Язык космоса

Я сидела на балконе и смотрела на открывающийся мне вид шумного и быстрого города. От высоты ничего не замирало внутри, потому что уже можно сказать и не было чему это делать, от прекрасной картинки не перехватывало дыхание. Я осознавала, что я должна восхищаться, но не могла. Лишь какие-то остатки эмоция присутствовали внутри меня, но и они были уже слабы. Закинув ногу на ногу, я взяла стакан с портвейном и, встав, подошла к самому краю, опуская взгляд вниз. Ужасающая нормальных людей идея проскользнула у меня в голове. — Ты правда хочешь умереть? — раздался рядом со мной голос Бальтазара, который, появившись рядом со мной, тут же взял из моих рук стакан и сделал глоток, чуть морщась. — А что в этом плохого? — нахмурилась я, поворачиваясь к нему практически всем телом. — Я умру, и сказочки конец. Может, если я разобьюсь, как и кулон, то благодать вернется к тебе? — Ага, и мне разорвет на тысячи мелких частиц от такой сил, — ухмыльнулся он, отдавая алкоголь обратно. — Да и не умрешь ты уже, перешла ты ту черту, когда была смертна, — добавил он намного тише. Я удивленно посмотрела на него. — От куда ты это знаешь? — нахмурилась я, выпрямляясь и смотря на пожавшего в ответ плечами Бальтазара. — Потому что я смертен, — откликнулся он после недолгого молчания. Я опустила глаза вниз. — Прости, — прошептала я, поправляя накинутую на плечи куртку. — Что собираешься делать? — поинтересовалась я, косясь на задумчиво посмотревшего на небо ангела. — Какая разница? Чтобы я не собирался — меня поймают. У тебя есть шанс сбежать, а мне точно крышка, — он внимательно посмотрела на поджавшую губы меня. — Они убьют меня — это факт. — Я не позволю, — неожиданно для самой себя с каким-то остервенением и даже болью в голосе воскликнула я. Он с легкой усмешкой посмотрел на меня, и я заметила в его глазах грусть. — Ты ничего не сможешь сделать, ты не выстоишь против Небес. Когда благодать окончательно перейдет к тебе, сделав ангелом, они в миг отыщут нас, — махнул он рукой, облокачиваясь об ограждение и чуть слышно вздыхая. — Почему ты постоянно говоришь «нас»? — нахмурилась я, подскакивая к нему, оставив стакан с алкоголем на столе. — Давай я тебя перенесу куда-нибудь? Хочешь в Австралию? — я взяла его за плечо, но он так и не поднял на меня глаза. — Ну что ты молчишь, Бальт? Я даже не то что могу, я хочу помочь тебе, спасти. Может я могу создать защиту, скрыть тебя от них? — я с отчаянием смотрела на его щеку. — Ну же, скажи хоть что-нибудь. Ты лучше меня знаешь, что можно сделать, — я в отчаянии дернула его за плечо, на что он тут же перехватил моя руку и резко выпрямился. Я посмотрела в его светло-серые глаза, и не увидела в них страха. — Не говори мне, что ты смирился. Бальтазар, пожалуйста, скажи, что мне кажется, — прошептала я, делая полушаг назад и приподнимаясь на цыпочки, в надежде разглядеть то, что на самом деле чувствует ангел, но у меня не получилось. — Я не смирился, — неожиданно легко даже не ответил, а бросил он, прищуриваясь. — Твое умение не терять надежду даже в самые ужасные моменты передалось мне. Душа определяет то, кем является человек, что он чувствует. Именно по этой причине я все еще верю, что может случится что-то невероятное, что спасет нас обоих, — он тяжел вздохнул. — Но я живу ни одну сотню лет, так что опыт просто подсказывает, что такой исход очень и очень маловероятен. — Тогда в чем смысл этого всего, если я, будучи ангелом, не могу сотворить элементарного чуда? — покачала я головой, отворачиваясь и смотря на огромное шоссе, которое проходило прямо под моими окнами. — Не поверишь, но главные чудеса творят именно сами люди, — улыбнулся Бальтазар, отпуская меня и вставая рядом. — Никто не придумывал специально веру, все это сделали люди, сами. Я всегда поражалась этому факт, ведь, живя на земле, я заключил столько сделок, порой слишком жалких и мелочных. За все это время я практически не встречал сильных людей, — он улыбнулся, неожиданно дотрагиваясь до моей щеки и закладывая прядь волос за ухо. Я вздрогнула и удивленно посмотрела на него. — С каждым годом таких, как ты становится все меньше и меньше. Ты не понимаешь это, у тебя слишком мало знаний и опыта. Ты не видишь то, что могу лицезреть я, даже без сил ангела, но это не делает тебя более слабой, — Бальтазар тяжело вздохнул и выпрямился. — Tu es incroyable, (1) — я в ответ усмехнулась и облизала губы. — Я не понимаю, что ты заметил во мне того, — честно призналась я, пересекаясь с ним взглядом. — Я боюсь, ты сам это говорил. — О, ну я же не сказал, что ты совершенная. Ты, как и все, совершала ошибки — это нормально. Сколько раз ты боялась и делала? А сколько раз отказывалась? Да и чего ты пугалась? Лишить счастья другого человек, и из-за этого поступала так, как считала нужным? — Я боялась, что когда он узнает правду, то он избавится от меня. Я… Я испугалась довериться ему, — покачала я головой, поворачиваясь к нему и ощущая, как его чуть холодная от ветра ладонь прикасается к моей разгоряченной от разговора щеке. Я положила руку на его и посмотрела в глаза. — Я не верила, что смогу найти кого-то, кому разрешу себе довериться, — я нервно облизала губы. — И вот: он стоит прямо передо мной, смотрит на меня своими серыми глазами, и нас разделяет больше, чем чья-то неуверенность или симпатия, а может даже отсутствие ее, нас разделяет то, на что никто из нас не может повлиять, — я тяжело вздохнула, внимательно наблюдая за тем, как его вторая рука ложится на свободную щеку. Его морщинки вокруг глаз чуть поползли вверх, как и губы. — As-tu perdu espoir, mon ange? — я чуть улыбнулась и пожала в ответ плечами. — Laisse-moi le partager avec toi, (2) — он медленно наклонился ко мне, еле дотрагиваясь до моих губ. Он делал все так мягко, так, мне кажется, неестественно чутко и аккуратно для него, будто бы яркие лучи солнца неожиданно выглянули из-за облаков и теперь падали мне на лицо, согревая и впрямь даря какое-то странное чувство, столь несвойственное для ангела и абсолютно прекрасное для человека. — А ты не плох в качестве человека, — улыбнулась я, когда он чуть отстранился и опустил голову вниз, теперь исподлобья поглядывая на меня. — Теперь ты знаешь, что я увидел в тебе, — каким-то неестественным для него голосом прошептал он. Я аккуратно положила руки ему на плечи и, привстав на цыпочки, уткнулась ему холодным от сильного ветра носом в шею. Он аккуратно приобнял меня, поправляя чуть не упавшую на пол куртку. — Сколько у нас времени? — прошептала я, посматривая на темное небо, которое уже совсем скоро должно было начинать светлеть. — Достаточно, — откликнулся он. Я улыбнулась, посмотрела в его глаза и поняла, что у меня все еще есть душа, что ее остатки я хочу потратить на только прекрасное, чистое, искренне, подлинное. — А ты знаешь, что это — известный номер самоубийц? — тихо поинтересовалась я, вставая прямо перед ним, но так и не отрывая рук от его плеч, будто бы боясь, что если хотя бы на секунду разожму пальцы, то он улетит, испариться прямо у меня на глазах. — А мы с тобой кто? — улыбнулся он. Я сделала неопределенное движение плечами. — Хотя, я знаю, — он подошел ко мне вплотную и чуть наклонившись, прошептал на ухо. — Те, кто разделили прекрасную душу одного замечательного человека, — я удивленно вскинула бровь, но что-либо ответить он мне уже не дал, затягивая в намного уже более настойчивый поцелуй, но мне нравилось. Мне нравилось в первый раз жизни полностью отдаться кому-то, принадлежать не себе, а другому человека. — Ты уверена, что я тот, кто достоин этого? — неожиданно поинтересовался, замирая на первой пуговице моей рубашки. Я хмыкнула в ответ. — Ты — единственный, — я быстро расстегнула пуговицы и освободилась от верхней одежды. — В данный момент, я счастлива, что подобрала этот кулон, — я улыбнулась, дотрагиваясь пальцами до висевшего на цепочке невероятно красивой подвески. — Именно благодаря ему я нашла того, с кем говорю на одном языке, — добавила я, залезая на кровать и вставая на колени, целуя его. Было невероятно спокойно, будто бы никакие Небеса не грозили нам. Они были бессильны. Вот в чем штука. — Бальт, я верю, — прошептала я. — Во что? — нахмурился он. — Que no todo está perdido, (3) — улыбнулась я, вдруг понимая, что он не понял то, что я сказал. Кашлянув, я посмотрела прямо ему в глаза. — En nous, (4) — прошептала я на чистейшем французском. Бальтазар в ответ промолчал, практически сразу затягивая меня в поцелуй, но я увидела в его глазах, что он тоже. Минут через тридцать я лежала рядом с ним, положив голову на его руку и смотря на то, как начинает светлеть. Начинался новый день, а я вдруг поняла, что у меня началась новая жизнь. Я бросила взгляд на оставленный на столе пистолет и поняла, что он мне не нужен не потому, что у меня теперь есть силы, а всего лишь потому, что мне теперь не требуется ежеминутная уверенность в том, что я во всеоружии. Мне не надо охранять себя от кого-либо. Наконец-то я лежала рядом с кем-то в кровати и не вызывала полицию. Наконец-то на моем лице искренняя улыбка. — Бальт? — тихо позвала я мужчина, который, прищуриваясь от того, что первые лучи солнца начали попадать ему в глаза. — М? — откликнулся он немного сонным голосом. Я улыбнулась и повернулась к нему лицом. — Я хочу совершить последнюю глупость, еще будучи человеком, — улыбнулась я, дотрагиваясь пальцами до его щеки. Он чуть приподнял бровь. — Te quiero, Balthazar, — прошептала я на своем родном языке, прекрасно понимая, что он понял, что я имела ввиду. Он усмехнулся в ответ, беря меня за руку и отводя ее от своего лица. Я почувствовала, что души осталось ровно на минуту. Приподнявшись, я серьезно посмотрела в его лицо. — Te quiero con todo mi corazón. (5) — Et je t'aime, (6) — прошептал он, накрывая мои губы своими. Так я и лишилась души в поцелуи с ним, и последнее, что я поняла перед тем, как перестать что-либо чувствовать, что я невероятно счастлива.