Папа, расскажи мне сказку

Дориан говорил, что до Скайхолда три дня, но мы сидим взаперти уже неделю. Три дня туда, три дня обратно, предположим, день они пытались понять, что происходит, но… — Может, всё-таки стоило назвать им своё имя? — доедая очередную церковную кашу вроде той, что была в Редклиффе, я всё-таки решаюсь спросить. — Уверены, что в Инквизиции поймут, что в докладе этого храмовника речь идёт именно о вас? Тем более, он наверняка написал о нас… Инквизитор ведь не знает, что вы сделали? Дориан передёргивает плечами и поворачивается ко мне, на мгновение отрываясь от созерцания далёких гор и дороги, что ведёт вниз. Дженис на его руках задумчиво теребит уничтоженную ей же эмблему Инквизиции. — Не знает, — он качает головой. — Не хочется этого признавать, — усмешка искажает его губы. — Но, похоже, ты прав… Дориан снова отворачивается к окну, но мне почему-то кажется, что взгляд его становится не таким, как минуту назад. Решив проверить своё подозрение, я протискиваюсь мимо него и сажусь на подоконник, чтобы заглянуть ему в лицо. Так и есть, он больше не смотрит на горы… Взгляд его блуждает по патрулирующим территорию храмовникам и густым еловым лесам вокруг. — Планируете побег? Дориан усмехается. Ему пора бы привыкнуть, что за всё то время, что мы провели вместе, а тем более после недели взаперти, я научился читать его по взглядам и жестам. Без этого навыка сложно выжить в приюте. — Если до завтра за нами кто-нибудь не придёт, — тёплые карие глаза проходятся по моему лицу и снова устремляются к лесам. — Попробуем сбежать, — он прижимает сестрёнку к себе. — Тем более, Дженис не нравится местная еда. — Невкуфно, — подтвердает Джен, засосывая в рот расплавленное золото. — У-у, — когда оно не поддаётся, сестрёнка бросает надоевшую игрушку на пол. — Скафку! — Хочешь сказку? — Дориан растерянно смотрит на неё. — Скафку! — она дёргает его за ухо. Он садится на кровать, и она по инерции прижимается к его груди ещё сильнее. За неделю эта картина стала для меня чем-то само собой разумеющимся, да и капризная сестрёнка уже не хотела засыпать слишком далеко от него. Верно говорила мама, дети ко всему привыкают… Интересно, Дженис вообще будет помнить о ней через пару лет? Ведь вся её жизнь теперь вертится вокруг Дориана... — Сказку, значит, — а он, тем временем, всё ещё не знает, что ей рассказать. — Я знаю одну, — присев рядом, я усмехаюсь. — О храбром рыцаре в золотых доспехах. — И грустном волшебнике, что сбежал из башни? — Дориан посмеивается и гладит меня по волосам. — Это слишком взрослая сказка. — Дюлак, — Дженис недовольно фыркает. — Вас послушать, так у меня в жизни нет ничего, кроме Артура…

***

Таверна Скайхолда не была лучшей в Тедасе и даже не лучшей в Ферелдене, но теперь это не имело большого значения. Ведь именно здесь собирались ближайшие соратники Инквизитора. И наливали самый хмельной эль в окрестностях. — Никогда не поверю, — Железный Бык качнул рогатой головой, едва не задев висящую на потолке люстру. — Ты из Тевинтера и ни разу не видел кунари? — До тебя — нет, — я хлебнул эля, чувствуя как в висках начинает стучать. — Что тебя так удивляет? — Ты просто не понял, что это они, — он не собирался сдаваться. — Вполне кстати верю, — Кассандра, что сидела рядом, пихнула меня в бок. — Судя по рассказам Варрика, Кун собирает представителей всех раc, так что многие из эльфов, например, служат в Бен-Хазрат. — Так ведь их не отличишь, — это было немного похоже на злой подкол, но я решил не придавать этому значения — ссориться с двумя профессиональными воинами, скорые могли убить меня до того, как я успею произнести первое заклинание, совершенно не хотелось. — Ну, не удивительно, что ты не в состоянии отличить, — Сэра опрокинула кружку за один раз и помахала трактирщику. Зная эту девочку, я мог в тот момент ожидать чего угодно. Будучи эльфийкой по происхождению, уличной разбойницей по призванию и к тому же долгое время жительницей Орлейской Империи, она на дух не переносила тамошнюю знать, а к тевинтерской у неё было ещё больше претензий. Так что я не хотел лишний раз её разражать, но… Похоже, в тот раз не все были со мной согласны. — Что ты имеешь ввиду? — Коул склонил голову набок, и шляпа чуть ни упала с его головы прямо на мне колени. — Людская знать никогда не обращает внимания на эльфов, — Сэра отвечала ему, но смотрела на меня, причём так смотрела, что мне казалось, что ещё немного и она бросит в меня ножом и, несмотря на степень опьянения, попадёт. — А тем более тевинтерская… Кто вообще обращает внимание на рабов? Есть и есть, так и должно быть, а? Горло будто сжала холодная рука. В Тевинтере действительно много рабов-эльфов, очень много, у моей семьи они тоже были, но что я мог с этим сделать, сидя на другом конце мира и попивая эль? — Не должно быть, — я сжал пальцами край стола, чтоб никто не видел, как дрожат руки. — Послушай, — Кассандра встала, слегка перекрывая обзор, словно закрывая меня от Сэры. — Да, действительно, в Тевинтере много плохого, с этим никто не спорит, — она бросила на меня быстрый взгляд. — Но лично Дориан в этом не виноват!

***

— Подождите секунду, — картинка снова рассыпается у меня в голове. — Кассандра… — я перебираю все свои воспоминания о рассказах Дориана. — Это ведь она чуть не убила вас при первой встрече? — Собиралась, да, — Дориан кладёт задремавшую Джен на подушки рядом с собой. — Но Артур остановил её… — Но только что вы рассказывали, как она защищала вас… — Между этими двумя событиями прошли месяцы, — он пожимает плечами и поправляет воротник, который смяла сестрёнка. — Думаешь, она всё это время пыталась меня убить? — Ну… — я прикусываю язык. — Теперь, когда вы так сформулировали, я понимаю, как глупо это звучит… Но одно дело перестать не хотеть убить своего соратника, — я всё-таки пытаюсь найти себе оправдание. — А другое — защищать его в споре… Дориан поднимается на ноги, проходит к окну и приземляется на подоконник. На фоне белого облачного неба он выглядит, как древняя бронзовая статуя, на которую давно не падал свет. Пыльная, но прекрасная. — Кассандра, она… Он не успевает договорить. В дверь снова стучат. Но ведь для ужина рано… Что-то случилось? — Войдите, — Дориан прячет руку за спину, и я чувствовую запах грозы в комнате — он колдует, определённо колдует. Маленькие голубоватые огоньки появляются на стенах, сверкая, как грозовые тучки. Я готовлюсь падать на пол, чтобы не попасть под удар. Скрежет старого ключа в замочной скважине эхом отдаётся в голове, а запах грозы становится всё более отчётливым. Словно почуяв это, Дженис заворачивается в одеяло. Но не просыпается. Что за упрямая девчонка! — Если вы… Дверь распахивается, и на пороге оказывается высокая женщина с коротко остриженными волосами. На поясе висит добротный меч, явно не раз видевший бой, а доспехи, украшенные эмблемой инквизиции, тоже изрядно потрёпаны. Но больше всего меня поражает лицо — жёсткое, грубое, покрытое шрамами. Даже стоящий за её спиной храмовник выглядит маленьким и безобидным на таком фоне. Огоньки тут же исчезают вместе с запахом грозы. Дориан бросается к этой страшной женщине и заключает в объятия. Храмовник за её спиной отступает на шаг и выхватывает меч. Она смеётся, громко, с облегчением, и закованные в доспехи руки обнимают плечи Дориана. — Так и знала, что это ты, — она сжимает его почти до хруста. — Идиот… — Кассандра… Ещё не собравшаяся картинка вновь рассыпается. Конечно, Дориан упоминал, как она выглядит, но я не думал… Если честно, я вообще не думал о её внешности. А теперь… — Дориан, — Кассандра качает головой и оглядывается на храмовника. — Сир Одрик, уберите оружие. — Г-госпожа… — сир Одрик растерянно моргает. — Но он опасен. — Он — мой друг и собрат, — жёстко отрезает она, доказывая сказанное крепкими объятиями. — Если вы ещё хоть раз достанете меч в его присутствии, я отрежу вам руки. Смертельная угроза слетает с её губ легко, как пожелание доброго утра. Сир Одрик исчезает в коридоре. Видимо, опасается, что она воплотит угрозу в жизнь. — Может, отпустишь меня уже? — спрашивает Дориан хриплым от нехватки воздуха голосом. — Вот ещё, — Кассандра тем не менее отстраняет его от себя и заглядывает. — Они ничего с тобой не сделали? — Нет, — он качает головой и улыбается во все зубы. — Только заперли… Даже кормили нормально, представляешь? — Невероятное гостеприимство, — она качается головой и наконец обращает внимание на меня. — Расскажешь, что ты тут делаешь? И откуда с тобой… Дети? — О, это долгая история…