Прогрессивные женщины

«Какая же маленькая егоза эта Никки», — ворчит про себя Гуро, обнаружив поутру в комнате Гоголь лишь смятую постель и раскрытое настежь окно. Нетронутый ужин и душегрея с платьем прилагались к повышенному чувству тревоги, а потому Яна Петровна, сорвавшись на Ядвиге («Да где вас чёрт носил, когда она пропала?»), подняла на уши всю округу, так что и Александра Христофоровна снарядилась в путь, явно раздраженная ранней побудкой. — Зная характер госпожи Гоголь, — Бинх цедила слова сквозь зубы, ей все ещё претило потакания прихотям столичных дознавателей, и ладно, если бы приезжие ещё вели себя адекватно. — Она вполне бы могла, скажем так, провести променад по Диканьке и её окрестностям в состоянии сомнамбулы и очнуться в одному Богу известном месте. Нет нужды в поисковой группе, Николина Васильевна бы вернулась сама. — Так сами знаете, — вмешалась писарь Тесак, что шла по одну руку со своей начальницей, на взгляд Яны Петровны, даже чересчур синхронно, — Всадник ходит по селу, девок убиваеть, а Николина Васильевна-то невеста вон какая завидная. А ещё ведь нечисть есть… Гуро закатила глаза. Пустой трёп двух деревенщин только накалял ситуацию. Гораздо больше пользы было от мужиков, что снарядились в подмогу. И как раз один из хлопцев громко свистнул у берега Ворсклы, прибежав обратно к дамам. — Нашлась ясна панни! Токмо не ясно жива аль мертва! Яна Петровна в одном прыжке бросилась за ним, не помня себя. Гоголь лежала без сознания в камышах в исподнем, в ботинках на босу ногу. Казаки вытащили её тело на траву, и Гуро сразу же нависла над ним, словно коршун, щупая запястье на наличие пульса и осматривая. В таком состоянии и так тщедушная Николина выглядела совсем болезненно, изумрудная тина только подчеркивала острые грани скул, а посиневшие губы сообщали наблюдателю о том, что барышня находится на волоске от смерти. — Батюшки, утопленница! Свят-свят-свят! — судорожно принялась креститься Тесак, Бинх же была более рассудительной: — Вызывайте лекаря! — Так известно же, — кто-то крикнул из толпы казаков, — врачевательница у нас одна на весь край — Леопольдина Леопольдовна Бомгарт! Только вот с похмела она не то что спасти человека, даже стакан в руки взять не может. Гуро смачно ругнулась, как заправский казак. Рассчитывать на чью-то помощь было неоткуда. Эти остолопы так бы её и похоронили несмотря на то, что в ней ещё теплилась жизнь. Пульс был слабый, почти исчезающий. Следовательница скинула с себя пальто, сворачивая его валиком и подкладывая под Гоголь. Саму девушку она перевернула на живот и принялась надавливать на спину, избавляя тело от воды. При всех попытках присутствующих остановить или воспрепятствовать, Гуро угрожала расправой и рычала, не позволяя ни на шаг подойти к ней и девушке. Удивительно, но это сработало, вода выходила из тела, но даже так Николина все ещё не приходила в сознание. Убедившись, что организм избавился от воды, следовательница развернула барышню обратно к себе, собираясь сделать искусственное дыхание. И неважно, как это выглядело со стороны. Женщина приоткрыла ей рот, наклоняясь к её лицу и собираясь выдохнуть в её губы, как Николина распахнула глаза и разразилась долгим кашлем. — Яна Петровна… — это было первое, что она произнесла после своего спасения. — Никошенька, — с облегчением вздохнула Гуро, отбросив официальности и позабыв о свидетелях.— Налакались водички и пошли нас пугать? И не стыдно Вам, милейшая? — Она просила меня о помощи, — Гоголь заозиралась, а затем уверенно указала пальцем в сторону леса. — Все-то у вас всегда помощи просят, а позаботиться о себе никак не можете, — усмехнулась следовательница и всё никак не могла налюбоваться живой и такой очаровательной Никки. — Пойдемте-ка домой, а по пути все в мельчайших подробностях мне и расскажете. Гуро вовремя накрывает плечи Гоголь пальто, не давая ей озябнуть и позволяя опереться на своё плечо. Тепло тела рядом выглядит таким драгоценным и важным, и женщина невольно прижимает Николину к себе, обещая не отпускать девушку надолго из своего поля зрения. — Спасибо за помощь, господа! Третье отделение императорской канцелярии вас не забудет! — громогласно сообщает для проформы Яна Петровна, развернувшись напоследок, и уводит Гоголь обратно к поселению под озадаченные взгляды. Горячий самовар пыхтит, выпуская пар, и блестит своим начищенным пузом, всем видом показывая, что он здесь главный на столе. Главная же за столом — это Яна Петровна, и весь её вид лоснится от макушки до кончиков начищенных до блеска ботинок не хуже, чем самовар. Гуро аккуратно дует на блюдце, остужая налитый на него чай. Травяной напиток дарит прекрасный аромат, который оказывает благоприятное влияние на чуткое обоняние следовательницы. Ну чем не идиллия: чаепитие при свечах, пиала с конфетами и ваза с фруктами, связка сушек, небрежно накинутая на самовар, и строптивая барышня Николина Васильевна, свет очей Яны Петровны. Девушка не притрагивается к яствам, даже после нескольких просьб женщины, и очаровательно поджимает губы, как маленький ребёнок. — Решили устроить голодовку в знак протеста? — усмехается Гуро, отхлебывая из блюдца. Гоголь фыркает: — Я решительно не понимаю, почему Вы меня удерживаете как соловья в клетке? Я что, не могу пойти по своим делам? Не могу постоять за себя? — Случай пару дней назад показал мне, что Вы, милочка моя, при спасении других жизней совершенно забываете о своей собственной. И дай Вам волю, Вы опять побежите в лес искать в одиночку кровожадного убийцу, даже не подождав обещанного мной обследования обители убийцы завтра утром, — следовательница считает свои доводы довольно разумными, и Гоголь бы согласилась с ними, если бы не исключительность ситуации. — Кто знает, что он сейчас задумал? Может, сегодня будет новая жертва? А я, зная об этом, совершенно ничего не предприняла! Она звала меня, вдруг, если я не приду, этот ирод убьёт кого-то? — всхлипывает Николина. — Вы только предполагаете, что может случиться, но у Вас нет даже точного определения вероятности, что он сегодня кого-то зарежет. Зато я могу с точностью в девяносто пять процентов сказать Вам, что он убьёт Вас, яхонтовая моя, если Вы явитесь к нему. А мне не хочется терять Вас как… — тут Яна Петровна призадумалась, как лучше сформулировать свое отношение к персоне барышни. Гоголь в ответ на молчание подняла глаза, на секунду на её устах промелькнула понимающая улыбка. — Как очень ценного кадра, — сухая формулировка в устах следовательницы подобала больше стилю пылкого любовного признания. — И вы даже не пустите меня к Василине почитать ей сказку? — усмехнулась Никки. Стоило отметить, что за время пребывания в Диканьке Гоголь очень сдружилась с кузнечихой Вакулой и её дочерью, так что иногда по просьбе Василины та звала Николину к ним домой читать сказки и небылицы. Девочка едва не прыгает от счастья, завидев писательницу в дверях, и даже подаёт подержать Марушку, потому что «она любит тебя, ты ведь тоже не такая, как все». — Пусть Вакула ей и читает, — отмахивается Гуро и совершенно не ожидает, что Гоголь падёт перед ней в ноги. Вид сверху вниз настолько захватывающий, что, будь бы воля женщины, Николина в их встречи тет-а-тет стояла бы только на коленях и, желательно, между ног Гуро. — Яна Петровна, я же обещалась им ещё на прошлой неделе… — Гоголь пользуется запрещённым приёмом: берет в свои тонкие ручки ладони следовательницы, обхватывает их своими пальчиками, сжимает, словно ничего дороже для неё нет, и долго целует каждую костяшку, внимательно наблюдая лисьим взглядом за женщиной. На секунду Гуро хочется послать все к чертям и сгореть в Геенне огненной оттого, что хочется прижать к себе её тело, сорвать платье и любить её до тех пор, пока сами собой из головы Николины не выветрятся дурные мысли. Сдерживаться тяжело, но не зря Яна Петровна славится отличной выдержкой. — Хорошо, — нервно сглатывает Гуро, отдергивая руку и невесомо проводя кончиками пальцев по её щеке. — Ваша взяла, душенька моя, но есть условие: я Вас лично проведу и уведу до хаты кузнечихи. Николина Васильевна согласно кивает, радостно вскакивая с колен и набрасываясь с объятьями на следовательницу. — Премного благодарна, Яна Петровна, — шепчет она в шею, и Гоголь совсем издевается над бедной женщиной, или все-таки Гуро лихорадит? «Нашла себе увлечение под старость лет», — корит себя Яна Петровна, непроизвольно коснувшись смоляных прядей волос. Опьяненная любовью женщина ещё и не подозревает, что Николина Васильевна всё же собирается сбежать от её надзора. Топор летит прямо в оторопевшую Гоголь, и если бы не вовремя подоспевшая Яна Петровна, то не сносить головы барышне в прямом смысле этого слова. Они падают в траву, и Гуро накрывает своим телом Николину. — Что же Вам все так неймется умереть, голубушка? — шутит женщина, доставая с пояса свой одиннадцатизарядный пистолет. — Хорошо, что я всегда готова к таким случаям. Пуля пробивает ногу обезумевшего селянина, и тот падает, хватаясь за неё. Избитая девушка, что сидела поодаль за его спиной широко раскрыла рот так, что лопнувшая губа закровоточила сильнее, и громко закричала. — Бегите, глупая, и позабудьте своего любовника. Он зверь, каких свет не видывал, — поучает Яна Петровна, провожая взглядом незадачливую девушку, что в первую свою любовь встретила изувера, предпочитающего избивать нежных созданий, а не любить их. И если бы не любопытный нос Гоголь и её видения, неизвестно, чем бы это кончилось. Кажется, сбежавшая жертва только вывела из себя мужчину, и даже с одной здоровой ногой он хорошо махается руками. — Я посланец Всадника, я призван вершить дела для него, я его слуга! Каждый, кто помешает великому замыслу, — будет убит! — вопит селянин, нападая на следовательницу. Гуро уворачивается от его удара, но вызов принимает, завязывая драку. Гоголь хочет помочь, но только не знает как. Призрак женщины, что звала её на Ворскле, появляется из ниоткуда, касается плеча и шепотом говорит: — Пойдём за мной. Завороженная, Николина следует за ней, не смея отказать. Звуки драки вдруг заглушаются, на их месте усиливается стрекот сверчков, журчание ручейка, что поблизости, и волчий вой где-то в глубине леса. Призрак проходит сквозь дверь дома, и Николина немало удивляется, но открывает дверь, чтобы войти в хату. — Он был таким хорошим при нашем первом знакомстве, — голос её бойкий, громкий и приветливый, но присутствие в подлунном мире не отражает тех оттенков, что были раньше. — Самый сильный хлопец на деревне, а я просто красивая и без ума, раз напоролась на него, — призрак женщины нервно теребит серёжки, пока Николина прохаживается по дому, замечая шкатулку с украшениями, из-под которой торчит очень похожая бусина серёжки. Женщина на немой вопрос понимающе кивает. — Цветы мне всё носил полевые, все наколядованное в Святки в дом мне приносил, песни пел, черевички дарил, не было ещё на селе такой дивчины, что в подарках стольких купалася, — горько усмехается призрак, и Гоголь видит подвешенные под потолком с десяток высушенных букетиков цветов. — А свадьба, какая свадьба была! Три дня и три ночи пил, гулял и веселился народ, и наша опочивальня тряслась от страсти… — призрак решила не вдаваться в подробности, наблюдая за смущением девушки, и приступила к главному: — В первый раз, когда это случилось, он изрядно перепил и с казаками подрался. Те его отмудохали, и он, злой как чёрт, пришёл домой. Ну и решил отыграться на мне… С тех пор хожу со шрамом на щеке… А все говорят не страшно, бьёт — значит любит… Стерпится —слюбится… — на лице призрака и правда явился безобразный шрам от глаза до уголка рта. Гоголь судорожно сглотнула, в горле словно образовался комок. — Дальше — хуже и чаще. Там не так половицы натерла, тут не так свинину приготовила, и пошёл кулаками размахивать и с ножами играться, — с каждым словом на призраке появлялись новые раны и синяки, и вскоре на теле женщины не было живого места. Никки подавила в себе рвотный позыв, ведь все это выглядело настолько пугающе реалистично, что, того гляди, кровь начнёт капать из ран. — Когда в первый раз услышала про зверски избитую женщину — подумалось, бредни, мало ли таких, когда повторилось во второй и третий раз — возникли подозрения, а уж потом он совсем съехал с катушек — прям в нескольких метрах от нашего дома одну до смерти запинал — тут уж я запаниковала. Он все понял с первого моего взгляда. Сказал «сиди тихо и смирно». Я и сидела, но кушать тоже что-то надо, пошла на рынок, а там уж до меня полицмейстер докопался, поговорить вздумалось о том о сем. Как увидел меня рядом с ним, то все — замучала его мысль, что сдам его. А я ведь любила, как я могла… Как порог хаты перешла, разрубил меня топором, и вся жизнь моя на этом кончилась, — вздохнула призрак, буквально рассыпаясь на части, а оторванная голова прокатилась по половицам к расписному ковру на полу. У Николины от страха затряслись ноги, и она присела на пол, дабы не упасть. — Ч-что ты хочешь от меня? — сломанным голосом произнесла Гоголь. — Загляни под ковёр, — попросила женщина, снова явившись барышне целой и невредимой. Дрожащими руками Николина отодвинула ковер, обнаруживая там дверцу. Едва отворив её, Гоголь обнаружила неглубокую яму, на дне которой гнили разрубленные человеческие останки. Барышня в ужасе вскрикнула и захлопнула дверь. Перед её лицом тут же появился лик призрака. — Хочу покоя. Он забрал у меня крест и, как видишь, не стал хоронить по-христиански. И вот брожу я в поисках спасения. Прости уж, что в речку завела, не знала, что ты плавать не умеешь. Но у тебя есть своя опора… — женщина взглянула в окно, где дрались обезумевший селянин и Гуро. Гоголь тоже посмотрела на них и пришла к неутешительному выводу, что сейчас перевес находится на стороне мужчины. Так нужный сейчас пистолет лежал далеко в стороне от Яны Петровны. — Поспеши, как разберётесь с ним, крест мой возьми из нательной рубахи да похорони меня как можно скорее, обещаешь? — призрак ждала ответа. — Обещаю, — кивнула Николина, пытаясь схватить женщину. — Постой, скажи напоследок: связан ли он действительно со Всадником? — А ты как думаешь? Разве видишь ты здесь проклятые метки? Да и всадник сам где, что не бежит на подмогу? Может это бред умалишенного селянина? — ухмыльнулась женщина, растворяясь в воздухе. Гоголь кивнула сама себе в пустой комнате, а затем выбежала на улицу. Николина успела в нужный момент: селянин принялся душить следовательницу, и хоть та сопротивлялась, силы были на исходе. — Яна Петровна, держите! — прокричала Гоголь, подбрасывая оружие в воздухе в сторону Гуро. — Это не слуга Всадника, он сумасшедший! Обладая отменными рефлексами, женщина сумела поймать пистолет, который применила сначала, чтобы отбиться от его хватки, а затем наставить его на голову мужчины. — Ты не знаешь, с какими темными силами связалась, — взревел мужчина. — Увы, знаю, душегуб: психические нарушения и склонность к насилию, — хрипло произнесла Яна Петровна, выстреливая два раза в лоб селянину. Уже светает, когда они возвращаются в деревню в грязных платьях, в крови и в земле. Копать могилу посреди ночи — так себе удовольствие, но зато Гоголь как никогда чувствует, что исполнила свой долг. Сзади раздается странный шёпот, и Николина оборачивается на него, замечая у кромки леса знакомый силуэт призрака. Барышня едва видит, как она шевелит губами, прежде чем облака расступаются, и она уносится в небеса. Но точно слышит, как та произносит «Спасибо, Тёмная». От этого прозвища бросает в дрожь. Ситуацию как всегда разряжает бархатный голос Яны Петровны: — Голубушка, что Вы там так увлечённо разглядываете? Поделитесь? — Да так, ничего, — уклоняется от ответа Никки. — Всё-таки, какая Вы плутовка, Николина Васильевна, почти обвели вокруг пальца старуху, — смеется Гуро, похлопывая барышню по плечу. Как ни странно, после этого жеста рука никуда не двигается с места и продолжает поглаживать, только переходя уже на шею. — Никакая Вы не старуха, Яна Петровна, — Гоголь ластится сама, подставляясь под руку, и немного мурлычет. У Гуро стремительно темнеют глаза и расширяются зрачки от такой послушности. Неизвестно, кто из них первый придвинулся ближе, но первой за поцелуем потянулась именно Гоголь. Нежный, трепетный, как полет бабочки, поцелуй стал спасительным кругом от того кошмара, что произошёл сегодня ночью.