдыхает он, чувствуя родные ладони на спине.

***

Как только все дела уладили, взяли несколько клятв и обещаний, всё же уселись в гостиной, с осторожностью смотря на двух прибывших гостей (если их не больше конечно). Тэхён с улыбкой до ушей пригрелся под боком у этого мужчины, что конечно разозлило Чонгука не на шутку. Юнги с Чимином остались стоять в проёме коридора (на всякий случай), просверливая взглядом дыру в незваных гостях. — Меня зовут Намджун, я один из главных участников эксперимента, а это Пак Богом, — указывает на рядом сидящего мужчину в обычной куртке и джинсах. — Он капитан одной из команд службы безопасности, но он свой... — Тот самый Ким Намджун? — перебивает в удивлении Юнги. — То есть это ты один из тех, кто издевался над Тэхёном? — подлавливает Чимин. Чонгук рефлекторно сжимается. То есть издевались? — Нет... Это я и хочу объяснить, просто выслушайте, — вздыхает Намджун, приглаживая волосы Тэхёна, что никак не уходит от взгляда Чонгука. — В наших планах было создать живое оружие, да, но мы думали, что всё пойдет по плану... Человеческие клетки Тэхёна отказывалась принимать чужеродные, тогда всё пошло крахом и мы подумывали о закрытии проекта, но Сокджин нашёл этому другое решение, — Ким делает небольшую паузу, продолжая. — Как только организм Тэхёна окреп, мы выдавали ему специальные препараты с теми же клетками. Чтобы посмотреть освоились ли они нужны были испытания... Разные. От обычных царапин до электрического тока... — он сжимает губы, обнимая Тэхёна, ведь знает, что тот слушает, вспоминает. — Многие в итоге отказались от участия в проекте, пытались убедить Сокджина перестать, я тоже пытался, но когда дозы стали давать свои всходы его было не остановить. — Зачем нужны эти дозы? — аккуратно интересуется Чимин. — В наших целях создать оружие неубиваемое. Думаю, вы заметили, как быстро затягиваются раны на его теле, а сила? Она тоже велика. Все присутствующие сменили взгляды на происходящую ситуацию, поникнув. Чонгук хотел получить ответы на свои вопросы? Хотел узнать главную тайну? Чонгук узнал. Лучше бы не знал и дальше, задавая себе глупые вопросы, пытаясь найти на них решение. Ему больно за Тэхёна, больно узнавать о его прошлом... — И вы хотите забрать его? — внезапно пугается Чон, нервно жуя губу и смотря на Намджуна грустными глазами. Мысль об этом настораживает. — Нет, Чонгук, — отрицательно качает головой тот. — Обратно точно нет... — У вас есть какой-то план, касаемо Тэхёна? — вмешивается Чимин. — Честно признаться — нет, но за этим я и пришёл сюда. — Тогда слушайте наши предложения! — вырывается вперёд Пак, садясь напротив Кима и силой таща за собой Юнги. — Стой, Чимин! — дёргается Мин. — Почему мы должны вам верить? — на этой фразе Намджун поник, потому что правда не знал, как доказать, что никаких злых умыслов не скрывает. — Может вы нам врёте, притворяетесь? — Я ему верю, Юнги, — вмешивается Тэхён, беря Намджуна за руку. — Он был со мной всегда и помогал... Он хороший. И теперь Мин не может сопротивляться. Тэхёну знать лучше, главное, что он доверяет Киму в первую очередь, а значит им ничего не угрожает. Однако перестраховка никогда не помешает... В то время как Чимин начинает активно пересказывать их с Юнги планы, Чонгук понимает, что тут ему больше делать нечего, поэтому он уходит в комнату, заметив на себе прикованный взгляд Намджуна. Захлопнув дверь с другой стороны, Чонгук уставши съезжает по стене вниз, выдыхая. Голова идёт кругом. А кто сказал, что будет легко? Чонгуку бы принять огромную таблетку снотворного, потому что сейчас он просто не уснёт. Помимо бешенства, которое он испытывает целый день он вновь начинает думать о том, правильно ли он поступил, спасая Тэхёна на пляже. Да, все мысли сто раз пережёваны, но не проглочены. Чонгук знал на что шёл, продолжая держать Тэхёна рядом, даже после того, как его несколько раз преследовали федералы, не сдавался, а сейчас что? Как быть дальше? Тэхён не такой, он особенный, он не сможет жить в обществе и что с ним делать? Не выкидывать же на пляж обратно, он не вещь, он тоже чувствует, хоть и предназначен для противоположного. А ещё Чонгук привязался к нему... Стук в дверь и юноша слегка пугается, но открывает, встречая на пороге Тэхёна, сразу пропуская его. Неловкое молчание держится между ними до сих пор. А о чём говорить? Кто такой Намджун понятно, что он здесь делает тоже, всё о прошлом уже выяснил, осталось будущее. А о настоящем подумали? — Чонгук? — тот отзывается, сидя спиной и тупо пялясь в телефон. — Я ведь не вернусь туда больше, да? От этого дрогнувшего голоса у Чонгука в сердце больно кольнуло. Он ни о чем не думает кроме страха в этих словах, поворачивается к Тэхёну, тут же сгребая его в объятия, прижимая к сердцу. Сероволосый, что до этого стойко старался держаться, тихо всхлипнул, носиком зарывшись в горячую шею Чона. Крылья, что до этого дрожали в напряжении — расслабились, потому что нашли безопасное место. Нашли. — Никогда не вернёшься, обещаю.