Возвращайся

      9:34 Века Дракона Мир изменяется. Постоянно, бесповоротно, разительно. Прошло не так много времени с конца Благословенного Века, а вокруг уже всё по-другому. Было ли так всегда, или лишь на долю ныне живущих выпало столько бедствий? Болезни, войны, и сошедший с пыльных летописных страниц Мор. Что значат мелкие людские распри перед замыслом Создателя? И сколько ещё испытаний уготовано Его волей? И только жизнь в Круге, подобно мёртвым озёрным водам, стоит на месте. Быт храмовников и магов всегда одинаков, неизменен, перетекает изо дня в день, из года в год, из века в век. Но подумать только! Безумный век может разрушить и это. Тучи сгущаются над Киркволлом, гулко звенит тишина в преддверии грозы. Надвигается буря, и когда она грянет, эхо прокатится по миру. Но в новинку ли всё это Тедасу? Разве не было раньше войн и чумы? Не опустошала ли землю чёрная скверна? Впервые ли оживает тихая заводь Круга? Это было всегда: и маги крови, и разногласия, и несправедливость. Достаточно вспомнить неваррийскую катастрофу или одержимых в Круге Ферелдена. Впрочем, случай в Цитадели Кинлох оброс множеством слухов и домыслов простецов. Неотделима ныне правда от вымысла. Дракон огласил новый век насилия и войн, но был бы таким же жестоким и неспокойным Солнечный Век, что должен был принести процветание Орлесианской Империи и Владыке нашей? — …он сказал тебе? — Угу, — бездумно согласился Макс, не отрываясь от витиеватых закорючек на пожелтевших книжных страницах. Дребезжание на краю слуха стихло, оставив непривычную тишину. Макс заметил её, как нечто неестественное, тяжёлое, путающее мысли. Тишина эта казалась неправильной и заставила его оторваться от рассуждений старого храмовника, поднять голову. Элизабет смотрела снисходительно, с меланхоличной улыбкой, поддевая ногтем краешек карты, расчерченной линиями и усыпанной мелкими пометками. — Прости, что ты спросила? — Зачем ты делаешь вид, что слушаешь меня, если не хочешь? — Я лишь слегка задумался, это не значит, что я тебя не слушаю. — Что ты читаешь? — Элизабет наклонилась, пытаясь рассмотреть название книги, но Макс, словно специально, хлопнул обложкой по столешнице. Тогда она выровнялась и по-хозяйски оглядела библиотеку: — Ты взял её с пятого стеллажа, третья полка. Это из трактатов храмовников. Возможно, рассуждения о магах или Круге. Я не права? — От тебя не скроешься. — Снова тревожные вести из Киркволла? — Не в этом дело. Просто любопытно. — Тогда я не буду тебя отвлекать. Элизабет снова склонилась над устилавшими стол картами и книгами, коих было так много, что, беря одну из них, она непременно задевала другую, и та падала на пол, да часто и оставалась там, позабытая. — О чём ты говорила, Элиз? — Об отце, — не поднимая головы ответила та. — И что он? Элизабет бросила взгляд на отложенную Максом книгу, криво усмехнулась. — Когда ты уезжал к храмовникам, что отец говорил тебе? — Это было больше десяти лет назад. — Да, конечно… Просто я подумала, что он точно должен был сказать что-то о чести семьи и о том, что ты… — Должен стать не меньше, чем командором, — скучающе закончил Макс. — Конечно. Что ещё он мог мне сказать. Он попытался вспомнить день своего отъезда, и то утро представилось промозглым, холодным и ветреным, а лицо отца чужим и неестественным, расплывающимся в тумане неминуемого забвения. — Очень на него похоже, — Элизабет замолчала, постукивая по краю стола, но, убедившись, что Макс слушает, снова заговорила: — Я подумала, что… Глупо, конечно, но, может быть, если я стану кем-то важным, он и меня сочтёт достойной? — Ты хочешь стать первой чародейкой? — Так же, как и ты хочешь стать командором, разве нет? Но я не об этом. Важным можно стать не только получив высокий титул. Есть множество высот, которые можно покорить. — Вроде твоих таинственных исследований? — Они не таинственные, — улыбнулась Элизабет и, взглянув на Макса, заговорила несмело, тихо, будто всё ещё думала, стоит ли: — Хочешь, я тебе расскажу? — Да неужели? Вот так вот просто возьмёшь и расскажешь? — Только если ты не будешь смеяться, — она предупредительно наставила на него палец. — Не буду. — Обещай, что не будешь смеяться! Макс беззащитно поднял руки. — Обещаю, что не буду смеяться. Довольна? Он даже захлопнул книгу, убеждая Элизабет в своей серьёзности. Откинулся на спинку стула. — Я весь во внимании. Элизабет, кажется, всё ещё не была уверена в своём решении, смотрела с опаской, настороженно, будто пыталась прочесть мысли, взвешивала на чаше моральных весов доверие и скрытность. — Мои исследования… — решилась она. — Я ищу Город четырёх Творений. Макс молчал, ожидая продолжения, но его не последовало. Тогда и дошла до него вся суть этого страшного секрета. Уголки его губ медленно поползли вверх, и Макс, не сдержавшись, прыснул со смеху. — Какой-какой город? — Четырёх Творений, — процедила Элизабет. — Это тот из книжки? Жил был в Оствике один чародей, четыре Творения создал он… — нараспев произнёс Макс, отстукивая по столу незамысловатый ритм. — Прекрати! Я так и знала, что не нужно было тебе говорить. — Но это же не… — Макс запнулся под её суровым взглядом. — Ты что, серьёзно? Элиз, это детская сказка! — Вот поэтому все и смеются. — И какое Творение ты ищешь? Книгу истин? Или разящий меч? Зачем магу вообще понадобилась создавать меч? — Слушай, я всю жизнь положила на изучение этих твоих… сказок! — пренебрежительно выплюнула Элизабет. — Исторические трактаты, философские рассуждения — я собрала книги и карты со всей Вольной Марки, и могу заявить, что Город существует, как существовал и маг, создавший его. А более того, существует ещё и пятое Творение! Макс оглядел Элизабет с недоверием, не спеша поднялся и дотянулся тыльной стороной ладони до её лба. Она с раздражением отмахнула руку. — Знаешь, — сказал Макс, — я помню, как Ник подбил нас найти сокровища старого мага из книжки. Мы перекопали весь двор в поисках города, в котором спрятали от нас великий меч, книгу, что ответит на все вопросы, посох невероятной силы. К вечеру нам надоело, потом пришёл отец, ужасно разозлился, и рассказал, что всё это выдумка, чушь. Не думал, что ты до сих пор копаешь. Элизабет тоскливо вздохнула. — Макс, легенды и сказки всегда на чём-то основаны. По сути, этот прекрасный город — не больше, чем тейг, затерянный на Глубинных тропах. — Значит, пятое Творение? — хлопнул в ладоши Макс и, развалившись на стуле, не потрудился смахнуть насмешку с лица. — И что же это? Какой-нибудь зеркальный щит в пару к мечу? — Это корона. — Корона! Чудесно! И что ты хочешь сделать? Найти эту корону и вручить отцу? — Что? — недоумевала Элизабет. — Нет, Макс. Что за чушь? — Зачем тогда? — Эта корона защищает от скверны и порождений тьмы! — Защищает от… Элиз, но так не бывает! С чего ты вообще это взяла? — Об этом упоминается во многих трактатах, произведениях… — она ткнула в карту. — На картах Глубинных троп под Оствиком есть белые пятна. И порождения тьмы встречаются у нас очень, очень редко. Да почти никогда! — Это ничего не значит. Но Элизабет больше не слушала его. Обретя невероятную живость, она говорила так яро, задыхаясь потоком слов, что воздух вокруг начал потрескивать. Впервые Макс видел меланхоличную, даже слегка медлительную Элизабет такой воодушевлённой. — Ты только представь, что мы сможем сделать, если эта корона попадёт к нам. Если мы разгадаем её секрет. Секрет защиты от скверны! — Но Мор закончился. — Я знаю! — воскликнула она с сожалением. — Знаю! Но на Глубинных тропах ещё полно этих тварей, и с ними можно будет бороться. Загнать в ловушку! А гномы смогут увидеть свои тейги, найти реликвии. Мы сможем сделать обереги или… или поставить защиту! Ты можешь представить, какая сила будет в наших руках? — Да, — закивал Макс, с опаской косясь на Элизабет. — За такое открытие точно дадут титул старшей чародейки. — И город существует! И все Творения тоже! Осталось лишь найти его, и это самое трудное. Он под Оствиком, в лабиринтах Глубинных троп, спрятан под сотней замков и заклинаний. Говоря это, Элизабет бережно разглаживала карту, указывала на места и пометки, а Макс всё больше убеждался в её помешательстве. — Но это миф, детская сказка! — не выдержал он. — Чушь, придуманная для убаюкивания крестьянских детей! — Ты говоришь как отец! Почему ты не хочешь хотя бы на мгновение представить, что всё это правда? Что маг, создавший чудесные вещи, и правда существовал? А его Творения ничем не хуже творений Создателя! А я найду его Город и докажу это! — Элизабет нависла над столом, почти у самого носа Макса. — Потому что это бред! — вскочил с места Макс и выплюнул ей в глаза: — Ты сходишь с ума в погоне за выдумкой! Детской сказкой! Да ты одержимая! Элизабет запнулась на полуслове, отпрянула от стола, словно от удара. Взгляд горящих, живых глаз потух. Послышался лишь её краткий тихий вздох. Она огляделась потерянным взглядом, взглянула на Макса так, будто только сейчас поняла, что всё это время он был здесь. — Одерж… Нет, Макс, я не… Это всё бред, да? Конечно, ты прав. Это всё чушь из детских сказок. С чего я вообще взяла, что… — Элизабет провела рукой по картам, небрежно сминая углы, захлопнула одну из книг с такой силой, что та свалилась на пол. — Но если так, то, значит, вся моя жизнь оказалась ложью? Всё, что я делала, было напрасным? Она подняла на Макса тоскливый, горький взгляд. Пустота его заполнилась непрошеными слезами, исчезающими на пушистых ресницах. Макс вдруг увидел в ней не уверенную в себе магессу, а лишь маленькую девочку, одинокую и потерянную в холодных пустошах. Ребёнка, что тешился небылицами. Как он мог сказать ей правду? Как посмел бы он разрушить этот мир грёз? — Нет, — выдохнул Макс. — Нет, Элиз, я не думаю, что… — он поднял с пола книгу, подал ей. — Всё в мире может быть, а я не всезнающая книга. Прости, что посмеялся. — Так ты мне веришь? — Элизабет крепко вцепилась ему в руку, с надеждой заглянула в глаза. — Веришь, что всё это правда? — Верю, — солгал Макс. — Конечно, верю. Жалость. Банальная жалость которой в тот момент уступил здравый смысл. Элизабет ожила, вновь стала прежней. Разгладила карты, раскрыла книги и ещё долго рассказывала о своих сказочных исследованиях, найдя, наконец, того, кто не станет смеяться. Того, кто поверил ей. Если бы Макс только сказал правду в тот день. Если бы вернул с небес на землю, образумил, заставил захлопнуть дверь глупых мечтаний, ведущую в Город четырёх Творений. Всё было бы иначе. Но Макс не знал, к чему приведёт его сострадание. Понятия не имел, что приготовила для них судьба. Он был твёрдо уверен лишь в одном: город из сказки Элизабет никогда не найти.

***

Скайхолд погряз в хаосе, но волнения эти были привычны и приятны. Стук телег, фырканье лошадей, гомон людей, звон молотков из глубины крепости — всё это всколыхнулось в одночасье, стоило отряду Инквизитора миновать главные ворота. — Когда в следующий раз соберёшься ехать в такую даль — меня не зови! — крикнула Сэра и, прежде чем Макс успел бы ответить, со всех ног понеслась к таверне. Макс лишь проводил её взглядом, с удовольствием вдохнул крепкий горный воздух, отдававший дымом и утренним морозом. Варрик вышел на крыльцо таверны, с улыбкой встретил возвратившихся Сэру и Дориана, помахал Максу колодой карт. — Ждём тебя после всех твоих собраний, Снежок! — Если не найду чего получше, — ухмыльнулся тот себе под нос. Макс отвёл Реваса в конюшни, едва успел снять упряжь, как перед самым носом вырос солдат Каллена. Отсалютовав, тот вскинул подбородок и с важным видом протянул документы. — Сэр, здесь нужно… — Нет, нет, нет, солдат! Даже не думай подсовывать мне это. Для всех таких дел есть собрание. Принесёшь это в ставку. — Но как же… — Вольно! Во взгляде солдата мелькнуло разочарование. Воспользовавшись его замешательством, Макс поспешил сбежать. Взметнувшись по лестнице в главный зал, он тут же был перехвачен белокурой дамой. Едкий, удушливый аромат её духов заполнил всё вокруг, словно разъедал воздух. — Инквизитор, вы позволите… — сладко заговорила она. — Нет, не позволю. Леди Вайлетт, вы знаете, где находится Западный предел? — и, не дожидаясь ответа, воскликнул: — Очень-очень далеко. А я только что приехал и очень-очень устал. Макс уже собрался уйти как вдруг, будто что-то вспомнив, обернулся: — Кстати, как ваша кузина? Это ведь из-за неё вы несколько месяцев не можете уехать домой? — Ах, милорд, намного лучше. — Прекрасно, — радостно воскликнул Макс, не дослушав, и дружески похлопал её по холодной худой руке. — Милорд Инквизитор! — послышалось из другого конца зала. — Позвольте на пару слов! Узнав в зовущем человека Лелианы, Макс страдальчески вздохнул, начиная сердиться. — Все дела — в ставке на собрании! С этими словами он с силой захлопнул за собой дверь. Шумно выдохнул, успокаиваясь. Кабинет Жозефины встретил его льющимся из окон солнечным светом. Тепло уюта ощущалось во всём — от массивных стеллажей до полуистлевших поленьев в камине, покрытых золой и пеплом бессонного морозного утра. Аромат ранних весенних цветов защекотал нос, и Макс порадовался, что приторность леди Вайлетт не пробралась сюда. Однако насладиться всем этим времени не было, и он не мешкая направился к ставке. — Ну ты слышала? — бросил Макс на ходу. — Стоило мне приехать, как вся крепость всполошилась. Они точно съедят меня, если я не созову собрание прямо сейчас. Кажется, что однажды Скайхолд рухнет в моё… Макс замер, едва коснувшись дверной ручки. Только сейчас он понял, что затаилось в этом светлом, уютном мире. Пустота. Смутно знакомая, но холодившая кончики пальцев. Несмотря на присутствие Жозефины, пустота ощущалась во всём: в её отрешённости, молчании, невыносимом скрипе пера, царапающим тишину. Впервые за бесконечно долгое время не Жозефина — леди-посол встретила Инквизитора. — Жози? — осторожно спросил Макс. Скрежет стих, перо замерло. Затем снова шевельнулось, но на бумаге не появилось ни строчки. Жозефина порывисто отбросила его, отвернулась, поджав губы. Перебрав в уме все мыслимые и немыслимые варианты, Макс так и не нашёл, чего бы такого он мог натворить, и заговорил уже без опаски: — Жози, что случилось? Жозефина поднялась, отошла к окну, обхватив себя руками, судорожно вздохнула. И всё молчала. — Ну что за страшный секрет? — Если бы я знала… — заговорила она неспокойно, неровно, с отчаянием, будто в любую минуту готова была сорваться на шёпот или на крик. Или расплакаться. — Если бы я знала, Макс, я бы сказала, клянусь! Но я понятия не имела… Макс ответил спокойно. — Я тебе верю. А теперь ты можешь рассказать, что произошло? Если я начну гадать, это будет очень долго. Жозефина покачала головой, вернулась за стол. Опустила взгляд на руки. Макс сделал шаг в её сторону, другой. Остановился только когда она вскинула голову, совсем рядом, но ближе не подходил. — Тебе всё равно нужно мне рассказать, так ведь? — Иветта… — каждое слово явно давалось Жозефине с трудом, голос её дрожал, надрывался. — Иветта приехала домой, рассказала о нас. — И твои родители против? — с облегчением выдохнул Макс, успев надумать вещи куда худшие. — Нет. — Что тогда? — Я обручена. Жозефина выпалила это так, будто сознавалась в преступлении, отдавалась в руки палачей, жестоких и беспощадных. — Но я ничего не знала! Правда не знала! Мои родители организовали всё втайне, хотели рассказать, когда я вернусь. — А ты, кажется, говорила, что они тебя любят? — Так и есть. Они хотели как лучше. Они не знали… — она вскочила с места, быстрым шагом мерила короткое расстояние от стола до окна. — И кто же твой суженый? — Лорд Отранто. Из Антивы, — отрешённо проговорила Жозефина. — Да какая разница! Я же… Я не… Она запнулась на полуслове, впервые подняла взгляд на Макса, и в глазах её был лишь один вопрос, одна просьба, одна мольба. Лорд из Антивы! Какая ирония! Возможно, судьба сама расставляет всё на свои места. Кладёт разбросанные, потерянные вещи туда, где им положено быть. Но вопрос был задан и требовал ответа. Макс устало покачал головой и хотел уже сказать, что думал, когда вдруг оживился, заклокотал внутренний голос, заглушая мысли: — Ты правда хочешь спросить, чего она хочет? Посмотри на неё! Она явно несколько ночей глаз не сомкнула, думая, как сказать тебе это. И могла что-то сделать, конечно, могла, но вместо этого ждала тебя, а едва увидев начала оправдываться, только чтобы ты понял. Она смотрит на тебя и ждёт не просто ответа — вердикта! Ты правда хочешь спросить? Сколько раз она должна сказать тебе это, чтобы ты наконец поверил? — Жози… — тихо произнёс Макс. — Я понимаю, — закивала она. — Я бы тоже не стала… — С этим ведь можно что-то сделать? Жозефина снова взглянула на него, оживая в момент. Казалось, она не рассчитывала на такой ответ, и не сразу нашлась, что сказать. — Конечно, — воскликнула Жозефина и с жаром заговорила: — Конечно, можно. Это древний род, и тут помогла бы разве что дуэль, — она нервно усмехнулась. — Чушь какая. Но я знаю! Я могу расторгнуть помолвку, но на это понадобится время. Возможно, много времени. — Ты снова собираешься сделать всё сама? С помощью писем и дипломатии? — Иначе нельзя, Макс. Только… Пока я не расторгну помолвку, нам с тобой лучше не видеться. Я не хочу скомпрометировать ни тебя, ни его. Жозефина смотрела с такой надеждой и мольбой, что у Макса сжималось сердце. — Всё в порядке, Жози. Я понимаю. Она кивнула, уселась на место, усердно принимая занятой вид. Тишина перетекла в неловкое молчание. Макс прокашлялся. — Совет, — указал он на дверь. Жозефина вдруг снова бросила перо, порывисто вскочила и обняла, прижавшись щекой к его груди. — Я очень рада тебя видеть, — прошептала она. — Я тоже, — ответил Макс и поцеловал её в макушку. Жозефина оттолкнула его так же резко, как и обняла, и едва ли не силой вытолкнула за дверь. Только закрылась дверь, Макса охватило глухое чувство потери. Самое ценное, что у него было, выскользнуло прямо из рук, утекало водой сквозь пальцы. Словно лишили воздуха, света, тепла. Ожидая сбора в ставке командования, он всё никак не мог отделаться от назойливых, ядовитых чувств. Чувства, что судьба его обманула, вручив этот дар, а после отобрав, злорадно хохоча. Чувства, что мог бы сделать больше, хотя бы что-нибудь, но понятия не имел, что. Всё вокруг было не так, неправильно, искажённо. И он снова почувствовал себя одиноким, потерянным. Словно слепому показали солнце, а затем снова вернули во тьму. Будто заключённый увидел мир, а после вернулся в холодную, тёмную клетку. Может и правда ни к чему всё это. Если сама судьба против, кто он такой, чтобы идти наперекор? Сколько раз он делал это, и чем всё обернулось? Собрание закончилось к вечеру, но для Макса это был лишь миг. Момент, не обременённый тяжёлыми мыслями и болезненными рассуждениями. Усталость накатывала, но это его мало заботило. Сидеть на месте казалось немыслимым, но и холодные стены крепости, сменяющие друг друга люди, голоса, гул, стылый ветер не могли отрезвить разум. А быть может, судьба не такая злобная тварь, как ему казалось? Может, она просто дала ему выбор? Она показала, как выглядит счастье, солнечный свет, к которому он так стремился, даже позволила прикоснуться. И забрала только потому, что ничего в этом больном, насквозь прогнившем мире не может достаться просто так. Теперь он должен за него побороться. Доказать, что заслуживает. Бороться за такой желанный луч света, без которого жизнь теперь кажется холодной ночью в безлюдной пустыне. Что на самом деле от той жизни осталось? Пыль да прах. Всё давно сгорело, истлело и выброшено в бездонную пропасть забвения. Но сейчас судьба подарила ему шанс. Шанс побороться за своё счастье. Шанс всё изменить. Макс так долго размышлял, столько раз вспоминал, повторял в голове всё, о чём говорила Жозефина, что решение нашлось само. Громовым раскатом поразила его эта догадка, приливная волна спокойствия принесла ясность мыслям. Вместе с холодным ветром Макс ворвался в кабинет Каллена. — Нужен твой человек. Самый верный и быстрый. И умеющий хранить тайны. — По этой части тебе бы лучше обратиться к Лелиане… — Но я спрашиваю тебя. Каллен смерил его взглядом, пожал плечами. — Что ж, ладно. Есть у меня парочка таких людей. Что случилось? — Нужно доставить послание. Очень важное и очень секретное. Каллен понимающе кивнул. Вопросов он больше не задавал. Добрую половину ночи просидел Макс, пытаясь сложить послание лорду Отранто, но ни один вариант ему не нравился. Письмо получалось то слишком жёстким, то наоборот мягким, то простым, а иногда и вовсе глупым. Разбросанные по полу смятые листы напоминали снежные комья. К полуночи Макс так устал, что мог только злиться на себя и свою глупость. В унисон свирепел и внутренний голос. — Можешь ты побыть для неё лордом хотя бы один раз? Макс усмехнулся в ответ, поднялся, взглянул на своё отражение в оконном стекле. — Ну какой из меня лорд? — спросил он себя и прислонился лбом к серому в отражении ночи витражу. Ледяное стекло охладило голову, замедлило мысли, и усталость закачала в своей колыбели. — Глупо и самонадеянно. — И потому лучше оставить это всё ей? Зачем тогда ты вообще ей нужен? Смешно. Инквизитор, которому не под силу сразить соперника. Который не может спасти девушку, которую любит. Что значат все твои слова? Макс отпрянул от стекла, но встретился лишь с безмолвием морозных гор по ту сторону. Ворвавшийся порыв ветра погасил свечи, погружая комнату во мрак и холод. Макс вернулся к столу. Злость всегда была его лучшим помощником. Ранним утром послание было отправлено. Не в Антиву — в Монтсиммар, где сейчас с визитом был лорд Отранто. Чтобы это выяснить, Максу пришлось провести много удушливых бесед с аристократами в главном зале, коих он всегда старался обходить стороной. Ему даже пришлось согласиться на чаепитие с леди Вайлетт, и позволить той остаться в Скайхолде ещё на пару недель. Дни тянулись тяжёлым медлительным караваном. Жизнь в Скайхолде стала похожа на составные кусочки мозаики, каждый из которых нёс свой узор, и никак не составлялся с другими. Время слилось в серую массу обыденности и безмерной скуки. В далёких пустынях и лесных чащах только и мыслей, что о Скайхолде с вкусной едой и теплыми очагами, с бездельем и долгожданным отдыхом. Но, оказавшись запертым в крепостных стенах, Макс понял, что ему решительно нечем заняться. А серебряные стены с каждым новым утром становились всё бесцветнее. Сэра развалилась на диване головой вниз и, вцепившись в стол, пыталась дотянуться и сдуть кипу сброшенных карт. — Нет, я серьёзно. На кой ляд мы всё ещё тут сидим? — Ты же сама просила тебя больше не звать, — вяло отозвался Макс. — А ты вот так вот взял и послушал, — хохотнул Варрик, бросив на стол карты. — Поедем, когда я скажу. — Шутки шутками, а мы уже неделю здесь сидим, Снежок. Когда такое последний раз было? — Слушайте, я устал и хочу отдохнуть. Имею я в конце концов на это право? — Это не отдых, Макс, — подал голос Дориан. — Это тоска. — Может быть вам станет повеселее, если вы прекратите спрашивать меня об этом и займётесь своими делами? — Как можно? — воскликнула Сэра и дунула на карты с такой силой, что уголок одной из них приподнялся и задребезжал в воздухе. — Если ты можешь сорвать нас с места в любой момент? — Не сорву. Занимайтесь, чем хотите. А кому не сидится — оправлю на кордоны. — Как Быка, Коула и Вивьен? — У них своя миссия, Дориан. Если хочешь — можешь отправиться к ним. На следующий день вернувшийся с кордонов отряд сообщил о разыгравшейся на равнинах метели, и Макса перестали донимать расспросами. Большую часть времени он был предоставлен сам себе, и если стихал круговорот мыслей, то только уступая место скуке. За все эти дни Макс успел с десяток раз проиграть Варрику в карты и единожды обыграть Дориана. Каждый день он выходил поглазеть на утренний сбор солдат, чем успел опостыть Каллену, который воспринимал это своего рода проверкой. Макс был сыт по горло Скайхолдом, и тот отвечал ему тем же.

***

Макс бесцельно слонялся по затворкам внутреннего двора. Бушующая на равнинах метель гнала ледяной ветер в сторону Скайхолда, безжалостно разбивая о стены. Холод же продолжал карабкаться по серому камню, инеем ложился на траву. Макс дошагал до западной стены, смерил стылый камень равнодушным взглядом и уселся на парапет, наблюдая за двором. Солдаты плотнее кутались в куртки, слышалось хрипение лошадей. Он настолько ушёл в свои мысли, что не сразу заметил сидящего рядом кота. Макс никак не мог вспомнить, видел ли он его раньше, и когда вообще в Скайхолде появились коты. Этот же кот был весьма упитан, а его угольная шерсть лоснилась на солнце. Похоже, жизнь в крепости его вполне устраивала. — Эй, приятель, — заговорил Макс, почёсывая кота под мордой, тот глянул с недовольством, словно одной лишь своей милостью позволял к себе прикасаться. — Ты здесь один? Вижу, неплохо тебе живётся. Только холодно, наверное. Может, забрать тебя к себе? У меня… — он усмехнулся, вспомнив извечно открытые окна и разгуливающий ветер. — Да так же, как и здесь. Послышались голоса. В сторону кухни, ворча, грузно шагала полная, розовощёкая женщина — одна из кухарок. Тучную фигуру её стягивал белоснежный фартук. Следом семенила служанка, тощая, будто только что вышла из моровой деревни. К груди она прижимала невероятных размеров корзину, за которой и макушки её не было видно. По дороге кухарка всё оборачивалась к своей подопечной и распекала за какую-то провинность. Завидев Макса, она вскрикнула: — Обеда раньше положенного не ждите. И на подачки не рассчитывайте! Кыш отсюда! — В самом деле? — обернулся Макс. — Какая жалость. А я так надеялся… Корзина в руках служанки небрежно качнулась. Девушка осторожно выглянула, и глаза её округлились в удивлении. Не отводя взгляда, она похлопала кухарку по плечу, но та отмахнулась. — Вам, воякам, лишь бы задарма брюхо набить. А работать-то кто из вас хочет? Только и умеете, что железом своим размахивать! — Так вы только скажите — всех к вам отправим! — Вот ещё чего! Думаете, я доверю кому-то из вас свою кухню? — она кивнула на служанку. — Мелани и та безрукая, а вы и подавно! Служанка стыдливо опустила глаза. — Времена такие. Нужно уметь держать в руке меч. — Раньше времена ничем не лучше были, и ничего, жили. А коли ты врагов порубить можешь, то и на кухне должен управиться, — кухарка кивнула в сторону главного зала. — Это те там жируют и ничего не умеют, а воюет кто? Правильно — вы. Простые люди. — Да, — согласился Макс, вспоминая сборище аристократов, — в чём-то вы правы. — Обеда раньше времени не будет! — снова пригрозила кухарка. — Так и передай всем своим. — Так может хотя бы яблоко найдётся? Кухарка явно хотела возразить, но, оглядев Макса, с осуждением покачала головой и достала из огромной корзины красное яблоко. — Ладно уж. Совсем главный вас загонял. — Его зовут Каллен. Кухарка безразлично пожала плечами. Макс поднялся, отсалютовал яблоком и направился к конюшням. Служанка проводила его долгим взглядом, затем ожила и снова похлопала кухарку по плечу. — Ну чего тебе, неугомонная? — Это же… — пропищала она. — Это же Инквизитор. — Ты чушь-то не мели, деванька. «Инквизитор»! Инквизитор вон где, — кухарка указала на небо. — Он занятой человек, что ему с нами-то разговаривать? — Но, как же… волосы… — Да мало ли у кого каких волос. Поживёшь с моё ещё и не такого навидаешься. Что мне теперь, каждому в ножки падать? В конюшнях была суматоха. Конюхи бегали от стойла к стойлу, подстёгиваемые Деннетом. Глядя на взволнованных людей, лошади только мотали головами и громко, с насмешкой ржали. Макс потрепал Реваса за ухом, поделился яблоком. Мимо в очередной раз прошагал Деннет, он вслух пересчитывал лошадей и, доходя до последней, хватался за голову и возвращался к началу. — Проблемы? — спросил Макс. — Да как сказать, Инквизитор. Одной лошади не хватает. Всё обходил, всех пересчитал — нету и всё! Как демоны увели! Деннет схватил бумаги, в которых вёл учёт, пролистал и тут же нервно отбросил. — А какой нет? — Да вот, — указал он на пустое стойло, — здесь была. Всегда была, а сейчас нет! — Так может взял её кто? — Не может быть, я бы знал, — Деннет ткнул в бумаги. — Только если кто-то из ваших людей настолько глуп, чтобы выкрасть её. — Что за лошадь-то? — Простая добрая лошадь, не то, что ваши все эти, — Деннет покосился на Реваса. — Характер буйный, дак что ж теперь. — Буйный, говоришь… — задумался Макс, начиная смутно догадываться. — Нрав у неё такой, огненный. И вся она, как огонь… — Подожди, это такая бурая? С пушистой гривой? — Ну точно. Видите, значит, и вправду, была. — Деннет, эта лошадь, — Макс прокашлялся, подбирая слова, — кажется, она в Вал Руайо. Деннет обернулся в растерянности. — Где? — В Вал Руайо, да. В конюшнях. — Вы шутите? Вы бросили прелестного фереденского скакуна? В Орлее? — По правде говоря, она там не одна. С ней ещё наголопа. — Наголопа?! — Ездовой наг. Как Пушок и Малютка у Варрика. — Вы с ума меня сведёте! Нужно срочно кого-то за ними отправить! Макс согласно кивнул и в новом наплыве суматохи выскользнул за дверь. В поиске избавления от скуки он забрёл в сад Скайхолда, всеми силами стараясь не обращать внимания на зудящие в воздухе проповеди и блаженный вид церковных сестёр. Пахло цветами, свежей травой и лекарствами. Людей было много, но они мало внимания обращали друг на друга. На длинной каменной скамье, почти скрытый кустом шиповника, сидел Киран. Согнувшись, он увлечённо рассматривал траву под ногами, не обращая внимания ни на людей вокруг, ни на лежащие рядом раскрытые книги. Морриган в саду не было. — Здравствуй, Киран, — сказал Макс, садясь рядом. Киран не ответил. — Как тебе здесь, в Скайхолде? — Так же, как и вам. — Ну, знаешь, я сомневаюсь, что ты тут чувствуешь себя как дома. — Это и не ваш дом. — В самом деле? — рассмеялся Макс. — Ну и где же мой дом? — У моря. Улыбка сползла с лица Макса, он с опаской взглянул на Кирана. Тот и головы не поднял. — Откуда ты знаешь? — От вас пахнет солью. Раньше я думал, что это запах смерти, но матушка сказала, что так пахнет море. Я никогда его не видел. А вы? — Видел, — отрешённо сказал Макс. — Я родился в городе у моря. Несколько лет... служил на корабле. Так что в чём-то ты прав. Когда-то море было для меня домом. Киран наклонился совсем низко, и из ворота рубашки выскользнул серебряный амулет на длинной цепочке, сверкнул на солнце грифоновыми крыльями. — Что это у тебя? — Это моё, — Киран убрал амулет под рубашку. — Я не спорю. — Я думаю, вы неправильно его поняли. — Кого? Но Киран вдруг выпрямился, словно позабыв о последних словах, ритмично постучал по скамье и озвучил: — Тук-тук-тук. Макс оглядел его с любопытством. Киран медленно повернул голову, впервые взглянул на него. — К вам пришли. Он спрыгнул со скамьи и ушёл, не забрав книги. Макс проводил его взглядом, тряхнул головой и тоже поднялся. И у выхода из сада столкнулся с возвратившимся из бесконечно долгого похода посыльным. Тот был запыхавшимся, весь в снегу, но поручение исполнил. Заключение Макса подошло к концу. Макс с силой затягивал ремешок куртки на запястье, неустанно бросая взгляды в витражное окно, будто это могло приблизить закат. Он так никому и не рассказал о тайном проходе в разрушенной башне, и теперь уже думал оставить его насовсем. Дверь в комнату тихо открылась. — Так-так, — протянул Варрик. — И куда это ты собрался? — Нет, Варрик! Нет и нет! — Макс указал на дверь. — Разворачивайся и уходи. Варрик только усмехнулся, прикрыл за собой дверь и с важным видом прошёл в комнату. — И далеко ты собрался? Один? — С чего ты взял, что я куда-то собрался? — На тебе дорожная куртка. И меч. И Ревас запряжен в конюшнях… Макс на мгновение замер. — Кто ещё его успел увидеть? — Думаю, только я. Деннет весь день гоняет конюхов, им не до этого. — Хорошо, — кивнул Макс. — Куда собираюсь — не твоё дело. Вы завтра отправляетесь на кордоны. Метель закончилась. — А куда отправляешься ты? Любопытства в голосе Варрика не было, будто он и без того всё знал. Макс не ответил. — И Рюшечке ты тоже ничего не сказал, так? Макс со злостью дёрнул неподдающийся ремешок. — Проклятье, Варрик, как ты себе это представляешь? «Посиди здесь, Жози, а я пока разберусь с твоим женихом»? Поняв, что сказал лишнего, он обессиленно сел на кровать, обхватил голову руками. — Да, Варрик, я еду в Вал Руайо на… встречу с лордом Отранто. — Знаю я на какую встречу ты едешь. — Чего ты хочешь от меня? — Всего лишь чтобы ты не натворил глупостей. Ты уверен в том, что делаешь? — Варрик, это единственное, в чём я уверен. Я не могу оставить это всё на неё. Однажды я уже позволил ей решить всё самой и к чему это привело? — Может, это и благородно, но вот Рюшечка такого не одобрит. — Мне не нужно её одобрение. Я сделаю то, что должен. А ты меня прикроешь, раз уж обо всём узнал. — Нет-нет, я на это не подписывался. И что я скажу? Что Инквизитор неделю «ходит где-то тут»? — Придумаешь, ты же в этом мастер. Взяв меч, Макс направился к выходу. Варрик тяжело вздохнул. — Ещё раз, Снежок. Ты едешь в Вал Руайо, чтобы помериться силой с каким-то лордом? Цель оправдывает средства и всё такое, я понимаю, но это слишком даже для тебя. Макс замер, до боли сжал челюсть, медленно обернулся. — Я Максвелл Тревельян. Сын Ярваса Тревельяна из Оствика и Натали Эйнар из Тантерваля. Я тоже лорд. Варрик оглядел его как-то по-новому, кивнул с уважением. — Определился, наконец? Что ж, если так, то дерзай, — он указал на дверь. — А ты ничего не знаешь, понятно? — Ну, как сказать… — Ты никому ничего не расскажешь, Варрик! — тряхнул его за плечи Макс. — Обещай держать язык за зубами! — Да не расскажу, не расскажу! — с трудом вырвался Варрик из крепкой хватки. — С ума меня сведёте! Макс доверительно хлопнул Варрика по плечу и выскочил за дверь. Утро морозной дымкой ложилось на Скайхолд. Жозефина вошла в главный зал, окинула взглядом, но ничего не видела. Всё слилось блеклой размытой картиной, покрылось пеленой безразличия. Не замечала она ни укрытых скатертями столов, ни зажигавших свечи служанок. Мысли были далеко, кружились, цеплялись друг за друга в безумном танце. Всеми силами Жозефина старалась погрузиться в работу, но никогда ещё это не давалось так тяжело. Ответа от лорда Отранто всё не было, и это пугало, и злило, и выматывало. Чем больше старалась она не думать о Максе, тем чаще находила его то мельком в Скайхолде, то в собственных мыслях. Жозефина глубоко вдохнула, открыла глаза, и зал начал обретать очертания. Пламя свечей дрожало под сквозняком, служанки сервировали столы, каменщики едва слышно шептались, бросая взгляды на сырой участок стены. Она уже собралась дать указания слугам, когда почувствовала чужой взгляд. Оглядевшись, заметила стоявшего у колонны Варрика. — Доброе утро, — склонила голову Жозефина. Варрик медленно кивнул, но взгляд не отвёл, словно выжидал. Оглянувшись, Жозефина не нашла ничего, достойного такого внимания. Попыталась отвлечься, но снова и снова натыкалась на этот терпеливый, ожидающий взгляд. Варрик будто подзывал к себе, и Жозефина сама не заметила, как подошла. — Варрик? — Послушай, Рюшечка, — вздохнул тот. — Возможно я зря тебе это говорю…