История о том, как из тайной, интересной и криминальной жизни сделать такую же, но не совсем тайную

— Союз, ты как, в порядке? — спросил Куба у начальника, который возвращался с перекура. Они столкнулись в коридоре, ведущим к офису — СССР возвращался в кабинет, а Куба уезжал по работе. — И с чего вдруг такой вопрос? — тот скептично приподнял бровь в ответ, опершись плечом на стену. Вопрос и вправду был неожиданный, ведь нечего не произошло. С чего бы подчинённому о таком спрашивать? На Кубе был официальный костюм с белой рубашкой, в то время как на северном боссе были свойственные ему пятьдесят оттенков чёрного в каждом предмете гардероба. — Ну, как бы сказать… — кубинец мог много что сказать по поводу поведения начальника, но он решил не нарываться, потому что не хотелось получить по башке, как и троица девственниц. — Как есть, — Союз решил не посылать его сразу, потому что Куба не был любителем поболтать. Зачем тому начинать разговор просто так? В ожидании, он опёрся спиной на стену. — В общем, у тебя давно не было вспышек гнева, стал больше спать, чаще есть и ты сбросил немного обязанностей на других. Это определенно очень хорошие новости, но тебе это не свойственно. Надеюсь, эти изменения от улучшения твоего психического состояния, а не от ухудшения? — исполнитель часто слышал истории о том, как какой-то человек незначительно менял своё поведение, а потом его находили повесившимся у себя в ванной или же тот приходил на работу и расстреливал своих коллег. — Ты сам прекрасно знаешь, где я вымещаю раздражение, — вздохнул мужчина, в принципе понимая о чём тот, — а работу давно пора было сбросить на кого-то другого, теперь у меня появилось больше времени и на секс, и на сон. — Ну ладно. Через полтора часа у тебя совещание, не забудь, — мужчина решил не докапываться и пошёл к лифту. Куба ушёл, а СССР так и не понял, почему тот спросил об этом так неожиданно. В офисе сейчас никого не было. Куба уехал только что, а рабочее место Сербии находится в другом месте. В связи же с событием двухмесячной давности, КНДР занят разработкой виноградников, Китай занят заводами с виски, а Вьетнам — проверкой новых филиалов и заводов по изготовлению мебели разных типов. «Не верится, что прошло почти полгода…» Изменения в его жизни начались именно с Рейха. С того чёртового посещения «Горизонта событий». Сам немец в изменении его жизни почти не участвовал, но вот для возможности с ним встретиться и провести горячую ночь, Союзу приходилось находить свободное время пару раз в неделю, но того не было, поэтому пришлось освобождать график. Теперь у него посреди дня выдались свободные полтора часа, что ещё год назад было просто немыслимой роскошью. Они познакомились в июне, а сейчас к концу подходил сентябрь — скоро пойдёт пятый месяц их знакомства. Не то, чтобы СССР хотел это признавать, но с Рейхом было относительно комфортно — они друг другу никто и у них не было никаких обязательств друг пред другом. Хочешь послать куда подальше — посылаешь, хочешь трахнуть — трахаешь, хочешь поговорить (поссориться) — говоришь. Союз не был уверен, что и сколько о нём знает Рейх, а сам он так ничего дельного не узнал за это время, русский конечно не расслаблялся сильно, но беспокоиться по этому поводу перестал давно. *** «Эх, а я ведь думал, что девственницы от меня уже отстали» — Рейх непринужденно прогуливался по улице в сторону университета. Сегодня нужно было сдать экзамен по искусствоведению, и для этого нужно было припереться туда лично несмотря на заочное отделение. Слежку за собой он стал периодически замечать в последние две недели. «Надеюсь, я нигде не прокололся» Наверное, сегодня ему лучше остановиться в гостинице. «Неужто это наёмники? Они не похожи на Северных хотя бы тем, что следят более искусно… Да, подружки Союза определённо не гении слежки, но зачем им нанимать кого-то для того, чтобы следить за кем-то вроде меня?» «Что-то происходит…»

***

— Что-то происходит, — Мексика резко поставил на стол рюмку с текилой и нахмурился. Кусочек лайма, до этого нанизанный на стакан, теперь лежал на полу. — С чего ты так решил, начальник? — мило улыбнулась ему девушка-брюнетка в обычных джинсовых шортах, клетчатой рубашке и чёрном лифчике. Она была невысокого роста, худая и с маленькой грудью, и наверняка выглядела младше, чем есть на самом деле. Сам мафиози сидел в большом кожаном кресле и подпирал голову рукой, а второй придерживал за спину брюнетку, сидевшую у него на коленях, удобно свешивая ноги через мягкий подлокотник. — Затылок зудит, — южный босс повёл плечом. — А, это та твоя примета, братишка? — они оба были черноглазыми брюнетами со смуглой кожей. — Да. Но и в свете последних новостей, в городе слишком уж тихо. — И что же большой братец прикажет? — девушка оплела его шею руками. — Не называй меня братом, когда мы в таком положении, — хоть парень и делал вид отчуждённости, но на самом деле был смущён. И девушка об этом знала. — Ты сам всё время твердишь, что мы сводные. А ещё все твои приближённые знают, что ты обожаешь маленькую грудь~ — Ты что-то ушла от темы, озабоченная, — тем не менее мексиканец сжал ладонь на ее бедре. — Вообще-то ты сам не ответил. — Пусть прочешут все наши склады и их округу, все камеры и персонал, — откашлялся южный босс. — Это займёт много времени, — как бы между прочим заметила она. — Ну и пусть. Предчувствие — штука тонкая. — Как скажешь, как только выйду, так им и передам, — младшая сестра хитро прищурилась. — Значит, пока ты выходить не собираешься? — он незаметно облизнулся. — Братик такой хмурый, хотя наверняка помнит, почему и для кого я ношу бюстгальтер с передней застёжкой, — брюнетка оголила плечи, но рубашку не сняла, спустив её до локтей. Она сжала перегородку между чашечками и расстегнула бюст. — Гм… — да Мексика и вправду любил маленькую грудь. Не всем же кобелям сохнуть по пятикилограммовому вымени? — Мекки, ну давай, ты же хочешь с ними поиграть~ — Помолчи… *** — Напомни, почему именно «Ошибка Рубикона»? — парень поправил винтовку в руках. — Знаешь легенду про Ахиллеса? — Ну да, про то, что мать окунула его в реку Стикс, держа за пятку и та осталась его единственным слабым местом. — Рубикон — просто другое название реки Стикс. Наверное, начальство посчитало, что назвать план «Ахиллесова пята» слишком палевно. — А, ясно. Тогда всё сходится. — Даже не верится, что всё случится на этой неделе, - оскалился один из охранников — Ага, наконец-то кто-то поставит ублюдков на место. — Ха-ха.

***

Сегодня был последний день зачётов в середине семестра, которые администрация непонятно зачем туда вставила. «Нужно бы созвониться с Аргентиной или Чехией, чтобы узнать последние события. Что-то чутьё тревогу бьёт…» Рейх не созванивался со своими друзьями-информаторами уже около месяца и за это время вполне могло произойти что-нибудь серьёзное. Сегодня ему нужно было сдать вазу, которая являлась завершающим проектом раздела по гончарному искусству, а также написать и сдать зачёт по архитектуре средневекового Токио.

***

— Великолепно, как и всегда. У вас настоящий талант, — улыбнулась седая женщина, поправив очки на носу. Она всматривались в высокую вазу с немного зауженной частью чуть ниже горла, с плавными боками и замысловатым узором вырезанных линий и прочих деталей дизайна, таких как мягкие переходы от серого, к красному, — Вы уже показали себя в живописи и дизайне одежды, а теперь и гончарном деле. Второй семестр будет посвящён скульптуре, и я уверена, что вы и там себя покажите. Куда вы планируете идти после окончания учёбы? Извините за любопытство, но мне стало очень интересно, куда вы собираетесь пристроить свой талант. — Вы мне льстите, — мило улыбнулся Рейх. — И всё же? — Я думал полетать по Парижу, Берлину, Риму, поднабраться опыта и вдохновения. Несмотря на то, что я сегодня сдал зачёт по восточной архитектуре, меня больше привлекает европейские дизайны. Я пока даже не уверен какое направление искусства мне ближе. Мне нравится живопись, но в скульптуре проще себя выразить. — Тогда желаю вам удачи в выборе, держите, — она протянула ему зачётку. — Благодарю. Выйдя из кабинета, он устало вздохнул, перестав так явно улыбаться. Он устал. Ему и вправду нравилось искусство, иногда он любил нарисовать что-нибудь для души, но он выбрал этот факультет для того, чтобы использовать полученные знания в работе. Подбор одежды, рисование себе других лиц с помощью грима, притворство другими людьми, всё это требовало опыта и разных знаний, чтобы выглядеть естественно. Хочешь жить — умей вертеться. Чтобы быть успешным наёмным убийцей нужно знать всё и отовсюду, чтобы уметь быть кем угодно и когда угодно. Кем он только не был за свою короткую жизнь: стриптизёром, проститутом, врачом, промоутером, наркоманом, сутенёром, уборщиком, банкиром, официантом, строителем, барменом, брокером, секретарём, бомжом… *** — Как же хочу домой… — вздохнул Рейх, потянувшись у входа в университет и начал спускаться по небольшой бетонной лестнице. После знакомства с СССР он практически перестал выбираться на миссии, последним был заказ в Берлине. Денег у него и так было навалом за все предыдущие заказы, а в случае чего мог обратиться к семье, но это уже в крайнем случае. Было бы неплохо сейчас незаметно осмотреться на признаки слежки, но Рейх решил обойтись тем, что просто запутает следы до дома. «Пожалуй, плюсом некриминальной жизни является возможность всегда доходить до пунктов назначения по прямой…» — тем не менее немец постоянно напоминал себе, что он жив и на свободе только потому, что внимателен, постоянен, придирчив и неленив.

***

«День вышел на удивление спокойным» — вздохнул СССР и подпёр голову рукой, разглядывая последний документ, лежащий прямо перед ним. Весь день его не покидало странное чувство. Уже больше двух недель ничего не происходит. Вообще ничего. Нет никаких вестей от остальных четырёх столпов, никто не косячит в его собственной канторе, а сам он без особых проблем пару раз в неделю встречается с Рейхом. О некриминальной части бизнеса и говорить нечего — там ещё тише. Всё бы ничего, такое бывало часто, но было одно «но». Несколько месяцев назад они обнаружили признаки того, что оппозиция вовсе не сломлена окончательно, а значит, что-то должно случиться. Не будут же они вести спокойный образ жизни? Но ничего не было. СССР, за последний год привыкший к ежедневным проблемам: восстания, конфликты за территорию в бизнесе, кризисы рынка, засуха, некомпетентность работников, Рейх… он чувствовал, что что-то не так. — Затишье перед бурей… — хмуро цыкнул русский, с прищуром смотря на ночной город за окном. Сотни горящих окон, тысячи зданий, миллионы людей, а большинство из них даже не догадываются о том, чем занимаются их соседи, что уж говорить о большем. Он посмотрел на время — почти девять часов. «Ты сегодня свободен?» «Если да, то во сколько заехать?» Он не так давно перестал беспокоиться о времени. Они могли встретиться и в девять, и в одиннадцать часов, а потом просто провести ночь в гостинице. Секс оставался всё ещё классным, но необходимость в многочасовом трахомарафоне исчезла. В ближайшее время они не собирались расходиться, а значит наверстают всё в будущем, сейчас же час-полтора хорошего секса были идеальным вариантом. СССР долго себя убеждал, что ему всё равно, просыпается он один или нет, но после почти двух десятков встреч, он смирился. Он не испытывал каких-либо возвышенных чувств, но ему приятнее просыпаться рядом с кем-то, а не в одиночку, когда абсолютно ничего не мешает тебе застрелиться сразу после того, как откроешь глаза. Особенно, если у тебя на прикроватной тумбочке пистолет лежит каждый раз. Хотя бы пару часов в сутки, кому-то не плевать на тебя. Не на босса мафии, не на своего начальника, а именно на тебя со всеми твоими заскоками. Он был просто самим собой — пессимистичным, мстительным трудоголиком, у которого проблемы с гневом. Какое-то время он смотрел на дисплей телефона, а потом вздохнул, отложив его на стол, потому что сообщения оставались непрочитанными.

***

­­­­­­­ — Хм? — лицо русского стало очень хмурым. Время близилось к одиннадцати, а сообщение всё ещё было непрочитанным. Удивляться было бы нечему, если бы такое происходило часто, но сколько бы он ни писал, немец отвечал в течение десяти минут. У них даже как-то разговор об этом зашёл, тогда Рейх сказал: «Ты пишешь мне только по одной причине, и я всегда не против, когда свободен». А если он был занят, что случалось редко, то сразу об этом писал. Сколько бы мафиози его ни видел, телефон у того был в шаговой доступности, а значит и в остальное время так же. Но почему тогда нет ответа? — Тц, — СССР выключил телефон, понимая, что просто накручивает себя. Он собирался положить телефон на стол, но рука замерла в нескольких сантиметрах над столом. — А если не накручиваю? — тихо пробормотал СССР, хмурясь сильнее, а в памяти невовремя всплыло шутливое: «Если меня похитят, то я надеюсь, что ты хотя бы попытаешься меня спасти» — Чёрт, — вздохнул СССР и начал искать контакт Сербии, чтобы вызвать его в кабинет.

***

— То есть, ты хочешь, чтобы я в который раз попытался отследить его телефон? — скептично вздохнул славянин. Он ведь только обрадоваться успел, что морока с этим брюнетом отложена до лучших времён и вот опять. — Да, — СССР не оценил чужого скепсиса. С каждой минутой он становился только раздражительнее. В конце концов выживают только параноики. — Только потому, что твоя любовница не ответила на сообщение мгновенно? — более резко, чем нужно, заметил Серб, о чём и пожалел, наткнувшись на ледяной взгляд, который уже давненько не видел. — Делай, что говорю, — холодно ответил Союз, думая о том, что слишком уж его приближённые распоясались, — У меня дурное предчувствие. — Хорошо, — Кивнул хакер, стараясь не показывать, что спина покрылась потом. Он прошёл к дивану, с ноутбуком в руках, который взял из своего отдела, сел и занялся делом. Союз сидел в кресле и шевелил мозгами и то, о чём он думал, ему чертовски не нравилось, ведь в свете последних событий, похищение Рейха было слишком логичным. — Ох, боже! Получилось! — удивлённо воскликнул Сербия, вырывая русского из своих мыслей. — Что? — Отследить! Получилось… только вот… — восторг постепенно сменила серьёзность, — Телефон находится в одном из переулков и не двигается с места уже некоторое время. — Далеко? — Пятнадцать минут езды отсюда. — Ясно… — СССР прикрыл глаза и тяжело поднялся с места, хрустнув шеей, — Пусть весь комитет собирается в офисе и плевать чем они заняты сейчас. — Есть.

***

«Ну ёбанный в рот, ну что за пиздец, бля-ять…» — Рейх ничего не видел из-за кромешной тьмы, — «Нужно успокоиться…вот так и теряй бдительность, тц…» Когда он понял, что за ним не просто наблюдают, было слишком поздно. Парень уже начал мысленно материть Союза, когда очнулся, сам удивившись жгучему чувству обиды на русского, но потом понял, что скорее всего это не он. То, что он беспечно принял за очередную неудачную попытку о нём разузнать, оказалось удачной попыткой похищения. Может, если бы он подготовился, то смог бы удрать, но не важно, насколько хорошо ты стреляешь или скрываешь личность, от оглушения и снотворного это тебя не спасёт. Немец перевел дыхание, стараясь собрать мысли в кучу, ведь раньше ему не приходилось оказываться в подобной ситуации. Почти всю жизнь он учился убивать, а не выживать. Сейчас он точно не знал, где он, но он точно был в машине. Если судить по твёрдым поверхностям и глухому эху, то это был фургон. Но большой или маленький? Куда и для чего его везут? Но самое главное кто? «Ясное дело, что мной собираются шантажировать, но чем это обернётся для меня?.. блять…» Подёргав руками и ногами, он понял, что руки связаны наручниками, а ноги верёвками. «Наручники открыть смогу, верёвки разрезать тоже, ведь в моей одежде зашита куча холодного оружия…» — это уже радовало, но было много «но», — «Даже если я сейчас выпутаюсь, то сбежать из кузова не получится, а когда мы остановимся, то дверь откроют парни с оружием. Наверняка у них будет огнестрельное, а у меня только холодное. Ситуация проигрышная. Меня скорее всего ранят и разденут, после чего я буду абсолютно беспомощен. Придётся ждать до тех пор, пока меня отсюда не выведут…» Окончательно придя в себя, он выдохнул и облизнул пересохшие губы. Он один из лучших киллеров в мире, его разыскивают в множестве стран, а тут какая-то мелочь, нацелившаяся на его любовника! «Ну-ну… наверняка меня считают беспомощной шлюхой северного босса, а значит, что на моей стороне эффект неожиданности…ха-а …» Он замер в своём углу и стал тихо сидеть, прислушиваясь к звукам и давая глазам привыкнуть к темноте.

***

— Почему ты так беспокоишься? — поняв ситуацию, спросил КНДР. Куба на данный момент поехал в указанное местоположение, прихватив с собой несколько людей, чтобы убедиться в правильности предположения. Остальные остались в офисе. — Согласен. Даже если это и вправду похищение, то нам-то что? — Ты столько раз говорил, что вы просто спите и тебе плевать на него за пределами постели. Тогда почему ты вообще паришься? — Китай скрестил руки на груди, стараясь игнорировать угрожающий взгляд начальства. — Слушай сюда, — СССР сжал челюсти, а потом расслабил, чувствуя жгучую злость, — Мне нужно напоминать, что ты здесь только потому, что я ценю людей? Когда тебя сюда приняли, ты был для меня незнакомцем из какой-то мелкой группировки, и тем не менее, я помог тебе лично, — он прищурился, — А тут у меня появилась отдушина от работы, и, думаю, мне не нужно напоминать, что я его трахаю, а значит он мне уже ближе, чем ты на тот момент. — Но это наверняка ловушка! — нервно сказал КНР, ведь слова напоминали о не очень хорошем прошлом. — И что? Мне плевать. Мало того, что эта мразь Пакистан выжила, так ещё и присвоила моё! — СССР сжал челюсть до зубного скрежета, а грудь заполняла тягучая ярость. У него наконец-то появилось что-то ценное, а какой-то кусок мусора решил это отобрать?! — Возможно мы узнали о похищении раньше, чем они рассчитывали, а значит мы можем напасть первыми, — вставил своё слово Сербия, надеясь сгладить атмосферу, — Если забыть о Рейхе, то у нас появился шанс расквитаться с вредителями. — Если тупых вопросов больше нет, то пора усыпить надоедливого бешеного пса, —выплюнул СССР и направился в свой кабинет. — Что это было? — спросил Вьетнам. — Ревность, чувство собственничества, привязанность, злость, беспокойство…душевные терзания… — пожал плечами Сербия и устало поправил очки. — Что? — Говорю, что это влюблённость, — хмыкнул Сербия направляющийся в свой кабинет, где собирался поесть перед предстоящей долгой ночью. — Я думаю, что это чушь, — нахмурился Китай. — А с каких пор меня ебёт твоё мнение? — славянин высокомерно скосился на мужчину.