Ошейник для Лисицы 4

Очнулась Флёр на следующее утро. Едва ли можно было назвать это как-то иначе, так как то, что с ней происходило, походило на сон так же плохо, как кефир походил на кровь. Ей был необходим покой, и по крайней мере я смог её в этом убедить, но только её. Никто из её командиров даже подумать не мог, чтобы собирать какие-то советы, принимать решения всем вместе, хотя некоторые смогли к этому привыкнуть за прошедшие полгода. Вся полнота власти в одночасье вернулась в её лапы, желала она того или нет. За помощью или советом к ней шли абсолютно все, от Ипифа и других клановых командиров до обычных лисиц, которые не знали даже, как помочь тому или иному умирающему бойцу Клана. Они все натыкались на мой самый недружелюбный взгляд. В лучшем случае — на какой-нибудь совет. В любом другом — посыл искать помощи в любом другом месте. Лисица нуждалась во мне так же, как и я в ней. Всю ночь я простоял у её палатки, отгоняя страждущих до её мудрого руководства или просто любопытствующих. Все хотели видеть своего строгого кланового главнокомандующего, но никто из них не хотел даже просто спросить, не нужна ли помощь ей или мне. Всю ночь я умирал от жажды, но не мог отойти от её палатки ни на шаг: так к ней могли пробраться. Я знал и понимал, что никто не хочет видеть лисицу, сжавшуюся в позу эмбриона и беззвучно рыдающую от боли и горечи поражения, скорби за своих товарищей, потерянных в неравном бою. Никто и никогда не должен был видеть её такой. Даже я. Я просто это знал. В редкие моменты полной тишины я лишь слышал её сбивчивое дыхание от того, что она пастью хватала воздух, не в силах издать даже малейшего звука, пока на полянке у моей дачи воцарялась тишина. Но потом воздух снова наполнялся стоном, криками, мольбами и шёпотом раненых. Умирающих и искалеченных лис. Здоровым оставалось лишь одно — молча копать братские могилы. В ту ночь скончалось три четверти всех, кого сумели вынести с поля боя. Я видел, как другие бойцы, кто ещё мог держать лопаты, падали без сил прямо в тех ямах, и почти ни у кого не было сил помочь им выбраться. Но дело надо было сделать. И я делал своё. Я слишком хорошо знал Флёр. С первыми лучами солнца, стоило ей очнуться, она резво вылетела из палатки и, не смотря на меня, вихрем умчалась к прудику с карасями. Я пытался её остановить, потому что лисицы, всю ночь смотревшие за ранеными, часто выжимали в воде окровавленные тряпки и вода от этого заметно покраснела, но не успел. Я догнал её в тот момент, когда она смотрела в своё мутное отражение в окровавленной воде, чуть ли не трясясь от эмоций, но я обхватил её двумя лапами и прижал её заплаканную мордочку к своей шее, закрывая ей глаза. — Тихо. Спокойно. Это я. Не смотри. Лисица, казалось, даже не шелохнулась. Закрывая ей глаза, я довёл её до своего кабинета, где приберёг кувшин ещё чистой воды. Усадив её за стол, я поставил перед ней воду и отвернулся. Потянулись томительные секунды ожидания хоть какой-то реакции от неё. Они сложились в минуты и, казалось, вот-вот пойдут часы, но у меня за спиной раздался её тихий хриплый голос: — Ты знал, да? Тяжело вздохнув, я сложил лапы на груди. Из всех её самых худших вопросов этот, без сомнения, оставался наихудшим. — Ты бросишь нас? Этот вопрос пинком сбросил предыдущий с его пьедестала и укоренился там покруче моего дерева-замка. От такого у меня округлились глаза, и я повернулся к ней, совершенно не стесняясь её зарёванного, растрёпанного вида. Сказать, что Флёр выглядела побеждённой или раздавленной, — ничего не сказать. Она выглядела откровенно униженной. А я был очень оскорблён её вопросом, но, видя, как за окном снуют другие лисы, я наклонился к ней через столешницу: — Приводи себя в порядок. А потом поговорим. Лисица без особого энтузиазма взялась за кувшин и вылила немного воды в лапку, проводя ею по морде. Сделав так несколько раз, она наконец-то пришла в себя, умылась намного более тщательно и даже пригладила, пусть и кое-как, растрёпанные чёрные волосы. Из моего стола встала уже совершенно другая лисица, но меня она наградила лишь скорбным взглядом и отправилась на выход. Я решил остаться внутри и понаблюдать за ней из окна. Стоило ей выйти на улицу — её почти сразу окружили жалкие остатки кланового совета. Бо́льшая часть лис молчала, но некоторые наперебой заваливали её вопросами и предлагали решения. Именно от последнего типа я оберегал её покой всю прошлую ночь и ни о чём не жалел. Несколько минут Флёр стояла в полукруге из своих соклановцев, не в силах вставить и слова. За этим послышался просто оглушительный свист, заставивший всех прижать уши и, по необходимости, заткнуться. Флёр же спокойно зевнула и облизнула морду, разминая язык. — Погибшие? — тихо спросила она. — Мы ничего не смогли сделать, — тут же залебезила одна из лисиц, помогавших ухаживать за ранеными, но Флёр одним взглядом заставила её заткнуться. — Цифра, — сухо сказала она. — За ночь скончались сто шестьдесят бойцов, — совершенно спокойным голосом отозвался коренастый лис, стоявший позади. — Мы организовали их захоронения. Флёр подняла взгляд на него, но тот совершенно спокойно выдержал его, будто ничего и не случилось. — Спасибо, Жудо, — отозвалась Флёр, — Наши силы. — Из собравшихся здесь держать оружие смогут четыре десятка бойцов, — всё так же безэмоционально отозвался клановый командир. — Понятно. Есть новости из Клана? Все выжидательно посмотрели на Жудо, но тот молчал. Тогда подключился Ипиф. — Беженцы говорили, что в основном всех берут в плен, сгоняют и держат в больших сараях. Некоторых даже начали куда-то отводить, есть даже случаи побега, но… в основном неудачные. — Молодой лис перевёл дыхание и уже намного более эмоционально рассказал: — Говорят, у убегавших взрывались головы или раскрывалась грудь, а перед этим раздавался резкий хлопок и… — Избавь меня от этих подробностей, Ипиф, — прервала его Флёр. — Почему это происходит мы обязательно разберёмся… Но сначала нам надо спасти всех, кого держат в плену. Арен у них. Я спокойно хмыкнул, предполагая, что может случиться. — Почему вы так в этом уверены? Он может быть уже… Раздался звонкий удар от соприкосновения костяшек кулака Флёр с челюстью Ипифа. Лис отшатнулся, но с честью выдержал удар, даже не вскрикнув. Флёр же встряхнула запястьем и как ни в чём не бывало сказала ему: — На тебе организация лагеря. Собери как можно больше наших беженцев, назначь охрану. Всё такое. Она не спрашивала у него, справится он или нет. Просто отдавала прямой приказ. Лис, потиравший челюсть после оплеухи, оторвал лапу от зубов и кивнул. — Ладно… — начал было он, попытавшись вяло возразить, но, наткнувшись на стальной взгляд лисы, добавил: — Будет сделано. — Жудо, — куда громче позвала лисица и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Двенадцать лучших бойцов. Коренастый и обросший лис только присвистнул, и от костра неподалёку встали и подошли к нему дюжина солдат Клана — от мала до велика, — вооружённых и готовых к бою. Сам командир кинул в сторону Флёр небольшой свёрток. Лисица быстро развернула его и обнаружила там арбалет, такой же конструкции, как и у неё. Отстегнув один из своих, она выбросила его и спокойно заменила на тот, что ей только что дали. Проверив и тщательно его закрепив на своей лапе, лисица махнула над плечом, призывая бойцов выдвигаться. Вот только за ней никто не пошёл. Весь её наспех собранный отряд стоял как вкопанный на своих местах, полностью игнорируя любые указания своего непосредственного командира. Всё потому, что между Флёр и ними спокойно стоял я. Сложив лапы на груди, я тихо покачал головой, не давая никому из них тронуться с места. И они меня послушались. Один лишь Жудо немного удивлённо округлил глаза, но я одним наклоном головы на бок объяснил ему, что всё в порядке. Обернувшись к лисице, решительно идущей в сторону Клана, я спокойным шагом пошёл за ней. Дав ей оторваться от меня и осознать, что за ней никто не идёт, я встретился с ней глаза в глаза в нескольких минутах ходьбы от моей дачи. Она явно не ожидала такой встречи и, не говоря ни слова, обошла меня, поспешив назад, но я всё-таки решился подать голос: — Флёр, нам надо поговорить. Это оказало на неё именно тот эффект, который мне и был нужен, — она остановилась. — Что, уже? — саркастично спросила она, но, увидев мой серьёзный взгляд, пояснила: — Я думала, что ты будешь тянуть до последнего, прежде чем рассказать хоть что-то. — У меня никогда не было от тебя секретов, Флёр. Есть только то, что рассказывать тяжело, не более, — пояснил я ей, поворачиваясь лицом к лицу. — Понимаешь? Лисица не ответила на этот вопрос, но вместо этого тяжеловато посмотрела на меня как бы сверху вниз. — Что-то подобное у тебя уже случалось? — Нет, — честно признался я. — Настолько глобального и быстрого — нет. Были предпосылки, вылазки, что угодно, но чтобы так быстро и удачно — ни разу. Получив такой исчерпывающий ответ, Флёр помолчала несколько секунд и всё-таки решилась повторить свой утренний вопрос: — Ты покинешь нас? Уйдёшь за чёрной жемчужиной, оставив нас доживать свои жизни… в этом? Я ждал этого вопроса, и у меня был заготовлен на него простой ответ. К сожалению, он не мог понравиться ни мне, ни Флёр. Пришлось глубоко вздохнуть, чтобы успокоиться и собраться со всей своей решимостью, лишь бы выдать этот ответ вслух: — Так делал Ренар. У лисицы глаза полезли на лоб от такого откровения, а арбалет на её лапе сам собой открылся. Я был готов к самым неожиданным её реакциям, даже такой. — Значит… — Я уже не Потерянный, Флёр, — резко оборвал я её мысль, едва успевшую сорваться с её языка. — Но я и не тот Ренар, который убегал от этих проблем. Кем бы я ни был — я остаюсь с вами. Я буду бороться, сражаться, идти с вами до конца. До самого конца пути — как Ренар и ваш друг, отец и простой вор, и как Потерянный, как воин, переживший сотню жизней и оставшийся с опытом всех поколений вместе взятых! Никто из меня не бросит вас! Несмотря на мою речь, Флёр подняла арбалет и наставила мне его между глаз. Я прямо чувствовал, как заострённый кончик болта нацелен мне прямо в переносицу. Но я не переживал и спокойно смотрел на неё. — Ты держишь меня за дуру, лис? Ты говорил Эмерлине, что ещё не все раны затянулись у тех, кто пережил то… пришествие Потерянного! И я до сих пор отлично помню, как мой лучший друг оборачивался против меня самым страшным из врагов. Без явной на то причины, без предупреждений… — Того Потерянного больше нет. Он пропал, растворился в тени, как плод больного воображения. — Тогда ты точно так же говорил. — Но тогда он был обозлён на весь мир и все миры, где ты осталась жива. Нам всем пришлось пережить тот ужас, чтобы он обрёл свой покой. Чтобы мы все его обрели. А теперь и тот покой нам только снится. Выслушав меня, лисица опустила арбалет и свой взгляд. Подумав несколько секунд над моими словами, она всё-таки подняла на меня взгляд, и я закончил свою мысль: — Нам всем не мешало бы подружиться с Потерянным, не считаешь? — Не считаю, — призналась Флёр. — Ему лучше держаться подальше. — Сейчас? Флёр, что плохого в союзнике, который искренне переживает за всех нас и имеет колоссальный опыт и знания историй, которые даже не происходили? Все пережитые мной войны, стычки и междоусобицы — они все похожи друг на друга. — Да, но это что-то совсем другое, Ренар! — Я это уже понял — хватило того, что я видел с утра. Но мой опыт и навыки пригодятся вам куда больше. И мне всего-то нужно разрушить твой барьер недоверия к тому, кем я стал. И это сделать несложно. Выслушав меня, Флёр охотно кивнула. — Действительно, — согласилась она. — Несложно. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, пока она наконец-то не выдержала и не махнула мне арбалетом: — Идёшь с нами. — Нет, — спокойно ответил я ей, и это совсем выбило её из колеи. — «Нет»? Что значит твоё «нет», лис? — подскочив ко мне вплотную, спросила она у меня, глядя в глаза. — Это значит «нет», Флёр. Это значит, не будет никаких «нас». А точнее — не будет тех двенадцати лис, которые готовы броситься с тобой в огонь и воду. — И мы выйдем оттуда. И вытащим наших друзей из плена, Ренар. Арен ещё жив, и кому, как не мне, знать об этом. — Вот именно, — согласился я. — Но идти туда сломя голову никак нельзя, Флёр. Это предприятие попросту обречено на провал. — С какого рожна ты мне тут боевой дух моих бойцов подрывать собрался? — затараторила лисица, крутя пальцем у моего горла. — Чего может быть сложного… — Хочешь повторить историю своих семерых братьев? — серьёзно спросил её я. Флёр моментально сникла и отошла от меня на шаг. Мне казалось, что будь в лесу ещё чуть тише — и я услышу, как в её голове хрустят медные шестерёнки, крутящие жернова мыслительного процесса. Прежде чем её голова выдала хоть какие-то плоды, я решил зарубить все её аргументы на корню: — Преданные бойцы, готовые за тобой хоть куда и даже умереть ради благого дела, — это хорошо. Но хорошо это в открытом бою, но никак не в диверсии против такого противника, которого даже королевская армия нашего государства не смогла остановить. Флёр, явно сбитая с толку моими рассуждениями, удивлённо посмотрела на меня и даже открыла было рот, но я снова перебил её: — Тобой сейчас руководят безрассудные эмоции, сиюминутные желания, импульсы, Флёр. Надо вернуться. Сесть и подумать, как своей диверсией и спасти наших друзей, и вставить палки в колёса их военной машины. Ты говоришь, у них есть какое-то оружие, о котором мы и слыхом не слыхивали, но нам надо знать, против чего мы идём и как мы можем повернуть всё в нашу сторону. Нам нужен план, а не сиюсекундное желание спасти твоего мужа, Флёр. Я знаю Арена и помню, что он переживал. В том числе в плену, в том числе — в твоём плену. Лисица посмотрела на меня уже намного спокойнее и даже немного улыбнулась. — И я не имею в виду вашу женитьбу. Флёр улыбнулась шире и даже усмехнулась. Хорошо, что у неё было всё в порядке с юмором. А я замолчал, дав ей наконец-то додумать свои мысли, отбросить их моими приведёнными аргументами и спокойно спросить: — Тогда что нам делать? — Для начала вернуться в лагерь. А там или по дороге решить, кто и зачем нам нужен. — Давай по дороге, — охотно кивнула Флёр, уверенно поворачиваясь на каблуках, которые чуть не ушли под землю. — Но у нас не то чтобы очень большой выбор. Бойцов и не осталось вовсе. — И меньшим числом поворачивали вспять целые армии, Флёр. История знает такие примеры. Но нам не нужны бойцы твоего Клана. — Это как? — Я не хочу подвергать риску никого из лис. Мы и так уже натерпелись. — Но они… — И их преданность мне не особо нужна. Нет, Флёр. Нам нужны… — Я призадумался, подбирая нужные слова, а потом быстро поправился. — Нужен. Нам нужен расходный материал. От этого словосочетания лисицу аж передёрнуло. — А ты… стал другим. Никогда бы не подумала, что услышу такое от тебя такое. — На войне как на войне, — припомнил я. — Нет дыма без огня. — Я тебя поняла, Ренар. У тебя есть идеи? К сожалению, у меня так и не появилось ни одной толковой идеи к тому моменту, как мы дошли до лагеря беженцев; к счастью или нет, но лис и даже некоторых других зверей стало чуть больше с последнего момента: находили сами едва живых и раненых лис, и новых беглецов, и даже успевших отойти воинов в полном обмундировании. В лучах утреннего солнца я заметил, как на мой домик, усевшись прямо на земле, облокотился единственный пока что эв-лис, прижимающий огромную рваную рану на ноге, которую обрабатывали две лисички-санитарки. От боли рыжий гигант шипел сквозь зубы и периодически бился затылком об корни пня, под которым расположился мой домик. От каждого удара древнее дерево ходило ходуном, а внутри с потолка клочками сыпалась земля, вызывая неподдельные возмущения тех, кто находился снаружи. Я особо не возражал, да и что я мог возразить целому эву, рядом с которым лежал его боевой молот, которым он мог разрушить всё одним даже неловким движением. Мы с Флёр разделились: она дала отбой отряду Жудо, и тот сам решил перевести своих бойцов под командование Ипифа, у которого сразу же нашлась для них довольно серьёзная и важная работёнка — охрана лагеря. Молодой командир прекрасно справлялся с организацией Клана Лис в миниатюре, отчитался перед Флёр и даже получил вполне заслуженную похвалу. Сама лисица всё-таки отобрала нескольких бойцов, собрала небольшую команду и отвела их чуть в сторонку, что-то рассказывая и рисуя палочкой на земле какие-то схемы. Я сразу понял, что затевает Флёр, и мешать ей не стал — она готовила своих разведчиков, чтобы они собрали информацию с оккупированной клановой территории. Среди них был даже совсем молодой крылатый лисёнок — я даже не знал его имени, но он уже внимательно слушал своего командира и важно кивал, когда лисица обращалась ко всем из своего круга. В основном это были относительно маленькие проворные лисы в лёгкой или вовсе отсутствующей броне, вооружённые обычным для таких дел оружием — ножи, метательное колюще-режущее и иногда арбалеты и луки. Я заметил в кружке Флёр и лисиц, общающихся с ней на равных, а одной был даже точно такой же арбалет-напульсник, как у клановой командирши. Несложно было догадаться, откуда Жудо взял новый арбалет для Флёр. Когда их маленькое собрание закончилось, Флёр отвела лисичку в сторонку и предложила ей вернуть оружие, но та решительно отказалась, довольно громко признавшись, что стрелять с двух лап сразу у неё никогда хорошо не получалось. Последним, с кем разговорилась Флёр, был маленький крылан, и, судя по их разговору, он искренне расстроился отдельным поручением своего командира. Лисице не пришлось долго объяснять ему, почему в бой она его не пустит, но зато довольно подробно рассказала ему о важности его задачи — самого раннего предупреждения любого поползновения неприятеля в сторону лагеря. Крылатый лисёнок охотно согласился с возложенной на него пусть и не такой опасной, но важной миссией и быстро взял разбег, взмахнул крыльями и поднялся над верхушками елей, поймав там нужный ветер. Раздав ценные указания и собрав отчёты, Флёр вернулась ко мне. Мой маленький кабинет, к счастью, оказался не занят, и я собрал для неё и для себя нехитрые пожитки вроде вяленой рыбы и кое-каких грибов, которыми мы с ней смогли нормально позавтракать. Жуя рыбу, молчать мы не стали. Мозги работали лучше, и паника с волнением отступили с первым укусом, поэтому мы принялись размышлять вслух. Первой начала Флёр. — Беда вся в том, — начала она, смакуя рыбу, — что из-за Клана маленьких наёмников не осталось, а крупных наверняка уже порешали. Нам нужен кто-то, кого люди скорее всего обошли стороной или не заметили… Но не очень далеко. — Мне на ум приходит только посёлок убийц, — признался я. — Не то, — махнула лапой Флёр. — Они там все по одиночке, а нам нужна целая команда, желательно уже сплочённая и сыгранная в бою. Да и не договоримся мы там. — Ты же там вроде что-то королевы у них, нет? — Ничего подобного. Просто убила больше всех за минимальный промежуток времени, вот и всё. Это я по большой части жульничала. — Надеюсь, тебя там за это не убьют, — признался я. — Только если толпой. — Толпой-толпой. Нам и нужна эта толпа. Небольшая, но хоть какая-нибудь… — Команда, — поправила меня Флёр. — Толпу я тебе и так соберу. Не поможет. — Ну команду. Где у нас есть команды? — На кораблях, — пожала плечами Флёр, и тут же глаза её распахнулись. — Морские наёмники! Они и на суше воюют не так плохо! — Так-то, может быть, оно и так, но это не то. Во-первых, мы с ними не расплатимся, даже с моей репутацией. Во-вторых, нам нужны не то чтобы прямо воины. Убийцы из того посёлка — вот это здорово… А такие же, но чтобы как морские… Я поднял голову от стола, и глаза мои распахнулись. Флёр переживала примерно такое же откровение. — Пираты! — хором крикнули мы друг другу. — Жаль, что Эмерлины с нами нет, она помогла бы нам договориться на их языке, — разочарованно махнул кулаком я. — А может быть, она решила спрятаться у них? — предположила Флёр, лукаво посматривая на меня. — Тогда ей лучше так и продолжать, я не хочу её в это втягивать. — Мы все в это уже втянуты, Ренар. Собирайся, я знаю, куда нам идти. — То есть плыть? — уточнил я. — Ага, — согласилась Флёр. — Знаешь, как они говорят, что у них суда не плавают, а ходят? — У меня жена из этих, — усмехнулся я. Всё было решено за считанные минуты. Флёр раздала последние указания по лагерю и сообщила Ипифу и Жудо что мы идём за подмогой, правда, не уточнила, какой конкретно. Я же уже был собран отправляться домой, который теперь надо было отвоёвывать у захватчиков силой, так что выложил бо́льшую часть ненужных вещей, включая свой журнал несбывшихся приключений, который писал эти полгода, и закинул на плечо значительно полегчавшую походную сумку. В лагере я обошёл некоторых воинов и нашёл небольшой склад оружия, которое снимали с тех, кому оно уже не понадобится. С прискорбием я нашёл в куче всё, что мне было нужно: браслеты, держатели и пояса, забитые метательными и не очень ножами. Вооружившись и собравшись, я вышел к центральному костру, где перебинтовал нижние лапы походными лентами — так лапы меньше пачкались и просто было удобнее. Когда Флёр подошла ко мне, чтобы отправиться в путь, я предстал перед ней в совершенно непривычном образе — в чёрной жилетке, с перебинтованными лапами, с широким слабо затянутым поясом на бёдрах. Увидев меня таким, лисица в своём старом-добром чёрном костюме даже немного отпрянула, но улыбнулась и пояснила свой испуг: — Ты совсем другой Ренар… — Да, — охотно согласился я. — Этот Ренар больше не бежит от сражения. — Круто, — подытожила лисица, затягивая ремешки своих арбалетов. — А знаешь, что ещё круче? — спросил я и, как только получил смазанный отрицательный ответ, пояснил: — Круто, когда хороший зверь идёт на войну. Флёр и Жудо, услышавшие это, многозначительно промолчали, а молодой Ипиф не смог удержать любопытства. — Почему? — Потому что хорошему зверю, — объяснил я, поправляя ремни на верхних лапах, которые держали браслеты с ножами, — многие плохие звери имеют такие долги, от которых они были бы рады избавиться. Это мысль осела в головах у всех, кроме одного лиса. — И кто из вас будет хорошим? — спросил Ипиф, будто издеваясь над нашим пафосным моментом. — Никто, — жёстко ответила ему Флёр. — Идём, Ренар. Все остальные — ждите нас. Если не вернёмся к рассвету через три дня… то вы сами по себе. Жудо молча кивнул, принимая эти слова, Ипиф нервно сглотнул. Флёр, будто утешая его, положила лапу ему на плечо и посмотрела ему прямо в глаза: — Когда всё это кончится и мы останемся живы — я напою тебя так, что ты меня поймёшь раз и навсегда, Ипиф. Пора становиться большим мальчиком. — Спасибо, — ошарашенно кивнул лис. Флёр молча кивнула ему и сразу же мне. Я без лишних прощаний пошёл вслед за ней. Мы ушли с восходом. Первые лучи солнца даровали нам длинные непропорциональные тени, которые до последнего отказывались покидать наш временный лагерь. Многие из тех, кто остался там, смотрели нам вслед до последнего, но постепенно расходились по своим делам. Когда же по просьбе Флёр я оглянулся назад, там стоял лишь один Ипиф, будто дожидаясь этого моего прощального взгляда. Стоило ему встретиться со мной глазами, и он отвернулся и скрылся за небольшим пригорком, потупив взгляд в землю. — Ипиф всё-таки занялся делами, — заключил я для Флёр. — Этот Ипиф… Он славный лис. Умный не по годам, предприимчивый. — Я понимаю, что в его возрасте командирами при тебе становятся не просто так. — Точно-точно. Ему только опыта не хватает. Закалки. Пороху не нюхал и лямку не тянул. — Так молодой ещё. Несколько минут Флёр молчала, а когда мы вышли на небольшую проезжую дорогу, она посмотрела в обе стороны, будто ожидая повозки, но, не дождавшись, ответила: — Если мы это переживём, Ренар, мы все тут постареем. — Когда, — поправил я её. — Что «когда»? — Когда мы все это переживём. Флёр саркастично хмыкнула. — Да, горя хлебнуть придётся. Но ты права лишь наполовину — это сделает нас не только старше, но сильнее. Уж поверь мне. — Уж поверю, — ответила лиса. — Знаешь, Ренар, ты так скрытен насчёт всего этого, что я подумала: а может, этого всего с тобой и не было вовсе? Воображение у тебя богатое, навыдумывал себе историй и сохранил за собой право измениться в не самую лучшую сторону? — Почему не в лучшую? — спросил я. — Эмерлина рассказывала, ты перестал искать приключений и начал их ждать. Больше никакой импровизации, а чёткие планы — это и к нашей текущей ситуации, между прочим, относится. — План нужен, чтобы избежать потерь среди моих родных и близких. — Без потерь тут не получится, лис. — Для этого нам и нужны расходные. Пусть это будет кто-то другой. — В иной любой ситуации я бы тобой даже гордилась. Но как насчёт тех, кто уже не вернётся? — Когда я закончу, их смерть будет не напрасна. Флёр какое-то время пыталась заглянуть мне в глаза, но в пути это получалось плохо. В какой-то момент она успокоилась и странно призналась мне: — Ого какой ты. Я тогда уже заглянул ей в глаза в ответ на её взгляд и тонко улыбнулся. Она всё поняла — наверное, прочитала в моих глазах, и дальше по дороге мы шли молча. Мы с ней не знали, куда конкретно идём, а обширные земли вдалеке от столицы пустовали и даже немного бедствовали. По дороге нам встречались мелкие деревушки, населённые разнообразными животными, в основном копытными и травоядными, но изредка встречались и хищники. Мы с Флёр понимали, что у военной машины людей нет никаких претензий на эти брошенные земли и они наверняка сюда даже и не сунутся, но всё равно Флёр настояла, чтобы, даже несмотря на довольно большую потерю времени, в каждом поселении мы находили старейшину и предупреждали о надвигающейся угрозе. Мы ни с кем не спорили и не убеждали их сняться с места. Некоторые из управителей даже узнавали мою спутницу, двое узнали меня, даже несмотря на немного изменившийся образ. Реакции у них тоже были самые разные, зачастую странные. Один свин просто записал наше послание и нашу речь в огромную книгу и больше не хотел нас слушать, петух одной из деревень, услышав про вторжение, раскудахтался так, что чуть не засыпал нас перьями, тут же раскричался на всю свою деревню чтобы все его жёны собирались отсюда как можно дальше, и подал пример сам. Уходя из той деревни, мы с Флёр удивлённо переглянулись: может быть, мы зря наводили панику? Самым адекватным оказался старейшина довольно зажиточной деревушки баранов — они хорошо торговали своей собственной шерстью, которая росла на них только под стрижку. Огромный рогатый старец выслушал нас со всем возможным почтением, ответил, что наше послание подошло весьма вовремя, и тоже велел эвакуироваться своим жителям. Оказалось, что мы были далеко не первыми и разнообразные купцы и торгаши, заезжавшие к ним, рассказывали что-то о людях, уничтожавших двуногих зверей без разбору. Старейшина даже предложил послать подмогу: военную силу, еду, тёплые одеяла и лекарей в наш лагерь беженцев. Это казалось самым лучшим решением; Флёр охотно приняла его, но я попросил, чтобы всё это происходило как можно более скрытно: мы не могли знать, сколько лазутчиков и шпионов от людей было в этих местах. Незаметно для себя мы пересекли границу нашего небольшого королевства и вступили на земли другого, чуть побольше нашего родного и куда более зажиточного. Посёлки и деревушки начали встречаться чаще — зачастую мы просто проходили мимо них по объездным дорогам. В какой-то из них нам даже предложили подвезти нас на конной повозке, но Флёр отказалась: погонщиком был обычный русый человек. Вообще никто из зверей никаких особенных чувств ко всему человеческому роду не испытывал — многие из них спокойно жили среди нас, занимались своими делами. Многие из зверей были хороши в чём-то одном, а люди были неплохи во многом сразу, что делало их довольно интересными работниками по найму. Я мог позавидовать их усердию и сплочённости, натуральной всеядности, идейности… Много чему. Но когда они вдруг начинали сбиваться в кучи и убивать кого-то просто потому, что ты им не понравился, или, более того, когда кто-то из них же надоумил их на это — это было нехорошо. Масштаб всего этого «нехорошо» сполна прочувствовала на себе Флёр и потому довольно быстро пришла к откровенной неприязни любых людей, даже если он просто хотел нас подвезти. Когда на горизонте показалось море и небольшой порт, мы зашли в последнюю деревню, чтобы поесть и пополнить запасы воды. Останавливаться и отдыхать мы не собирались, даже несмотря на то, что ночь была очень тяжёлой. В небольшой таверне нас встретили самую малость неприветливо — такое бывает, когда два лиса, привыкших к мясу на завтрак, входят в небольшую таверну, битком набитую самыми разными траводяными вроде свиней, баранов, кроликов и коней. Флёр, покачиваясь от усталости, посмотрела на прилавок и недостаточно тихо прошептала: — Салат мне уже не поможет. Кто-то в углу дёрнулся на неё, но его быстро усадили на место свои же. Я увидел, что это был довольно большой и мускулистый кролик, судя по виду — явно жаждущий хорошей потасовки. Я мило улыбнулся ему и помахал лапой, пока он забавно пытался на меня оскалиться. За прилавком нас приветствовал вороной конь с огненно-рыжей гривой, заплетённой в косу. Одет он был весьма вызывающе: рваные до колена штаны на верёвке и два мощных коричневых ремня крест на крест с кольцом на груди. Он к нам неприязни не испытывал, ибо был больше нас с Флёр вместе взятых в полтора раза. Лисица устало подняла глаза и промолчала, а я сделал уместное, как мне казалось, предположение: — Ты, часом, не из эвов? Конь недовольно фыркнул: — Эти перекачанные алхимией дуболомы? За кого вы меня держите, рыжие? Это всё, чем меня наградила природа, а не какое-то зелье в пробирке! — Повезло же кому-то, — тихо сказала Флёр. — Это точно, — согласился я, осматривая этого коня. — Тебя как зовут? — Ренар я! — ответил мне конь, и лисица напротив меня сложилась в истерическом припадке хохота под стол. Это послужило сигналом насторожиться ещё нескольким посетителям, а я не повёл и ухом. — Ренар! — ответил я. — Очень приятно, Ренар! — Ренар? — переспросил конь. — Лис Ренар? — Очень приятно, — ответил я ему. — Рад встрече, конь Ренар! — А ты будешь из тех лисов, что воруют и лукавят? Про тебя все те легенды? — весело спросил у меня вороной конь. — Он самый! — задорно отвечал я ему. — Я — вор. Лис Ренар Третий. Есть ещё фамилия из двадцати слов. — Повезло кому-то, — в тон мне ответил ржущий в голос конь. — У кого-то и фамилия, и легенды при жизни! — А кто-то здоровый и сильный! Чем ты занимаешься, конь Ренар? — Я пашу землю, лис Ренар, — отвечал он мне. — Здорово же! Честно работай — честно зарабатывай, не так ли? — О да! — охотно согласился он со мной. Я деликатно подождал, пока Флёр вылезет из под стола и отсмеётся, глядя на нас вместе. Несколько раз её пробирало снова, а я пока обратился к своему тёзке намного спокойнее: — Найдётся у вас что-нибудь для нас? Чего-нибудь… попитательнее? — Мясо? — тут же предположил конь. — Тут такое не в чести. Но есть рыба. — Обожаю рыбу! Неси и побольше. — Ты же не обнесёшь тут всё? — Нет, — пообещал я. — Но как только моя подруга перестанет смеяться и увидит, как на неё смотрит вон тот кролик, то она его убьёт. — Давайте без этого. — Мы постараемся. Но пусть и он на драку не напрашивается. Если ему очень надо, моя подруга взгреет его где-нибудь снаружи, но сначала нам надо подкрепиться. Конь как-то по-своему фыркнул, но возражать не стал. Прежде чем отдать заказ на кухню, он подошёл к здоровому серому кролику и что-то ему сказал. Видимо, сказался его авторитет, как физический, так и моральный — компания серых встала со своего места и ушла. Флёр смогла отсмеяться через пару минут — к счастью, до того как какая-то кошечка подала нам рыбу с безвкусным варёным картофелем с какой-то зеленью. Я спокойно съел всё, Флёр — только рыбу и попросила добавки. Конь принёс нам вина и какую-то вкусную булку, чтобы мы восстановили свои силы и смогли продолжить свой путь. При этом он присел с нами, поставив стул спинкой вперёд, и выпил со мной. — Скажите, куда такая прелестная пара направляется? К лучшим местам? — Мы не пара, — первым делом начала Флёр, а я подхватил: — Она подруга, но больше как друг. С очень большой буквы друг. Конь задумчиво кивнул, демонстрируя свои зубы, типа улыбаясь. — А направляемся мы не в лучшие места. Мы оттуда ушли, — добавил я. — Точнее убежали, — поправила меня Флёр. — На наши земли пришли чужеземцы. — Кто? — Люди. Скоро они придут и к вам. Обычно мы предупреждаем всех по дороге, но здесь нас не слушают. — Я слушаю, — отрезал конь. — Что за люди? Откуда? — Пока не знаем. Мы идём за помощью, чтобы помогли узнать. — К кому? — Нам нужны пираты, — ответил я. — Нам есть чем им заплатить. — А люди странствуют в основном морями, — добавила Флёр. Конь Ренар задумчиво слушал нас, после чего призадумался на минуту и кивнул: — Вы на верном пути. — Правда? — Да. В дне пути от этих мест есть заброшенный порт — в небольшой тенистой бухте, перетекающей в великие болота. — В дне пути? — переспросила Флёр. — Заброшенный порт? — уточнил я. Сразу после этого мы переглянулись, будто наши с ней интересы конфликтовали. Поняв, что это не так, мы уставили свои взгляды на коня, а он выжидательно смотрел на нас. — Думаете, и нам грозит эта опасность? — спросил он. — Несомненно, — жёстко ответила ему Флёр. — Их флот раздавил армию нашего государства за пару часов, а армию Клана — за сутки. — Но есть же… — попытался перебить он, но Флёр даже не заметила: — Даже магия не спасла. Наш клановый маг… был каким-то образом выведен из строя. Не другим магом — она бы это знала и сказала бы. Было что-то другое. — А вот это уже нехорошие новости, — подытожил конь, а за нашими спинами раздалось недовольное роптание; мы и не заметили, как с нашим приходом таверна стихла и все навострили свои уши, слушая наш разговор. Кому-то такие разговоры очень не нравились. Я даже слышал, как на некоторых трещат перчатки, сжимающиеся в кулаки. — Обратите свой гнев против тех, кто придёт убивать вас, — сказала Флёр, допив свой кубок с вином, — а не гонцов с плохими новостями. Конь Ренар показал на лисицу пальцем и многозначительно кивнул. Зверьё ещё немного пороптало, но потихоньку все разошлись обсуждать, что делать дальше. Гостеприимный хозяин этого заведения обвёл нас взглядом и вздохнул. — Друзья, — обратился он к нам, к удивлению Флёр. — Надеюсь, вы не против, что я вас так называю. Мы разные и из разных королевств, но я не могу не помочь вам в это страшное время. Если ваша миссия важна не только для вас, конечно же. — А ты думаешь, мы идём к беспринципным убийцам, только чтобы свои шкуры спасти? — спросил я у коня. Он смерил меня взглядом и внезапно посерьёзнел. — Ты можешь быть вором и лжецом, Ренар, но я вижу, что сейчас ты говоришь правду. Надеюсь, твои таланты спасут не только тебя. — Спасибо, Ренар, — ответил я. — Постараюсь. — Идёмте. Он решительно встал со своего места и одним движением развернул стул, ставя его как положено. Мы, чуть лениво и не так резко, поднялись со своих мест и пошли за ним через чёрный ход его таверны, оказавшейся не такой простой, как это могло показаться на первый взгляд. Позади основного здания у коня оказалось — вот уж неожиданность — стойло. Красивое, чистое, ухоженное и светлое стойло с просторными загонами, полными самого свежего ароматного сена, где стояли и фыркали неразумные кони. Все были хорошо ухожены и идеально выкормлены, довольны и даже в неразумном виде откровенно счастливы. Ещё бы им не быть счастливыми: кому, как не коню разумному, знать, как ухаживать и чего нужно лошадкам. Это не было редкостью в нашем мире. Леса вокруг Клана Лис буквально наводняла рыжая неразумная живность, и проштрафившиеся бойцы Клана отгоняли от территории неразумных волков. Мы все помогали друг другу. Конь Ренар прошёл почти к самым воротам и распахнул перед нами стойло, где стояли вместе две молодые вороные лошадки с серебристыми гривами. Он смело прошёл к ним, обнял каждую за морду и прижал к себе, похлопывая их по сильным шеям. — Они сократят ваш путь вдвое и сберегут ваши силы, которые вам ещё понадобятся, — сказал он. — Выбирайте себе сёдла, они вон там, — велел он, показывая куда-то в угол. Флёр, не подавшая виду, как она была рада такому подарку, тут же развернулась на каблуках и пошла за сёдлами, а я остался со своим тёзкой в стойле. — Ренар, это просто… Я не знаю, что и сказать. Обещаю, что буду заботиться о них, как о родных. Как их зовут? — Молли и Полли. Молния и Пончик, — с улыбкой сообщил мне разумный конь. — Я даже не представляю, как… — Это не подарок. И даже не тебе, — внезапно перебил меня Ренар. — Для тебя — кое-что другое. Я округлил глаза от удивления. Далеко идти не пришлось — конь дошёл до каких-то инструментов в стойле, вынул из особенного держателя какой-то массивный деревянный посох и со стуком поставил его передо мной. — Вот. Это мой посох, с которым я начинал в этой деревне. Он тяжёлый, но он сделал мои руки сильнее. Я перехватил его посох и взвесил его в лапах — действительно тяжёлый, но не слишком. Я постучал им по земле и довольно кивнул Ренару, впервые в жизни не находя слов благодарности. — Хей! Хей! — раздалось за нашими спинами, и мы тут же обернулись. В стойле Флёр пыталась примастырить сёдла к лошадкам, начав с Молнии. Лисица всё делала по науке и, прежде чем подойти к скакуну, предложила ему яблоко, которое было с аппетитом употреблено внутрь целиком, а недовольные выкрики лисицы были на попытки лошадки облизать её пальцы. Флёр затянула ремни на боках вороных лошадок и потрепала шею и серебристую гриву. — Смотрю, вы умеете обращаться с моими сородичами. — Попробовал бы договориться с неразумным эв-лисом — я бы на тебя посмотрела, — усмехнулась Флёр, посматривая на него. Он так и не услышал от неё слов благодарности, но это было понятно и так. Вместо этого лисица, выезжая на лошади из его хлева, обещала коню Ренару: — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ваши земли не постигла та же участь, что постигла мои. — Мы сделаем это! — подняв вверх свой пудовый кулак, пообещал хозяин лошадей. — Я обязательно верну вам этих лошадей, — пообещал я. — Живыми и здоровыми! И посох! — Его оставь себе, лис! И будь нежнее с этими лошадками! Они всё-таки мои сёстры! У меня от удивления брови поползли наверх, но сказать что-либо я уже не успел: Флёр пришпорила свою кобылу, и я сразу же понял, почему её звали Молния. Уже через несколько секунд я едва ли мог разглядеть, куда она унеслась. Развернув свою лошадку, я намного более аккуратно попросил её двигаться за своей сестрой и не разочаровался — Полли, несмотря на её кличку «Пончик», легко доказала мне, что она ничуть не хуже, а может быть, даже лучше Молнии. Через несколько минут я нагнал Флёр и впервые за долгое время увидел на её мордашке хоть какое-то подобие счастья — она неслась, привстав в стременах, позволяя ветру трепать её роскошные чёрные волосы и шерсть на мордашке. В иной любой ситуации она бы уже давно смеялась в голос от такого счастья — на халяву заполучить двух прекрасных лошадей и нестись на них к неизведанному и опасному. Настоящее приключение, где с ней был только я, и никого больше. Ни о ком не надо было заботиться и ждать, никому не надо было подсказывать, куда идти и что делать. Жаль только, что ситуация была далека от идеала. Судя по нахмуренным бровям, она ни на йоту не отвлеклась от нашей основной миссии. Мы гнали лошадей рысью всю ночь. Молли и Полли оказались невероятно выносливыми и сильными, а главное — не по своему животному уму смышлённые. Они хоть и довольно неплохо приняли нас и были весьма послушны, но не упускали шанса… подшутить над нами. Особенно им нравилось хлестать нас ветками, если мы оказывались рядом с лесополосой, и особенно досталось Флёр — видимо, так Молли мстила за подкованные каблуки, которыми лисица шпыняла её круп. Полли относилась ко мне намного более благосклонно. Сверх этого кобылы, подаренные Ренаром, не только сберегли нам силы и время, но и показали дорогу, периодически отказываясь идти по указаниям Флёр на той или иной развилке. Саму лисицу это неимоверно злило, и она в какой-то момент грозилась пристрелить Молли, но не слишком громко и не слишком агрессивно, чтобы никто из них этого не услышал. Но, когда они привезли нас на какие-то болота, весь запал Флёр как лапой сняло — она заткнулась и раскрыла глаза как могла, ведь впереди, среди топких болот, перекрываемые деревьями и кустами, мелькали жёлтые огоньки. Внезапно под копытами наших лошадей застучали доски — старые, чёрные от времени, но совершенно не гнилые, практически новые, несмотря даже на то, что они лежали в болоте не один десяток лет. Мы с Флёр дружно вскинули головы и поняли, что прибыли ровно туда, куда надо. Старый заброшенный порт — точно как нам говорил конь Ренар. Зрелище, надо сказать, было просто восхитительное: огромные причалы, выбивающиеся из воды на несколько лишних футов, домики, ютящиеся на мощных стволах, вбитых в землю, бесконечная путаница жёстких переходов и навесных мостиков, редкие, зачастую покосившиеся каменные сооружения. А главное, чуть поодаль, на совершенно других, намного меньших причалах, покачивались настоящие мачты больших кораблей. Не в силах больше терпеть, я пустил рысью Полли — лошадка хоть и не поняла зачем, но сделала как я хотел и подвезла меня прямо к причалам. Я начал объезжать его назад-вперёд в поисках намного меньшего паруса на небольшой, относительно этих громадин, яхте. К сожалению, результат меня не устроил: «Непобедимости» среди пиратских шхун не было. Недовольно развернувшись на своём верном скакуне, я одним лишь взглядом смог показать Флёр, что за её спиной, полностью сосредоточенный на ней, подходил здоровый жираф с характерной широкой, изогнутой саблей. Пара незначительных жестов, обмен взглядами — и лисица, ловко развернувшись в седле, наставила ему между глаз оба взведённых арбалета. — Мы не ищем неприятностей, — пояснил я за неё. — Тогда вам стоило бы выглядеть не так… как сейчас, — процедил нам в ответ жираф. — Что не так с тем, как я выгляжу? — как бы невзначай поинтересовалась Флёр с чисто женской стороны, но не убирая при этом прицела с переносицы длинношеего. — Ничего! — тут же признался он. — Я вообще просто мимо проходил! — С твоей железкой наголо? — уточнил я. — Да тут все так ходят! — нагло заявил жираф. — Конечно, — саркастично процедила Флёр, убирая один арбалет. — Давай так, дружок, ты проведёшь нас до ближайшего места, где можно набрать команду, и если там хоть кто-то сидит с оружием наголо, то я не подкорочу тебе шею раза в два. Жираф заметно сглотнул, явно не ожидая такого напора. — Может… я просто угощу вас выпивкой? — неловко предложил он. — Идёт, — согласилась лисица. — Веди. — Здесь есть место, где можно оставить лошадей так, чтобы их не украли? — поинтересовался я по дороге. — Нет, — ответил мне пират через плечо. — Таких мест нет и за десять миль отсюда. Если вы, конечно, не сможете договориться с Нэнси. — У нас есть переговорщик, — припомнила Флёр, а я довольно ухмыльнулся. Пират повёл нас вглубь заброшенного порта по довольно большой и крепкой мостовой, дрожавшей от напряжения под копытами наших лошадей. Мы с Флёр решили спешиться и пойти за ним так; к счастью, путь оказался не таким уж и далёким. Как и водится, мы оказались в очередной таверне на нашем пути, и я уже искренне начинал надеяться, что эта будет последней. От всех остальных её отличал отвратительный смрад, который ударил в наши ноздри, стоило только подойти ближе. Несмотря на поздний час, в который мы прибыли в это злачное место, внутри было довольно шумно — гремела посуда, слышался хохот и пьяный ор. Раздался знакомый до боли звук удара по чьей-то морде, потом ещё один, но через несколько секунд — свист кнута и звонкий щелчок, после чего женский голос самым грубым образом попросил кого-то из гостей удалиться. Видимо, хозяйка этого злачного заведения получила не менее вежливый отказ, из-за чего кнут щёлкнул повторно, а потом кто-то с дикими воплями, закутанный в какой-то сюртюк и с большой шляпой-треуголкой, стрелой вылетел из двойных створок, держась за разодранную задницу. Сразу же за ним двойные ворота кто-то выбил нижней лапой, и на досках причала показалась… Лисица. С огромным кожаным кнутом и странными бело-чёрными волосами. Сердце моё чуть было не скатилось к кончику хвоста, когда я лишь понадеялся на чудо, но, к сожалению, — а может, и к счастью, — это была не моя жена. Лисица из таверны была намного полнее и коренастее, а главное — старше. На её мордашке уже была серебристая шерсть, однако стоило мне увидеть её глаза, как я был готов в неё влюбиться. Но что-то меня держало. Может быть, четверо детей, а может, моя боевая подруга, искренне понимающая, что со мной происходит. — Карл, — крикнула лиса, скручивая плеть. — Пришёл рассчитаться? Жираф ловко воспользовался тем, что мы были отвлечены таким эффектным появлением, и, прижавшись к моей спине, приставил мне к горлу нож: — Не рыпа… Даже договорить он не успел — каблук Флёр врезался ему в висок с такой силой, что пятнистый отлетел от нас на пару шагов. — Поделом тебе, неудачник! — прокомментировала это пожилая лиса. — А вам чего, рыжие? Вы явно не из этих мест! — Нам нужна некая Нэнси, — ответила ей Флёр. — Это с каких пора она «некая»? Вот она, прямо перед вами! Вы явно не местные, раз вас сюда занесло, а? Флёр спокойно посмотрела на меня, а я на неё. После этого мне пришлось выйти чуть вперёд. — Нас сюда не занесло. Мы искали это место. И да, мы не местные. Но я о пиратах знаю не понаслышке. — Дай угадаю, — перебила меня лисица, вешая плеть на бедро. — Вы считаете нас проклятыми тварями и уродами, а припёрлись в такую даль отловить одного из нас, чтобы сдать законникам? Так? — Ничуть, — улыбнулся я. — Мы пришли набрать команду и готовы щедро заплатить. Я сам — вор. Моя жена — пиратка, хоть вроде как и бывшая. — Бывших среди нас не бывает! Я спокойно улыбнулся, показывая, что знаю о чём она говорит. — Ну а зовут меня Ренар, — наконец-то представился я. И тут моя слава сработала как надо, на все сто, стоило мне оказаться среди тех, кто так же, как и я, честно не работал ни дня в своей жизни. Нэнси поменялась на глазах — приосанилась, выпрямилась и, по-моему, даже выпятила грудь. — Ренар, да? — внезапно очень галантно спросила она. — Тот самый вор, а не какой-то проходимец? — Даже больше, чем ты думаешь, Нэнси, — улыбнулся я ей. — А эта с тобой… — Флёр, — отрезала лисица. — И у нас не так много времени. А дел — очень немного. — В моей таверне вы найдёте всё, что душа пожелает, — распахнула свои объятия Нэнси внезапно для нас. — Карты с сокровищами, пиво, эль и самогон, жратву! Всё, что нужно пирату! — Нам нужна команда, — намного спокойнее сказала лисица. — Если вы ищите моральных уродов, больных ублюдков, кретинов, воров и предателей — вы пришли куда надо. Я вас познакомлю! — Лошадей можно сберечь? — спросил я. — Безусловно! Таким гостям и его дорогим друзьям я отказать не смею! Я позову кого-нибудь, чтобы их спрятали и хорошенько за ними присмотрели! Идёмте! Прямо на входе в свою таверну Нэнси отловила какого-то мышонка за ухо и довольно грубо нахрипела ему что-то на ухо, отчего тот затравленно закивал ей и поспешил на выход. Молча приняв поводья из наших лап, он неумело потянул их, но лошади сопротивлялись и идти не хотели. Пришлось мне пообещать Молли и Полли, что всё будет хорошо, и потрепать их морды — только после этого они согласились проследовать с подручным. Мы с Флёр, глубоко вдохнув напоследок свежего воздуха, вошли внутрь вслед за престарелой лисицей. — Располагайтесь, — попросила нас к столу Нэнси. — Чего вам хочется? — Заняться делом, — отрезала Флёр в довольно грубой манере. Я тут же приметил, что некоторые из зверей, кто это услышал, как-то странно на нас посмотрели — то ли прощаясь, то ли с презрением, то ли со злобой. Впрочем, определить что-либо было очень сложно: звери, оказавшиеся в столь поздний час в таверне, были самыми разношёрстными, казалось, что каждый вид был представлен здесь. Социальный статус тоже разнился от низшего — например, валяющегося пьяного барсука в каких-то обносках — до самого что ни на есть высшего. Мой намётанный взгляд сразу же зацепился за колоритную кошку непонятной мне породы, элегантно и даже немного вызывающе одетую, сидевшую за одним столом в компании большого толстого кота, примерно того же вида, что и она, только старше. С другой стороны неё, буквально напротив, восседал огромный для своих размеров енот с куцым полосатым хвостом и повязкой на глазу. Вообще травмы и самодельные протезы были частыми гостями здесь — проще было перечислить тех, у кого не было какого-то повреждения. Компания была весьма колоритная, и место под неё было соответствующее: на стенах висели картины, трофеи, иногда даже цветы в горшках, что меня лично очень даже удивило. Эмерлина очень любила комнатные растения. Нэнси, похоже, тоже. Самое же главное — оказавшись в настолько колоритной компании всех цветов и размеров, мы с Флёр не то что не выделились из неё, но и вовсе слились с ней, как будто мы сюда каждый день заходили. Никто не обращал на нас внимания, все были поглощены обсуждением каких-то новостей, пьяным россказням и жратвой. С одной стороны, это не могло не радовать, но с другой — вызывало определённые трудности. — Ну, как хотите, — пожала плечами лисица и довольно резво удалилась на кухню, оставив нас с Флёр совершенно одних. Я примерно знал, что надо было делать в подобных ситуациях — завести знакомства, подсесть к кому-нибудь и аккуратно разузнать всё, что было нужно, но понимал, что это займёт слишком много времени. И если у Флёр был точный ориентир на жизнь и смерть её мужа, то у меня никаких вестей от Эмерлины и детей не было и не предвиделось, пока я не закончу с основным мероприятием. Внезапно Флёр толкнула меня в бок локтем и наклонилась к моему уху: — Давай я спрошу. А то знаю я твои методы. У меня от этих слов камень с души свалился. Вместо ответа я в знак уважения склонил голову и сделал шаг назад. Правильно восприняв мой жест, лисица тут же вышла вперёд и ловко вскочила на незанятый круглый столик на единственной ножке. Я лишь мог поразиться её ловкости: удержать на таком равновесие было той ещё задачей, но поражался этому лишь я один — больше ни на кого этот трюк впечатления не произвёл; даже сидящий по соседству пёс как жевал свой гуляш, так и продолжал как ни в чём не бывало. Но у Флёр был в запасе ещё один трюк — клановый свист, придуманный её отцом. Это было и опознавательным знаком, и даже кое-каким средством общения среди всех нас, и каждый в Клане обязан был уметь хорошо и громко свистеть. Флёр, будучи главой этого Клана, размяла шею и потёрла пару пальцев друг об друга — о, я хорошо знал этот жест и предварительно прижал уши. Лисица коротко свистнула в четыре пальца — всего на долю секунды, будто тетива арбалета сорвалась с крючка, но звук заставил вздрогнуть даже едва живого пьянчугу-бобра. Это произвело ровно тот эффект, на который рассчитывала Флёр, — на неё обратили внимание, а кто-то неподалёку даже недовольно прокряхтел: — Чего там? — Мы и мой друг — лис Ренар — ищем в найм корабль и команду. — Ясен хрен, иначе чего бы тут разоралась, — посетовал кто-то с другой стороны в зале. — Убийцы, шкуродёры и берсерки будут в почёте, — не обращая внимания на комментарии, продолжала Флёр. — Я бы с неё шкурку-то содрал… — прохрюкал кто-то в глубине зала, но, видимо, недостаточно тихо. Лисица одним движением эффектно развернулась на каблуках, сразу же выпуская стрелу из своего арбалета — говоривший взвизгнул от боли и рванул на выход, держась за кровоточащее ухо. Проходя мимо меня, он притормозил, а я потрепал своё ухо с обручальным кольцом. — Могу посоветовать неплохого ювелира. Хряк поплотнее прижал ладонь к голове и понял, что у него там была такая же дырка, как и у меня. — Пошёл ты. Пошли все вы! Флёр сложила арбалет, глядя вслед свину. — Такие хлюпики нам не нужны. Многие не вернутся. Но всем мы готовы заплатить. Щедро. — Щедро — это сколько? — подал голос по делу какой-то волк, а Флёр взглядом перевела вопрос на меня. — А сколько надо? — тихо спросил я, как бы невзначай проверяя свои когти на правой лапе. — Сто раз по тысяче! Каждому! Золотом! Нет, тысячу раз по тысяче! — начали наперебой называть свои цены пираты. Я от таких расценок скривился в морде, но спокойно поднял лапы и ответил всем: — Будет столько, сколько вы захотите. У наших правителей много денег, которым они не привыкли делиться, но никто из них пока не смог избежать меня. — Что он говорит? — Он украдёт деньги! — ответил кто-то более смышлённый. — И мы поверим лису? — Он — вор! — А мы кто? — Мы тоже! Но он крадёт у сухопутных… Я увидел, как Флёр недовольно закатила глаза и уже потёрла пары пальцев на своих лапах. Я прижал уши. Когда звон в них прошёл у всех, мимо меня пробежал ещё кто-то, только на этот раз прихрамывая и печально причитая: — Рассвистелась тут, рыжая дрянь… Я даже не успел рассмотреть, кто это был. Но всё внимание вновь переключилось на стоящую на столе лису. — Детали вашего вознаграждения мы обсудим позже. Так кто готов оказать нам одну специфичную услугу? В зале поднялся лёгкий гомон, но среди всего шума кто-то подал голос. — Таким, как вы, нужен не этот сброд, а капитан! А он выберет и найдёт себе кого надо. Но зависит от задачи. Я проследил за взглядом Флёр и увидел, что смотрит она на здорового толстого енота, который, прихрамывая, приближался к ней. — Так что говори конкретней, лисица, — обратился он к ней, — что тебе нужно? Флёр полностью устроил этот деловой и прагматичный стиль общения старого енота. — Ладно, кольцехвостый, — хмыкнула она. — Мне нужны те, кто готов повернуть ход войны. — Ха! — довольно усмехнулся он. — Это значительно сужает круг. Пара кораблей с отборными головорезами на них могут круто повернуть ход многих битв. А с кем будет битва? — С людьми, — немного помявшись, ответила Флёр, и тут же уши пришлось прижать уже ей: зал залился гомерическим хохотом. Смеялись в таверне вообще все — даже Нэнси заливалась мелодичным хохотом на фоне гомерического гоготания прокуренных глоток разбойников. Исключением оказались мы с Флёр — обменявшись взглядами, я показал ей раскрытую ладонь, чтобы та не торопила события. Я решил терпеливо подождать несколько минут, пока хохот в зале уляжется, однако этого не происходило. Кто-то из присутствующих постоянно подливал масла в огонь, придумывая какие-то невероятные остроты про самоубийства, и по прошествии пяти с лишним минуты мне это надоело. А учитывая то, что лисице со мной надоело это намного раньше, стоило мне поднять лапу с двумя пальцами, протяжный и оглушительный свист наполнил таверну до верху, лишь так заставляя всех хоть немного угомониться. Мне лишь оставалось поковыряться мизинцем в ухе, на которое пришлась основная волна звука. Не ожидал я от Флёр такой реакции. Как и не ожидал реакции енота — тот поковылял к своему столику, не дав никаких объяснений. — Что смешного? — выдавила через зубы Флёр, которая явно была на взводе от происходящей ситуации, но умело держала себя в лапах. Никто не пожелал ей отвечать, даже тот кольцехвостый не удосужился и посмотреть в её сторону, но спустя несколько томительных секунд из-за стола напротив него вылезла та самая броская кошка. Утирая пальцем слёзы умиления и смеха, чуть ли не складываясь пополам, она встала рядом со столом, разводя лапами: — Лишь то, что ты спрашиваешь, что в этом смешного, делает это ещё смешнее! — Давай к делу, — недовольно бросив на неё короткий взгляд, рыкнула Флёр. — Мы здесь не за нравоучениями. Или здесь никому не нужно золото? — Золото?! — снова рассмеялась кошка. — Золото, рыженькая ты моя, здесь нужно всем без исключения. Мне — больше всех, — призналась она, приложив лапку к груди и наигранно склоняя голову. — Но я не слышала, чтобы вы его предложили! — Вам что, нужна конкретная сумма? — вставил я свои пять медяков. — Как ваши дуболомы, тысяча тысяч? Или дальше вы считать не умеете? — Нет-нет-нет, — затараторила кошка, маша лапками перед своей мордашкой. — Мы унесём с собой столько, сколько вы сможете дать, а всё, что не сможете, — заберём потом. Понимаете, ваше… столь щедрое предложение — оно полностью, полностью перекрывает тот факт, что вы в сущности предлагаете нам самоубийство! — Чего может быть такого опасного в войне с людьми? — пожал плечами я. — А чего вы тогда к нам припёрлись, городские? — тут же сделала контрвыпад кошка. — Или вы не хотите подставлять своих? Юная пиратка дерзко развернулась на каблуках и посмотрела наверх, на морду Флёр, которая поникла прямо на столе. — Или вы уже подставили? — Мы не созданы для войны на море, — отрезала Флёр. — А вы… — А вы, — перебила кошка мою подругу, — вы думаете, что, потерпев поражение на суше, вы сможете что-то сделать им на море? Мы с Флёр переглянулись. — Они прибыли и продолжают прибывать с моря, из-за горизонта. И они не остановятся, пока не завоюют всё и… — А то нам не плевать на политику, не так ли, парни? — снова перебила пиратка главу Клана. — Правители и короли, границы и войны — нас это не касалось веками! И не коснётся, потому что, если кто-то сюда и залезет со своими армиями, мы найдём себе новое место! — Просто трусливо убежите, поджав хвосты? — процедила сквозь зубы Флёр. — Лучше быть трусливым шакалом! — напомнила древнюю поговорку кошка и тут же сделала небольшую ремарку: — Без обид, Шархан, ты самый храбрый из всех, кого я знаю! Здоровый бурый шакал с огромными ушами поднял в воздух увесистую пинту и качнул ею в сторону кошки. — Так вот лучше быть живым трусом, чем дохлым храбрецом! — А чего про льва-то забыли? — подал голос из угла таверны какой-то тёмный лев с чёрной гривой и шрамом в полморды. — Прости, Шрам, как-нибудь в другой раз употреблю тебя и слово «храбрый» в одном предложении! Таверна снова дружно хохотнула, но, видимо, этому льву было не до смеха. Недовольно рыкнув, он вернулся к своей бутылке. — Обожаю все эти сравнения, что нам напридумали люди, — улыбнулась кошка и повернулась обратно к Флёр, внезапно для себя столкнувшись с ней нос к носу: пока она весело болтала с залом, лисица спрыгнула на пол и подошла к ней вплотную. — Присядь, — прорычала лиса в морду кошке, но та и ухом не повела. — Только после вас. Мы втроём вернулись за её столик — такой же круглый деревянный столик, на котором Флёр простояла последние минут десять. Другой кот, сидевший с пираткой раньше, никуда не делся и нехотя подвинулся, когда мы вчетвером уселись за один стол переговоров. — Судя по тому, как ты знаешь о людях, ты знаешь о них не понаслышке. Верно? — Точно, — щёлкнула пальцами она. — И не понаслышке ты знаешь, что они могут. — Судя по твоей морде, ты тоже знаешь. — Они оккупировали мой клан. Ворвались, перебили всех, кто пытался оказать сопротивление, и пошли дальше, забирая самок и наших детей. Ты хочешь, чтобы… — Оставь это для потомков, рыжая бестия, — оборвала её поток мыслей кошка, — я всё поняла. Но то, что происходит на суше, меня не интересует. Вот вообще. А люди с их пушками могут на море всё то же самое, что и на суше, — вот мой ответ. — Мы же не пойдём на них в лоб, — снова влез в разговор я. — У нас есть план, тактика, стратегия… — Не помогут, — перебила она меня, — тебе ни план, ни тактика, ни стратегия, Ренар. Просто не помогут. — Почему? У вас же есть пушки! Кошка рассмеялась, хлебнула ещё эля и грохнула кружкой о стол. Довольно вытерев усы от белёсой пены, она заговорила так, как иногда говорила моя жена. Чтобы меня позлить. — Слушай. Слушайте. Вы. Оба. Да, пушки есть. Из чугунной «Смуглянки» можно попасть с полкабельтова по корме «Купца». А вот из их проточенных «Грифонов», что у людей, с пары кабельтовых можно сбить любую мачту, бушприт или перо руля — на ваш выбор. Я максимально саркастично шлёпнул себя ладонью по лбу, но Флёр, как настоящий руководитель и лидер Клана, даже ничего не понимая, не унималась: — Понятно. Их пушки лучше. Навяжем им рукопашную. А может быть, она что-то и понимала… Кошка же снова хохотнула и развела лапами, как бы соглашаясь. — Ага. Конечно, ведь это совсем не сложно — всего-то пройти сквозь шквал из ядер, пережить залп карронад и их «альбатросов» с мачт и высадиться на палубу, где остаётся лишь самая малость — закованная с ног до головы в сталь морская пехота Его Величества, о которых можно сломать лучший меч этих мест! Фигня! — Меня это устраивает, — внезапно для меня ответила ей Флёр, держа лапы сложенными на груди. — Я и мои бойцы сражаемся не массой, а умением. И я возьму их с собой, если ты скажешь, что нужно для того, чтобы вы высадили меня и мою команду на их корабль. Кошка уже было взмахнула лапами вновь, но её оборвал кот, который до этого молчаливо сидел за нашим столом. — Другой человеческий корабль, — прохрипел он и перевёл разговор в намного более конструктивное русло вместо эмоционального размахивания лапами от его партнёрши. — Наши шлюпы не в состоянии ни догнать их корабли, ни перевезти достаточно десанта, ни нормально уйти в случае чего. Кошка, сидящая с нами за столом, с необыкновенным уважением кивнула на своего партнёра и снова замочила усы в янтарном пенном напитке. Флёр серьёзно посмотрела на меня. Я в ответ вскинул брови и пожал плечами — я не понимал, чего она от меня хотела. Но лисица расценила это по-своему. — Хорошо, — легко согласилась она. — Я вернусь с кораблём. Наглая кошка, хлебавшая до этого пиво, как заправский моряк, тут же подавилась им и прыснула в стол, молотя по нему кулаком. Мозолившие до этого уши другие пираты тоже не удержались от хохота. К счастью, на этот раз все отсмеялись быстро, а наша собеседница, покачиваясь, встала со своего места — алкоголь давал о себе знать. — Если ты, рыжая, достанешь человеческий корабль, то я — Кристина Алвес — стану твоим капитаном! — объявила она на весь зал. — Идёт, — процедила лисица, вставая из-за стола. — Договорились! — шмякнув полупустую кружку на пол, крикнула капитанша, стянув перчатку, смачно харкнула себе на ладонь и протянула её в сторону Флёр. Не мешкая ни секунды, лисица расстегнула арбалет, бросила его мне, стянула чёрную кожаную перчатку и так же смачно, с грудным рыком харкнула на свою ладонь, после чего с омерзительным шлепком сцепила её с кошкиной. — Договорились, — подтвердила моя подруга, качнув лапопожатием. — Мне уже не терпится… — начала было Кристина, но лисица уже натянула перчатку обратно и, оградив её недружелюбным взглядом, развернулась на каблуках, уверенно направляясь к выходу. Даже мне пришлось наблюдать за её длинным раскачивающимся хвостом в лёгком недоумении. Поднявшись со своего места, я инстинктивно кинул на стол несколько монет, которые поймал пухлый кот. — Спасибо, — буркнул он, а я махнул на это лапой. Я ведь ничего не пил и не ел в этой таверне. Без лишних церемоний я выбежал наружу и спешно осмотрелся — к счастью, кончик хвоста Флёр мелькнул за углом, и я поспешил туда. Оказалось, что лисица уже нашла, куда поставили наших лошадей, и уверенно седлала свою. — Ты где пропадал? — неохотно буркнула она мне. — Всего-то несколько секунд прошло, Флёр, — напомнил ей я, хватая своё седло и бухая его на спину недовольной Полли. — Откуда такая спешка? — Мы и так потеряли уйму времени на это всё. — Хорошо, но у нас есть договор с капитаном… — Они должны были помочь мне спасти моих соклановцев, Ренар. Моих и твоих! — Я знаю, — согласился я, — но нам нужно… — Без тебя знаю, что нам нужно, Ренар, — запрыгивая в седло, огрызнулась Флёр. Я в спешке затянул последний ремень на груди своей кобылы и вскочил в седло. — Ладно, тогда каков план? Лисица возмущённо обернулась на меня — от её взгляда хотелось провалиться под землю. — Мой план, Ренар? — Ну ты же у нас стратег! — Ещё бы. И я вижу бо́льшую картину. А тебе надо выкрасть человеческий корабль. Я искренне обалдел от таких слов, но виду не подал. — Ладно, — пожал плечами я. — Корабль так корабль. Нужен какой-то конкретный или пойдёт тот, что плохо пришвартован? — Меня устроит что угодно, хоть целый фрегат. — Фрегат так фрегат, — согласился я. — Не обессудь, я в них ничего не понимаю… И мне бы понадобился кто-нибудь, кто понимает. — Я могу попробовать найти Эмерлину… — Нет, — резко перебил я свою собеседницу. — Я не буду её в это впутывать. По крайней мере пока. — Как пожелаешь. Тогда я найду кого-нибудь в Клане. Тем более что отсюда нам более чем по пути — я знаю короткую дорогу. — Знаешь, обычно с таких слов начинаются самые долгие и опасные приключения, — припомнил я одно застоявшееся книжное клише. — Да? Тогда погнали к ним навстречу. Во весь опор.