На грани

«Андреа, Миранда ждёт тебя в своём таунхаусе в 6:30, оттуда вы поедете в офис. Вечером у неё самое важное мероприятие этой недели — банкет по случаю дня рождения Ирва Равица. Начинается он в 20:00. На данный момент это все, что я знаю про завтрашний день».

      Перечитываю пришедшую ночью смс от Эмили, уже по пути к таунхаусу.       «Миранда ждёт меня дома».       Вопреки собственным ожиданиям, после вчерашних событий эта мысль не вызывает у меня страха или смущения, или даже трепета, напротив, неожиданно приносит спокойствие. Она звучит во мне тихим, почти беззвучным голосом, как-то совершенно просто и естественно. Легко.       Как занимается заря нового утра или солёное дыхание океана приносит ветер, также легко и во мне сейчас звучит этот голос.       Это ощущение правильности. Ощущение… Возвращения.       Встряхиваю головой, останавливая поток мыслей, сейчас, все же неуместных, возможно, зря обнадеживающих. Я тороплюсь.       Что я написала вчера?       Про её детство, родителей, увлечение дизайном, детей. А ещё, про затуманенные усталостью глаза женщины, ожидающей меня в пустой огромной гостиной. Как она медленно потягивала напиток, обхватив, тонкими, длинными пальцами бокал и смеряла меня все тем же усталым, но сначала насмешливым взглядом из-под опущенных ресниц, а потом все пошло не по плану. И об этом бумага теперь тоже знает.       Поэтому я и не представляю точно, чего ожидать сейчас.       Мы подъезжаем к дому Миранды, я прощаюсь с Джозефом до следующего дня, хотя он говорит, что легко бы мог приехать за мной после банкета и отвезти домой. Я отказываюсь. Возьму такси или ещё что придумаю. Не хочу, чтобы он ждал меня, даже несмотря на его уверения, что ему это совершенно не трудно.       Поднимаюсь на крыльцо и, напоследок ещё раз оглядев свой костюм, нажимаю на звонок.       Отхожу назад, когда слышу по ту сторону неторопливые шаги и вбираю в лёгкие побольше воздуха, ожидая увидеть на пороге Маргарет, но когда дверь открывается, передо мной стоит Миранда.       Она не говорит ни слова, не улыбается, не кивает в знак приветствия, но несколько долгих секунд смотрит мне в лицо, как-то внимательно, изучающе, и только после отходит в сторону, позволяя войти.       — Доброе утро, — я первая нарушаю молчание. — А Маргарет?..       — Она приходит к восьми.       Снимаю свой бежевый плащ и оставляю в шкафу, рядом с её пальто. Воздух наполняется мягким ароматом Булгари. Парфюм все тот же. Когда разворачиваюсь, она стоит напротив, опираясь плечом о стену, скрестив руки на груди. Её взгляд по-прежнему устремлен на меня, но я не могу его прочитать, поэтому каждый свой шаг дальше мне приходится взвешивать.       — Идём, — бросает она мне и уходит вперёд.       Я иду за ней. Замедляюсь у входа в гостиную, но Миранда движется дальше. Когда она проходит на кухню, я почему-то в нерешительности останавливаюсь на пороге. Миранда оборачивается ко мне, коротким кивком, показывая, что я могу зайти.       Солнечный свет заливает кухню сквозь бордовые шторы на окнах. В центре комнаты на большом круглом столе с поверхностью из зелёного мрамора стоит ваза с фруктами, рядом лежит макет Книги. Я сажусь за стол и молча наблюдаю, как Миранда возится с настройкой электропанели и достаёт продукты из холодильника. Пока она не видит, тянусь через стол за Книгой и прячу улыбку за обложкой, когда Миранда, что-то бурчит себе под нос, встряхивая ладонью в воздухе. Видимо, обожглась.       На страницах книги множество её пометок. Резкий витиеватый почерк над печатными буквами мне разобрать не сложно. Сухие, строгие реплики чередуются с чем-то колким, иногда её слова полны нескрываемого сарказма. Только она могла себе такое позволить.       Раньше, я могла оставить на этих страницах что-то от себя. Это была наша маленькая тайна. Когда я сделала так первый раз, то ожидала, что она начнет бурчать на меня или вовсе разозлится, но, открыв книгу, Миранда молча прошлась глазами по страницам и только слабо улыбнулась каким-то своим мыслям.       Мы не говорили об этом ни тогда, ни после. Просто я начала регулярно оставлять свои правки в книге, если мне хотелось, а она просматривала. Миранда никогда не говорила, что думала, про то, что я пишу, я даже не знаю, брала ли она их к сведению или использовала в работе. Тем не менее, этот ритуал стал обычным явлением.        Мельком смотрю в сторону и, удостоверившись, что Миранда стоит ко мне спиной, ищу в страницах ручку (она всегда делает закладку ручкой), когда нахожу, пишу несколько предложений в статье про жакеты и быстро убираю все на место, пока она не обернулась.       — Сегодня банкет, у Ирва юбилей — пятьдесят пять.       — Серьёзно?       — Нет, конечно. Все знают правду. Я уйду оттуда через несколько часов после начала.       Отклоняюсь на спинку стула, чтобы увидеть, что она делает.       В сковородке шкварчит масло, она вбивает туда яйца. Запах специй, свежей зелени и чего-то сладкого наполняет воздух. На столе в белых хрупких чашках дымится кофе.       Есть еще одна маленькая деталь, которую, возможно, следует добавить к написанному материалу: Миранда Пристли чудесно умела готовить. Я слежу за ней, но по-прежнему контролирую, чтобы это осталось незамеченным. Ее движения спокойные, плавные. В них нет той суеты, ставшей мне вновь привычной за последние годы. Для меня мир за этими стенами всегда будто замирал, но все оживало здесь. Необычное, очень теплое чувство, которое сейчас вдруг вернулось.       Миранда ставит на стол две тарелки и садится напротив меня.       — Итак? — я решилась задать вопрос в лоб.       Чувство неопределённости и непонимания происходящего уже не столько пугало, сколько раздражало.       Она говорит приехать к ней в дом в такую рань и не для того, чтобы, допустим, обсудить какие-то организационные вопросы сегодняшнего дня, пока у неё есть время, а чтобы вместе позавтракать? Серьёзно? Знай я её хуже, могла бы сказать, что удивлена, но, к счастью или к сожалению, вряд ли был человек, более чем я имеющий реальное представление о том, какая она на самом деле. Миранда ничего и никогда не делает просто так. Никогда. Поэтому, либо она подсыпала мне в этот кофе яд, чтобы покончить разом со всей этой историей, либо наша вчерашняя встреча все-таки, заставила её что-то обдумать. Я могу размышлять об этом сколько угодно, но ответа так пока и не услышала.       — Что?--Миранда отпивает маленький глоток из чашки, лицо её непроницаемо. Она произносит это «что», словно мы только что говорили о погоде.       — Хорошо, давай более конкретно. Зачем ты меня позвала? И, как это понимать? — я опускаю взгляд к тарелке с омлетом.       — Я хотела поговорить о предстоящем банкете.       — О банкете?.. Я слушаю, — достаю свой блокнот. Грифель ручки впивается в бумагу. Миранда смотрит на мою руку и отводит глаза, делая еще один глоток кофе.       — Я так понимаю, ты будешь весь вечер ходить за мной словно тень, чиркая на ходу пометки в эту книжечку? — ее губы изогнулись в усмешке.       — Нет, я планировала начать чиркать заметки в эту книжечку уже дома. В своей квартире, в свете луны, под Unchained Melody* из динамика старого магнитофона.       Миранда тихо рассмеялась. Впервые я слышу ее настоящий, не пропитанный ядом, сарказмом или ненавистью смех, и теперь тот шарик хитросплетенных, стянутых в тугие узлы нитей эмоций, чувств и воспоминаний, всего того, в чем я живу с момента возвращения сюда, запутывается еще больше.       Я хочу увидеть тепло в ее взгляде, но боюсь попросту не выдержать. Тогда все сломается. Если бы вопрос был только в том, что бы вернуться, если бы я пришла просто для того, что бы попросить прощения, но ведь я хочу другого для нее.       — Алгоритм действий обычный, — говорит Миранда после недолгой паузы. —  Я должна поприветствовать всех важных гостей, поздравить Ирва, к его несчастью, не кланяясь в пол при всех, обсудить с ним совершенно абсурдную чушь о том, как он планирует организовать работу журнала дальше, и после этого я покину этот праздник жизни.       — А как же несколько совершенно блестящих анекдотов А-ля Равиц, про пятидесятилетие?       — Естественно. Это по умолчанию. Мог бы хоть новые придумать, но, как видишь, он довольно консервативен.       — Это не совсем подходящее определение.       — Ну, для тебя никогда не было проблемой понять, что имеется виду на самом деле.       Я кивнула, не скрывая улыбки.       Миранда обернулась.       — Я рада.       — Чему?       — Некоторые вещи не меняются.       — Знаешь, — смотрю на мраморную поверхность стола, вновь возвращая улыбку Миранде. — Этот камень напоминает мне море. Наверное, поэтому я, когда-то заставила тебя, его купить.       — Хм… Та трёхдневная поездка посреди рабочей недели…. Была крайне авантюрной затеей, но Найджел был счастлив посидеть в моем кресле.       — Авантюрной, но от этого не менее замечательной.        — возможно, — ответила она спокойно.       Я решила промолчать. «Возможно»… Пусть так. Для меня ведь никогда не было проблемой понять, что имеется ввиду на самом деле.

///

      Сказать, что Миранда выглядела роскошно, значило бы не отдать должное тому, что сейчас предстало моим глазам. Миранда в Тёмно-синем платье в пол с разрезом от бедра, на шее элегантное, неброское сапфировое колье, правую руку украшает кольцо с тем же крупным камнем. На губах алая помада, макияж подчеркивает выразительность светло- серого оттенка глаз. Словно пена морская, обрамляла синие волны неспокойного моря. Какое уж тут спокойствие, когда даже Найджел, уже несколько секунд, стоял, приоткрыв рот.       Очнувшись от оцепенения, он сделал несколько шагов к лестнице, подавая руку.       Спустившись, она медленно прошлась по мне оценивающим взглядом.       — Я на работе, — объяснила я свой вид.       На мне был белый брючный костюм, туфли на шпильке в тон костюма. Волосы решила распустить. В общем-то, с костюмом, я шла совершенно мимо дресс-кода. На фоне всех этих роскошных платьев это выглядело даже забавно.       Как и предполагалось, Миранда приветствовала гостей и поддерживала беседу. Но чаще всего, улыбкой или коротким кивком, чем словами. А потом появился Ирв.       Они с Мирандой довольно долго говорили. Она его поздравила, он рассказал про дальнейшие планы и просто таки поразил несколькими остроумными анекдотами. Я стояла в стороне, никоим образом не выдавая своего присутствия, но он вдруг сам меня заметил.       — Андреа, добрый вечер! — Ирв взял мою руку и прикоснулся губами к ладони.       Что?.. Я посмотрела на Миранду, шокированную сейчас не меньше чем я.       — Как идет работа над нашим проектом? Я уверен, получится нечто интересное.       — Спасибо, мистер Равиц, я надеюсь на это, —  улыбнулась ему и попыталась высвободить свою руку, но попытка провалилась.       — Но сейчас никаких сложностей не возникает?       Я снова перевела взгляд на Миранду. На секунду мне показалось, что ее губы дрогнули, словно она хотела, что-то сказать, но, фраза так и застыла в воздухе. Она смотрела на меня испытывающее, словно занервничав, но и не без любопытства.       — «Хватит ли у тебя смелости и на это?»          А она ведь меня знала, знала, что хватит, если решу. Но это будет по меньшей мере глупость и крах всего. А она, так же знала, что глупой я никогда не была.       — Нет, все замечательно, мы продолжаем работать. Собственно, поэтому я сегодня здесь.       — Тогда прекрасно. Я вас оставлю. Миранда, вы не видели Жаклин? Никак не могу ее найти.       — Нам не случилось пока увидеться, — с подчеркнуто вежливой интонацией, практически проворковала Миранда.       Боже, что за идиот….       — Что ж, жаль. Еще раз, приятного вам вечера, дамы.       Как только он повернулся к нам спиной, улыбка исчезла с лица Миранды.       — Идемте, — вдруг прошипела она, посмотрев на меня.       -Х-хорошо. — Запнулась я от неожиданно холодного тона.       Она общалась с редактором французского «Подиума», коллегами Ирва и иногда, что-то шептала Найджелу на ухо, если по близости не было никого, с кем было бы необходимо поздороваться.       Так прошли несколько часов. Она не любила подобные мероприятия и всегда, по возможности старалась уйти оттуда быстрее, поэтому уже в 21:30 мы ехали к ее таунхаусу.       — Это был долгий день, — заговорила я первой.       После того, как она сорвалась на меня, мне было дискомфортно в затянувшейся тишине пути.       — Да, — сухо ответила она, смотря в окно, а затем добавила. — Но, кажется, Ирв был чрезвычайно рад вашей встрече.       — В смысле?       — В смысле этого, — ее голос прозвучал неожиданно резко, она схватила мою ладонь и несильно сжала.       — Если ты думаешь, что он… Что все это…. Так, стоп! — я отдернула руку. — Чтобы было ясно — я понятия не имею, что на него нашло, никакой сторонней договоренности, если ты, что-то подозреваешь, у меня с ним нет, как и никакого общения, ни в каком виде. Я выполняю только свою работу, только то, что прописано у меня в контракте!        Миранда только ухмыльнулась, отвернувшись к окну.       — Я не знала, как вырвать ладонь из его клешни, — продолжила я уже спокойным тоном. — Возможно, завтра на ней будет синяк. Идиот. Собственно, то же самое, я подумала, когда он со мной только заговорил.       Она обернулась и посмотрела. Я почувствовала прохладу чужого прикосновения на коже. Она снова взяла мою руку, на этот раз аккуратно, практически невесомо и провела большим пальцем по внешней стороне ладони.       — А трогать чужие вещи нехорошо, — произнесла она тихо.        Так просто, будто сейчас не происходило ровным счетом ничего необычного. А ее пальцы, тем временем, продолжали вырисовывать узоры на моей коже.       — Я всего лишь предложила несколько вариантов тебе на рассмотрение. И, некоторые вещи не меняются, ведь так?       — Хочется верить.       Рой останавливает машину, и я мельком смотрю в окно, вдруг понимая, что мы находимся не у таунхауса Миранды, а перед крыльцом моего дома.       — Разве мы не…       — Я подумала, — прерывает она меня. — Что сейчас довольно поздно, чтобы идти домой пешком.       — Спасибо. Тогда, до завтра?.. — сама не понимаю, от чего это звучит как вопрос.       — Да, — кивает она и отпускает мою руку.       Я выхожу из машины и иду к дому, а, когда слышу, как опускается стекло машины, на ходу разворачиваюсь, напевая — Oh, my love, my darling, I've hungered for your touch, a long lonely time. И смеюсь, видя, как она саркастически изогнула бровь и поджала губы.

«Словно пена морская, обрамляла синие волны неспокойного моря».

      Возможно, это хорошее начало для написания новой части материала. Меня обвинят в художественном изложении публицистического текста, но, с другой стороны, это всего-лишь черновик, верно? Всего лишь еще одна маленькая тайна.       Как и улыбка на губах женщины, за поднятым стеклом автомобиля, мчавшегося через ночной Нью-йорк.