bring me back (to life)

— Хей, дитё, ты там в порядке? — Сокджин не в первый раз кидает взгляд на крошечную фигурку, которая топчется у окна, пока он сам приводит в порядок вихрь на голове, образовавшийся там после короткой прогулки от парковки до университета. Не хотелось бы выглядеть неидеально, этому стоит уделить немного сил. Ответом ему служит тишина, и мужчине приходится отойти от раковин, немного пятясь, чтобы иметь возможность целиком разглядеть студента. Судя по абсолютной пустоте коридоров, сейчас, вероятно, идёт пара, и Сокджин слегка удивлён, что он здесь не один. Ещё больше его удивляет то, как странно дышит подросток, будто после ужасной пробежки. Наполовину всхлипы, наполовину икота. Это не звучит здорово. — Ребёнок, тебе нужна моя помощь? — настороженно говорит он, подходя ближе. — Хей? Что случилось? Ну-ка повернись ко мне. Давай-давай. Ну-ка, вот так, — ребёнок трясётся в его руках, даже не пытаясь противостоять мягкой, но настойчивой хватке. Не похоже, что в его теле ещё есть хотя бы капля энергии, поэтому вполне разумным кажется усадить его на подоконник, убедившись, что тот не соскользнёт, а надёжно удержится на нём. — Боже ж ты мой. Так, что тут у нас? — голос Сокджина тут же становится ещё мягче, не слащавый, а скорее пропитанный заботой и любовью ко всему живому, тем более к детям, и уж тем более в таком положении. — Давай, ребёнок, посмотри на меня, ну. Мужчине не нравится видеть покрывшееся абсолютно непривлекательными красными пятнами личико, но оно ощущается таким очаровательным и крошечным, когда тот обхватывает его щёки, поднимая опущенную голову. — Я в порядке, в порядке, — Чимин заставляет себя ворочать языком. Не хватало только, чтобы с ним возился преподаватель. Ему никогда не приходилось видеть его в институте, но вероятность того, что он будет преподавать у мальчика на старших курсах не исключена, и предстать перед ним сейчас в таком виде так мерзко. — Не надо, — он качает головой, укладывая руки поверх больших мужских ладоней, но тот не отпускает. Смотрит во влажные перепуганные глаза, терпеливо вглядывается в заплаканное лицо. Надутые дрожащие губы не оставляют шансов его большому чувствительному сердцу. — Что случилось, радость? Что такое? Кто тебя обидел? — Чимин долго глядит на него, почти доверчиво, но всё ещё испуганно. Дрожь бьёт его тело, а сам он время от времени вздрагивает, когда пытается сделать новый шаткий вздох. — Откручу всем головы, только скажи. Одногруппники? Кто-то из преподавателей? — мальчик качает головой, пряча взгляд, когда новый приступ плача собирается сразить его. — Ну иди сюда, господи, — Сокджин прижимает голову мальчика к своей груди, надеясь, что хоть тепло тела поможет ему немного отвлечься от своих переживаний и, главное, почувствовать себя в безопасности. — Проплачься немного, хорошо? Станет полегче. Чимина потряхивает от беззвучных всхлипов. Одновременно стыдно и приятно. Будто кому-то не всё равно. Удивительно, что незнакомый человек может проявить сострадание и даже тратит на него своё время. Разве он когда-то заслуживал хоть каплю чужого времени? Мысли об этом заставляют его чувствовать себя слабым, от них тошнит, становится душно и физически плохо, поэтому он пытается отстраниться от мужчины, дать себе немного воздуха, чтобы элементарно не задохнуться. Сокджин сопротивляется некоторое время, убеждённый, что мальчик всего лишь пытается показать, что он прекрасно справляется сам, что, очевидно, совсем не так, но, завидев его побелевшее лицо, тут же отстраняется. — Мне надо на воздух, — отрешённо бормочет Чимин, смотря перед собой большими стеклянными глазами. — Я- Пожалуйста, не трогайте. Не надо. — Хорошо. Тихо, ш-ш, я понял. Дай я открою окно. Давай, — мужчина заглядывает в бледное лицо, приоткрывая окно рядом с младшим. — Подыши воздухом, я больше не трогаю тебя, хорошо? Отлично, — Чимин продолжает молча глотать слёзы и выглядит таким опустошённым, что даже Сокджину, абсолютно незнакомому человеку, становится чертовски больно и тяжело на сердце. — Послушай меня, тебе будет легче, если ты поделишься со мной тем, что тебя тревожит. Ты видишь меня впервые и вряд ли увидишь ещё раз. Я не собираюсь тебя судить, а тебе самому сейчас очевидно необходимо с кем-то разделить эмоции, — мужчина наклоняется ближе, но больше не трогает ребёнка, ставя руки на подоконник по обе стороны от его бёдер. — Что-то случилось в институте? — Всё в п-порядке, не переживайте. Я просто- Я- Мне нужно немного времени, простите. Идите, пожалуйста, я не- не хочу задерживать Вас. — Я никуда не тороплюсь. Ребёнок, пожалуйста, поговори со мной. Я так не хочу давить на тебя, но мне больно видеть тебя в таком состоянии. Есть ли что-то, что тревожит тебя так сильно? — Чимин начинает плакать сильнее снова, заставляя мужчину обессиленно опустить голову. — Хорошо, послушай, я понимаю, что не все вещи можно так легко рассказать незнакомым людям, и это нормально, что ты не доверяешь мне. Но есть ли кто-то, к кому ты можешь обратиться с этим? Кто-то близкий? Родственники? Друзья? — подбородок Чимина трясётся, когда он опускает голову, вжимаясь в окно за спиной, и это служит лучшим ответом. — Я- Я не знаю. Один преподаватель обычно- Он хочет помочь мне, но я- Я правда не знаю. Он добрый, но чем он может помочь- — Погоди. Это всё же лучше, чем ничего, верно? Кто-то, на кого можно положиться, так? Взрослый человек может оказать тебе поддержку, чего бы это ни касалось. Мне стоит отвести тебя к нему прямо сейчас? Чимин трёт глаза, из которых продолжают течь слёзы, несмотря на то, что энергетика мужчины оказывает сильное успокаивающее, расслабляющее действие. — Я как- как раз шёл туда, так что не стоит. Я доберусь. Спасибо Вам, правда, я в п-порядке. — Ты бледный, как смерть. Куда ты доберёшься? Я провожу тебя и отстану, договорились? Я действительно переживаю за тебя сейчас, поэтому извини мне мою навязчивость. Чимин даже робко улыбается на это, громко, от души сморкаясь и кивая сам себе. — Простите. Вы точно торопитесь. Я- Я быстро. Сейчас я- Чтобы Вас не задерживать- Сейчас только- — Не спеши. Дать тебе воды? — Чимин качает головой, доставая свою бутылку из рюкзака и делая несколько маленьких спешных глотков. Он всё ещё весь в красных пятнах, глаза лихорадочно блестят, налитые кровью и полные не до конца выплаканных слёз. Таким красивым профессор Ким его, наверное, ещё не видел. Наплевать. Всё вечно идёт не так, как он того хочет, так какой смысл пытаться что-то исправлять, если он не справляется с этим? — Я готов. Всё- всё отлично, — больше завывает, чем говорит, он. Ужасно стыдно плакать на глазах у незнакомых людей, и Чимин делает всё, чтобы прекратить рыдать так отчаянно, как он мог делать это наедине с собой. — Честно? Не верю тебе ни на каплю, и по тебе это видно, но давай хотя бы сделаю всё, что в моих силах, и отведу тебя к человеку, который, надеюсь, действительно может помочь. * * * — Да-да-да, заходите. Хён, ты? — Намджун спешит к двери, притормаживая, когда видит раскрасневшегося Чимина, о назначенном визите которого уже успел позабыть, закрутившись со своими делами, а за ним и брата, который с таким же удивлением, как и он сам, смотрит на него. — Здравствуй, Чимин. Хён, а ты- — Искал тебя, а нашёл вот это, — он легко касается плеча мальчика, не уверенный, что своими прикосновениями не сделает хуже. — Шёл к тебе, видимо, и немного сбился с пути. Чимин чувствует себя запертым в клетке, когда два мужчины, стоящие так близко к нему, продолжают переговариваться, упоминая его, а он сам будто находится в собственном подпространстве, отдалённый от всего происходящего. — Гм, не уверен, что понял правильно. Хён, ты торопишься? — тот тут же качает головой. — Подождёшь немного, пока я поговорю со студентом? Сядь пока за мой стол. — Не думаю, что это хорошая идея. Кажется, он хотел поговорить с тобой, и я вряд ли должен слушать это. — Я собирался помочь Чимину с переводом работы, не более, — озадаченно говорит профессор, смотря то на студента, то на брата. — Ты хотел что-то ещё? Пауза неприятно затягивается, Чимин ощущает себя в ловушке, не уверенный, как поступить. — Хотел, — не давая замешательству поглотить мальчика, наконец отвечает за него Сокджин. — Так что я буду в коридоре. Освободитесь, найдёшь меня. Когда мужчина выскальзывает за дверь, легче Чимину не становится, и ощущение клетки, стены которой со всех сторон надвигаются на него, никуда не пропадает. Скорее наоборот. Профессор кажется озадаченным, всё ещё не до конца понимая, что только что произошло, но при этом успевает внимательно изучить растерянного, раскрасневшегося мальчика, который с непривычной настойчивостью прячет взгляд. Мужчина приобнимает его за плечи, ведя в сторону своего кресла. Оно мягкое и удобное, и это лучше, чем сидеть на ужасных стульях, на которых вынуждены по полдня сидеть бедные студенты. Ребёнок не выглядит полным жизненных сил и энергии, поэтому для начала ему нужно просто присесть. — Этот мужчина Ваш коллега? — К сожалению или к счастью, этот мужчина мой брат, — улыбается Намджун, наконец на буксире дотащив студента до кресла. — Садись. Чимин, садись, я сказал. Вот так. Итак, буду честным, я не понял ни слова из того, что мне сказал Сокджин, так что буду признателен услышать твою версию происходящего. Можешь начать с того, что сейчас происходит с твоим лицом, — профессор в очередной раз смотрит на его опухшие веки и раскрасневшийся нос, пытаясь оценить, насколько сильно сейчас стоит волноваться. — Я неоднократно давал понять, что ты можешь обращаться ко мне, если у тебя будут проблемы любого рода, и, позволь напомнить, я всё ещё здесь, всё ещё не изменил своего решения. Поэтому я не хочу вытягивать из тебя что-то клещами, а хочу спокойно с тобой побеседовать, идёт? С профессором всегда спокойнее. Его брат — это аура мягкости, сам же мужчина — надёжность, сила и при этом безграничное количество заботы. Возможно, спустя недели их общения доверие к нему уже не является чем-то выходящим за рамки нормального для Чимина. — Это может прозвучать глупо. — Что-либо, что ты говоришь, само по себе не может быть глупым, всё зависит от того, как воспринимают эту информацию люди и как они к ней относятся. Я не собираюсь осуждать тебя, так что не делай никаких выводов за меня, хорошо? Чимин кивает, распознав для себя зерно рациональности. — Мне страшно возвращаться домой сегодня, — натурально бубнит он, склоняя голову, не уверенный, что хочет видеть то, как оценит эту информацию профессор. — Продолжишь? — мужчина опускается на корточки рядом с ним, не желая показывать, что в данный момент физически возвышается над студентом. Лучше сделать наоборот, возможно, это подарит Чимину дополнительный комфорт. — На это ведь есть причина, верно? — Я- Д-да. То есть- Так вышло- Мы встретились с утра на кухне с отцом. О-он дал понять, что лучше мне не делать этого, если я хочу быть в порядке. Он был пьяный, наверное- наверное я драматизирую, и это всё т-так бредово, но я испугался, — выпаливает Чимин, понимая, что преподаватель сейчас — единственная рука помощи, которую ему могут протянуть. А если нет, то он хотя бы разделит с кем-то тяжкий груз, как бы эгоистично это ни было с его стороны. — Я не знаю, что он может сделать, но я правда боюсь. Я боюсь, что он- он снова поднимет руку. Мужчина кладёт большие ладони ему на колени, а Чимин, не задумываясь, аккуратно берётся за них, ничем особо не руководствуясь, но чувствуя, что так надо, так будет лучше. И так действительно становится лучше, когда профессор мягко, но вместе с тем настойчиво, сжимает его крохотные пальчики. — Думаю, сначала правильным будет заверить тебя, что это ни капли не глупо. Получать угрозу и быть испуганным из-за этого — это естественная реакция, и я рад, что ты делишься этим со мной. Я рядом, чтобы разделить с тобой подобные моменты. Но ты понимаешь, что я должен спросить, есть ли место, куда ты можешь пойти сегодня? Полагаю, твои волнения небезосновательны, и тебе лучше беречь себя и по крайней мере перестраховаться, даже если это и были показные запугивания. Кто-то из друзей сможет приютить тебя на сегодня? Я бы хотел узнать про этот момент и в долгосрочной перспективе, но пока, думаю, нужно разобраться с текущими событиями. Так- — Нет. Я не думаю. У меня есть друг, думаю, но я знаю, что он н-никогда не пустит меня переночевать, нет. Мы не- не в тех отношениях. Намджун решает проглотить комментарий о том, насколько же такая связь в таком случае далека от понятия «дружба», дабы не ранить ребёнка. — Я не думаю, что могу взять тебя к себе. Отношения студента и преподавателя вряд ли предполагают такое, но- — Я прекрасно знаю об этом, — Чимин ощетинивается и даже вырывает руки из приятного тепла, вжавшись в кресло. — Поверьте, я- Я рассказал это всё не поэтому. Если Вы подумали- подумали, что я напрашиваюсь- — Дослушай меня, пожалуйста! Я говорю с тобой открыто и без намёков, не пытайся читать между строк, хорошо? Просто слушай, о чём я говорю тебе. Я пытаюсь предложить какой-то вариант, так как пускать тебя сегодня домой действительно небезопасно. Я не уверен, что идея того, чтобы остаться у меня будет приемлемой в первую очередь для тебя, а не для меня. Но такой вариант есть. Другой момент — я могу попросить брата, чтобы он приютил тебя. У него в отличие от меня найдётся для тебя отдельная комната, кроме того, я действительно доверяю ему. — Пожалуйста, я не думаю- не думаю, что нужно так беспокоиться. Я п-правда не могу напрягать кого-то так сильно, профессор Ким. То есть- Это- Я правда очень благодарен, но я не могу заставлять незнакомого человека выделять мне целую комнату. И это- Это глупо, я думаю. — Что я говорил насчёт «глупо»? — Да, простите. Но это- Я не могу, правда. Профессор думает о том, как Чимин подсознательно делает выбор из предложенных ему вариантов, и кивает самому себе, полагая, что оставить его у себя и правда будет наилучшей альтернативой из имеющихся. — Хорошо, тогда я не буду приплетать сюда Сокджина, а ты переночуешь у меня в квартире. Комната всего одна, но квартира большая, так что я думаю, что найду, где разместить тебя, — младший собирается возразить, поэтому мужчина приподнимает руку в предостерегающем жесте. — Прежде, чем ты надумаешь что-либо, скажу, что это не стеснит меня, но я точно буду чувствовать себя спокойнее, зная, что ты в безопасности. Я не могу пустить тебя домой. Как твой куратор да и в принципе, как человек, которому ты начинаешь открываться, я должен отвечать за тебя, и не в моих правилах ограничиваться рамками университета. Я действительно поражён тем, что ситуация в твоей семье заставляет меня идти на подобный шаг, но я не могу оставить тебя разбираться с этим самому, так что не делай поспешных решений, а обдумай предложение, — мужчина хмурится, недовольный, уже зная ответ на вопрос. — Кто-то будет искать тебя, если ты не появишься дома? Чимин всхлипывает, тут же с силой вжимая подушечки пальцев в прикрытые веки. — Мама- Я не знаю. Я напишу ей, где я, хотя вряд ли ей интересно, — мальчик качает головой. — Вы не сможете всегда делать это, — шепчет он. — Я ведь не смогу жить у вас, и мне придётся вернуться в любом случае. Это- Это вопрос времени. — Живи сегодняшним днём, Чимин. Иногда это позволяет избежать множества лишних переживаний. Я понимаю, как это трудно, и я вижу, что ты находишься в крайне непростой ситуации. Мы должны будем в ближайшее время поговорить о том, что происходит у тебя дома. Когда я узнаю более полную картину, если ты наконец готов поделиться этим, мы будем в состоянии рассмотреть все возможные варианты. Безвыходных ситуаций не бывает, поэтому мне нужно знать всё подробнее, чтобы помочь тебе справиться и дать всё возможное для того, чтобы твоя жизнь наконец стала чуть более счастливой. Мы поговорим об этом откровенно, идёт? — Хорошо. Скорее неуверенный шелест, полный смирения и покорности, но это уже лучше, чем постоянное запирание в себе и отказы от помощи. — Хорошо? — Да. Но- Я точно не буду слишком большой проблемой? Я не думаю, что занимаю много места, но всё равно Вам придётся- Вам может быть неудобно, и- Профессор хлопает его по коленям, выпрямляясь. — Я обещаю. Никаких проблем с этим. Ты делаешь мне одолжение тем, что соглашаешься, поэтому спасибо тебе за доверие и твоё мужество. Я действительно уважаю тебя, пожалуйста, всегда помни об этом, — профессор спешно двигает ноутбук ближе к себе, не сгоняя студента со своего кресла и позволяя тому сохранять чувство комфорта, пока сам закрывает документы, с которыми работал ранее. — Полагаю, твой проект оставим на вечер? — Чимин кивает, не представляя, как это, взаимодействовать с мужчиной вне университета. Он не в первый раз с начала учёбы помогает ему с различными статьями, проектами и научными работами, поддерживая заинтересованного в его предмете студента, и атмосфера его кабинета уже становится родной, но быть вместе с профессором Кимом за его пределами пока кажется чем-то необычным, почти нереальным. — Тогда дай мне некоторое время, я поговорю с братом, и мы поедем домой. Ощущать себя маленьким и немного потерянным, когда мужчины разговаривают о своих делах, переодически поглядывая на него, уже входит в привычку. Чимин пытается выглядеть незаинтересованным, ковыряясь в телефоне, но не может игнорировать беглый рассказ преподавателя о том, что сегодня мальчик останется у него. Он боится, что профессор Ким будет вдаваться в подробности, но, к его удивлению, тот только ставит брата перед фактом, а второй мужчина не задаёт лишних вопросов. Он лишь просит профессора Кима о помощи в рабочих вопросах, и внимание Чимина тут же рассеивается, в конце концов, это его не касается. Мальчик только молча смотрит в одну точку, погрузившись глубоко в себя, и дёргается лишь тогда, когда улыбка преподавателя формируется перед его взглядом. Он смеётся, завидев, что Чимин потерялся в своих мыслях, при этом засмотревшись на него, и качает головой, показывая свои ямочки. — Ладно, хён, мы сейчас своей болтовнёй усыпим ребёнка. В принципе, я тебя понял. Посмотрю, что ты мне прислал, и напишу тебе вечером, когда буду посвободнее. Подождёшь? — Конечно. Ты серьёзно очень выручаешь. Иногда поражаюсь тому, что ты хорош во всём, за что бы ни взялся, хотя пора бы уже привыкнуть, — усмехается он. — Ну что? Двигаемся на выход? Честно, я бы заехал перекусить. На работу ехать сил вообще нет, — жалуется он, — спасибо повышению, теперь без проблем работаю удалённо. Намджуну достаточно перевести взгляд на мальчика, чтобы вспомнить, чем однажды, несколько недель назад, закончился их совместный обед в людном месте, и принять решение. — Можем заехать в ресторан и взять что-нибудь с собой. Хочу побыстрее добраться до дома, а не торчать там, тем более во время бизнес-ланча. Идёт? — Без проблем. * * * К тому моменту, когда Сокджин, или Джин-хён, как Чимину разрешил называть себя мужчина, покидает квартиру профессора Кима, мальчик уже может сказать, что чувствует себя вполне комфортно в его большом, но от этого ни на каплю не менее уютном жилище. Сам Чимин живёт в доме, в нём два этажа, и обставлен он вполне себе неплохо, но сказать, что когда-либо в нём возможно было почувствовать себя действительно дома, можно с большой натяжкой. Там царит атмосфера напряжения, неприятной недосказанности и будто бы одной непрекращающейся ссоры. Вероятно, его дом можно охарактеризовать, как соседство трёх сожителей, ни один из которых не заинтересован в жизни других. Здесь же, напротив, пусть мужчина и живёт один, чувствуешь себя легко и расслабленно, и даже вечно зажатому Чимину удаётся ощутить раскрепощение. Это нечто новое. Приятно новое, а подобное бывает нечасто. Ближе к вечеру он получает своё постельное бельё и всю кровать профессора в своё распоряжение, тогда как сам преподаватель говорит, что без проблем расположится на кухне. Там действительно есть диванчик, но рост мужчины вряд ли позволит ему ощутить комфорт этой ночью, однако возражений он не принимает, и Чимину остаётся только согласно кивать, миллион [ и ещё парочку сверху ] раз благодаря профессора за всё то, что он делает для него, простого студента. После совместного обеда, который за спокойной беседой и очень вкусной едой перетёк в ужин, мальчик уверен, что не может отметить внутри себя ни капли страха или неудовлетворённости. Удивительно, как компания двух мужчин, один из которых появился в его жизни впервые, оказала на него благотворное влияние, и он не только отлично справился с тем, чтобы хорошо поесть, но также принимал участие в разговорах и даже скрашивал их вечер своим смущённым, но звонким смехом. Это было ново. Ново для него, ново для Намджуна. Мужчина не мог не заметить ту лёгкость, которая появилась в действиях мальчика, когда он понял, что ни с одной стороны ему ничто не угрожает. Словно на время он позволил себе отпустить себя, отпустить переживания и опасения, будто отрезал себя от всего, что было за пределами светлой, уютной кухни. И за этим было чертовски приятно наблюдать. Они вдвоём ужились на удивление быстро и просто. После того, как Сокджин, распрощавшись, уехал к себе домой, остаток вечера Намджун провёл на кухне, быстро переоборудовав её в свой офис и притащив туда кипы бумаг и ноутбук, разбираясь со своей практикой, просматривая документы, которыми его снабдил брат, и, как вишенка на торте, помогая Чимину разобраться с иностранным источником, откуда он хотел выудить нужную ему информацию для проекта. Трясти подростка не хотелось, казалось, что он вполне уютно расположился за его столом в гостиной, с головой погрузившись в свои собственные заботы. Некоторое время Намджун слышал, как студент шуршит бумагами, достаёт что-то из рюкзака и нервно стучит ручкой, а после задумался, читая историю болезни одного из своих будущих пациентов, которого необходимо будет принять в рабочие часы, когда от него, помимо института, потребуется появиться на своём рабочем месте в клинике. В любом случае, все эти дела накрывают, как волна, шум которой приглушает всё остальное, поэтому неудивительно, что мужчина дёргается, когда слышит аккуратный стук в дверь, из-за которой в какой-то момент выглядывает светлая макушка. — Простите, — бубнит Чимин. Мужчина не видит его полностью, но замечает, что на нём надета его собственная кофта, которую Намджун одолжил ему в качестве домашней одежды, — не хотел Вас пугать. Я просто- Уже поздно, и Вы заработались, а мне было скучно. Профессор снимает очки, кивая мальчику в приглашающем жесте. Он внимательно смотрит на его поведение, слушает речь, пытаясь понять, соскользнул ли мальчик в то самое состояние или просто таким образом проявляет заботу. Но когда тот плюхается рядом, укладывая голову ему на плечо и с интересом заглядывая в экран ноутбука, Намджун прекращает напряжённый анализ. Только слегка приобнимает его и убеждается, что ребёнку хорошо и удобно. — Прости, Чимин, я действительно заработался. К счастью, завтра суббота, и у нас всех будет возможность хорошо выспаться, — Чимин запрокидывает голову, смотрит на него большими глазами и улыбается этой мысли, позже возвращаясь в изначальное положение. Он маленький, хрупкий и совсем миниатюрный, особенно тогда, когда жмётся под бок вот так. — Ты говорил, что заскучал. Расскажешь, чем ты занимался, пока я работал? — Делал домашнее задание. Когда всё закончилось, я хотел что-то посмотреть, только не нашёл, как включить телевизор. — Ты мог прийти ко мне. Я бы включил тебе всё, что ты захочешь. М? Кажется, Чимин действительно задумывается над этим, не уверенный в правильности своего поступка. — Когда я отвлекаю взрослых от их работы, они обычно кричат. Я боялся, что Вы тоже так сделаете. Вы заняты, тут много бумажек, а я бы путался под ногами. Я решил просто тихонько посидеть на кровати. Намджун понимает, что хочет проломить своей чугунной головой ближайшую стену. — Прости, Чимин, мне стоило подумать об этом раньше. Конечно я бы не стал кричать на тебя, не стал бы сейчас, и не стал бы ни при каких других обстоятельствах, запомни это, пожалуйста. Ты- Как ты думаешь, ты всё ещё хочешь посмотреть что-то, или мне лучше уложить тебя спать? Ты устал? Мальчик играется с цветным выделителем, ковыряя его колпачок, пока раздумывает. — Я хочу спать. Но хочу посмотреть что-нибудь тоже. Я не знаю? Как- Как мне лучше поступить? Удивительно, с какой надеждой смотрит на мужчину Чимин, ожидая, что решение примут за него. Намджун улыбается в ответ, мягко зачёсывая пальцами его волосы и открывая лицо. — Давай ты ляжешь в кровать, а я включу тебе что-нибудь. Буду сидеть с тобой, пока ты не уснёшь, идёт? — мальчик оживлённо кивает, его лицо проясняется. — Тогда беги ложись, я приберусь здесь и приду, хорошо? Чимин снова молча кивает, жмётся ближе с объятием и довольно топает на выход из кухни, через пару секунд, судя по звукам, плюхаясь на кровать, полностью готовый к просмотру.