Время не утолит

— Тебе придется позволить мне поколдовать над твоим платьем, — прошептал Драко, когда они двинулись в путь вверх по косогору. Глаза Екатерины расширились. — Что? — Даже без всяких чар экс тенебрис это платье будет ловить все случайные лучи света. И ты, должно быть, в агонии от этих идиотских туфель. Стой смирно. — Он взмахнул палочкой и пробормотал заклинание. Мягкая ткань ее платья затрепетала, съежилась и преобразилась. Она почувствовала, что одета в облегающие брюки и топ с рукавами — бархатистый материал закрывал шею. Она подняла руку к голове и поняла, что на ней капюшон. Ноги скрылись в удобные сапожки. Он осмотрел ее, и его голос, когда он заговорил, был полон довольного веселья — она почему-то знала, что он мог видеть ее гораздо лучше, чем она его. — О как. Это, пожалуй, самое пристойное одеяние, которое наколдовалось этими чарами, на моей памяти. Она сделала над собой усилие и спокойно спросила: — А для чего их обычно применяют? — Юные ведьмы делают свои мантии сексуальнее, чем те, в которых их матери выпустили из дома. Или их столь же юные поклонники упражняются в нескромных намеках. Эффект, кстати, не очень долговечен. А вещи потом кажутся потрепанными, при дневном свете. Но ты успеешь добраться до дома без проблем. Внезапно ее охватила паника, что они могут прийти слишком поздно. Стало невообразимо трудно заставить себя двигаться вперед.Ее ноги, казалось, стали неподъемными от страха увидеть непоправимое. Она почувствовала, что ее спутник заметил ужас на ее лице. — Им нет смысла причинять ему вред, — сказал Драко без большой уверенности. — Они еще не должны были узнать, что Маг-Император арестован. А своим последним приказом он запретил трогать детей. Она уцепилась за эту мысль. Это был ее единственный якорь в море отчаянья. Дыхание разрывало ее легкие, когда они бежали наверх к дому. Неповрежденная часть поместья была непривычно темна. Они бесшумно прошли сквозь мокрые кусты к дальнему углу дома. Екатерина притормозила у входной двери, и коснулась ладонью панели рядом с ней. Дверь тихо раскрылась внутрь. Она кивнула. — Сюда. Они пошли по узкому коридору. Следующая дверь была распахнута настежь. Екатерина прижала ладонь ко рту. — Это одна из двух дверей в детский корпус — возможно, это кто-то из наших дошел первым, или — Драко бесшумно проскользнул вперед. Она впервые подумала, что он, должно быть, сделал что-то для ослабления звука их шагов. Его лицо не сообщило добрых вестей. — Дверь взломана — причем снаружи. Кем-то, кто не владеет магией. Полагаю, что это один из барраярцев. Идем. Наверху, в детской, царил полный разгром. Драко споткнулся и выругался, с трудом удержав равновесие. Тело, за которое он зацепился, лежало прямо на пороге лицом вверх, с открытыми глазами. Екатерина осторожно вошла за ним. Еще два тела лежали, как попало. Одно, как и первое, без признаков насилия, второе — Она отвернулась, содрогаясь. Так вот как это выглядело, когда Майлз — Игломет разорвал всю грудную клетку. Драко, очевидно, был шокирован не меньше ее, но все-таки нашел в себе силы осмотреть тела. — Знаете кого-нибудь? Она покачала головой, все еще не в силах повернуть голову. — Нет, никого. Я не понимаю -, Драко был мрачен. — Кажется, я понимаю. Двое убиты Авадой, один — оружием. Думаю, двое барраярцев ворвались сюда первыми — вскрыли дверь, каким-то образом –но никого не обнаружили. Один из этих специальных советников прошел вслед за ними. Завязалась драка и ему удалось уложить обоих, а затем, вероятно, одна из нянь расстреляла его из укрытия. Это хорошие новости, в целом. Один из шести советников выбыл из игры. — Он осмотрелся, подошел к детской кроватке и поднял палочку над изголовьем. — Инвенио(прим перев — Найди (лат)). — Он взглянул на нее. — Уходим отсюда. В этом крыле их нет. Но они все еще в доме. — Надо проверить старую детскую, — сказала Екатерина. — Ту, в которой рос Майлз. Она расположена в старой части здания. Охрана там почти такая же мощная, а вот захватчики о ней не сразу вспомнят. Она поспешно указала, куда идти. Их сапоги бесшумно шагали по коридору. Они уже почти дошли до изящной лестницы, как Екатерина вдруг поскользнулась и рухнула на пол. — Ау, — прошептала она, пытаясь встать. Она попробовала опереться на правую ногу и едва удержалась, чтобы не вскрикнуть от острой боли. Агония, сопоставимая с тысячью раскаленных до красна игл, вонзившихся ей в лодыжку. О, господи, только не сейчас! Теперь они увидели, что явилось причиной ее падения. На полу была разлита тонкая пленка подсыхающей жидкости –еще не совсем засохшая — кровь на мраморном полу. Раненый человек лежал, скорчившись, в углу. Было ясно, что он больше не сможет участвовать в происходящем. — Миледи? — послышался задыхающийся голос из темноты. Высокая фигура приподнялась и попыталась подползти к ним. Девушка была вся в крови, ее била дрожь. Екатерина протянула к ней руку. — Ирина? Где мой сын? У Ирины стучали зубы. — Точно не знаю. Но он был в руках у Тани — я уже не могла идти за ними, когда цет напал на нас и ранил меня, я не успела — я отобрала его палочку, миледи, но у него был еще нож, и он — поэтому я сказала, что останусь здесь, чтобы прикрыть их. Дать им шанс добраться до старой детской. Она взмахнула рукой, указывая путь. Ее глаза расширились от удивления, потом от боли: жест оказался лишним и потревожил рану на спине. Кажется, это не единственная рана. — Сангвинемсуппримо (Прим. перев — Прекращаю кровотечение (лат)), — пробормотал Драко. Ирина смотрела на него с ужасом, распахнув глаза, как раненый зверь, попавший в луч света. — Вы- вы ведь один из нас? Но — нет — миледи, он не из наших — -Успокойся, Ирина. — Уверенно сказала Екатерина и взяла ее за руку. — Это друг. С Земли. Ты все сделала правильно. А теперь скажи, куда Таня понесла Александра? Ирина махнула в сторону лестницы и потеряла сознание. Екатерина попыталась встать на ноги и быстро села обратно, задыхаясь, в холодном поту. — Ты можешь что-нибудь сделать с моей лодыжкой? Кажется, я ее подвернула. Драко быстро осмотрел ее ногу. — Да ты сломала ее. Я могу уменьшить боль, но я не целитель. Я, конечно, кое-что сделаю: но ты не пробежишь на ней долго, если тебе все-таки придется, и рискуешь больше никогда на нее не встать, потом, если сейчас начнешь ходить. Держи. — Он обыскал девушку, лежащую без сознания, и снял с нее пояс с оружием. — Оттащи ее в тот темный угол и затаись. Попробуй привести в чувство. Она потеряла много крови, но сейчас кровотечение остановлено. И если кто-нибудь попытается подняться по этой лестнице, одна из вас должна его обездвижить до того, как он вас увидит. И если у него будет палочка — отбери и сломай прежде, чем он очнется. Ясно? Она кивнула. — Иди! С богом! Драко рванул вверх по лестнице и пробежал первый пролет и площадку перед вторым. Он был внимателен, но очень торопился. Поэтому был совершенно не готов получить удар ногой в тяжелом ботинке откуда-то из темного угла и растянуться на полу во весь рост. Он судорожно пытался подобрать свою палочку, но она укатилась вперед по паркетному полу и оказалась недоступна. — Я уже взял один цетагандский скальп сегодня, и твой сниму, гем-бой. Что ты сделал с моей женой? — злобно прошипел сержант Бонн. — Ээ — я — что? — насилу сумел проговорить Драко. — Ответ неверный. Внезапно длинные, изящные, хрупкие пальцы его руки были вывернуты наружу к запястьютолстыми красными лапами сержанта Бонна. Жутко, слышимо, один за другим они достигли крайней точки и — хрустнули. Драко дернулся в захвате Бонна. Он не знает, что такое Круциатус. Слава богу. Жаль, что не все так просто с невыносимой агонией, так ведь, а? Сержант Бонн ухватил его за мизинец, ухмыльнулся и согнул, в самом конце повернув вокруг оси. Драко закричал. Затем прохрипел: — Она в имперской безопасности. Он глотнул воздуха и быстро добавил, боясь, что мучитель продолжит калечить его. — Это была идея Ивана. — Сержант посмотрел на него сверху вниз таким взглядом, что у него все внутренности превратились в жидкость. — И ты тоже там был. Драко простился с жизнью. Но в этот момент раздался голос со странным, немного металлическим акцентом: — Я думаю, сержант, что вам следует воздержаться от этого удовольствия. Помогите мне с заложником. Мы еще можем купить себе обратный билет из этой безумной свалки. Цетагандец? — спускался вниз с тяжелым грузом. Ребенок в его рукахстарался держать тело жестко, максимально затрудняя задачу своему похитителю. Было понятно, почему цетагандец попросил поддержки. Его левая рука была ранена и залита кровью. Цетагандец продолжал говорить, негромко, неровным сердитым голосом — невнятный комментарий, который он, в основном, адресовал саму себе. — Чертова кошка убила моего брата. Бросилась на него с ножом и вцепилась зубами, когда он отобрал ее палочку. Никакого понятия о чести мага. Если бы мы только знали, какие это дикари, мы и близко не подошли бы к этой планете. Я никогда больше не буду смеяться над рассказами старых солдат, если только выберусь отсюда — Это ребенок Екатерины. Защищать вас и ваших близких. Драко заскулил, перевернулся на живот, пытаясь распухшими пальцами поврежденной руки дотянуться до палочки, которая была недоступна в полутора метрах от него. Ботинок сержанта Бонна аккуратно вписался в его солнечное сплетение. — А ты лежи смирно, ублюдок. –Драко согнулся, стараясь унять тошноту. Бонн поднял глаза на мужчину с ребенком в руках, и неожиданно сосредоточился. — Но это же — В этот момент плотная фигура двинулась в тени пролета лестницы. Рука немолодой женщины в темном платье обвилась вокруг горла цетагандийца, придушив его. — Я поклялась, — произнес исключительно культурный голос в разговорной манере, — что буду защищать своего внука, и не позволю никому встать у меня на пути. — Ее вторая рука поднялась высоко в воздух — что-то блеснуло — Драко сглотнул. Красный дождь брызнул во все стороны. — Благодарю тебя, сержант Ботари, за науку, — продолжил тот же голос. — Ты все еще сражаешься за нас. В наших сердцах. Драко и Бонн, каждый по-своему, были потрясены и не проронили ни слова. Однако ребенок, казалось, услышал что-то важное для себя. — Бабушка Корди, — воскликнул он, — ты здесь! Корделия, графиня Форкосиган, вице-королева Зергияра, в элегантном черном платье, почти не утратившем свое темное достоинство от попавших на него брызг, вышла на свет. Мальчик соскочил на пол из рук умирающего похитителя и протянул к ней руки. Корделия открыла внуку свои объятия, подхватила его и жадно прижала к груди. Он обвил руками ее шею. Снаружи, наконец, опять послышались механические шумы. Имперская безопасность, полагаю. Она посмотрела на него поверх головы ребенка. — Мы сразу пошли сюда, –пояснила она. — Я знала, что у персонала есть приказ перейти в это крыло, если новая детская станет небезопасна. Поднялись по черной лестнице. — Где Анна? Лицо Корделии было нечитаемо. — Охраняет мой тыл, на лестнице этажом ниже. Там же лежат останки цета, который — недооценил ее. У него я и позаимствовала вибро-нож. Она в упор посмотрела на Драко. — А где Екатерина? За окном шум моторов летательных аппаратов становился все более угрожающим. Они оба развернулись вполоборота, чтобы лучше слышать. Он пожал плечами. — Охраняет мой тыл. На другой лестнице. С — Ириной? И тоже с одним мертвым цетагандцем. Таким образом, мы насчитали пять из шести советников, о которых нам известно. И если верить в нашу удачу, то кто-то из барраярских магов или Майлз с Иваном вполне могли покончить с последним. И тогда можно принять, что не осталось никого, кто мог бы аппарировать или кастовать Аваду Кедавра. Кроме меня, конечно. И если местные патриоты не смогут без нашей помощи управиться с остальными, то эту планету и спасать не стоит. Графина перевела дух. И только сильнее прижала внука к груди. — Возможно, вы правы. — Возможно, он был бы прав, — произнес новый голос из-за их спин. — Если бы — вы правильно оценили количество цетагандцев. Не повезло вам. Они обернулись. Сзади них, на корточках, сидел изящный молодой человек, и смотрел на них. — Да, и кстати, — сказал он с жалостью, — гем-лорды знают об этой — несогласованной экскурсии. Его рука поднялась к лицу, и на скуле, под его пальцами, показалась малюсенькая наклейка — фрагмент тех красно-бело-черных спиралей, которые Драко носил на своем лице. Если посветить ультрафиолетом, конечно. — Но могут, — добавил он, — и забыть про нее. Как пойдет. Что такое? Ах. Я понял. Обливиейт. Он предлагает, кажется, подчистить свои отчеты домой, если сойдемся в цене. Или это он начал тонкую игру с Бонном, чтобы тот позволил ему продать свои услуги? Неужели он настолько тупой, что надеется, что мы поверим в его купленную преданность? — Я не верю, — холодно заметила графиня, — что вы действительно сможете это сделать. И я думаю, что ваши наниматели почувствуют, что сам факт подобного предложения с вашей стороны кардинально уменьшает вашу ценность в их глазах. — Мои наниматели? Я не вижу здесь никого, кто мог бы им рассказать, получил я что-то или нет. Или даже узнать, кому я в действительности служу. Неужели вы всерьез думаете, что можете нанести мне ущерб? По его голосу было ясно, что он считал такое немыслимым. Я получу свою обещанную награду, что бы ни случилось. Дважды, если удастся. Корделия, с другой стороны, смотрела так, как будто могла с большой уверенностью предвидеть его незавидную судьбу. А он продолжал говорить, не обращая на нее внимания, взирая свысока на Драко, который согнулся, баюкая свои раны. — А сейчас — я могу убить тебя — мои хозяева выяснят, откуда ты взялся — с твоего трупа я возьму образец тканей, который они прочтут как раскрытую книгу — а что касается бетанской шлюхи — — Как — удивительно старомоден ваш стиль оскорблений, — сказала Корделия. Молодой цетагандец проигнорировал ее. — К несчастью, каких бы ошибок ни наделали мои соотечественники, я полагаю, что ради своих товарищей по оружию я должен завершить начатое здесь. Отдай мне ребенка, шлюха. — Никогда. Его рука переместилась к поясу. — Неужели? — Он достал свою палочку. — Жри свое упрямство. Подавись им, сука. Мы сильней тебя. Он нагло уставился на нее. Сержант Бонн поднял голову. — Цет, — сказал он с предупреждением, — поаккуратней. Ты говоришь с невесткой Генерала Петра. Ты говоришь с женой Завоевателя Комарры. Ты говоришь с женщиной, которая отрубила голову Графу Фордариану– — Которая, я уверен, должна быть вам благодарна, что вы все-таки упомянули ее собственные заслуги, хоть и в самом конце, — пробормотал Драко чуть слышно. Молодой цетагандец повернулся к нему, явно только для того, чтобы смерить его пренебрежительным взглядом. Драко вымучил в ответ бледную копию свой презрительной усмешки. Краешком переферийного зрения он заметил, что Вице-королева начала двигаться, не привлекая внимания, как только враг перестал на нее смотреть. Драко не мог не заметить, что она постаралась встать так, что не только ее тело оказалось между ее внуком и любым залпом, который мог нацелить цетагандец, но и его собственное. И еще — она встала так, что пышные юбки ее парадного платья незаметно накрыли его палочку, которая лежала, забытая на полу. Цетагандец продолжал говорить, без остановки, не глядя в ее сторону. — В любом случае, чего ради мне беречь ее? Или мальчишку. Пусть мы не смогли захватить Грегора Форбарру, но новость о том, что сегодня на одно форкосиганское отродье стало меньше осчастливит многих в Империи. Ава-, — его палочка взлетела. На этот звук, сержант Бонн бросился между цетагандцем и Корделией. Зеленый луч метнулся в их сторону. В тот же миг графиня взмахнула юбками и откатила подолом палочку Драко, по гладкому полу, в его сторону. Драко схватил палочку здоровой рукой и воскликнул: — Экспеллиармус! Палочка цетагандца вырвалась, но слишком поздно. Драко закончил начатоеи, обездвиживающим заклятием, уложил цета рядом с его последней жертвой, которая казалась совершенно целой. Сержант Бонн лежал на полу мертвый. Корделия покрепче обняла внука, который зашевелился, пытаясь еще больше спрятаться на ее груди, и посмотрела на тело. — Что это было? Драко выдохнул. — Полагаю — это было проявление свободы воли. Наконец-то. — Он поднял голову, встретил взгляд холодных серых глаз Корделии, и пожал плечами. — Несчастный солдафон. Лучше бы ему слушаться приказов. Единственное, что он умел делать превосходно. Лицо Корделии было мрачно. — Это, конечно, теологический вопрос. На который, боюсь, у меня нет ответа. Единственное, пожалуй, что в этом есть позитивного — его сыну будет легче пережить утрату, когда он узнает, что его отец восстановил свою честь, и умер, исполняя присягу. Драко было нечего добавить. И, на самом деле, он остро почувствовал, что ему вообще нечего сказать, о чем бы то ни было. Адреналин уходил, и он чувствовал все возрастающие волны боли, которые терзали его тело. Вице-королева смотрела на негос растущим сочувствием. — Вы в порядке? — спросила она. Вы в порядке? Как можно задавать такой вопрос тому, кто только что перенес пытку, кому переломали и вывернули половину пальцев и отбили бог знает какие внутренности? Что это за планета, где такие вопросы допустимы в подобной ситуации? Он помедлил и глубоко вздохнул. Это позволило ему немного прийти в себя, на время. Ладно, может быть, я слишком остро реагирую. Я уверен, что у нее добрые намерения. Бесчувственная смертоносная гарпия. Эффективная, однако. И чертовски умная. Чего уж там — очень похожая на мою мать, по большому счету. Боже, плевать, если это звучит жалко, но я просто очень хочу, чтобы здесь была моя мамочка. Хочу, чтобы здесь была мамочка, вместо этой — жуткой, убийственной инопланетной тетки. Как бы ни казалось, что она переживает за меня и желает мне добра. Уверен, что она желает мне добра. Может быть. Если я не представляю угрозы ее семье, ее планете или ее Императору, я уверен — она сама доброта. Я только хочу, чтобы она проявила чуточку этой самой доброты и оставила меня в покое, чтобы я мог посвятить себя важнейшему новому проекту — спокойно постонать в агонии. Он проскулил, уже не в силах сдерживать себя. — Я очень хочу домой. Он осознал, что поверхность пола, на котором лежит, изменилась: вместо прохладного гладкого паркета, внезапно, — грубый ворсистый ковер. Он открыл глаза. Даже с такого близкого расстояния узор под его головой был до боли знаком. И действительно, это был тот самый отвратительный желтушный завиток, который он сразу окрестил «ужасы войны», когда их только разместили в этом на скорую руку переоборудованном, случайным — образом — неизвестно как — экспроприированном маггловском отеле. Моя родная спальная. Слава богу. Я никогда больше не назову этот декор отвратительным. Он порассматривал узор с высоты примерно трех сантиметров еще несколько минут. Затем, стиснув зубы, поднялся на ноги. У него была, он знал, почти полная бутылка обезболивающего зелья, в шкафчике в ванной. Если он сможет дойти туда, конечно. Удалось, с третьего раза. Зелье, пузырек с которымон в конце концов ухватил одной дрожащей рукой, было снабжено аккуратной белой этикеткой, самодовольно предписывающей черными чернилами: Одна чайная ложка раз в четыре часа. Не принимать более трех дней. Если симптомы не прекратятся, обращаться к целителю. Он посмотрел на нее с отвращением. Сунь свои советы … — игрушечным солдатикам. Его здоровая рука и зубы, совместно, оказались непобедимым союзом, которому — безумная, бесчеловечная — сложная крышка не смогла, на пределе усилий, противостоять. Когда она сдалась на милость победителей, он смерил ее взглядом, и хорошенько отхлебнул. И еще раз. Хорошо пошло. И еще разок — для полного счастья. Приятная атмосфера, здесь — в ванной. Тепло, но не жарко. Комфортно. Ему раньше и в голову никогда не приходило, насколько потрясающе удобен этот угол между ванной и стеной. Идеальная геометрия — есть на что опереться и спиной, и плечами. Маггловские дизайнеры санузлов знают многое, и у них есть чему поучиться. Он расслабился окончательно. — Слава богу! Ты вернулся! Драко, что случилось, где ты пропадал? Ему понадобилось время, чтобы сквозь притупившееся восприятие понять, что к нему обращаются, и что это — не фантом воображения. А, ну да. Сочувствие. Это оно. Я всегда знал, каким оно должно быть. Слава богу, что хоть кто-то со мной согласен. Он открыл глаза с большой опаской. Невилл смотрел на него с невероятно утешающим выражением громадного облегчения и панического беспокойства. — Что с тобой, черт побери? С чего бы начать? — Че? — Пробормотал он. — Мы с тобой просто говорили и вдруг ты — пропал. Посреди предложения. Посреди слова. И вот ты появляешься, через три часа — — Только три -? Какая-то сволочь украла у меня почти семь часов спокойной и приятной жизни. Они за это ответят. Гады. Хм — может, я чуток перебрал с зельем, как думаете? Невилл выдохнул. — Поверь, мне и трех хватило, с лихвой. Особенно учитывая, что ты испарился с базы, над которой установлен самый суровый анти-аппарационый барьер из известных нашим магам. Так вот — через полчаса появилась твоя мать и устроила представление — воистину, как медведица, готовая рвать крестьянина когтями и клыками (прим. перев. — цитата из Р.Киплинга, стихотворение «Сущность самки» (TheFemaleoftheSpecies)), и действительно — — Могу себе представить — Невилл поморщился. — Да. Вот. К несчастью, этим крестьянином оказался я. Она как раз отдавала приказание командованию учинить надо мной полноценный допрос с применением особых средств — аргументируя это тем, что я был последним из видевших тебя живым, сам понимаешь, и она предполагает, что исходя из истории моей семьи, я как раз мог захотеть убить тебя — а я, очевидно, совсем не стремился вдаваться в детали, почему ее предположение было не совсем правильным — — О, господи. Мне так жаль — Рука поднялась и его обняли за плечи, и прижали к себе. Крепко. Надежно. Ох. Как хорошо. Этого стоило ждать тысячу лет. — Ничего. Ты не виноват. Так вот, слушай, командование вывернулось наизнанку, пытаясь убедить ее, что я никак не мог этого сделать — удивительно, как заслуженная в течение нескольких лет репутация магического неумехи может оказаться полезной, когда ты и не ждал — Драко что-то тихо промычал, без слов. Видимо, какой-то смысл он передал, потому что его обняли крепче. — И в этот момент, та-дам, появляется Бразильский Министр, со своей свитой. Боже, теперь я понимаю, почему твоей матери потребовался эскорт — если окажется, что у него в роду не было анаконды, я сильно удивлюсь –он начал ползать по ней еще до того, как снял верхнюю одежду — — Обычно это так и бывает, когда она просит о помощи — — И ей пришлось ехать на тот обед. И если он остался гомо сапиенсом к тому моменту, как дело дошло до речей, я съем свою шляпу. Думаю, она слала сов после каждой перемены блюд, а может и чаще, с вопросом, не нашелся ли ты? А вот и последняя. Невилл кивнул на подоконник. Драко, сквозь туман, разглядел сидящую там сердитую сову. — Ах, — прошептал он. — Это Валленштайн. Не приближайся к его клюву: после смерти отца у него характер совсем испортился. Послушай, напишешь за меня пару слов? — Э? Вместо ответа он поднял руку. От усилия у него заслезились глаза.  — Видишь, не могу писать. Но мне надо ее успокоить. Невилл глянул на быстро чернеющую, искалеченную руку, моргнул и кивнул. — Ок. Но поторопись. С этим нужно к целителям, и срочно, сам понимаешь. Если только они сами сюда придут. Я, лично, никуда не планирую перемещаться. Невилл принес перо и пергамент из спальной. — Много времени не займет. Пиши так: «Ма: прости, что не пришел на твой обед. Был похищен космическими пришельцами. Извини, что пишу не сам: рука сильно повреждена и не удержит пера». Невилл прикусил кончик пера и посмотрел на Драко. — Хм, — сказал он. — Это ты так пытаешься полностью развеять все ее тревоги, я понял. — Заткнись. На чем я остановился? Пиши: «Если сомневаешься в реальности космических пришельцев, спроси у профессора Снейпа. Передай ему: они шлют привет и заверяют, что реставраторы прекрасно починили стул и стыков совсем не видно. В похищении никто не виноват. Еще раз прости за испорченный вечер. Я должен был явиться на неотвратимую встречу в будущем. Люблю –Д.». Невилл посмотрел на него. — Надеюсь, что уж я-то получу объяснение получше, чем это? Драко вздохнул. Прислонился поудобнее спиной к ванне. Прекрасная ванна. Успокаивающая ванна. Мы теперь лучшие друзья, ты и я. Никогда теперь не расстанемся. Его голос, показался ему принадлежащим кому-то другому, когда он начал рассказ: — Так вот, через тысячу лет на другом конце галактики — КОНЕЦ Примечание переводчика Это конец повести. Планируется небольшой сиквел. На одну главу.