When We're Both Thirty (Когда Нам Обоим Будет По 30)

Последнее, чем Джерард хотел бы заниматься в понедельник утром, так это поиском работы. Единственное, что он хотел бы делать, — это бездельничать дома весь день и слишком громко подпевать музыке. Так, чтобы соседи стучали в его дверь, крича ему, чтобы он выключил ее нахрен. Он не может себе этого позволить хотя бы потому, что скоро пора платить аренду, а у него вообще нет денег. Джерард надевает костюм, который ненавидит всей душой, потом зачесывает волосы назад. Весь он теперь выглядит так, будто не пользовался мылом вот уже лет десять. Уже через несколько часов Джерард полностью проваливает собеседование, потому что у него мешки под глазами огромного размера и просто изначально плохой настрой. На самом деле теперь он не очень-то думает об этом. Уэй идет в свою любимую кофейню, платит за напиток, который на самом деле не может себе позволить, а потом садится подальше, рисуя на ежедневной газете, которую взял на входе. Он рисует усы и монобровь некоторым политикам и вообще ведет себя как шестилетний ребенок, прежде чем его телефон начинает жужжать где-то в кармане. Джерард стонет, смотрит на определитель номера, а затем вздыхает с облегчением, когда видит, что это Майки, а не Фрэнк. — Чего ты хочешь? — начинает он разговор. Никто уже не разговаривает по телефону вот так, почему он вообще взял трубку? — Рад слышать, что ты такой доброжелательный, — отвечает Майки, — так как твое свидание? Он тебе понравился? — Он был…. Ну, я не знаю. Честно говоря, мы мало о нем говорили. — О чем же вы тогда говорили? — Это неважно, — отмахивается Джерард, — так какого хрена тебе надо? — Я был бы признателен тебе за вежливость, Джерард. — Чего же ты желаешь, мой дорогой брат? — Сарказм не принимается, — недовольно говорит Майки, — у тебя аллергия на доброту сегодня? — Да. — Ну ладно. Просто хотел спросить, есть ли у тебя планы на вечер, что, скорее, формальность, так что я жду тебя сегодня вечером, нравится тебе это или нет. — С чего ты решил, что я свободен? — спрашивает Джерард. Майки фыркает на другом конце провода, как будто Джерард рассказал ему анекдот. — Ну, Джи. Если ты придумаешь оправдание, в которое я поверю, то позволю тебе не приходить, — отвечает Майки. — Я должен появиться в другом месте, — нерешительно говорит Джерард. — Где же? Клуб анонимных любителей комиксов? Попробуй еще раз, братец. — Я записан на прием к врачу. — Так поздно? Быть не может. — Я должен убить дракона, спасти принцессу и вернуть ее самовлюбленному королю, чтобы спасти свой дом, — сдается Джерард. — Это сюжет «Шрека» — Это еще и сюжет моей жизни, — вздыхает Джерард. — Жду тебя вечером, — подводит итог Майки. — Ох, да почему? — Потому что я так сказал. — Ты мне не мать, и я не обязан тебя слушать. — О нет, если бы я был твоей матерью, я бы заставил тебя переспать с Фрэнком, но я выше этого, так что все, о чем я прошу, так это прийти сегодня, — говорит Майки. — Я ведь не смогу переубедить тебя, да? — Нет. — Если ты платишь, то я согласен, — соглашается Джерард. — Хорошо. Полагаю, ты полностью запорол свое сегодняшнее собеседование? — Неужели это так очевидно? — спрашивает Джерард, рассеянно теребя наклейку на кофейном столике. Он, наверное, слишком груб в общественном месте, но ему все равно, к тому же, никто не говорит ему остановиться, так что он и не собирается. Кроме того, он обеспечивает около тридцати процентов дохода этого места, так что его точно не выгонят. — Ты никогда не найдешь работу, не так ли? — Спасибо, что веришь в меня, — говорит Джерард, хмурясь, — я хочу, чтобы ты знал, что я маргинал только из-за цвета волос. — О да, именно так. Дело точно не в посредственном резюме, отсутствии опыта в какой-либо конкретной деятельности и пессимизме. Нет, это все волосы. — Иди нахуй, — огрызается Джерард. — Как скажешь. Тогда увидимся вечером. Скину детали позже. — Почему ты так настойчиво добиваешься моего появления? Сегодня же понедельник. — Никаких вопросов, просто приходи. — Как скажешь, — говорит Джерард, телефон щелкает, и разговор заканчивается. Джерард стонет, потому что действительно никогда не мог понять, как работает мозг Майки. Он просто, кажется, использует другой тип логики, отличный от нормального. Это полезно, скажем, для настольных игр, но вести логичную дискуссию с ним просто невозможно. Он уверит вас в том, что гуси — божественные существа, и вы даже не будете знать, как до этого дошло. Теперь Джерард пытается убить несколько часов. Ему больше нечего делать. Он закупается кое-какими продуктами, потому что его холодильник уже начал пахнуть как дохлый верблюд. Никто никогда не говорил Джерарду, что, когда он станет старше, ему придется отвечать за покупку продуктов. Мысли об этом никогда не приходили ему в голову. Когда-то он предположил, что сладости волшебным образом появляются в кладовке раз в две недели, и решил придерживаться этой теории. Потом он стал старше и понял, что если ему хочется приготовить кашу, то сначала нужно ее купить. Никто также никогда не говорил ему, что придется платить по счетам. Как будто это просто не часть жизни. И что за хрень такая — аренда? Почему он должен платить, чтобы не быть бездомным? Все это кажется таким взрослым, а Джерард совсем не взрослый. Он маленький подросток, притворяющийся, что знает, что делает. В общем, жизнь — трудная штука. Позже Джерард оказывается в баре, меньшем, чем тот, в котором он был вчера вечером на своем ужасном свидании. Джерард не знает, зачем он здесь. Если бы только его брат не был его лучшим другом, он смог бы без труда уйти отсюда, но, к сожалению, Джерард не умеет заводить друзей. Все его друзья — это люди, которым он регулярно платит. Например, его друзья в кофейне или магазине комиксов. В целом, они все проститутки, но это дружеская форма проституции. В баре почти нет людей, потому что все еще понедельник и завтра всем нужно на работу. Конечно, всем, но не Джерарду. Джерард замечает Майки, только потому что тот слишком худой, чтобы быть кем-то еще. Затем он замечает человека, сидящего рядом с ним. Теперь он готов сбежать отсюда. Он действительно собирается это сделать, когда Майки, у которого есть вторая пара глаз на затылке, в чем Джерард просто уверен, смотрит на него с выражением, которое заставляет его внутренности съежиться. Тело Джерарда просто само ведет его по залу, он даже не осознает, что двигает ногами, просто видит, что Майки становится все ближе. Потом он смотрит на Майки сверху вниз так, будто собирается расцарапать его лицо или даже расчленить все его тело. Он буквально прокручивает в голове каждую серию каждого полицейского шоу, которое он когда-либо видел, пытаясь вспомнить самый оригинальный способ для убийства. — Джерард, ты уже знаком с Фрэнком, — говорит Майки, указывая на ухмыляющегося рядом с ним парня. Он оглядывает Джерарда с самодовольным видом. — Как ты вообще с ним связался? — спрашивает Джерард. — Достал данные из твоего телефона, — улыбается Майки. — Сученок, — злобно говорит ему Джерард. — Итак, я слышал, что твое свидание прошло ужасно, — говорит Фрэнк, — И я уверен, что виноват ты, потому что Брендон великолепен. — Если он такой замечательный, почему ты сам с ним не встречаешься? — почти кричит Джерард, садясь напротив них с выражением тотального недовольства на лице. Ему бы очень хотелось, чтобы кто-нибудь избавил его от страданий прямо сейчас. — Ну, э-э…. — Фрэнк пытается ответить, но вместо этого просто отмахивается от Джерарда. — Не волнуйся, Джерард. Его свидание прошло также плохо, как и твое, — успокаивает его Майки. — Эй, — недовольно произносит Фрэнк, хмуро глядя на Майки. — Что? Я на нейтральной позиции. — Ты мой брат, — решительно говорит Джерард. — Именно поэтому я и должен тебя ненавидеть, — отвечает ему Майки, — братья должны ненавидеть друг друга. — Они также должны помогать друг другу, — напоминает Джерард в ответ. — Джерард, мне кажется, ты пересмотрел диснеевских фильмов. Не нужно мне вот этого: «Охана значит семья». — А почему Фрэнк вообще здесь? — спрашивает его Джерард, отвлекаясь на то, как Фрэнк смотрит на него с победным выражением в глазах. — Потому что мы были друзьями в старших классах, и я подумал, что сейчас лучшее время наверстать упущенное, пока вы двое вцепились друг другу в глотки. Нет, не так. Это самое интересное время, чтобы наверстать упущенное. — Тогда почему ты вообще дружишь с Майки? — переключается Джерард на Фрэнка. — В целом, потому что он — не ты, — отвечает Фрэнк. — Майки, я отрекаюсь от тебя. Отныне ты не будешь частью моего завещания. — Джерард, наличие завещания подразумевает, что ты можешь оставить мне немного денег после своей смерти. У тебя нет денег, — отвечает Майки, и Фрэнк смеется. Очевидно, боль и страдания Джерарда смешны для него. — Заткнись, придурок. — Заставь меня, ублюдок. — Ох, да тут сексуальное напряжение можно ножом резать, — присвистывает Майки. Это заставляет Джерарда пнуть Майки под столом, а Фрэнка толкнуть того локтем. — Не смешно, — говорит Фрэнк. — Но насколько в точку. — Меня не привлекает Фрэнк! — слишком возмущенно говорит Джерард и ему уже кажется, что он говорил это бесчисленное количество раз. — Нет, может быть, и не в романтическом плане, но вы оба находите друг друга сексуальными. В этом я точно уверен. Это ясно, как день. — Нет, это не ясно, как день, — недовольно отвечает ему Фрэнк. — Я точно знаю это. — Ничего ты не знаешь. — Я довольно много знаю о Джеке Потрошителе. И об Атлантиде. И об актиниях тоже, — добавляет Майки своим совершенно бесцветным голосом. Джерард даже не уверен, шутит он или нет. Наверное, шутит, но опять же, это Майки. Он мог бы признаться в убийстве перед копами, и тогда все еще нельзя быть уверенным, что это правда. Никогда, ни при каких обстоятельствах, не играйте в покер с Майки. Вы могли бы сыграть в «Операцию», потому что его зрительно-моторная координация рук не на высоте, но если вы играете с ним в покер, то приготовьтесь потерять все свои деньги и ключи от дома. — Ты совсем не изменился, да, Майки? — спрашивает Фрэнк, глядя на него и пытаясь не обращать внимания на Джерарда. Джерард просто пытается игнорировать тот факт, что Майки чертовски прав. Да, Фрэнк очень привлекателен, и да, Джерард его ненавидит, но в то же время, да, он так горяч, что Джерарду буквально приходится заставлять себя не смотреть на него слишком долго. — Неправда. Теперь во мне больше юмора, — отвечает тот. — В тебе столько же юмора, сколько в подошве моего ботинка, — говорит Джерард. — Я и не знал, что у тебя такая причудливая обувь. — Почему я вообще здесь? — наконец спрашивает Джерард. — Я хотел заснять на камеру тот момент, когда вы двое убьете друг друга, — пожимает плечами Майки, — или, наконец, поцелуетесь. Не важно, в каком порядке.