Школа: территория выживания.

      — Это… — Кира замолкает, вновь опуская взгляд на ладонь.       — Ключи, — кивает Арт. — В моей квартире не так много места, да и обстановка так себе, но… — он смущённо улыбается, засовывая руки в карманы. — Это лучше, чем ничего.       — Да, — тихо отвечает та, перебирая ключи пальцами. — Лучше.       У Киры бегущая строка в глазах — «Господи, за какие подвиги я заслужила это?», но она не торопится благодарить и просить прощения за то, что из-за неё Арт подвергает себя опасности. Наверное, попросту не может подобрать нужных слов. Арт и не требует. Ему хватает того, что Кира приняла его помощь.       — Что ж… — решает он нарушить затянувшуюся тишину. — Мне, наверное, пора.       Арт мнётся на месте, переступая с ноги на ногу, и больше всего на свете мечтает остаться с Кирой, но позволить себе этого сейчас не может, потому что дома его ждёт Никита Носорогов, который точно будет недоволен и потребует объяснений с привычным вопросом: «Почему не с моей сестрой?»       — Тогда до встречи? — с надеждой в голосе говорит Кира.       Арт бы всё отдал, лишь бы Кира никогда не прекращала говорить такие банальные вещи, от которых сердце начинает колотиться как бешеное. Это даёт шанс почувствовать себя живым, ощутить себя важным для неё. А Арту необходимо это, особенно учитывая, в каких условиях он вынужден сейчас жить: как ему приходится притворяться, чтобы не задохнуться от отвращения к самому себе, как приходится уживаться с человеком, который присвоил себе самое ценное — Киру. И именно в такие моменты, будь то обычные смски с незаурядным «Спокойной ночи, Арт» или сказанное на прощание «До встречи», Арт по-настоящему освобождается от тяжести, от внутреннего разрушения, и именно в такие моменты хочет жить.       — До встречи, Кира, — улыбается он, начиная пятиться назад, и уже через пару секунд вылетает в холл, а потом — на улицу.       Считается, что люди душой привязываются к тем, кому они помогли, вспоминает Арт, быстрым шагом отдаляясь от салона. Это говорит о доброте природы: способность любить — вот поистине заслуженная награда за благое дело. * * *       — Я бы спросил, где тебя носило целые сутки, — тянет Никита, когда не предупредившая о своём исчезновении Кира входит в дом, — но ты вряд ли мне правду скажешь.       На нём новый красивый костюм, у него шикарно лежат волосы, а лицо выглядит отдохнувшим. Наверное, он собирается на встречу с работодателем, поэтому и борется так упорно с галстуком, которые он, кроме как на ужины в ресторане, никуда не надевает. У Киры спадает с плеча сумка, и она тут же бросает её на пол, скидывая с себя кроссовки и поправляя чёрный свитшот. И, раздумывая над тем, что они живут в совершенно разных мирах и что, кроме любви к искусству, у них в действительности мало чего общего, подходит к Никите со спины, чтобы взглянуть ему в глаза, пусть и через отражение в зеркале, и промолчать о том, что он прав.       — Ничего, Кира, всё в порядке, — грустно усмехается тот, поворачиваясь к ней лицом. — Помоги лучше с узлом.       — Я была в студии. С Филом, — тихо говорит Кира, набрасывая широкий конец галстука. — Можешь посмотреть по камерам.       — Тебе нужны деньги? — аккуратно интересуется Никита.       — Что? — Кира поднимает голову.       — Раньше ты не исчезала по ночам, — у Носорогова во взгляде беспокойство. — Если у тебя какие-то проблемы, ты…       — Нет, — мотает головой Кира, слабо улыбаясь. — Я всё решила.       — Кира, — Никита кладёт ладони на её плечи. — Тебе не обязательно работать сутками. Ты можешь попросить у меня любую сумму.       — Я уже справилась с этим, — поправляя воротник рубашки, произносит та и отступает от него на шаг. — Готово.       Никите немного не по себе. Он поворачивается обратно к зеркалу, избегая столкновения взглядами через отражение, поправляет и без того идеально уложенные волосы и застёгивает одну пуговицу на пиджаке, тут же переключая внимание на часы. Голоса со второго этажа вновь становятся громче, и ему очень не хочется видеть в этот момент выражение лица Киры, но он вынужден взглянуть на неё и объясниться, ведь та должна знать правду, а рассказать её ему больше некому.       Алина кричит на Арта, слышны падающие со стеллажей книги и звон разбившегося о пол стекла. Эта ругань — не та, что обычно происходит между друзьями и близкими, это настоящая перепалка с матом, рукоприкладством и взаимными оскорблениями. Кира стоит, запрокинув голову и уставившись в потолок, и, кажется, свирепеет с каждой секундой всё больше: у неё сильно сжаты челюсти и кулаки, а на лице — «Только тронь его, и я тебя уничтожу». И ситуацию несомненно пора спасать, думает Никита, иначе она неизвестно чем может закончиться. Для всех.       — Они ругаются с тех пор, как Арт вернулся домой, — осторожно поясняет он. — Они орали вчера вечером, потом ночью, потом утром и днём. Часов в пять вечера вроде закончили, и вот опять.       — А вам не пора с Алиной уходить? — цедит сквозь зубы Кира.       — Пора. Ужин в семь, она сопровождает меня на деловую встречу, я хотел с тобой, но… — Никита подходит к столику с вазой, берёт лежащий на нём телефон и набирает сестру. — Не хочу встревать в ваши отношения. Вы ведь с ним близки?       — Удобная позиция, — недовольно бурчит Кира, разворачиваясь, и шагает прочь.       — Кира…       — Забей, — она включает телевизор без звука и падает на кожаный диван, безэмоционально уставившись в загоревшийся экран.       Легко сказать. У Никиты окончательно падает настроение. У Алины, вылетевшей из спальни с приказом сидеть дома до тех пор, пока она не вернётся, оно, кажется, ещё хуже. Она настолько погружена в свои мысли, что, спускаясь по лестнице вниз и надевая по пути пиджак на платье, не замечает присутствующую в гостиной Киру и включенный телевизор. Лишь выталкивает из дома Никиту под недовольные возгласы, сильно щёлкает по выключателю, чуть не сломав его, и захлопывает с размаху дверь, оставляя за собой темноту, освещённую лишь экраном, и тишину.       Руки сами тянутся к пульту: Кира прибавляет звук, закинув на подлокотник руку и подперев ею голову, устремляет пустой взгляд на идущую по телевизору драму. В этом доме, оказывается, тоже можно почувствовать спокойствие, и для подобного нужно всего лишь одно условие — отсутствие двух хозяев. Кира с тяжестью выдыхает, замедленно прикрывая ресницы, смотрит на главных героев, которые свободно гуляют по рынку, покупая кучу ненужных вещей, и выглядят при этом самыми счастливыми, и мысленно переносит себя в другой мир, другую жизнь, где она могла бы быть такой же беззаботной и радостной, как они.       Хочется прикрыть глаза и уснуть прямо здесь, под красивую медленную музыку, которая играет в серии фоном, но звук приближающихся шагов даёт понять, что поспать не удастся. Арт молча падает на диван, сложив голову Кире на колени, укладывается поудобнее, поджав под себя ноги, и так же, как и Кира парой секунд ранее, тяжело выдыхает, одаривая взглядом экран телевизора.       В Арте бушует лютая злость, ему хочется крушить, кромсать и ломать всё, что попадётся на пути и под руку. Он мечтает разбить парочку тарелок и кружек, разнести эту несчастную гостиную, разбить все до одной лампочки. Алина Носорогова заявила, что Арт не имеет права принимать такие решения в одиночку, что его тело принадлежит не только ему одному и распоряжаться тем, следует ли на нём появляться татуировкам, будет она, а не он. Арт выразил несогласие. Но, как оказалось, выражать несогласие он тоже не имеет права.       Будущее видится тюрьмой, в которой каждый неосторожный шаг будет караться моральным расстрелом. Арт не хочет выливать свои переживания и негатив на Киру, пусть и нуждается в её поддержке сейчас, как никогда, и не хочет просить у неё совета в ситуации, у которой нет никакого решения. У Киры и без того проблем хватает. Ей явно не до его нытья.       Арт кладёт свою ладонь на её колено, прижимается щекой к её бедру ещё сильнее и старается сосредоточиться на том, что происходит сейчас, а не на том, что будет с ними в будущем. А сейчас Кира рядом, даже несмотря на то, что не была дома целые сутки, сейчас она сидит здесь вместе с Артом, хоть и дичайше устала, и у Арта нет к ней никаких вопросов. Одна сплошная благодарность за то, что она не бросает в одиночестве, наедине с самыми худшими мыслями, и позволяет отпускать хотя бы часть своей боли.       Хочется уснуть у неё на коленях, а проснувшись, увидеть, что она рядом. Что так же уснула в жутко неудобной позе, заранее зная, как отекут потом ноги, спина, шея, что совсем не выспалась из-за того, что Арт ворочался во сне, видя кошмары, и заставлял о себе беспокоиться. Арт почему-то уверен, что всё так и было бы, живи они вдвоём. Они приходили бы с работы поздно, садились на маленький диван в своей маленькой квартире, включали дешёвый телевизор и, смотря на экран, наслаждались поддержкой друг друга и взаимным спасением от усталости. И Арт был бы действительно счастлив и доволен такой жизнью. Ему было бы достаточно просто знать, что Кире ничего не угрожает, что они никому не нужны и оба в полной безопасности. Но кому есть дело до желаний Арта?       Сон испаряется у обоих, когда главный герой красиво признаётся в любви и, улыбнувшись героине, целует её, а она ему отвечает. Арт чувствует в своих волосах пальцы Киры и зажмуривается крепко, стиснув зубы и стараясь заглушить в себе внутренний вой, которым хочется разразиться на весь дом. Потому что это становится невыносимо терпеть. Потому что нахождение рядом с Кирой по-настоящему лечит, позволяет перевести дыхание и на время избавиться от ярости, но времени, которое выпадает им, чтобы побыть вдвоём, катастрофически мало. Кира гладит по голове нежно, ласково, будто успокаивая и обещая, что всё пройдёт, что завтра будет легче, а Арту от её прикосновений становится только хуже, больнее. И у него уже нет никаких сил на то, чтобы бороться за завтра и верить в то, что когда-нибудь всё наладится. Арт реалист и прекрасно знает, что ничего не наладится.       — Это нормально, что я хочу поцеловать тебя? — хрипит он, прикрывая глаза, и чувствует, как перестаёт двигаться ладонь Киры в его волосах.       — Нет, — тихо отвечает та и тянет к Арту свободную руку, позволив сцепить их пальцы в замок.       — «Но я тоже». * * *       — В спальню, — слышит сквозь сон Арт и уже в следующий миг ощущает, как кто-то грубо хватает его за руку и тянет наверх. — Быстро.       — Ник, — обеспокоено произносит подбегающая Алина. — Полегче.       Ник и полегче — несовместимые понятия. Спросонья Арт смутно понимает, что происходит, трёт только глаза, оказавшись на ногах и увидев перед собой Носороговых в костюмах, и искренне не догадывается, почему тот опять зол на него. Ведь он не выходил из дома, не делал больше татуировок, не подходил к…       — Кира, — язвительно усмехается Никита, ослабляя галстук. — Тебе жить надоело, да? Или тебе нравится, когда тебя бьют? Так ты скажи прямо, я всегда готов сделать тебе больно.       — Носорогов, — говорит уже Арт, делая шаг в его сторону и вставая у него на пути. — Ты в своём уме?       — Отойди.       — Иначе что? — давит тот.       — Хочешь узнать? — нахально вскидывает бровь Никита.       — Ты псих неуправляемый, — серьёзно отвечает Арт и смотрит не со злостью, с тревогой. — Тебе помощь нужна. Тебе лечиться надо.       — От чего? — выплёвывает тот. — От любви к сестре?       — Посмотри на себя, — Арт не проявляет агрессию, не пытается вывести Никиту, напротив, хочет достучаться, поэтому и говорит спокойно, с волнением в голосе. — Тебя бросает из крайности в крайность, из одной эмоции в другую, твоя психика не защищается. Сейчас ты готов вспороть ей грудную клетку собственными ногтями, а через минуту-другую ты прижмёшься к ней и подумаешь, что не хочешь вновь делать ей больно, — Арт делает шаг вперёд, смело смотря ему в глаза. — Ты нашёл объект и сконцентрировал на нём свою одержимость, ты превратился в морального монстра и обесценил любовь как чувство.       — Что ты несёшь? — в Носорогове кипит ярость, но он этого не показывает. — Я ничего не обесценивал.       — Ты — пустышка, Никита, — с сожалением озвучивает Арт. — Твоя модель поведения основана на притворном проявлении чувств, которых в тебе нет даже к Алине. Ты пытаешься внушить себе, что способен на любовь, но это не так, и ты это знаешь.       — Ещё умные мысли будут? — ухмыляется Ник.       — Он прав, — встревает сестра. — Сколько бы ты ни бесился, скольких бы людей ни сломал и ни подчинил, это не изменит тебя изнутри.       — Прикажете страдать и плакаться по этому поводу, учителя морали? — Никита надменно смотрит на Алину, и во взгляде одна лишь темень.       — А ты и не сможешь, — тихо отзывается Арт. — Тот, кто не умеет любить, боль тоже не ощущает.       Из-за спины слышится, как Кира поднимается с дивана и, прошагав разделяющий их метр, встаёт у Арта за спиной. Становится не так страшно. Носорогов скалится, смотря на неё в упор, словно хочет сломать все кости в её теле, изувечить её на глазах у Арта, который и любить умеет, и боль чувствует, но почему-то не нападает. Наверное, выжидает время. Но Кире хватает ума додуматься, что если Арта не оттащить сейчас от Носорогова, то именно он поплатится за всё, что позволил себе наговорить.       — Раз ты такой тонкий психолог, — кидает Ник, облизывая губы и приближаясь к Арту. — Значит, должен понимать, что мне и на это всё равно.       Кира отключает голову и шлёт всё на четыре стороны: резко хватает Арта за руку, срываясь на бег, тащит его, запинающегося, за собой в сторону выхода, мысленно прося прощения у Алины, которой приходится удерживать обезумевшего от злости брата, и быстро ищет в кармане куртки связку ключей, пока догадавшийся обо всём Арт натягивает на себя кроссовки и пулей вылетает из дома. Алина, держа крепко словно сломленного брата, видит во взгляде обернувшегося напоследок Киры благодарность и мольбу дать шанс спасти Арта хотя бы на этот вечер. Ведь уже завтра Носорогов остынет, с ним всегда так происходит. Они все давным-давно поняли, что самое главное — переждать момент, когда Ник переживает очередной всплеск отрицательных эмоций, и не показываться ему на глаза в это время. Никакого другого варианта, кроме как спрятаться от него в этот момент, просто нет.       — Успокойся! — кричит Алина, стараясь утихомирить рвущегося к захлопнувшейся двери брата.       — Я не позволю ему уйти… от тебя, — цедит тот. — Не позволю…       — Это я её попросила, — Алина ощущает, как Никита перестаёт дёргаться.       — Что? — морщит лоб он.       — Я попросила Киру изолировать Арта хотя бы на день. И ещё кое-что. Уймись уже! Не любишь ты её! Отпусти уже! Они сражаются с детства! Против всех! Зря что ли?! Мне твой Арт вообще не нужен! Только Фил! Фил и Фил! Мне надоели твои указы, Ник! Если совсем не дорожишь, отпусти уже меня!       — Забудь о Черных. Я ненавижу всё их семейство. Он не будет моим братом! Я согласен лишь на Арта! Что тебе не так? Борись за него! Вы же такие хорошие друзья!       — Ты заставил меня устроить ему скандал с летящими чашками, чтобы это услышала Кира и обратила на тебя внимание, но ты бы видел, какая у него на лице была несчастная улыбка! Он уворачивался, а сам чуть не рыдал! Думаешь, с Кирой иначе? Если б ты любил хоть кого-то, ты бы заметил! Я даже Арта поцеловала, чтобы ты это понял!       Никита хороший актёр. Талантливый и очень умный. Он вдруг начинает убедительно играть растерянность и смятение, поникает головой, прошептав дикое для него «Я просто боюсь её потерять», и Алина наивно верит ему, думая о том, что Никита вновь встрял в ту самую стадию несуществующих нежных чувств к Кире и что вновь начал переживать за свои прошлые деяния.       Шаг назад, ещё один, и вот Никита, сжавшись и изобразив на лице отчаяние, поднимается на второй этаж, оставив ничего не подозревающую сестру стоять внизу и надеяться на то, что всё, что она видит, — не игра.       Ему остаётся только дождаться, пока Алина потеряет бдительность. В этот же самый миг он сорвётся за Артом и вернёт его домой любыми способами вместе с Кирой, даже если придётся на её глазах убить будущего жениха сестры, Кира будет с ним. А не с Ильёй.