Новоприбывшая II: По ту сторону барикады

Я сидела на каменном парапете напротив одной из беседок. Отсюда открывался вид на океан. Просиживать тут свободное время было для меня привычным, но последние пару дней я с особенным трепетом вглядывалась в линию горизонта. Я ощутила какое-то прикосновение к ноге: по лодыжке полз огромный паук с волосатыми лапками, что вызывало отвращение при одном взгляде на него. Скривившись, я едва уловимым движением руки заставила членистоногое слететь с моей ноги. Паук отлетел к противоположной стороне парапета и, ударившись о каменную поверхность, рассыпался в пепел. И так, какой по счету это уже месяц тут? Четвертый? Пятый? Я особо не следила за временем и не зачёркивала черточки на стене в своей комнате. Проводить время тут было довольно интересно. Не скажу, что легко, но точно интересно. Цирцея показала и рассказала за это время мне то, что даже у обычных полукровок не всегда может уложиться в голове. Казалось, мне подвластна едва ли не вся материя в этом мире. Но самым первым уроком на этом острове было осознание, что даже власть надо всем, не делает тебя повелителем всего. Я зажмурилась, стараясь не вспоминать подробно первые недели в этом месте — это было достаточно сложно и специфично. Взгляд задержался на кучке пепла, которая ранее была пауком. Изменилось всё. И слишком сильно. Позади послышалось шуршание лиан и листьев от неспешных шагов. — Тебе не обязательно караулить горизонт, — раздался тихий голос за спиной, — меня оповестят, едва судно войдёт в залив. — Я просто хочу тут посидеть немного, — ответила я, не поворачиваясь к пришедшей, а затем добавила с едва уловимым акцентом на слове: — одна. — Поменьше раздражения в интонации, дорогая, — фыркнула собеседница, — сказала же, тебе скажут. Я не стала ничего говорить в ответ. Мне хотелось просто, чтобы Цирцея оставила меня в данный момент в покое. — Я оставлю тебя в покое, когда посчитаю нужным, — фыркнула женщина, вторив моим мыслям. — Перестань влезать в мою голову, — произнесла я не без недовольства. Я тут же напряглась, выталкивая чужие ментальные силы из своей головы, которых прежде не заметила. — А ты перестань забывать ставить блок, — ответила ведьма, — ты забываешься, как только слишком много и часто думаешь об этом мальчишке. — Я просто устала, — сказала я сквозь стиснутые зубы. — Привыкай, — шаги раздались слишком близко, Цирцея подошла и встала рядом. — Кронос не упустит шанса залезть в твою голову, тебе следует помнить об этом. — Я и так об этом постоянно думаю, — рыкнула я. Меня уже начинал раздражать этот разговор. — Да, но при этом теряешь бдительность. Тебе нужно максимально научиться держать барьер в своей голове, иначе всё рухнет. Вот обидно будет, если все твои усилия канут в Лету. Я вздохнула. Цирцея не стала развивать бессмысленную полемику нравоучений дальше. Она развернулась и быстро направилась в глубь острова. Складывалось впечатление, будто она выжидала, когда я забуду про постоянный контроль, чтобы уличить меня в невнимательности. Конечно же, её можно лишний раз попроклинать и послать, но… она ведь права. Эти месяцы были непросты, и какой бы странной ни была Цирцея — она действовала исключительно в моих интересах. Во всяком случае, мне необходимо каждый раз напоминать себе, что всё это во благо, что все те ритуалы были во имя высшей цели. Мы не поддерживали с Лукой никакой связи. Это было одно из условий моей сводной сестры — избегать контакта с кем-либо противоположного пола. Я знала лишь то, что лайнер «Андромеда» будет в этих водах в конце мая. И как раз вчера перед сном Цирцея сказала, что через несколько дней именно это и произойдет. Несложно представить или понять, с каким именно нетерпением я всё время просматривала линию горизонта. С нетерпением и… страхом ли? Безусловно. У меня редко находилось время на глубокие размышления о своём парне, о воспоминаниях совместных или на будущие планы. Те знания, которые я собирала по крупицам на этом острове, требовали максимальной собранности, сосредоточенности. Так что, неудивительно, что сейчас на меня навалились все те мысли и переживания, которые я подавляла на протяжении всего времени. И дело было не в том, что я боялась изменений в Луке… Мне было невыносимо думать, что изменения во мне как-то повлияют на нас.

5 месяцев назад

— Пожалуйста, Цирцея, — проскулила я. Мои руки были связаны волшебными лианами, которые не давали мне убежать или отступить. Напротив стояла моя сводная сестра, её выражения лица выражало лишь недовольство и раздражение. У каменного парапета, возле которого мы находились, был прижат олень. Его лаза блестели лихорадочным блеском от того, что его загнали в угол. — Убей его, Мелэйна, — спокойно произнесла женщина, даже глазом, не моргнув на мою истерику, — это ведь просто олень, не так ли? Животное прижало ушки к голове, его ноги тряслись, едва удерживая существо от падения. Оно не убегало, все его инстинкты самосохранения словно испарились. — Не могу, — всхлипнула я, — пожалуйста, не надо. Цокнув языком, моя сводная сестра театрально закатила глаза. Я смотрела на неё и на миг мне показалось, что она сейчас снизойдет, отпустить животное. — Что ж, нам предстоит длительная работа над ошибками, — ледяным тоном произнесла Цирцея. С этими словами она развернулась к зверю и мгновенно ударила его в грудную клетку. Я услышала тошнотворный хруст и чваканье, что говорило о том, что животного буквально пробили насквозь. — Нет! Животное, казалось, не успело понять, что же произошло. Дернувшись на месте, его глаза тут же потухли, остекленев мертвым блеском. Остолбенев, я наблюдала за тем, как Цирцея вытаскивает руку из туши оленя. Её ладонь, вся в крови и кусках внутренностей, светилась едва заметным лиловым светом. Меж пальцами она что-то сжимала. Как только олень рухнул на землю, вокруг него всё стало заволакивать зеленой дымкой, которая поднималась из-под самих камней. Вытянутая морда животного стала трансформироваться, тушь начала меняться, избавляться от шерсти, пока обычный олень не превратился в… человека. Теперь на меня смотрела пара карих глаз молодого парня. Я почувствовала, как лианы ослабли и отпустили мои запястья. Без дополнительной опоры, без сил рухнула вниз, упираясь руками в холодную землю. — Зачем? — пролепетала я, не в силах оторвать взгляд от мертвого тела, что лежало у ног ведьмы. — Это урок, — просто ответила Цирцея, едва заметно пожав плечами. — Чтобы ты училась на своих промахах. — Это был живой человек! — воскликнула я в отчаянии. — Он не заслуживал этого! — Вполне согласна, каждый заслуживает спастись отсюда, — отчеканила Цирцея, а каждое её слово, словно удар под дых. — И ты даже могла помочь ему. Если бы лучше следила за своими мыслями. — Что? — Как, по-твоему, я узнала о вашей встрече? Как, по-твоему, узнала, что ты превратила его в оленя? Как, по-твоему, я узнала об отличительной черте на животном, по которой ты узнавала этого мальчишку среди других? Я дрожала всем телом. Цирцея медленно подошла ко мне, что теперь мне приходилось смотреть на неё снизу-вверх. — Мне понадобилось просто влезть в твою голову, — прошептала чародейка, буравя меня взглядом. Я сдавленно выдохнула. Ну, конечно, как же ещё. Она, черт знает сколько, читала мои мысли, а я этого даже не заметила. Даже не почувствовала! А теперь тот парень мёртв. Парень, у которого было моё обещание спасти его. Я поникла, опустив голову. — Смотри, Мелэйна, не смей отводить взгляд, — прошипела Цирцея. Она схватила меня за подбородок и направила голову так, чтобы мой взгляд был направлен только на труп. — Если ты не в силах утаить что-то от меня и спасти обычного смертного, то станет ли тебе мощи осуществить то, зачем ты пришла ко мне? — я попыталась зажмуриться, но женщина снова тряхнула меня за подбородок, заставляя смотреть на жертву моей невнимательности. — Как ты можешь говорить о спасении Луки, если не в состоянии сдержать обещание тому, для кого ты была единственным шансом выжить. Цирцея отпустила меня, вставая рядом со мной. Она взмахнула рукой, и с её пальцев сорвались черные полупрозрачные линии. Они направились в сторону мертвого человека, обволакивая тело. В момент, когда чары развеялись, на земле снова лежал обычный олень. — Его сгрызут дикие звери, едва зайдет солнце, — сухо произнесла Цирцея, — можешь, остаться, чтобы посмотреть, если это хоть немного вправить тебе мозги. Она развернулась и направилась прочь отсюда. А я так и осталась сидеть на холодной земле, не в состоянии оправиться от шока. Глаза мертвого оленя, словно уставились на меня осуждающим взглядом. — Прости, — прошептала я, чувствуя, как срываясь в истерическом плаче, — прости, пожалуйста. Я не хотела, я правда не хотела!

Сейчас

Я умывалась возле одного из источников неподалеку салона, где проводила всё свое рабочее время Цирцея. Днем на острове было невыносимо жарко, а я на дух не переносила повышение температуры. Вдруг до меня донеслось странное шуршание, похожее на какое-то яростное хлопанье крыльев. Рядом с фонтанчиком, где я умывалась стала порхать птичка странного вида. Она была похожа на колибри, только больших размеров и с желтым оперением. Птица парила на уровне моего лица, что я заметила в её лапках какой-то сверток бумаги. Конечно, я сразу же аккуратно забрала у птицы записку, после чего она поспешно улетела в направлении салона Цирцеи. «Андромеда вошла в залив. К завтрашнему вечеру они будут у острова» Внутри всё похолодело, едва я прочитала содержимое. Он скоро будет тут. И вот тут я отследила очень странное ощущение: разочарование. Но от чего? От того, что записку мне послала Цирцея, а не Лука? Ох, нет, моё внутреннее разочарование было связано с тем, что они уже тут. Я устало вздохнула, опираясь на каменный умывальник. Последние недели, едва наступил май, я со скрытым нежеланием думала о Кастеллане. Я знала, что он точно приедет за мной, но… страх увидеться с ним после такого длительного времени был довольно велик, что мне хотелось отстрочить нашу встречу максимально на долгий период. С какими-то слишком загруженными мыслями, я поспешила вернуться в свои апартаменты, чтобы посмотреть, что я соберу с собой.

***

Мы с Цирцеей стояли на берегу. Как странно, словно давным-давно, на этом же месте мы прощались с Лукой. Силуэт Андромеды сливался с горизонтом. Постепенно к нам приближалась небольшая шлюпка. По мере того, насколько оно подплывала к нам, можно было рассмотреть, что в ней был вовсе не Лука. — Кажется, кто-то слишком занят, чтобы лично забрать тебя отсюда, — произнесла почти довольным тоном Цирцея. — А я смотрю, ты только и выжидаешь, чтобы выставить Кастеллана в худшем свете, — зло огрызнулась я. — Зачем? — в притворном удивлении ответила моя собеседница. — Он уже выставил себя в худшем свете. — Когда решил поиграться в справедливость? — произнесла я, так как именно это слишком часто закидывают Кастеллану в качестве упрека. — К чёрту справедливость, — просто ответила Цирцея. — Будь я на его месте, ни за чтобы не отпустила тебя на остров, знай я хоть половину тех слухов, что ходят обо мне. Я не нашлась, что ответить. Лишь подозрительно покосилась на женщину, которая не сводила глаз с приближающейся шлюпки. Впервые за всё то время, что я находилась тут, из-под каменной маски жестокой ведьмы показалось что-то… человечное. Не знай я Цирцею, могла бы сказать, что она беспокоится о моём выборе парня. — Он и не хотел, — пробормотала я, — собирался остаться. — Как благородно с его стороны, — язвительно отозвалась чародейка. Она раздраженно закатила глаза и повернулась ко мне. — Как бы это странно не звучало, но я искренне надеюсь, что ты выбрала правильного молодого человека, ради которого стоит идти на предательство Олимпа. Я медленно повернулась к ней лицом, отрываясь от созерцания горизонта. — Разве тебе не всё равно? Мне казалось, ты меня ненавидишь. — Глупая девчонка, — хохотнула Цирцея, — я слишком стара, чтобы ненавидеть кого-то примитивного, вроде тебя, — я постаралась обижено не фыркать на этом моменте. Чародейка косо глянула на меня. — Просто будет грустно, если те знания, что ты получила от меня, окажутся бесполезными. — Не окажутся, — твёрдо ответила я. — Обещаю. На этом наш разговор был окончен. За все время Цирцея не проявляла каких-либо знаков симпатии мне, не проявляла какую-то поблажку. Я знала, что она выполняет лишь то, что поручила ей наша мать. И этот скудный диалог почти пробудил во мне легкое сожаление, что я даже не попыталась узнать её лучше. Я ощутила ментальную волну, которая, словно чесала висок. — Бдишь, — довольно хмыкнула Цирцея, которая вновь пыталась пробраться в мою голову, — похвально. — Был почти хороший учитель, — парировала я.

5 месяцев назад

Я пришла к Цирцее ровно к полночи, как она и просила. Встреча была назначена в скрытом гроте за водопадом. Здесь чародейка проводила все необходимые ритуалы подальше от любопытных глаз. Посреди грота в железной широкой чаше горело ритуальное пламя. Цирцея расхаживала вокруг, распаляя факелы по периметру грота. — Помнишь, я тебе говорила об истинной, глубинной магии? — произнесла Цирцея, едва я вошла в пещеру, оглядываясь. Она зажгла последний факел и теперь встала рядом с центральным костром. — Пора уже тебе отложить детские игрушки в сторону и взяться за настоящее дело. Это было очень странно, ведь мне казалось, что мы уже начали заниматься делом. Рукописи, которые мне вручила две недели назад по приезду, были наполнены самыми разными и запретными заклинаниями. Мне казалось, изучая их, я уже начинаю обращаться в тьму. Женщина засмеялась. — То, что я тебе дала, детские сказки на ночь, — отмахнулась Цирцея, вперив в меня насмешливый взгляд, — но, то что оттуда ты смогла повторить заклинание трансфигурации человека в оленя, заслуживает небольшой похвалы. Я поёжилась, осознав, что она вновь залезла в мою голову. — Сегодня для тебя был новый урок, — растягивая слова, начала говорить Цирцея. Она завела руки за спину и ходила вокруг чаши с огнем. — Одного выученного заклинания не достаточно для достижения цели, в твоём случае — для спасения того несчастного. Она говорила спокойно, время от времени поглядывая на меня. — То есть, ты... знала, что я сделаю? Даже не вдаваясь к чтению мыслей? — пробормотала я, пытаясь понять осознанное. — Но к чему этот спектакль? Если это, как ты говоришь, урок, то очень сложный и глупый! У меня перед глазами всё ещё стояла страшная картина истерзанного животного. Но Цирцея и бровью не повела на мои возгласы, она продолжила ходить по кругу, тени от пламени танцевали вдоль каменных стен, вызывая какой-то чудовищный трепет. Вдруг я заметила, что тень на стенах — это непроизвольные линии от железной чаши, от веток сухих у костра, но никак не от самой Цирцеи. По спине прополз холодок. Наверное, я мгновенно изменилась в лице, показывая собственные догадки, так как чародейка с довольством остановилась напротив меня. — Когда ты прибыла на остров, я спросила тебя, готова ли ты познать глубинную магию, указав, что это будет непросто, — заговорила Цирцея загадочным и от этого не менее устрашающим голосом. Она сделала небольшое движение кистью руки, словно перебирала невидимые нити или струны на музыкальном инструменте. С кончиков её пальцев сорвались черные матовые полосы, которые легкой дымкой обволакивали руку женщины. В этот момент вдоль всего грота возле каждого факела вытянулись продолговатые тени до самого потолка. — Когда-то у меня была такая же магия, как у тебя — с яркими искрами, с пылающими чарами, — продолжила дальше свою речь чародейка, — но я очень быстро поняла, что этих сил мне мало. Вернее, именно меня они делали слабой. А я не хотела быть слабой. Я заворожено смотрела на появившиеся тени вокруг, которые постепенно стали обретать силуэты каких-то существ. — Я дочь Гелиоса и Гекаты, — голос Цирцеи эхом проносился по всему гроту, — мне как существу божественному было мало той силы, что далась мне от рождения. Я взмолилась матери, и она мне показала путь к более глубокой магии, которая течет в самой богине. Теневые силуэты существ стали кружиться по стенам грота, словно в каком-то ритуальном танце, жестикулируя длинными черными руками. Постепенно я начала улавливать таинственный шепот на таинственном и непонятном мне языке. Наконец, тени остановились. Оглянувшись, я заметила, что две фигуры замерли по обе стороны от входа в грот. — Я отдала свою врожденную силу, не страшась, — заговорила Цирцея, подойдя ближе ко мне. Её взгляд не излучал угрозы или кровожадности, даже наоборот, — но я богиня, хоть и малая. Мне это не так существенно, как будет для тебя. — Ты говоришь так, словно угрожаешь или запугиваешь, — сглотнув, произнесла я. — Тебе ещё не доводилось видеть, как я угрожаю или запугиваю, — насмешливо ответила чародейка. Она снова пристально посмотрела на меня, едва ли с какой-то заботой. — Ты человек, Мелэйна. Отдавая свою врожденную силу в обмен на глубинную, ты отдаешь частичку своей души, самой себя — называй, как хочешь. — Хочешь сказать, ты отговариваешь меня? — произнесла я с легким раздражением. — После того, как я уже сто раз доказала, что не собираюсь так просто отступать? — Таков обычай и условие ритуала, — ответила Цирцея уже с меньшей приязнью, — я должна предупредить тебя о цене магии, дать шанс отказаться. Что-то мне очень мало верилось, что у меня есть возможность отказаться и спокойно уйти мимо этих странных теней-охранников. Страх противно подползал к горлу. Я понимала, что если сейчас хоть на намного задумаюсь, то тогда точно могу дать слабину и отступить. А этого никак нельзя было допустить. — Я готова на любые ритуалы, во имя своей цели, — твердо заверила я Цирцею, которая выжидающе смотрела на меня, — мы и дальше будем тратить время на пустые разговоры или приступим уже? Ухмылка на лице женщины в теневых бликах от костра показалась по-особенному жуткой. Но мой ответ её вполне устроил. Она воскликнула какое-то слово на том же непонятном языке, что и шепот теней. Словно по команде, те самые тени на каменных стенах зашипели. Я инстинктивно оглянулась — фигуры, что замерли у входа в пещеру, мгновенно отделились от каменной поверхности и загородили выход. Какой бы решительной я ни была, но возникшая картина у меня вызвала ужас. — И что теперь, я должна сплясать на чьих-то костях и выпить человеческой крови? — нервно произнесла я, со страхом косясь на фигуры существ. — Это ритуал подношения дара, — просто ответила Цирцея, — здесь ты всего лишь должна отдать себя, а после взять то, что просила. С этими словами она взмахнула руками, шепча неведанные мне заклинания. Пламя костра запылало жарче, хотя я находилась в нескольких метрах от него, как впритык к нему стояла Цирцея — ума не приложу. Я вздрогнула, когда чародейка без лишних слов опустила руку прямо в пламя. Её взгляд уставился на огонь, она совершенно не моргала и даже не дергалась от вероятной боли, которая должна возникнуть при таком контакте со стихией. Вдруг, откуда ни возьмись, начало звучать какое-то шаманское пение. Словно где-то за водопадом сидели девушки-ведьмы и под ритмический стук бубна пели на каком-то чудном языке, а их звучание эхом разносилось по пещере. Через мгновение Цирцея стала медленно убирать руку из огня. Я видела, как шелковый рукав одеяния поплавился, обнажая пузырчатую обгоревшую кожу на её конечности. Обожженными пальцами чародейка сжигала какой-то странной формы клинок. На моих глаза волдыри от ожогов стали затягиваться; когда женщина снова повернулась ко мне, её рука была совершенно здоровой, разве только рукав заново не отрос. Я ощутила что-то не ладное, словно внутренние инстинкты взбунтовались и взмолились ко мне, заставляя сердце отчаянно биться так, словно оно вот-вот выскочит из-под ребер. Цирцея приблизилась ко мне. В моей голове уже возник тысяча и один образ того, как она вонзает в меня этот нож, но вместо этого чародейка подкинула его вверх. Оружие прокрутилось несколько раз в воздухе и острием вонзилось прямо в одну из теней, которая подползла к потолку вдоль стены. Нож, к слову никуда не упал, как того требовал бы закон физики. Вместо этого теперь с тенью оружия оказалась тень, которая сжимала его в руках. Я не спускала напряженного взгляда с существ на стенах, которые по очереди стали передавать оружие, брошенное Цирцеей. А тем временем сама она подошла ближе ко мне, держа в руках чашу с какой-то краской, от которой пахло ягодами и кровью. — Очисти её во имя хвалы за отказ от слабости, — шептала Цирцея уже на понятном мне греческом. Она медленным движениями наносила какие-то линии мне на лице смесью из чаши. — Воздай за отвагу и тягу к истине. Наконец, нож перешел по кругу, побывав у каждого силуэта в руках. Последняя фигура сползла по стене вниз, где стояла чаша, в которой полыхал костер. Теперь странное теневое существо находилось совсем рядом с… моей тенью. Я сообразила слишком медленно, когда уже начался ужас. Тень замахнулась ножом и полоснула по моей тени. Мне показалось, будто нож вонзили меня, я закричала. Но осмотрев себя, поняла, что на мне нет ни одной раны. А ведь боль не прекращалась. Ноги не слушались от шока, и я рухнула на пол, вскрикивая от новых ударов. Тень продолжала вонзать нож в мою тень, а я совершенно не понимала, зачем. Сквозь слёзы я смотрела на странное зрелище, которое заставляло меня корчиться в адской боли. Внутри всё пылало, словно мне что-то отрезали наживо, но на деле же странные существа отрезали только мою тень. Ладони вспотели и дрожали, я в паническом ужасе обернулась на Цирцею. Вдруг что-то пошло не так? Вдруг она поможет остановить этот ад? Но чародейка стояла спокойно в стороне и смотрела, словно ничего не происходило. Я снова вскрикнула, ощутив боль под лопатками. У меня не было сил что-либо воскликнуть: попросить прекратить или молить о помощи. Боль застилала глаза, и я просто выла, не в состоянии перевести внутренние ощущения в слова. Вспышки прекратились, я застыла на месте, боясь пошевелиться, чтобы не спровоцировать новые ощущения в теле. В ужасе я наблюдала за тем, как тени словно обхватили мою тень и подняли. Это было такое нереально странное зрелище, ведь я чувствовала прикосновение к плечам, к ногам, к животу, словно меня действительно кто-то хотел поднять. — Нет! — воскликнула я, едва поняла, зачем подняли мою тень остальные существа. Но их никто не останавливал. Спустя мгновение существа вкинули мою тень в направление пламени. Черный силуэт отделился от стены и полетел прозрачной дымкой в костер. Через минуту я уже не могла кричать из-за сорвавшегося голос, а только хрипела и выла. Мне казалось, боль заставит в этот вечер распрощаться с рассудком.

Сейчас

Со шлюпки сошел парень чуть младше меня самой. Он был одет в обычные джинсы и черную берцовку. Темноволосый и с карими глазами. — Мне велено доставить вас на борт Андромеды, — произнес он, зыркнув на меня, а после на Цирцею. Чародейка недовольно хмыкнула, зыркнув на парня, а после взмахнула рукой, высвобождая полупрозрачные линии, которые прошли сквозь новоприбывшего. Бедолага застыл на месте, словно статуя. — Ну, а это зачем нужно было делать? — с едва заметным упреком произнесла я. — Потому что не хочу, чтобы наше прощание подслушали, — произнесла она, смерив меня оценивающим взглядом. — Оу, да ты, наверное, собираешься меня обнять, но не хочешь, чтобы это видела ни одна живая душа? — я озорно ухмыльнулась, на что Цирцея лишь закатила глаза. — Хотела тебе кое-что сказать напоследок, — словно нехотя произнесла чародейка, — просто, чтобы знала, если вдруг ты будешь бежать, мой остров в твоем распоряжении. Я ошарашено уставилась на женщину. Мы никогда не отличались особо теплыми отношениями, скорее хорошими приятельскими. Но сейчас мне аж не по себе стало от неловкого ощущения. — Ты так говоришь, потому что я согласилась на всё это? — помедлив, спросила я. — Нет, потому что ты согласилась на всё это ради одного человека, — впервые я увидела, как Цирцея почти улыбнулась уголками губ. — В свое время, я отреклась от любви, поклялась никогда в это не ввязываться. Но я уважаю преданность этим чувствам у других. — Ого, — я всё ещё не могла поверить, что слышу это от неё, — мне казалось, ты как раз недолюбливаешь меня из-за этого. — Я уже говорила, что недолюбливаю твоего избранника, — фыркнула раздраженно женщина. — От тебя я вижу преданность ему, но взаимного от него я не видела. — Ты просто его плохо знаешь, — тихо ответила я. — Надеюсь, — хмыкнула та, она покосилась на застывшего на месте полукровку. — Сама расколдуешь его, чтобы я лишний раз не соблазнялась завести себе ещё одну свинку. С этими словами Цирцея вызвала туман вокруг себя и тут же скрылась в волшебной дымке. Я улыбнулась сама себе — мы точно родственницы, чтобы там я себе ни думала. Обернувшись теперь на несчастную статую, я сделала точно такое же движение рукой, после чего парень запнулся и тряхнул головой, ошарашено оглядываясь. — Ну что, вперед, — бодро произнесла я, направляясь к шлюпке. — А у тебя разве никаких вещей нет? — рассеяно произнес полукровка, всё ещё озираясь на то место, где недавно стояла Цирцея. — Всё что, нужно будет, я достану, — уклончиво ответила я, запрыгивая в судно. — Ладно, — буркнул тот. Он залез в шлюпку вслед за мной, оглядывая меня с ног до головы. — Не боишься вот так вот с незнакомцем в шлюпку садиться? В его глазах вспыхнул опасный огонек. Я задумалась, как давно этот полукровка присоединился к стороне Луки, и как много вообще знает обо мне. — Парень, я почти полгода провела на острове с Цирцеей и теперь спокойно покидаю его едва ли не единственная за всю историю, — теперь была моя очередь пристально смотреть на него, — сам не боишься со мной плыть на одной шлюпке? На это мой спутник ничего не ответил, а лишь молча уставился мне за спину. Остров постепенно уменьшался. На мгновение я задумалась о том, что сейчас испытываю толику грусти, покидая Цирцейленд. Мне не было там хорошо или плохо, но я была не ограничена в возможностях, не занимала свою голову заговорами и попытками просчитать свои следующие действия. Я была так далека от всего, что сейчас происходит в мире. Мне стало страшно от того, с чем я могу столкнуться. Я отвыкла быть наготове, отвыкла быть всегда в напряжении, отвыкла быть в людях. Странно, но именно на острове я вспомнила, каким интровертом была. Мне действительно было комфортно без людей, — не считая, конечно же, тоску по Луке. Спустя минут двадцать мы оказались у борта лайнера. Нашу шлюпку, как я уже видела ранее, подняли по сложному механизму, избавляя от необходимости карабкаться по лестнице. Я перескочила через парапет и оказалась полноценно на борту Андромеды. К моему удивлению, нас никто не встречал, разве что тут оказались несколько полукровок, которые помогали дергать за рычаги, чтобы наша шлюпка поднялась. А помимо них на лайнере было… полно людей. Я в замешательстве смотрела на то, как вдоль кормы прогуливались люди, вокруг бассейна плескались взрослые и дети. Я уже хотела было спросить, тоже ли те все люди являются полукровками, но передумала озвучивать, едва рядом с нами прошла семейная пара с ребенком. Все трое уставились в одну точку, разве что моргая время от времени. Их лица исказили жутковатые гримасы застывших улыбок. — Мел! Я оглянулась. Вдоль палубы ко мне направлялся Крис. Появление кого-то хорошо знакомого и близкого побудило во мне какое-то очень приятное и теплое ощущение. Парень с улыбкой направился ко мне, заключая в крепкие дружеские объятия. — Родригез, — радостно произнесла я, отодвигаясь от него, — как же я рада тебя видеть. Надо сказать, он изменился. Не думала, что за какие-то несколько месяцев можно так заметно возмужать. Он был одет в синие брюки весьма солидного кроя и в серую рубашку свободного пошива, разве что волосы всё так же непослушно, не следуя общему сдержанному стилю, ложились на голове. — Не сочти за грубость, но после того острова ты, видимо, любому человеку будешь рада, — хмыкнул Крис, широко улыбаясь мне. — Я тоже безумно рад видеть тебя. — Что ж, раз меня встречаешь ты, а не Лука, — пробормотала я, оглядываясь, — смею предположить, что он где-то не тут. — У него дела, Мел, но уверяю тебя, он их уже заканчивает и скоро будет тут, — уклончиво ответил Крис, согнув руку в локте и предлагая мне опереться на него, — он просил передать свои извинения, что не смог встретить тебя. Ты же его знаешь, его воля, он бы сам в шлюпке направился тебя забирать. Что ж, в этом я не могла возразить Родригезу. Пожалуй, раз он так отрешенно говорил о делах Кастеллана, нет смысла расспрашивать, что произошло за это время. Поэтому, я решила спросить о кое-чем насущном. — К слову, может, ты прояснишь мне, кто все эти люди? — спросила я, когда мы проходили мимо теннисного корта, где люди с отмороженными лицами играли. — Насколько помню, здесь никого не было из смертных, когда я покидала лайнер. — Очень много всего произошло с твоего отъезда, — кивнул парень, опустив голову, — мы передвигаемся вдоль всего западного побережья, приходилось иметь дело с полицией. Поэтому возникла идея создать прикрытие. — Да, весьма продумано, — помедлив ответила я, — полагаю, это ведь не иллюзия, на борту реальные живые люди. — Верно. Крис провел меня вдоль развлекательного корта, где находилось теннисное поле и площадки для поло и лимбо. Мы свернули в сторону спальных кают, которые выходили прямо на прогулочную линию вдоль парапета лайнера. Я узнала это место — то самое, в которое меня проводил Крис в первый мой визит на Андромеду. — Кое-что абсолютно не меняется, — фыркнула я, когда Крис открыл передо мной двери, впуская в каюту. Я с едва заметным упреком посмотрела на него: — Дай угадаю, мне лучше остаться тут и не ходить по кораблю? — Вообще-то, ты вольна быть, где угодно, — учтиво произнес Крис, — но, если не хочешь чего-то увидеть, чему тебе обязательно понадобиться объяснение Луки, лучше побудь пока тут. Я устало покачала головой, усмехаясь. Что-то вообще не изменилось. Меня накрыло ужасное чувство дежавю, но ужасным оно было от того, что я уже не была той Мелэйной Уоллен, что сейчас. И что самое важное — я не знала, каким теперь стал мой Лука Кастеллан. — Эй, Мел, — я повернулась на голос Родригеза, — я по-настоящему рад твоему возвращению. Но он изменился. Уже изменился. Мне не нашлось подходящих слов, чтобы ответить, поэтому Крис молча ушел из каюты. Его последний взгляд перед уходом, полный усталости и тоски, напугал меня, а в голове эхом стучала фраза «он изменился, уже изменился». Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох носом и выдох ртом. Немного успокоившись, я огляделась. В каюте не добавилось ничего нового с моего последнего пребывания тут. Кровать в первой комнате, где находилась я, была не заправлена. На ней валялись темно синие покрывала и подушки. Сверх постели небрежно брошены две рубашки и футболка. Я взяла одну вещь, прижимая её к себе. Мне показалось, что в голове закружилось, едва я вдохнула такой родной запах, который уже совсем позабылся, пока я была на острове. Так же держа в руках футболку Луки, я направилась в другую комнату, которая когда-то предназначалась мне. Двери, ведущие туда, были закрыты. Я повернула ручку, заходя внутрь. Тут было не так светло, как в первой части каюты, так как здесь было только одно небольшое окно. На тумбах лежала пыль, казалось, даже вещи остались так, как я их оставляла. Сюда явно очень редко заглядывали. Задушили воспоминания, как мы тут нежились вдвоем с Лукой, о том, как обещали друг другу быть сильными, ни смотря ни на что. Я бросила рубашку на ближайшее кресло и поспешила выйти из каюты на свежий воздух. Морской воздух, который обдувал лицо, немного привел в порядок. Меня что-то напрягало, пожалуй, было бы не так тревожно, будь тут сразу Лука. Я хотя бы знала б, насколько он изменился. Что за вздор?! Это не шутки, пора выключить свою паранойю. То, что произошло между нами, не забывается так просто. Я ведь собиралась пойти в большой крестовый поход, чтобы спасти душу Луки, а теперь что? Струсила, даже не увидевшись с ним! Пока над нами одно небо и звезды, мы ближе, чем может показаться — разве не об этом вы говорили перед вашим прощанием? Все эти нервы были связаны со страхом перед неизвестностью, а также перед тем, что чувства гермесовца остыли. Но это не так, это просто не может быть так. Я решила вернуться в каюту и оживить свою комнату. По старинке, нашла в ванной губки, которыми протерла мебель и внутренность шкафов. Магия — это круто, но одним из важнейших уроков на острове стал тот, что нельзя чары использовать по каждому чиху. Во всяком случае, уже не теперь, когда изменилась природа моей силы. Но совсем без чар я тоже не смогла — произнесла поисковые и возвращенные заклинания, которые помогли появится тут необходимым вещам, вроде: мои книги, старинные рукописи, некоторые амулеты и артефакты. Снова на палубу я вышла, когда солнце уже садилось за линию горизонта. Надо сказать, наблюдать за этим явлением с середины океана было намного красочнее, нежели с острова. Кстати, о нем, Цирцейленд давно превратился в мелкую линию вдоль горизонта. Андромеда мчалась по волнам, унося нас всё дальше и дальше. Интересно, Цирцея махала мне платочком с террасы своего салона? Пожалуй, вряд ли. Вдруг послышался громкий гудок. Где-то на нижнем уровне раздался какой-то шум. Я направилась к лестнице, которая вела на нижний ярус. Там копошились явно полукровки, но помимо прочего до меня донесся… рев монстров. Вернее, они что-то говорили, но з характерным для своего отродья рычанием и хрипом. Решила не спускаться на шум, а вернуться к крыльцу своей каюты и подождать там. Но едва я успела зайти за угол жилых помещений, как позади стали четче слышны голоса, которые поднимались на этот ярус. Среди обычных реплик полукровок и рычания монстров, я узнала один голос, который заставил мое тело покрыться мурашками. Лука. Внутри всё затрепетало. Решение вернуться назад в каюту я сразу же откинула, так как мне было жизненно необходимо увидеть его. Терпеть и ждать можно было, думая, что его нет на лайнере, но никак не тогда, когда я слышу его всего лишь в нескольких метрах от себя. Я тут же развернулась и направилась обратно к палубе. Шаг, шаг, ещё шаг и я уже стою напротив небольшой процессии, которая состояла из Криса, двух волосатых гигантов вдвое выше самого Родригеза, ещё нескольких полукровок и Кастеллана. Они что-то обсуждали, мой парень как раз что-то говорил, раздавая указания, но мгновенно замер, едва увидел меня. Один из монстров недовольно зарычал, обозвав Луку каким-то пресмыкающимся. Он отреагировал мгновенно: вперил в того пристальный взгляд, от чего тот, клянусь богами, поёжился и умолк. Кастеллан что-то шепнул поспешно своему другу, а затем, таращась на меня безотрывно, направился ко мне. И вот за весь день, только сейчас я задумалась, какой у меня вид: я лишь успела переодеться в кожаные штаны с длинной рубашкой. Почему-то мне вдруг стало так важно, чтобы я выглядела хорошо и привлекательно, а не как обезумевшая чародейка с почти безлюдного острова. — Здравствуй, — произнесла я на выдохе, едва Лука подошел ближе. — Здравствуй, — так же ответил тот, расплываясь в слабой улыбке. С прошлого лета он изменился. Непослушные русые волосы, которые я так любила ерошить, нежась с ним кровати, теперь были подстрижены коротко. Впрочем, изменения были ещё, и я имею в виду не только то, что вместо шорт до колен и футболки на нем теперь была белая рубашка на пуговицах, брюки цвета хаки и кожаные мокасины. Плечи слегка осунулись, взгляд уставший и такой потухший. Если честно, я так боялась, что измениться и то, как он на меня смотрел. Но нет, в голубых глазах плескалось то самое восхищение и желание, которые вызывали у меня дрожь в коленках. Сама так же улыбаясь, как дурочка, я по привычке провела рукой по шраму парня — по зазубренной белой линии, которая тянулась от глаза вдоль скулы. Я вздрогнула, когда он перехватил мою руку и невесомо поцеловал мою ладонь. Романтичный момент портили разве что две верзилы, которые кинули на нас беглый, но очень злобный взгляд, прежде, чем спуститься на нижний ярус. — Прогуляемся пока? — предложил Лука, перехватывая мою руку. — Я думала, ты хочешь немного отдохнуть, от важных дел, — произнесла я с едва заметным упреком, — которыми ты был занят вместо того, чтобы самому забрать меня с острова. Кастеллан шумно выдохнул, но уголки его губ слегка подрагивал в сдержанной усмешке. — Во-первых, мы прогуляемся, пока нам накроют вкусный ужин, — произнес парень, выгнув бровь, — а, во-вторых, прости, я правда, не мог вырваться. Я театрально цокнула языком, по привычке ероша ему волосы, которые теперь были слишком короткие и щекотали ладонь. Мы поднялись на самый верхний ярус, который был следующим от нашего. Здесь ничего не было, только наблюдательная площадка, с которой можно было смотреть на бесконечный водный простор, в котором отражались звезды. — Тут волшебно, — улыбнулась я. Ветер непослушно трепал волосы, пока я опиралась на поручни. — Ты волшебна, — ответил на это Лука. Он стоял рядом, так же опираясь на металлическую ограду. Только вот, как я с восторгом смотрела вдаль, так он вглядывался в мое лицо. Никогда не любила комплименты, вот и сейчас ощутила, как вспыхнули мои щеки. Хорошо, что тут темно и не видно, как я покраснела. — Извини, не хотел тебя смущать, — тут же одернул себя Лука. Он усмехнулся, опустив взгляд. Я обожаю, когда он так делает, — я просто ужасно по тебе соскучился. Наверное, до конца не понимал, насколько, пока не увидел тебя. Внутри оборвался большущий камень, отпуская меня. Камень со страхом и сомнением. — А мне тебя так не хватало всё это время, что даже боялась увидеться, — произнесла я, слегка передернув плечами. — Хорошо, что испугалась не до конца и передумала оставаться на острове. — Определенно хорошо, — Кастеллан сдавленно засмеялся. Он заправил несколько непослушных прядей мне за ухо. — Как ты? Я имею в виду после острова. Ты ведь провела там почти полгода. Я интуитивно, опустила взгляд, а в голове тут же всплыло всё, что происходило там. Даже не знала, с чего стоит начать, и что рассказывать вообще. — А сам как? — решила сменить тему, так как чувствовала себя неловко, когда Лука расспросил меня об острове. — Полагаю, ты официально в бегах. И тут последовала та же реакция, что и у меня: Кастеллан нервно вздохнул, отводя взгляд в сторону. Что ж, похоже на то, что не только я не готова сразу говорить о том, что произошло за всё это время. — Кажется, нам с тобой нужно время, прежде, чем делиться вещами, что произошли за последнее время, — усмехнулась я, решаясь, наконец, взять руку Луки, переплетая наши пальцы. — Думаю, мы ещё успеем всё это обсудить. — Может, ты и права, — ответил парень с несколько виноватым видом. Но он очень быстро стряхнул с себя это неприятное ощущение и переключился, разглядывая каждый миллиметр моего лица. — До сих пор не могу поверить, что ты тут. — А ты поверь, — прошептала я, сокращая расстояние между нами, — вот она я. Я скользнула руками по плечам парня, обвивая его шею. У меня сбилось дыхание, когда так близко вдохнула его запах, когда почувствовала, как его руки бережно легли на талию, поглаживая. Как же странно, я переживала, будто мы встретились впервые и теперь пробуем поцеловаться. Но это наша не первая встреча! А его я знаю, словно себя саму. Пожалуй, Лука первый сообразил, что нужно брать эту неуверенность между нами в свои руки. Секунда — и я почувствовала касание его губ к моим. Поцелуй такой легкий по началу, поверхностный, очень быстро превратился во всепоглощающий. Улыбаюсь, когда чувствую, что Кастеллан с характерным ему пылом ответил на поцелуй. — Эй, — тихо произнес он, разрывая момент, — не пойми меня неправильно, но я страшно хочу есть. Я засмеялась, уткнувшись лбом в его плечо. Впрочем, на долго меня бы не хватило на этой палубе: из-за ветра уже успела продрогнуть. Хотя, может, мурашки по телу были не только от холода. Спускались мы ниже, чем на наш ярус. Как объяснил мне Лука, он вел меня в ресторан, который располагался внизу. Мимо нас время от времени проходил кто-то из людей. Это заставляло меня слегка вздрагивать. Они были жутковаты, но расспрашивать об этих людях сейчас я не хотела. Лука любезно придержал передо мной двери, когда мы вошли в ресторан. Нас встретил официант с таким же застывшим выражением лица. Поприветствовав, он провел нас в дальний зал на двоих, который был отделен от основного зала шторками. Естественно, тут уже было всё накрыто. — Ого, — хмыкнула я, оглядываясь. На столе уже стояло вино, свечи и несколько блюд, — мне уже можно к такому привыкать? — Здесь тебе можно всё, Уоллен, — произнес Лука рядом. Он приобнял меня сзади за талию, поцеловав легонько в шею. От одного голоса и интонации у меня задрожали коленки и вспотели ладони. Это действительно напоминало мне какой-то фильм: мой молодой человек галантно отодвигает стул, прежде, чем я сяду, открывает бутылку вина и разливает по блестящим бокалам. Я ожидала, что вернусь с острова на поле битвы, ворвусь в ритм мятежников, следуя за Лукой, который будет отдавать приказы об атаках и отступлениях. И в этих фантазиях абсолютно не было момента, где мы с ним проводим романтический ужин при свечах на палубе гигантского лайнера. Я уже даже молчу о том кулинарном разнообразии, от которого валился стол. — За твой приезд, — произнес он, приподнимая стакан с вином. — За мой приезд, — я не могу уже сдержаться и тихо смеюсь. На вопросительный взгляд Луки объясняю: — Прости, всё чудесно, даже слишком. Просто, не могла себе представить, что будет такая встреча. — Думала о каком-то ангаре в духе гражданской войны? — хмыкнул не без грусти Лука. — Эта мысль сразу же развеялась, едва я увидела тебя в этой рубашке, — улыбнулась я, решив уйти от опасной темы. Помедлив, добавила, искоса глядя на парня: — Мне сразу захотелось её снять с тебя. Ещё один протяжный взгляд. Мне казалось, этим взглядом Лука прожигал любую одежду на мне. Поначалу меня одолевал страх, что этот ужин будет слишком напряженным, в конце концов, мы не виделись слишком долго. Это странно, но сегодня не было никаких неловкостей. Не знаю, как, — быть может, всему виной вино, которое быстро ударило в голову, — но нам удавалось поддерживать беседу, обходя опасные темы, которые обязательно стоит обсудить, но не здесь и не сейчас. Нам даже удавалось вспоминать какие-то моменты с лагеря, но при этом делать это ненавязчиво и довольно легко. Если это игра и притворство, то пускай они продолжаются до завтрашнего утра. Мы о чем-то шутили, подстегивал друг друга, я слышала заливистый смех гермесовца. И что-то мне подсказывало, ему доводилось редко быть в таком хорошем настроении. — Она так долго требовала от меня материализовать этих змей, что я психанула и материализовала прямо в её кабинет, где она проводила собеседования в свой салон, — продолжила рассказывать я. — И это в разгар собеседования одного, к слову! — Di immortals, Мел! — смеялся Лука. — Я теперь ни за что не соглашусь жить с тобой на безлюдном острове вдвоем! — Боишься змей? — шутливо спросила я, разрезая на свой тарелке очередной стейк средней прожарки. — Боюсь стать одной из них, — фыркнул Лука. Что ж, сейчас я склонна к мысли о том, что все эти сложности на протяжении полугода стоили того, чтобы сейчас сидеть вот так напротив человека, которого люблю, в такой невероятной обстановке. И весь мир — к чертовой матери, пока мы наслаждаемся моментом. К слову, о мире, который я послала. Неожиданно для нас, отодвинув шторку, нашу идиллию нарушил один из близнецов-гигантов, что я видела ранее вечером. — Орей сказал, ты не собираешься сегодня принимать новую поставку от леди Арен, — прорычал злобно гигант. Я сидела к нему спиной, но была уверена, что он испепеляет меня взглядом. — Решил убедиться, что ты действительно променял важные дела на развлечение с какой-то отвязной по… — Довольно, — повысив тон, но не крича, произнес Лука, уперев взгляд в чудовище, — я поручил это Крису. Сегодня, если будут поставки, он займется этим. Громила слегка стушевался, но я ощущала, что он был крайне недоволен тем, что Кастеллан не занимается тем, чем они собирались. — Я бы на твоем месте… — снова прорычал наш страшный собеседник, но я решила прервать этот бессмысленный разговор. Не поворачиваясь к нему спиной, я выпустила несколько заклинаний мысленно. Я стала медленно сжимать кулак, напрягая пальцы. Верзила резко умолк, послышались квакающие звуки, которые говорили о том, что монстру тяжело дышать. Лука внимательно смотрел на меня, а я продолжала сжимать кулак, тем самым заставляя легкие монстра сжиматься. — Последний раз говорю тебе, Агрий, до завтра меня не беспокоить, — медленно произнес Кастеллан, не сводя с меня внимательного и пытливого взгляда. Наконец, он обратил свое внимание на непрошенного гостя. — И впредь, если что-то не так, пускай ко мне подойдет Крис, а не ты. Посчитав, что пылкий нрав чудовища был усмирен, я отпустила чары, которые я напустила на внутренности чудовища. Раздраженно рыча, тот прохрипел что-то вроде «прошу прощения» и удалился из нашего зала. Я слегка стряхнула руки, словно от крошек, скорее по привычке, нежели для надобности. — Один из твоих новых талантов? — помедлив, спросил Лука. — Один из немногих, — ответила я, слегка пожав плечами. Чувствуя себя неловко под таким пристальным взглядом парня, я сложила нож с вилкой на тарелку. — Ну что, мы собирались идти, вроде бы? — Вообще, нет, — хмыкнул Лука, вставая из-за стола, — но после визита Агрия оставаться тут мне тоже некомфортно. — Уверенна, это всё из-за того, что от него несет тухлятиной, — хмыкнула я, сводя все в шутку. — Словно ты месяц кормил своими носками! — Я бы попросил, мисс, — в той же шутливой манере ответил Лука, подставляя мне согнутый локоть, — все мои грязные носки я скармливал целых три месяца назад, до того, как обзавелся стиральной машинкой. Я засмеялась, поддерживая его шутку. Мы направились обратно на наш ярус. По дороге Кастеллан рассказал, как долго выбирал обувь, а я хихикала с душераздирающих историй о том, как парень после сандалий вообще забыл, как выглядит обувь обычная. Я в свою очередь поделилась своим опытом того, как после острова привыкаю к одежде, которая НЕ балахон и не тога. Открыв ключ-картой двери в нашу каюту, Лука потянулся к выключателю, чтобы сделать в помещении светлее. — Кажется, у тебя не всё тут исправно, — хмыкнула я, глядя на тщетные попытки Кастеллана включить свет. — Чёрт, — выругался он, — подожди меня тут, спущусь к рубильникам, гляну, что не так. Он развернулся к выходу, где я преграждала дорогу. Вообще, я собиралась отойти в сторону, сказать что-то в духе «не сожги лайнер», но так и застыла под пристальным взглядом Луки. В ночном свете его лаза аж заблестели опасным огоньком. Мне резко захотелось, чтобы он не ходил ни к каким рубильникам. — Тебе не кажется, что это может подождать до утра, — произнесла я. Ужас, мне показалось, или мой голос дрогнул? — Да, ты права, — так же тихо ответил Лука. Он потянулся к двери, закрывая их тем же ключ-картой. — Отставим это до завтра. Взгляд гермесовца напоминал, словно у змеи, которая гипнотизировала свою добычу. И этой добычей была я. И не скажу, что мне не хотелось быть загипнотизированной. Я поддаюсь вперед, но Лука прижимает меня к закрытой двери раньше — затем следует затяжной поцелуй, на который едва хватает воздуха в легких. Мой мозг, словно отключился, словно его выставили за те закрытые двери. Наблюдая из-под опущенных ресниц сквозь поцелуй за Лукой, я видела, что он не сводит с меня глаз. Отстранившись от него, нащупала пуговицы на его рубашке. Я не спешила, расстегивала медленно, давая время себе и ему. Чувствую, как непослушная прядь волос спадает на лица, судорожно вздыхаю. Лука аккуратно заправляет прядь волос мне за ухо, оставляя руку там же, медленно проводит по мочке, чуть массируя. На миг закрываю глаза и выдыхаю, приходится поднять лицо, чтобы получить поцелуй. И в этот поцелуй каждый из нас вкладывает всю тоску по партнеру, всю тугу за то время, что пришлось провести в одиночестве. Пуговицы закончились, рубашка быстро летит на пол, теперь я с трепетом провожу по голому телу руками, скольжу к плечам и завожу руки за его шею. Чувствую, как кожа покрывается мурашками, когда его пальцы ведут по моему животу, спускаясь к поясу штанов. Слегка отталкиваюсь, а Лука ловко подхватывает, когда я обвиваю ногами его торс. Ощущаю, как его пальцы впиваются в бедра, что на утро, наверное, будут синяки. — Только не урони, — с ухмылкой шепчу ему прямо в губы. — Ни за что, — на выдохе отвечает он. Три шага назад, один вправо — и уже кровать. Парень осторожно укладывает меня на мягкую постель. Попутно тяну руки вперёд и ловлю его за ремень, притягивая к себе. Вот, Кастеллан уже нависает сверху, впиваясь жадным поцелуем в шею. Попутно я пытаюсь расстегнуть пуговицы на своей рубашке, в чем мне очень быстро помогает сам Лука. Слегка привстаю, чтобы стянуть одежду, в которой уже неестественно жарко. К счастью для меня же, остров отучил меня от лифчиков. С губ срывается тихий стон. Мне кажется, я плавлюсь, словно мороженное от каждого его поцелуя: в шею, в ямочку между ключиц, прямо под сердцем, внизу самих ребер. Когда он закончил исследовать каждый миллиметр тела, я снова целую его, на этот раз яростнее, выгибаясь и прижимаясь сильнее — так, что ему пришлось опереться на ноги. — Давно я не укладывал тебя на лопатки, — прошептал с ухмылкой Лука, ловким движением стягивая с меня штаны. Он подтягивается ближе к моему лицу. — Уже и забыл, как это. — Наслаждайся, — выдохнула я, укусив его за нижнюю губу и слегка оттягивая, — это будет единственное место, где ты сможешь это сделать. Он все же расстегивает молнию своих брюк, которые уже некогда снимать полностью, не до того. Слегка влажные пальцы скользят по моей коже, но несмотря на это парень аккуратно приподнимает меня за бедра. Указательным пальцем обводит косточку на бедре, смотрит. Внутри всё трепещет от каждого касания, от проникновения. — Ты волшебна, — слышу жаркий шепот с хрипотцой. — Ты уже говорил сегодня, — выдохнула я, инстинктивно сминая темную простынь в кулаках от толчка. Лука замер на мгновение, давая мне возможность привыкнуть к новому ощущению. Легкий поцелуй в висок, в щеку, в нос — и он начинает медленно, но ритмично двигаться. — Знаю, — шепчет он прямо в губы, — мне нравится это повторять снова и снова. Хриплые выдохи на двоих, бессвязные слова, наполненные чувствами и ощущениями. Я не знаю, кто из нас больше оставит на партнере следов завтра — слишком сильно сжатые пальцы, очень резко впивающиеся ногти. У меня срывает голову, говорю же, мозг остался где-то за дверь. Кажется, что мир замер на время, давая нам с Лукой возможность раствориться друг в друге. Поцелуи, которые почти что «недо» — только зубы сталкиваются, только воздух рот в рот. Полгода вдали друг от друга — испытание на прочность для той нити между нами, которая тянулась сквозь это чертово расстояние. Я так боялась, что она разорвется, что мы с Лукой останемся по разные стороны моста, но всё оказалось не так. Сейчас мы завязывали тугой узел в наших отношениях, не давая возможности дальнейшим трудностям порвать эту связь между нами. Пока над нами одно небо и звезды, верно?