Школа: территория выживания.

      В жизни за чёрной полосой, как говорят, неизбежно следует белая. Если так, Арт не верит в это.       Арт расслабленно сидит на диване, перебирая пальцами ткань домашней футболки, и прожигает взглядом новенький голубой костюм, висящий на вешалке. Никита сшил его для Арта на заказ, вместо того, чтобы одолжить свой, как предлагал ранее, сделал всё максимально красиво и качественно, и Арт не знает, куда скрыться от плохих мыслей на этот счёт и что ему вообще делать дальше. И с этим классическим костюмом, который он бы в жизни не надел, если бы не обстоятельства, и с балом, на котором предстоит появиться с Алиной, и с Кирой, которая… «Меня пригласил Никита. Я согласилась». Арт думает об этом который день подряд, но у него так и не выходит понять, почему именно Носорогов. И почему Кира согласилась. Эти двое знакомы ещё до школы, это знают все, но всё их общение в школе ограничивалось лишь «Привет-пока». А может, Арт просто недостаточно внимателен?       На подлокотнике дивана лежит пачка спичек, и Арт решает, что сейчас самое время распахнуть окна, сесть на подоконник и немного привести мысли в порядок. Все они, включая Никиту Носорогова, успешно сдали и контрольные и тесты и свои экзамены, а теперь ждут лишь бала, который предполагает собой конец обучения в школе. Арт уверен, что вряд ли будет контактировать с Филом и Виком после получения диплома, с Никитой — тем более. А с Кирой… всё слишком запутанно. Раньше у них было место, куда они приходили добровольно, где проводили время наедине, а потом уходили молча, чтобы снова вернуться. Сейчас такого места не будет. Кира вряд ли согласится на прогулки или посиделки в кафе: она не очень хорошо переносит скопления народа. Разве что удастся навещать её на том берегу, где она любит скрываться ото всех под мостами. Если, конечно, она сам будет гореть желанием туда наведываться.        Спички заканчиваются одна за другой незаметно. Арт видит через оконное стекло, как паркуется внизу Никита и выходит из машины, направившись в сторону входной двери. Арт с размаху ударяет кулаком о бетонную стену и сильно зажмуривает глаза, потому что нет, пожалуйста, избавьте меня от этого кошмара, я не справлюсь. Как всё это вынести — Никиту, который не упустит шанса покрасоваться отношениями своей сестры, Киру, проводящую время всё с тем же Носороговым, Фила с Виком — единственных, кто будет действительно счастлив присутствовать на мероприятии? Зато эмоции и движения Арта будут пропитаны фальшью насквозь, и ему придётся неискренне улыбаться, притворяясь радостным. Есть ли у него другие варианты, если он не хочет, чтобы его жалели и сочувствовали ему?       Раздаётся звонок в дверь, и Арту приходится спрыгнуть с подоконника и побежать открывать: не хочется разочаровывать Алину, когда вечер ещё даже не начался. Ни для кого не секрет, как страшен её брат в гневе.       — Привет, — мягко произносит Носорогов, стоит Арту открыть дверь. — Она ждёт, спускаемся.       — Привет, — Арт дёргает уголки губ и делает шаг за дверь.       Алина выглядит потрясающе. На ней тёмно-синее платье, которое сидит идеально, белоснежные перчатки, и серебряная цепочка на шее — Арт не разбирается в драгоценностях, но выглядит она дорого. И на фоне этого, Арту кажется, что смотрится он немного нелепо. Его рубашка расстёгнута на две пуговицы, Арт поспешно поправляет манжеты, а затем и остальные пуговицы, вплоть до последней застёгивает. Алине не нравится то, что она видит. У него нет объёмных и крепких мышц на ногах и руках, зато много следов и шрамов от собственной жизни. Недавно во время вынужденного объятия она даже один за ухом обнаружила. Арт рассказал, как однажды закрыл Киру, а сам перекатился на штырь, чудом вены не вспорол.       Никита наклоняет голову в сторону и щурится, наслаждаясь видом.       — Может, не пойдём? — в её глазах сверкает та же надежда, что загорается у Арта.       — Ты меня очень раздражаешь, — бурчит под нос брат, запрыгивая за руль.       — Ничего не могу с этим поделать, — пожимает плечами Алина.       — Это лечится? — Арт подыгрывает ей.       — Как говорится, от ненависти до любви… — произносит Никита сквозь зубы.       — Наоборот, — фыркают оба.       — Не важно.       Кому ты, Носорогов, рассказываешь? Тому ли Мещерякову, который так долго ненавидел Киру Сменкину, что в итоге влюбился в неё?       Арт мотает головой, пытаясь заставить думать себя о чём угодно, только не о Кире, громко выдыхает, посмотрев на себя сверху вниз, и садится смирно на заднее сидение, стараясь не касаться руки Алины. Чтобы не сделать больно. Ни ей, ни себе.       Носорогов не дурак и прекрасно видит, что Арт его боится. Но сейчас ему почему-то не хочется заставлять его переступать через себя, выдерживать то, что он выдержать без психологической травмы неспособен, поэтому он опускает руки на руль и плавно ведёт машину.       Арт сидит какое-то время неподвижно, опустив голову и раздумывая над тем, что Никита, оказывается, может быть нормальным и адекватным, если захочет, а потом задевает носок туфли другим, оглядывает вид за окнами на свой исчезающий за поворотом дом в старом квартале, стараясь не зацикливаться на том, что, возможно, сегодня ночью он сюда не вернётся.       Арт ведь тоже не дурак, и прекрасно знает, чего хочет Никита, покупая ему такие дорогие костюмы и так откровенно пожирая взглядом его и свою сестру. Бедная Алина.       Приближается неизбежное. * * *       Шикарные вечерние платья в пол, восхитительные костюмы, живая музыка, светодиодные свечи, шампанское. Арт смотрит на всё это с отвращением и борется с желанием закрыть все окна и двери и устроить пожар. Столько пафоса, помпезности и роскоши он не видел нигде и никогда. То же самое относится к лживым эмоциям на лицах выпускников. Все расхаживают по залу вальяжно, кланяясь преподавателям и благодаря их за чудесные годы, проведённые в школе Выживания, и Арту хочется истерически хохотать, потому что все они, каждый из них, жили от оценки до каникул и мечтали лишь о том, чтобы ничего не учить, или просто списать ответы на экзаменах. Они с Кирой вовсе перебивались с двойки на тройку, сбегая постоянно. Сначала от погони, потом и от всех. И единственное, чему они по-настоящему рады сейчас, так это тому, что никогда больше не увидят всех этих людей и преподавательский состав.        Вик с Ильёй стоят неподалёку с бокалом в руках и, так же, как и Арт, смеются над плохой актёрской игрой всех присутствующих, обсуждают что-то, связанное с элитой. Они оба в недорогих костюмах, на которые долго копили, но выглядят счастливее тех, кто вырядился в бренды. «Не в деньгах счастье», — крайне глупая фраза, не имеющая ничего общего с действительностью. Но, глядя на Вика и Илью, поневоле задумываешься, а нет ли в ней всё-таки смысла?       Носорогов тоже здесь, уже вернулся и выглядит он нереально: наверное, впервые за все эти годы у него так красиво уложены волосы, с его лица не сходит довольная улыбка, а глаза просто светятся; он одет как с иголочки, — в костюм, чем-то похожий на Артов, — и на его руке блестят серебряные часы той же, видимо марки или номера, или что там ставят, Арт не знает, что и цепочка сестры. Никита изумительный. Но рядом с ним нет Киры. Её, если присмотреться, нет нигде вообще. Арт осмотрел каждый угол: сходил поздороваться с друзьями, поприветствовал компанию Ильи и лично поблагодарил единственного нормального учителя, ведущего у них историю, но так и не нашёл того, кого хотел видеть больше всех. Может быть, она просто решила не приходить? Может быть, всё-таки сделала выбор в сторону Арта? Но ведь Никита здесь и наверняка ждёт её. Неужели Кира подставила свою пару?       Арт пропускает мимо ушей речь директора, личное поздравление от Ильи, общий тост и раздачу шампанского, потому что всё это время пытается сосредоточиться. Кира не могла не прийти, не будь у неё серьёзной причины, но могла опоздать. Арт усиленно отговаривает себя бросить Алину прямо здесь и сорваться к Никите — спросить, что с Кирой, почему её до сих пор нет, и задать кучу других вопросов, ответы на которые он не имеет права знать. Но Кира вдруг появляется в арке прямо под украшением из шаров, проходит мимо музыкантов, и стремительно направляется к Никите, который тянет руку, чтобы приобнять её за талию в знак приветствия. И всё бы ничего, но Кира почему-то позволяет ему это сделать. Она вообще ведёт себя странно: улыбается как-то искренне, ласково, а потом, отстранившись от Носорогова, принимает из рук официанта бокал, тут же осушив половину. Кира даёт до себя дотронуться? Кира улыбается? Кира выпивает? Что тут происходит?       — Я выйду покурить, — вырывает Арта из мыслей Алина. — Останешься?       — Д-да, — заикается Арт и давит из себя подобие улыбки. То, что Алина начала курить, то что он понятия не имеет когда, его сейчас вообще не трогает, не интересует, не пугает даже.       — Всё нормально? — хмурит брови она.       — Нормально, — часто кивает Арт и выглядит при этом совершенно неправдоподобно. — Иди.       — Ну ладно, — с подозрением уставившись на него, Алина отставляет бокал на поднос проходящего мимо официанта и, развернувшись, торопится на выход.       Арту хочется убивать. Ломать стулья, разбивать всё, что из стекла. В нём сейчас бушует не агрессия, а обида, но она настолько мощная, что затмевает собой весь здравый смысл. Арт думает, что сам умрёт прямо здесь и сейчас. Просто рухнет на пол мёртвым, и завершит на этой ноте своё жалкое существование. Потому что это больно, Кира, и не так, как раньше, а в десятки раз сильнее. Потому что Арт хотел бороться до последнего, вот только стоит ли, если рядом с Кирой ждёт лишь боль, а рядом с Алиной — такие яркие улыбки?       Арт крупно дрожит, будто в лихорадке, и не понимает, как можно утихомирить это землетрясение внутри без неё, как можно отдышаться и успокоиться, чтобы не выглядеть глупо в глазах людей. Эта внезапно пробудившаяся ревность съедает его с наслаждением, толкает на отчаянные меры.       Может, пора уже сказать Кире всю правду? Подойти и произнести в лоб: «Ты что, оглохла и ослепла разом? Я же так сильно влюблён в тебя». Но Арт не хочет быть последней скотиной в глазах Киры, он не должен так обижать Носорогова также, с которым она сюда пришла.       Арт не эгоист, и воспитывали его не волки. Он всегда ценил чужие чувства. Он должен продолжать делать это и дальше. Даже несмотря на то, что его самого это глубоко ранит. Лучше буду страдать я, чем кто-то другой, вспоминает свою же исповедь Арт.       А потом всё же пересиливает себя, заглушив громкие мысли в голове, медленно поворачивается к Кире и… натыкается на её пристальный взгляд.        Арту плевать, просто плевать сейчас, что о нём подумают присутствующие и что скажет Алина, если вдруг вернётся в зал прямо сейчас. Он выпивает содержимое бокала одним глотком, пихает его официанту и резко идёт в сторону Киры.       Потому что приближается неизбежное. А у Арта совсем нет запасного времени.       Кира, видя его намерения, кладёт ладонь на спину Никиты, прося у него прощения за то, что ненадолго отлучится, и так же резко подрывается Арту навстречу. Всё время, весь этот короткий путь, кажущийся вечностью, они смотрят друг на друга, не отвлекаясь ни на что, а оказавшись совсем рядом, начинают громко дышать, запыхавшиеся от быстрого шага, но всё равно не отрывают своего взгляда от глаз напротив.        Арт осознаёт, что Кире противопоказано надевать платья, ещё и такие роскошные, потому что она слишком неземная в этой обтягивающей ткани, в этих перчатках, с этими волосами, которые так же, как и у Никиты, уложены в пробор, с этими губами, покрасневшими от алкоголя, Господи, да со всем, что в ней только есть. От её вида безвозвратно сносит крышу и хочется вопить в голос. У Арта нет к Кире никакого влечения. К ней просто хочется прижаться, послушать её дыхание, вдохнуть аромат духов, с которыми она не любит как расставаться, так и перебарщивать. Арт мечтает, чтобы Кира взяла его лицо в свои руки, посмотрела ему в глаза и честно призналась, что тоже не может без него. Тоже не выдерживает. Арту было бы достаточно. Он бы тут же схватил её за руку и рванул вместе с ней куда придётся. Арту бы только узнать, что Кира тоже этого хочет. Остальное ведь не важно.       — Ты очень красивая, — озвучивает Арт, практически не моргая. Не выходит никак ей налюбоваться.       Кира смотрит на него серьёзно, сосредоточенно. И молчит, будто не знает, что должна ответить, и должна ли вообще. И ей тоже плевать на десятки уставившихся на них удивлённых глаз. Они стоят в самом центре зала, под массивной хрустальной люстрой, вглядываются друг в друга, находясь близко-близко, и не делают ничего абсолютно, словно загипнотизированные. Арта разрывает на куски от желания накрыть её губы своими, и он еле сдерживается, чтобы не сдаться и не натворить глупостей на глазах всей школы. Этот поцелуй будет стоить всего, что у них есть, но даже если он — плата за ад от Носорогова, Арт готов пойти на это прямо сейчас. Потому что он уже не может. У него нет никаких сил терпеть это дальше.       — Пожалуйста, Кира, не молчи, — чуть ли не умоляет Арт. — Хотя бы сейчас.       — Что ты хочешь услышать? — подаёт голос Кира.       — Что ты выбрала меня, а не его, — Арт еле заметно мотает головой и взглядом просит довериться.        — Я всегда, — твёрдо произносит Кира, делая маленький шаг вперёд, — буду выбирать тебя, Арт.       — Но? — подсказывает ей тот.        Не может не быть «но» в её фразе.       На весь зал раздаётся голос директора, объявляющего первый медленный танец, а за ним — фортепианный аккомпанемент. Арт упрямо ждёт от Киры ответа, не обращая внимание на то, как заполняется парами зал, и бесконтрольно трясётся: боится услышать то, что отчётливо читается в её глазах. «Но я не хочу иметь ничего общего с этим. Прости».       Арт не справится, услышав это. Он не справится со всем, что касается разрыва их отношений. Кира, кажется, понимает это, поэтому молчит, не пытаясь объясниться, и только смотрит, словно извиняясь за то, что ещё не произнесено. И когда она, наконец, размыкает губы и отводит взгляд в сторону, пряча своё лицо, Арта накрывает страхом окончательно. Неужели она и правда пришла сюда только для того, чтобы попрощаться? Неужели солгала ему?       — Но…       — Кира? — Никита, появившийся из-за спины Киры, смотрит на Арта с неловкостью и приподнимает уголки губ, стараясь выглядеть дружелюбнее. — Кажется, я должен пригласить тебя на танец.       Кира, так и не закончив свою мысль, одаривает его искусственной улыбкой, которую тот принимает за согласие, и, не решившись посмотреть Арту в глаза, отходит с Носороговым в сторону, позволив ему обвить свою талию, а сама кладёт свою ладонь на его плечо.        — Ты не можешь поступить так со мной, — шепчет Арт, хоть никто и не слышит его из-за громкой музыки.       Больно. Зверски. Арт стоит посреди зала в полной растерянности, смотрит на то, как Кира обнимает идеального партнёра Никиту, как медленно они танцуют, касаясь друг друга, и смотрятся при этом цельно, правильно, и разрушается морально. «Я всегда буду выбирать тебя». Зачем она сказала это? Чтобы просто красиво уйти? Чтобы сердце разбить вдребезги? От него и так уже ничего не осталось.        Никита же ни в чём не виноват, он лишь позвал Киру на бал, но Арт всё равно всей своей душой ненавидит его за то, что он трогает Киру, за то, что встрял в их разговор и украл их танец. Что Кира хотела сказать? Что было в этом «но»? Будет ли шанс вновь поговорить с ней об этом? Арт сжимает пальцы в кулаки, намереваясь ударить любого, кто к нему сейчас подойдёт, а потом, увидев, как Никита смущённо заглядывает Кире в глаза, а после тянется к её губам, намереваясь поцеловать, окончательно теряется.        — Носорогов, — давится своим рыком Арт, заглушённым играющей мелодией вальса. — Не смей.       Кира не отказывает Никите, хоть и совсем не хочет этого поцелуя — это видно по выражению её лица. Она даже не закрывает глаза, когда тот аккуратно касается её губ своими, и выглядит при этом так, будто находится в полном замешательстве и не знает, что делать дальше. Арт точно в таком же состоянии и даже представить не может, что творится у Киры в голове в этот момент. Но потом происходит самое страшное: Кира переводит взгляд на разбитого Арта, стоящего в полном одиночестве, смотрит на него, целуя в это время другого, и даже не пытается прекратить начатое.       Арт гасит в себе остатки надежды на то, что он вообще нужен Кире, что Кира так же до безумия любит его, что она никогда не бросит в пропасть и не оставит. И уже сам не верит в то, что между ними может что-то наладиться. Это больше невозможно выносить.       Если так выглядит чёрная полоса, то Арт не верит в то, что за ней последует белая. Не в этой жизни, не в его случае. Не у них с Кирой. Эта влюблённость, наивно спутанная с ненавистью, уже выжгла в Арте огромные дыры, которые вряд ли когда-нибудь зарастут и вряд ли чем-то заполнятся. Он чувствует себя смешанным с грязью, раздроблённым, избитым, и похлеще, чем в былые времена, и хочет туда вернуться. Потому что тогда Кира была рядом, тогда не было никаких Носороговых и элиты. Были лишь они вдвоём, и они лечили друг друга, выбирались ради друг друга, спасали друг друга. При любых обстоятельствах, даже пребывая в убитом настроении и самом худшем состоянии, они спешили друг к другу. А сейчас между ними гигантская пропасть из нескольких расстояний, несмотря на то, что они находятся в одном помещении. И два чужих человека.       — Пропустила самое важное, — доносится горестный тон Алины со спины, и вскоре Арт оказывается притянутым к её груди, вздымающейся, видимо, от того, что та бежала сюда со всех ног. — Не скучал без меня? — Алина деликатно подхватывает Арта за узкое запястье и улыбается ему с нежностью. — Я вот скучала.       — Давай уйдём отсюда, — настойчиво требует Арт, вцепившись пальцами в её плечо и с мольбой посмотрев ей в глаза.       Алина хмурится, не понимая, что тут такого произошло в её отсутствие, но сразу же соглашается, пожимая плечами, — она сразу поняла, что здесь ловить нечего — и приближается губами к его уху.       — Сегодня никто не выглядит красивее тебя, если тебя это утешит.       — Спасибо, ты тоже прекрасна, знаешь? — не задумываясь отвечает Арт, прикрывая на мгновение глаза.       Я сделал всё правильно, всё правильно, правильно.       Арт замучался. Задолбался стучаться в закрытые двери, разговаривать со стенкой… Какие там ещё есть сравнения? Арту подходят все из них. Он сжимает её ладонь, послушно шагая за Алиной на выход, и тормозит, только когда Вик грубо хватает его за локоть и оттаскивает в свою сторону, наплевав на то, что отвлёкшийся Носорогов за такое может врезать ему промеж зубов до глотки без лишних слов.       — Ты нормальный?! — свирепеет Вик, не ослабляя хватку ни на секунду.       — Какие-то проблемы? — цедит Арт, двинувшись в его сторону. — Подожди меня в машине, — пытается перекричать музыку Арт, смотря на профиль Алины, не отводящей потерянный взгляд от Вика и Ильи.       И молча отпустив тёплую ладонь из своей, удаляется из помещения.       — Ты что устроил? — Арт раскидывает руки в стороны и смотрит на Вика внимательно, требуя объяснений.       — Вы совсем без мозгов? — не остаётся в долгу Вик. — Что вы оба творите?       — Я не целовался ни с кем на глазах у всей школы, — напоминает ему Арт, стиснув зубы.       — Зато позволишь Носорогову избить себя на глазах у Всей школы, — брезгливо бросает Вик, смотря на Арта. — Из-за ревности к другой. Он чуть не сорвался, когда вы прошли через весь зал. Благодари, что Илья его удержал.       — Это не ваше дело.       Арт никогда не чувствовал столько эмоций одновременно. Выбегая из зала, в котором остались Кира и Вик, пославший его, Арта, на все четыре стороны, он ощущает весь спектр негатива, который только существует. Да идёт она — эта любовь, и будущее — туда же. Арт хочет хоть один день прожить без каких-либо событий, без разрывающей головной боли, без всех этих чувств. Спрятаться в лесу, залезть на самую высокую ёлку, и не видеть никого. Потому что сколько можно? Сколько ещё это будет продолжаться?       Арт мчится на парковку, расстёгивая по пути пару пуговиц на рубашке, разминает шею от охватившего гнева, а увидев Алину, рядом с которой громко шутит Фил, останавливается. Черных рассказывал Арту о том, что не сможет прийти на бал. Говорил, что у него после того, как сделал подарок девушке нет денег даже на самый дешёвый костюм, а без него туда просто не пустят. И сейчас он стоит перед Алиной, протягивая к ней руки и умоляя его выслушать, параллельно спрашивая, понравилась ли цепочка ей и часы — её брату. Арт немеет. А та лишь отталкивает Фила от себя, не желая слушать то, что тот в очередной раз собирается сказать. Черных, склонивший вниз голову, выглядит таким маленьким, крохотным рядом с невысокой в целом Алиной, будто они поменялись местами, что у Арта от всей этой нереальности сдавливает грудную клетку, на него внезапно наваливаются переживания за них. Вот по кому страдает Алина все эти годы, вот в кого она невзаимно влюблена. Вот из-за кого она захлёбывается кашлем. Но сегодня не она, а почему-то Фил готов унижаться ради пары секунд наедине и возможности услышать её голос, ради того, чтобы взглянуть на неё вблизи и побыть на расстоянии руки несколько жалких мгновений, и Арт, внезапно осознав всё это, с хрустом ломается, расщепляется, задыхается. И сам еле сдерживает в себе слёзы. Алина не заслужила такого со стороны Фила, все эти годы бегая к его окну под запретом. Она ведь не виновата в том, что влюбилась. Она всего лишь хочет быть рядом. Вот только Филу, очевидно, не было до этого никакого дела. Он попросту забил и на неё, и на её чувства, не попытавшись даже понять. А Арт, Алинин, можно сказать, единственный друг, все последние дни разгуливал с ней по школе под ручку и уезжал с ней вместе домой.       — Алина… — виновато произносит Арт, подходя к ней и осторожно кладя руки на её плечи. Если бы он только пришёл раньше. — Мне так жаль…       — Ничего, — мычит Алина, глотая слёзы, и садится в машину.       — Фил, да уйди же. Чего теперь спохватился?!       А Фил Черных прямо перед ним вдруг стыдливо отворачивается, чтобы Арт не видел, как тот вытирает глаза рукавом брендовой рубашки.       — Ты здесь ни при чём. Арт, оставь её. Мне. Пожалуйста. Разве я когда-нибудь хоть о чём-то просил тебя?!       В ответ ему дверца машины распахивается с громким щелчком, и Арт и вновь смотрит на прячущего глаза Фила. — Я не знал ничего о вас всё последнее время, клянусь.       — Нет никаких нас, — давит в себе отчаянный смешок тот, поднимая, наконец, голову. — Иди, Арт, — Фил грустно улыбается, смотрит на него добродушно, до абсурдного понимающе и робко начинает пятиться назад. — Не заставляй её ждать.       — Прости… — Арт морщит лоб от обиды, перемешенной со стыдом. — Если бы я мог, Фил, я бы всё отдал, чтобы избавить вас обоих от этой боли.        Черных благодарно кивает ему, поджав губы, и, растирая без того красные глаза, медленно скрывается из виду, оставляя Арта стоять на месте и ненавидеть эту жизнь.        Если так выглядит чёрная полоса, то Арт не верит в то, что за ней последует белая. Не в этой жизни, не в его случае.