Чёрный бархат

      Николай ждал утром, как обычно. Я выполз из подъезда, зевая и жмурясь на утреннее солнце. Мой… точнее, почти мой, водитель болтал с кем-то, облокотившись на машину, и подойдя ближе, я уже ждал, когда он закончит разговор.       — Скоро буду, — сообщил он в трубку. — Сейчас только пидорëныша этого закину и подъеду. — Что-то он опаздывает.       — Я здесь, — тихо сказал я, и Николай резко обернулся:       Рот раскрыл, глазами забегал:       — А я тут… жду тебя…       — Больше не надо. Скажите Денису Артуровичу, что я отказался от машины.       Но я и двух шагов сделать не успел, как меня схватили за шею и рывком швырнули в салон.       — А ну сиди и не рыпайся, — рявкнул Николай. — Поедешь, как миленький. Вас у Дениса — куча, а работа у меня одна! И только попробуй нажаловаться, — показал он кулак. — Тебя не завтра, так послезавтра вышвырнут и нового найдут, а хороший водитель на дороге не валяется. Понял меня?       — Я понял.       — Вот то-то же.       Вечером я позвонил Декарею. Он не ожидал и обалдел. Может уже напридумывал себе всякого, но я перебил:       — Я больше не хочу, чтобы меня возили на работу.       — Но… Как? Почему? Николай сказал, что вы поладили. Он — хороший мужик.       — Очень, — подтвердил я. — Поэтому оставь его себе.       — Валер…       И я не выдержал:       — Я сказал, не хочу, значит — не хочу! — заорал я. — Ты больше не решаешь за меня и не указываешь!       — Я понял, — спокойно ответил Декарей.       Я бы ещё с удовольствием поорал, но он неожиданно отключился. Обиделся, да и чëрт с ним. Я уже разъяснил, что я больше не послушный котик, и даже выражение его чёрных глаз, от взгляда которых я прежде терял волю, на меня не действовал.       И Николая жалко не было. Козёл двуличный. Мог бы молчать и просто возить меня. Никто не заставлял заводить с хозяйским парнем разговоры, травить анекдоты и прикидываться приятелем.       Но больше обидело не то, что назвали пидорёнышем — тут он всё же прав, а то, что проболтался про кучу мальчиков своего хозяина. Не было никого, значит, у Декарея, ну-ну! Хотя, возможно, он и не считает это изменой. Вроде как любит он меня, а то, что присовывает кому-то — это дело десятое.       А утром снова сюрприз! У подъезда опять тачка: на сей раз роскошный Ламборджини. Я уже кулаки выставил и подумал, что всунуть меня в машину не дам. Но из тачки вылез… сам хозяин, то бишь — Денис Артурович, собственной персоной.       — Я не знаю, что у вас с Николаем произошло, — сказал он. — Допытываться не стану. Захочешь — скажешь сам. Но раз ты не хочешь Николая, то возить тебя буду я.       И рожа хитрая-прехитрая. Я тоже ухмыльнулся:       — А как же твои алмазные вышки и нефтяные рудники?       Он засмеялся:       — Подождут.       Руки его так небрежно и спокойно лежали на руле, будто с пяти лет машину водит. Мой двоюродный брат учился рулить, ещё когда у отца на коленях сидел. Я завидовал. Мой собственный папа трясся над своим Ниссаном, как будто тот хрустальный.       Посидеть в детстве разрешал, только когда тачка припаркована была. Самое обидное, что когда мы однажды на даче ехали с речки, то Серёге порулить дали, а мне сердито пыхтящему на заднем сиденье, бросили:       — Видал, как Серёжка может?       Всё это мгновенно пронеслось в голове, и на миг снова завидно стало. Декарей год здесь живёт, а уже вон как!       — Сам обучился или джинн помог?       — Сам, — ответил он. — У нашего загадочного друга и без этого хватало дел. А я и сам должен был чему-то обучиться. Хотя бы, чтоб понять, смогу я стать одним из представителей этого мира. Теперь это и мой мир. А ты умеешь водить?       Я отвернулся к окну, чувствуя себя совсем никчёмным, а Декарей спокойно кивнул:       — Ничего, научишься. Я помогу. Если позволишь, конечно.       Может, и позволю когда-нибудь… Сейчас мне хотелось о другом спросить:       — А ты… Скучаешь? Ну хоть иногда? Балы, скачки, охота… Камзол тут не поносишь, только костюм.       — У меня есть камзол, — усмехнулся он. — Велел как-то сшить. Надел, походил… Дома, разумеется.       — И что?       — И понял, что пиджак удобнее. А скучаю я только по тебе.       Я поëрзал, но от темы отступать не хотел:       — Ну а в целом? Музыка? Женщины… Я в другом смысле, — и я кивнул на идущих по дороге девушек, чьи юбчонки едва пятые точки прикрывали. — То корсеты-панталоны, а то ляжки всем на обозрение, — Декарей не ответил и я продолжил допрос: — Бегаешь по утрам? Порнуху смотришь?       — Я и раньше её смотрел, — невозмутимо ответил он. — Только вживую. Бегать не люблю — у меня бассейн. Если хочешь…       — Не хочу.       Я и в самом деле не хотел. Он привезёт меня в свой особняк, снова налетят слуги… Бассейн, потом угощения, потом, разомлевший, я не смогу уехать домой. И я очень боюсь, что всё начнётся заново.       Декарей… или может уже стоит привыкать называть его Денисом? - в качестве личного водителя нравился мне больше. Да, это рано или поздно чем-то закончится, но я об этом думать не хотел.       А вот Денис-Декарей думал постоянно. Две недели он послушно встречал и провожал меня. Иногда я дремал, но чаще разговаривали, и я думаю, что за эти несколько дней мы наговорились больше, чем за все месяцы той жизни.       Однажды Декарей исчез дня на три по делам и снова вернулся. Но, правда, предупредил и с утра - меня просто ждало такси. А когда я протянул чернявому парню деньги, тот отказался, заявив, что всё оплачено.       Вечерами по-прежнему было тоскливо. Начиналось лето и под окнами уже косили подросшую траву, отчего пахло изумительно. Хотелось за город, гулять по лесу, валяться на травке и купаться.       Ночью шлялись парочки под окнами, звучала музыка, и я, лëжа в постели, слушал. Жаль, что не родился женщиной. Гулял бы так же с каким-нибудь парнем, слушал музыку или соловьёв. От меня не отреклись бы родители и я не попал в параллельный мир.       А у меня теперь мой истинный — моя пара. Человек, которого я ненавижу и люблю одновременно. Вот только не знаю, какое чувство сильнее. Но знаю, что под любым мужчиной я теперь буду думать лишь о Декарее. Других будто больше нет.       Однажды звякнул бывший и ехидно поинтересовался, как я. Я и отвечать не стал, трубку бросил. На чёрта мне Тошка теперь сдался? Столько времени ни слуху ни духу, хоть бы просто по-дружески поинтересовался: не прибил ли меня насмерть мой соседушка. А теперь, как я? Опупенно!       Тошка перезвонил ещё раз, но я и трубку брать не стал. Тут, поди, не просто интерес, как я живу. Небось потрахаться приспичило, а не с кем. В своё время я цеплялся за него, как за соломинку, за единственного человека, что у меня был. Просил остаться на ночь, был готов на всё, лишь бы одному не остаться. Теперь я вроде и привык, а вроде и нет.

***

      Декарей, едва вернувшись из командировки, тут же метнулся ко мне, словно забыв, что у нас теперь иные отношения. Я всё ещё хотел спросить о той самой куче мальчиков, на которую намекал Николай, но не успел, потому что новая встреча произвела на меня неизгладимое впечатление. Декарей, вообще, любил удивлять, но в тот раз убил наповал.       Всë снова случилось утром, когда звонок в дверь выдернул меня из сладкого сна. Я дверь открыл и обомлел. В коридоре Декарей. В джинсах и обнаженный по пояс. Только я оторопело вылупился на его голый торс, соображая, не снится ли мне это, как он улыбнулся… и соли попросил.       — Сплю, — хрипло сказал я сам себе. — И глупее сна я не видел.       А он расхохотался:       — Так тебе нравится этот сон или нет?       — Пожалуй, что нравится… Стоп! — и я, очнувшись окончательно, вдруг понял. Роскошный Денис Артурович — владелец заводов, газет, пароходов или хрен-знает-чего-ещë, сейчас стоял на пороге моей конуры, полуголый, и соли просил.       — Из нас кто-то двинулся умом? — жалобно спросил я.       — Нет. Просто я подумал… Раз ты не хочешь ко мне — я сам к тебе приду. Купил квартиру у твоего соседа — ну и жадная же тварь, я тебе скажу! — и теперь тут живу. Так ты соли мне дашь?       Я до того охренел, что молча развернулся и пошёл на кухню. Новость такая, что даже мыслей в голове не было. Взял солонку, так же молча вернулся в прихожую и сунул Декарею. Он кивнул и ухмыльнулся:       — Эти беленькие трусишки тебе очень к лицу.       И дверь закрыл. Тогда до меня дошло, что я тоже голый. А может всё-таки сплю? И ущипнул себя. Больно. Минут через пять, натянув шорты с майкой, я сам звонил в соседнюю дверь, и она открылась почти сразу.       — Ты что… Действительно?       — А что тебя смущает? — хмыкнул он.       — И как ты, интересно, будешь жить, господин бывший герцог? Соль ты ведь просто так попросил, верно? Чтобы в курс дела меня ввести, так сказать… Ты картошку чистить умеешь? А жарить? Или у тебя в шкафу какая-нибудь филиппиночка прячется, которая всё делает?       — Валер, а ты в курсе про доставку еды на дом? Домработницу тоже можно вызвать. Ну, а завтрак я готовлю сам. Кстати, раз уж пришёл — я тебя угощу.       И я, всё ещё обалдевший, машинально шагнул в его квартиру. Ремонт там не делали, только всё отмыли. Я накануне слышал стук и возню, но значения не придал. Мебель почти такая же, как у меня.       Диван с креслами, столик с телеком… Ковры на полу разве что шикарные — видать из своего особняка притащил, чтобы холёные пятки их сиятельства по линолеуму не шлëпали. Может, ещё что-то, я в тот момент не заметил.       На кухне яичница стыла — я другого и не ждал. Но зато, ещё мясные нарезки, сыры трёх видов, ещё что-то умопомрачительное, и посуда будто из музея. Меня усадили за стол и принялись ухаживать. Но это он умел. В той жизни, иногда вечерами мы ужинали на полу, на шкурах, и мой любовник, выгнав слуг, сам за мной ухаживал.       Резал мясо на маленькие кусочки и кормил, как ребёнка. Я валялся на пушистой шкуре и только рот открывал. Вино проливалось мимо, и Декарей слизывал капли с моей груди. Таких вечеров было мало — может два или три, но это было одно из самых приятных воспоминаний.       А у меня сейчас пропал аппетит. Пожевал что-то вяленько, кофе выпил. В мире Декарея кофе не было, но потому, что сварил он его, как заправский бариста, видно было, что этот напиток моему новому соседу нравится.       Я оглядывал навороченную технику на старенькой кухне, которую наверное ещё Евгения Сергеевна покупала, и чувствовал невроз. В машине мы с Декареем болтали, а на его территории, пусть и временной, вдруг ступор напал.       — Пойду я… У меня там… Ну…       Декарей вдруг схватил меня за руку, притянул к себе и обнял.       — Сейчас исчезнешь опять, — простонал он мне в волосы. — И сколько я опять тебя не увижу!       — Дей…       — Мне нравится, когда ты так меня называешь. От тебя так пахнет, Валер… Не уходи, не исчезай.       От него самого так пахло, что меня вело и, может, упал бы, если меня не держали.       — Я же тут, — пробормотал я. — Рядом.       — Рядом, но не со мной. Останься, хоть ещё ненадолго.       Его пальцы уже прошлись по спине, и тут мои ноги окончательно подкосились. Опомнился на диване, вскинулся на миг, но рука Декарея мягко легла мне на грудь. Он просто гладил меня, словно проверяя, всё ли на месте: ключицы, рёбра, живот. Забрался пальцами под майку, вызывая нервный вздох, и опустился на бедра.       — Позволь мне подарить тебе удовольствие, прошу.       Я только кивнул. Штаны тут же оказались приспущены, и я откинул голову на подушки, позволяя ему ласкать меня. Всё равно бы не удержался… Диван маленький и, похоже, тоже новый. Декарей на чужих диванах спать не будет. Сейчас это было неважно.       Декарей отсосал мне, как только он умел. Впрочем, год без секса дал о себе знать, и я кончил ему в рот минуты через три. Но он большего не просил. Лёг рядом и мы, как два дурака, стали смотреть в потолок. Я-то понятно, что дурак, а о чëм Декарей думал — непонятно.       — У тебя правда никого весь год не было?       — Пытался сбросить напряжение, — честно ответил он. — Не вышло. Как и ты занимался самоудовлетворением. Знаешь, я так уставал, что мне это редко было нужно. Первое время и вовсе… до подушки бы доползти. А я спросить хотел… Ты такой бледный, Валера. Не хотел бы отдохнуть? Слетать куда-нибудь?       — У меня нет загранпаспорта.       — Считай, что есть.       Я хмыкнул. Ну, разумеется! И в любую точку мира. Декарей словно услышал и спросил:       — Куда бы тебе хотелось? Может, в Италию или во Францию?       Можно было снова отказаться и выглядеть гордым, но глупым. Я уже поддался, так чего же… И зачем мелочиться?       — В Африку хочу, на слонов смотреть. На львов и бабуинов. Местные в бусах выплясывают… Масаи, кажется…       — Хочешь с ними поплясать?       — Хочу, — кивнул я. — И ещё на озера посмотреть, где фламинго.       Декарей потянулся и привлек к себе:       — Будет тебе Африка. Когда у тебя отпуск?       — Закончился месяц назад.       — И отпуск будет.       И он выполнил моё желание. Пять дней на сафари в Найроби и ещё неделю на пляжах Момбасы. Шикарный отель, бирюзовые бассейны, и ухаживали за нами, как за двумя принцами. И в полной эйфории, ни о чем не думая, я отдавался Декарею каждую ночь.       Это в первый же день случилось. Роскошный номер, умопомрачительный вид из окна. Я ходил по комнатам в восторге, столкнулся с Декареем и… оба упали в постель. Я и забыл, как хорошо с ним. В постели он по-прежнему был главным — тут ничего не поделаешь, но мне нравилось отдавать себя во власть его рук и губ, а Декарей всегда заботился, чтобы мне было не менее хорошо, чем ему.       Я не думал ни о чем, и лишь в последний день, собирая чемодан, гадал, что теперь ждёт меня дома. Увезут к Дею или вернут домой? Вряд ли он снова позволит вернуться на мою старую должность. Чтобы любовник такого влиятельного человека и в котельной работал?!       Но меня привезли домой, а Декарей… Снова устроился за стеной, в соседской квартире. И даже не беспокоил пару дней. Хитрый, он всё рассчитал, и на третий день я уже сам ему звонил. Хотелось секса, хотелось смотреть с ним Кенийские фотографии и просто сидеть за чашкой чая или бутылкой вина.       А Дей встретил меня уже чуть навеселе. Только весёлым он не был.       — С чего это вдруг пьянка, да ещё в одиночестве? — весело спросил я. — Позвонил бы друзьям…       — Я не хочу друзей — я тебя хочу.       — Так я пришёл! — засмеялся я, но он качал головой:       — Нет… Мы будем проводить вместе выходные и отпуска, встречаться и расходиться. Ты всегда будешь за соседней дверью. Я весь год был уверен, что получу тебя… А теперь нет. Я — сам по себе и ты тоже.       Это было так неожиданно, что я опешил. Декарей в мятой футболке и джинсах с пятном... Это он-то, который не терпел ни единой складочки и пушинки на своих одеждах! Небритый, и волосы выбились из его идеальной укладки. На вид, как мужик, что пришёл с суток и дерябнуть перед сном решил.       — Но я же тут, — пробормотал я. — Вот здесь, рядом.       — Рядом, но не совсем. За этот год многое изменилось, Валер. Меня поддерживала только мысль о тебе, иначе двинулся бы в твоём мире. Фотографии каждый день новые приносили… Я сам постоянно ездил, часами из машины смотрел, как ты уток кормишь. Или когда ты по городу гулял — следом ехал. А я хочу, чтобы рядом, постоянно. Чтобы твоя голова на соседней подушке или на моей груди.       Я вдруг набычился:       — А когда там… — и мотнул головой назад. — В твоём мире, ты свалил на месяц и развлекался… Я уже был твоим истинным, но ты спокойно спал целый месяц в городе, без моей головы на твоём плече. Только не говори, что ты страдал и мучился.       — Спал, — Декарей опустил голову. — Я считал, что ты мой, что никуда не денешься. Вёл себя, как…       — Как козёл, — подсказал я.       Раньше он бы гневно вскинулся, а теперь сел на пуфик у дверей и скорчился.       — Да, как козёл. Как последний гад. Я был уверен, что ты простишь. И потом… Нет, только не вспоминай ту ночь, поверь, я за это наказан… — и он вдруг вскочил и сжал мои руки. — Валер, хочешь, я всё брошу? Абсолютно всё! Перееду к тебе и…       — В котельную устроишься?       — Да хоть в Африку носорогов доить! Купим маленький магазин или кафе. Будем вдвоём, на равных.       Я сглотнул:       — Что-то в Африке мне жить не хочется.       — Здесь, где угодно, в любой точке мира. Квартиру купим побольше. Я даже полы мыть научусь.       — Ты не сможешь, — качал я головой. — Твоя жизнь другая.       — Я смог оставить свой мир, а ты думаешь, что не смогу бросить дом? Он мне никогда не нравился, кстати. Не было времени переделать по своему вкусу, да и желания тоже. А если бы мы свили уютное гнездышко вдвоём… Валер, — застонал Дей. — Ну давай хоть попробуем. Твои отказы меня каждый раз убивают, и если в этот раз откажешь…       — Ну… Может не откажу. Давай попробуем.