На грани

      Я знала, что наступит момент, когда я не смогу больше избегать той ситуации и разговора, который, наверное, должен был случиться раньше. Но, если тогда у меня ещё были сомнения, то теперь, учитывая последние события, я понимала что молчать больше не смогу. Чем больше мне казалось, что наши отношения с Мирандой обретают какой-то баланс, пускай ещё довольно хрупкий, тем сильнее меня душило чувство вины.       Дуглас дал мне неделю на то, чтобы собрать материал для фильма про Миранду. Миранде, эту идею, скорей всего, подали под таким соусом, что этот фильм будет освещать её жизнь в большей степени, именно как редактора журнала с какими-то вставками про скрытую от лица зрителей и читателей журнала сторону её жизни и, естественно, все это будет представлено в лучшем свете. Но я знаю, что это будет не так. А ещё знаю, что в тех материалах слишком много личного, слишком много настоящей Миранды и, учитывая, то что мне известно, это прямая угроза для нее.       Изначально, я вообще не хотела браться за эту работу, не хотела встречаться с Мирандой, возвращаться к тому этапу жизни, перешагнуть который было чуть ли не самым сложным, что мне приходилось когда-либо делать. А потом я сказала себе правду. Я пытаюсь перешагнуть его и по сей день, это до сих пор не закончилось. По той простой причине, которую я пока не решаюсь озвучить, потому что, до сих пор не знаю, насколько это действительно нужно. Нужно ли это Миранде, и не испортит ли это сейчас тот хрупкий баланс только-только снова обретенный?       С другой стороны, в какой-то момент я почувствовала, что нам не хватает времени. По мере того, как истекали оставшиеся дни, ощущение, что оно ускользает все быстрее, усиливалось. Я помню, как Миранда вчера говорила про то, что осталось мало времени, видимо, это беспокоило и её.       Зная, что могут сделать в редакции с материалом, который я отдам, когда закончу работу и, уверяя Дугласа, что мне нужно ещё семь дней для получения чего-то действительно стоящего, я врала им обоим. Плюс ко всему, кажется, Ирв знал, о том, что хотят сделать из фильма. Не удивлюсь, если вся эта история была заранее спланирована, да скорее всего, что именно так оно и было. Сраный Ирв и сраный Дуглас!       Я не хотела уходить и поэтому нашла повод остаться еще на какое-то время. Я умалчивала о том, что могут сделать с материалом, потому что не хотела, чтобы все заканчивалось, и боялась, что Миранда воспримет это как предательство и возненавидит меня теперь еще сильнее, чем раньше. По факту это и, правда, было бы предательством. Я знала, что никогда не смогу так поступить с ней. Когда-то я обещала ей это. Сегодня я расскажу ей все и, быть может, она больше не захочет меня видеть и на этом все закончится, но это будет правдой.       С этой мыслью я позвонила в дверь ее Таунхауса.       — Привет, — сказала Миранда на выдохе. Ее голос был тихим, но сейчас непривычно мягким, как и ее улыбка.       — Здравствуй, — я переступила порог, не отводя от нее взгляда. На ней были черные клетчатые домашние брюки и белая футболка свободного кроя с какой-то надписью. Ее обычно идеально уложенные волосы были немного растрепаныМиранда выглядела такой домашней, такой настоящей и эта улыбка… Я вдруг почувствовала, как все во мне наполняется нежностью к ней, пока вновь не нахлынуло только усилившееся чувство вины.       Я едва заметно покачала головой, отгоняя ненужные сейчас мысли и заставила себя улыбнуться, прежде чем спросить.       — Я приехала чуть раньше, чем планировалось, ничего?       — Нет. Я взяла выходной и никуда не спешу.       — А я стала танцовщицей Бурлеска.       — Андреа, — Миранда нахмурилась и положила руки на пояс. — Я серьезно. Я оставила все на Найджела и никуда не собираюсь сегодня уходить. У меня официально первый выходной за пять лет.       — Вау… — я не знаю, что еще можно было сказать.       — Вау, — согласилась она. — Идем.       Мы проходим на кухню, где на столе меня уже ждал завтрак.       — Я предполагала, что ты приедешь рано и это будет не лишним.       — И ты была права. Боже, это что… — следующая фраза была сказана скороговоркой, чтобы даже мое постоянно стремящееся к хорошей фигуре сознание не смогло их разобрать. — Это Венские вафли? С Джемом? Серьезно?       — Нет, это шпинат, Андреа, — Миранда обошла стол и посмотрела на меня. Ее губы растянулись в ухмылке.       Я отодвинула стул, чтобы сесть, но она меня остановила.       — Но мы не будем есть их здесь.       Я резко отпрянула от стола и после секундного замешательства меня осенило. Я смотрела прямо на нее.       — Ты хочешь сказать, что мы пойдем на второй этаж?       — Да, — кивнула Миранда и разлила по чашкам горячий кофе. — Ты делаешь успехи.       — Я все еще очень удивлена, но буду делать вид, что это не так, — я взяла свою тарелку и пропустила Миранду вперед.       — Ненавижу это, — буркнула она поднимаясь вверх по винтовой лестнице с подносом в руках.       — Не знаю, насколько удачным было решение изменить форму лестницы, но я позади. Подстрахую если что.        Она посмотрела на меня через плечо.       — Хорошо. Открой дверь, пожалуйста.       Я пошла к ее кабинету, но оказалось, что и тут я снова сделала, все не так, потому что Миранда кивнула на другую дверь.       Я открыла комнату и прошла вперед придерживая дверь для Миранды. Пока она расставляла чашки на столе и убирала оттуда какие-то журналы я осматривалась вокруг. Не знаю, каким целям служила эта комната сейчас, возможно, ее постигла та же участь, что и ковер в прихожей, на который я однажды разлила кофе, но раньше это место было для нас чем-то вроде комнаты отдыха.       Миранда когда-то ввела правило — выходные только для семьи. В эти дни она отключала все телефоны, прежде грозясь уничтожить любого, кто потревожит ее с работой в течение сорока восьми часов и посвящала этот день Кэролайн и Кэссиди. По вечерам они смотрели здесь кино и ели что-то запрещенное. Например — пиццу или любые другие вещи из списка «убийственно калорийное». Когда я стала частью этой семьи, мы делали это вчетвером.       Миранда села на диван с ногами, облокотившись рукой на подлокотник и посмотрела на меня.       — Ящик с дисками в твоем распоряжении.       — Слушай, а тебе не кажется, — я поставила на стол свою тарелку с вафлями и показала пальцем на ДВД. — Что это немного не соответствует деловому визиту по работе?       — Пожалуйста, не утомляй меня вопросами.       — Ок. «Реальная любовь» или…       — Мы же знаем, что ты все равно выберешь его.       Я стояла спиной к ней, перебирая диски, поэтому позволила себе зажмуриться и выдохнуть. Это будет действительно сложно.       — Ну, не факт, — мой голос показался мне словно чужим, я глупо пялилась на обложки дисков растягивая время.       — Ты, кажется, говорила, что знаешь текст сцены в аэропорту уже наизусть?       — Хорошо, ставлю «Реальную любовь».       Было странное чувство, какой-то нереальности происходящего. Прошло минут сорок. Я сидела в комнате полной наших общих воспоминаний, ела вафли с джемом и рядом была Миранда. Такая спокойная и тихая, разнеженная неторопливостью этого утра, она вдумчиво наблюдала происходящее в фильме. Прошлое вдруг стало казаться слишком живым и от этого опять было больно. Голос Миранды отвлек меня.       — Я ждала этого утра, тебя… — теперь она смотрела мне в глаза, ее взгляд был ясным и изучающим.       Миранда будто следила за моей реакцией на сказанное. А потом сжала мою руку, легко, практически невесомо. Она улыбнулась и снова посмотрела в телевизор.       Больше всего на свете мне хотелось сейчас остановить время, чтобы это не заканчивалось, чтобы не наступил тот момент, когда мне собственными руками придется разрушить то, что в иной ситуации я могла бы принять за нечто близкое к тому, что люди называют счастьем.       Я молчала, а потом посмотрела на наши руки, которые были все еще вместе и ответ пришел сам собой. Быть может, это будет наш последний день вместе, так почему ему не быть действительно замечательным? Поэтому, когда Миранда положила голову мне на плечо, я просто придвинулась ближе.       — Я попросила дать мне семь дней не потому что мне нечего рассказать.       — Я знаю. Ты же должна знать, что сегодня весь офис стоит на ушах и сходит с ума из-за моего незапланированного выходного. Найджел и без того ненавидит меня, но что делать. Я хотела провести этот день с тобой.       Я выдохнула.       — Он не ненавидит тебя. Он обижен. Сильно, глубоко обижен на тебя, но это не про ненависть.       — Он и говорить со мной не хочет, если это не касается работы, — небрежно ответила Миранда, смотря в экран.       — Возможно, ты пока не находишь или не используешь тех слов, на которые бы он захотел ответить. Уверена — если он услышит нечто действительно важное, то никогда это не проигнорирует.       — Я знаю, что ты должна встретиться с ним завтра.       — Да, мы договорились пообедать вместе. Не волнуйся, я его не задержу, он вернется на работу вовремя.       — Иначе, я подам в суд на твою газетенку.       — Великая и ужасная Миранда Пристли…             — Прекрати.       — Так и быть.       — Почему ты так делаешь? — Спросила Миранда, выключая фильм на титрах и усаживаясь прямо.       — Делаю как?       — Когда показывают сцену встречи в аэропорту, ты улыбаешься и иногда даже суфлируешь на последних строчках. И не отрицай, я видела своими глазами это много раз.       — Наверное, потому что я в это верю.       Миранда сказала, что я могу сегодня переночевать тут, и я согласилась остаться. Ближе к обеду, мы были все в той же комнате, разговаривая о разном и вспоминая.       — Я очень четко помню тот день, когда ты пришла в первый раз ко мне домой. О, ужас.       Миранда усмехнулась и пригубила вина из бокала.        — Так я была настолько ужасна?       — Наоборот, ты была самым прекрасным, что когда-либо видели стены той каморки, в которой мне приходилось жить в тот период.       — На самом деле, там было довольно мило, мне там нравилось.       — Когда ты говорила это раньше, я думала, что ты просто щадишь остатки моего достоинства.       — Я всегда говорила, что ты талантлива, потому что, иначе, не представляю, как ты смогла сделать, что-то настолько… — она отвела взгляд и сжала губы, еще подходящее слово. — Приемлемое со своей квартирой. Но, откровенно говоря, дизайн пространства был последним, о чем я думала, когда мы встречались.       — Но стены моей квартиры были слишком тонкими, это факт.       — Ну, это была не наша проблема.       Я рассмеялась.       — Ты ужасна.       Миранда кивнула и поставила пустой бокал на стол.       — Ходят легенды, что я дьявол.       — Я тогда спалила обед, но ты все равно мужественно съела что-то.       — Это была утка. Я запомнила.       Я бросилась в Миранду подушкой, которая ответно полетела в меня.       — Кто виноват в том, что я отвлеклась?!       — Но съев еще твоей шедевральной утки, я ведь пообещала, что больше не стану отвлекать тебя, когда ты готовишь.       — Твое обещание продержалось до завтрака.       — Я помню то утро. Я ушла и только на работе вспомнила, что оставила у тебя шарф. — неожиданно серьезно сказала Миранда.       — Я принесла его следующим вечером. И, кажется, близняшки нас чуть не поймали. Это же тогда было?       Миранда опустила взгляд на свои руки и покрутила кольцо на пальце.       — Да.

***

      — Я решила реабилитироваться, учитывая твои гнусные инсинуации по поводу моих кулинарных способностей. Так что, ужин за мной. — пояснила я встречаясь с удивленным взглядом Миранды вошедшей в кухню.       — Пахнет вкусно, — сказала она, прислонившись спиной к столу и наблюдая за происходящим.       — Да неужели? Вообще, этот рецепт я привезла из Италии от своей подруги, она… Чтоб тебя!       Одна секунда и вся моя одежда оказалась в муке. Я задела пакет и большая часть рассыпалась на пол. Отдадим должное моей глупости — я забыла, что руки тоже были в муке, и провела ладонью по волосам.       —Ничего не говори. Просто молчи и все, ради бога, — я медленно повернулась. Лицо Миранды было непроницаемо.       — Кое-чего не хватает, — вдумчиво протянула она, подходя ближе. — Точно.       Миранда взяла пригоршню рассыпанной на столе муки и нарисовала несколько линий на моем лице.       — И как это понимать? — нарочито раздражённо буркнула я отряхиваясь.       — Вот теперь картина завершена.       — Не совсем…       Так началась война. Черная футболка Миранды стала теперь белой, мука была в волосах, на руках и лице.       — Отдай мне это! — Мы одновременно засунули руки в пакет.       — Пожалуйста!       Она кинула муку прямо мне в лицо. Я попыталась отобрать пакет подняв его выше и все рассыпалось нам на головы.       — Что ж, будем считать, что это ничья, — со смехом сказала Миранда, убирая муку у глаз.       — Так, я в душ.       — Ты хочешь, чтобы я тут убиралась?       — Ну, ты это начала, а не я, — бросила я, быстро закрывая дверь ванной, пока в меня не полетело, что-нибудь еще.       Отрегулировав температуру воды, я склонилась над ванной и стала смывать под душем остатки муки в волосах. Миранда вошла как всегда слишком тихо.       — Мне нужно взять кое-что, — она открыла зеркальный шкафчик над ванной и достала оттуда какой-то тюбик. — У тебя на затылке еще, что-то осталось. — Миранда, видимо смотрела через зеркало.       — Я не вижу.       — Дай. — Миранда забрала у меня душ, пока я идиотически пялилась на нее, потому что все это было странно. Вода была горячей, но не обжигала. Я чувствовала, как пальцы Миранды путаются в моих волосах и касаются кожи. Прикосновения были аккуратными, даже нежными и когда мне показалось, что все это продолжается дольше чем должно, Миранда убрала руку и выключила воду.       — Спасибо. — Я выпрямилась и попыталась выдавить из себя улыбку, игнорируя чувство потери.       Миранда промолчала, но продолжала смотреть на меня. Внимательно, провожая взглядом движения. То, как я разгладила руками майку и нагнулась к раковине, чтобы забрать заколку, как убрала шампунь на полку и как потянулась к вешалке за полотенцем. Я вытирала волосы двумя руками и наверняка, забавно смотрясь с этим розовым полотенцем на голове. Ожидая услышать очередную колкость про неуклюжесть или как раз, про то насколько смешно я смотрюсь, я решила опередить ее:       — Я знаю, что смотрюсь нелепо, можешь ничего не говорить.       Я не успела осознать, то, что случилось дальше. Вместо ответа, Миранда едва заметно кивнула, подошла ближе и поцеловала меня.       Это длилось всего секунду. И это было даже трудно назвать поцелуем. Ее губы просто коснулись моих, но сейчас это было чем-то гораздо большим, гораздо более значимым, чем все то, что было в прошлом. И когда я это поняла, все внутри меня словно скрутило в тугой узел. Я отстранилась.       — Прости. Мне не стоило… — прошептала Миранда, смотря на меня, она выглядела при этом необычно потерянно.       Мне хотелось кричать.       — Стой, — я схватила ее за руку, не давая уйти. — Я должна… — я резко выдохнула. — Я должна, кое-что тебе рассказать.       После секундной паузы Миранда ответила:       — Хорошо. Я сказала, что ты можешь остаться на ночь, поэтому иди к себе, а я приму душ и приду.       Я сидела в своей спальне по очередному кругу прокручивая то, что хочу ей сказать и минуты тянулись мучительно медленно.       Миранда пришла через двадцать минут. Сейчас она была без макияжа, в белом халате и с влажными после душа волосами. Когда она села рядом на диване, в нос мне ударил аромат апельсиново-медового геля для душа. Она всегда использовала только его. Ещё одно очень живое воспоминание.       — Так о чем ты хотела поговорить? — она ободряюще улыбнулась и стала ждать, видя, что я нервничаю.       — Только, пожалуйста, не перебивай меня, пока я не закончу.       И я рассказывала ей про то, что, на самом деле хотят сделать из фильма, что выбрали именно меня, потому что, рассчитывали, что со мной, она будет откровенна больше, чем с кем-либо другим, о том, что скорее всего, Ирв с Дугласом договорились об этом ещё до того, как втянули меня во всю эту историю и самое главное — что я догадывалась об этом, ещё в начале работы.       — Но я не собиралась и не собираюсь тебя подставлять. Я взялась за эту работу только потому что, это была возможность встретиться с тобой и это давало нам время, — я выдохнула. — Я должна была попытаться и я попыталась. Ты, естественно, вправе мне не поверить, но я бы не поступила с тобой так, как ожидает Ирв с Дугласом. В первую встречу я сказала тебе, что никакие деньги или что-либо другое, не заставило бы меня взяться за этот проект, если бы я этого не хотела. А ты меня знаешь, знаешь, что это так.       Миранда слушала меня, не перебивая, её лицо было спокойно, она смотрела на меня. Только иногда, она отводила взгляд, словно, что-то обдумывая и тогда я боялась, что не успею сказать всего, но она так и не перебила меня.       — Если скажешь уйти — утром меня здесь не будет, но… Если попросишь остаться, то я здесь. Правда, если все-таки пойму, что ты считаешь, будто я в сговоре с этими уродами, я побью тебя вот этой подушкой и только после этого утром уйду.       — Извини.       Это было единственное, что она сказала, прежде чем выйти из комнаты.       Я закрыла глаза, выдыхая, когда дверь захлопнулась. Я ведь должна была быть готова к этому, да?       Поднявшись с дивана, я подошла к кровати и переоделась в заранее приготовленную для меня шёлковую пижаму.       На улице начался дождь и дробь капель застучала по окнам. Я легла в постель поверх одеяла и закрыла глаза. Дождь смоет ненужные мысли и можно будет уснуть, пусть унесет с собой весь шум этих дней. Только бы дождаться утра.       Задумавшись, я не расслышала,как скрипнула дверь и Миранда вошла в комнату.       Мягко закрыв ее за собой, она провернула замок. Раздался громкий щелчок.       — Это, чтобы ты опять не убежала, — тихо сказала она, медленно подходя ко мне.       Опустившись на кровать, Миранда раскинула руки по обе стороны от меня, нависая.       — Я должна была сделать несколько важных звонков.       — Ты заказала убийство? Мне нужно срочно собирать вещи и бежать из страны?       — Ты не поняла, что я только что сказала? — она наклонилась и я почувствовала ее дыхание у самого уха, а после, мягкое прикосновение губ к щеке. — Так понятнее? — в ее голосе звучала улыбка.       — Кажется, да,— ответила я. Мои глаза были закрыты, я пыталась впитать каждый звук, каждое новое прикосновение.       Свет в комнате погас.       — Останься, — ее голос дрогнул, а дыхание сбилось.       Я нашла ее ладонь и несильно сжала. Смешок облегчения, больше похожий на всхлип, вырвался из ее груди и она накрыла мои губы своими.       Привкус соли, ее сбивчивый шёпот, говорящий слова, смысла которых я уже не понимала, губы выбивающие остатки мыслей в моей голове и то, как она повторяла мое имя, было последним, что я помнила, прежде чем мир потерял очертания.