Король пиратов сквозь время (раб.название)

Дыхание уже давно сорвалось, но он продолжал бежать. Он уже не следил за тем, чтобы ветки не лупили по лицу — сейчас явно было не до этого. Ну, что у него за полоса невезения! Даже в первую неделю пребывания на этом острове все шло немного лучше, чем сейчас. Да, ему тогда нередко перепадало на орехи от местных обитателей — обезьян и волков. Последние все время норовили откусить от него лакомый кусочек, а приматы конкретно доставали, пока он прятался на деревьях от первых. И все бы ничего, только вот он тогда мало того, то недоедал (вряд ли наспех сорванные ягоды и порой горькие листья можно было считать за нормальную еду), так еще недосыпал, постоянно готовый вновь сорваться с места. Но он сумел приспособится и потом уже сам охотился на аппетитные и не очень стейки на ножках. Разделывать и готовить животных он также учился самостоятельно, путем проб и ошибок (к примеру, блевотно-зленого цвета пузырь лучше вообще не трогать). Нередко в следующие недели его преследовали несварение и рвота. Зато он хотя бы что-то ел. Поначалу его стратегия была запутанная и многоходовая. Но чем больше он таскал на себе туш убитых животных, чем больше смотрел на последние секунды их жизни, тем охота становилась проще, пока в конце концов не стала простым нападением на одиночную особь или малую стаю. Только грубая сила и рассчитанные удары. Он научился полагался только на мимолетные решения и свою силу. Или он съест их, или они съедят его. Только так и никак более. Однако, даже понимая разумом эту простую аксиому, Луффи долго не мог просто перерезать горло живому существу, обессиленно валявшемуся на траве. Было жалко, ведь у него тоже была семья (наверное, не такой странный дед и скрытный отец, как у него, но все же), ведь он тоже хотел жить, зверь не хотел умирать и это было видно по его глазах. Он отворачивался, кривился, зажмуривался, но в итоге все равно с силой проводил ножом по горлу, а потом зажимал себе уши, не желая слышать последние визги и хрипы. Все же есть ощутимая разница, когда животное умирает из-за своей глупости, попавшись в ловушку, и когда ты собственными руками отнимаешь у него право на дальнейшее существование. С каждым новым разом вина, тяготившая душу, вопреки ожиданиям, таяла, пока, наконец, в один прекрасный день не сошла полностью на нет. Он просто привык. Или они, или его, смотря кто сильнее. Все просто. — Так вот ты какой, закон джунглей. Убей, или убьют тебя, да? — спросил мальчишка, валяясь ночью на берегу, после осознания, что он ничего не чувствует к этим животным. — Интересно… Потом он даже смог соорудить что-то наподобие гамака между двумя пальмами на побережье, устав спать на ветках, подвязываясь лианами, чтобы не упасть. Животные теперь редко сами приходили по его душу, стараясь обходить «его территорию» десятой дорогой. В общем, жизнь только-только устаканилась. Мальчик пробовал метать ножи и все же пытался учиться плавать. И если первое немного, но получалось, то со вторым были проблемы — как только Луффи просто наступал голой ногой в воду, мышцы слабели, а глаза сами закрывались. Таким образом он два раза чуть не потерял сознание и один раз-таки провалялся в отключке какое-то время. Это было слишком странно, чтобы что-то не заподозрить. Может быть, у него непереносимость воды? Но… ведь тогда он не сможет находится в море. А ведь он так любил за ним наблюдать… И не сможет больше посетить ни одного острова, о которых читал. Хотя он об этом и не думал, но все же, если он вдруг этого захочет — он просто физически не сможет. Это как навсегда замурованная стеклянная дверь: он будет видеть все, что находится за ней, но не сможет выйти. Это открытие довольно больно ударило по настроению мальчика, и тот дня два ел мало, редко и совершенно без аппетита. Так и не смирившись с этим знанием, Луффи на третий день после открытия смастерил себе веревку из лиан, крепко-накрепко привязан один ее конец к верхушке пальмы, а другим обвязал себя за пояс и направился к морю. Однако пришлось пару раз переделывать несложную конструкцию, так как она была недостаточно длинной, чтоб он смог хотя бы приблизится к воде. Где-то к обеду «экстренная вытаскивалка» была, наконец, собрана и даже немного опробована — до воды она доставала, бесспорно. Так началось лечение совершенно ненужного недуга. Луффи, страхуя себя сгибающейся под его силой молодой пальмой, заходил в воду стоял там до тех пор, пока ноги не ослабеют окончательно и дерево, сработав как пружина, не вытянет его на сушу. После таких вот мероприятий, которые он заставлял себя повторять хотя бы три раза в день, настроение было ни к черту, а есть хотелось неимоверно, так что охота была еще яростней. Поначалу, казалось, что мальчик ничего не добьется таким вот образом, только покалечится в надежде вылечится. Но он все равно продолжал упорствовать. Через полтора месяца таких вот занятий результат был на лицо: Луффи смог спокойно стоять в воде по колено, не ощущая даже слабого недомогания. Воодушевившись таким развитием событий, ребенок устроил себе пир, на котором присутствовали жаренные волчатина и мясо обезьяны, кокосы, фрукты, а также какие-то сладкие листья — единственная сладость на острове. Но вернемся к началу. Шла вторая неделя последнего месяца пребывания на этом острове. Вот тут-то и начались закономерные неудачи: сначала гамак, на котором он спал, странным образом порвался ровнехонько по середине, сбрасывая свою ношу прямо в разгар отличного сновидения; после начался крепкий проливной дождь, длившийся до самого рассвета; затем подул сильный ледяной ветер, который промокшее до последней нитки тело, даже спрятавшись в глубине джунглей, ощущало очень и очень хорошо. В общих чертах, ночка выдалась та еще. Утро встретил жутко уставший, обозленный за все свои ночные злоключения на все вокруг и просто замерзший напрочь мальчик. Костер он развести не смог — все, из чего можно было разжечь костер, очень доброкачественно промокло. И вот, сидя на медленно отогревающемся песку под лучами восходящего солнца мальчик думал, что бы ему поесть на завтрак, когда позади послышался характерный хруст, заставивший мальчишку отскочить как можно дальше. Из кустов вылетел какой-то большой силуэт, приземлившийся неподалеку от насторожившегося ребенка. Это был тигр, из плеча которого торчал самодельный колышек из дерева — ловушка для незваных гостей на всякий случай. И как оказалось не зря он ее сделал, хотя и сомневался сработает ли она. Тигр, видя перед собой свою жертву и чувствуя боль в своей лапе, взревел и прыгнул с намерением проломить позвоночник или свернуть шею. Первые несколько раз Луффи, к своему счастью, увернулся сумел. Кажется, стоит сказать спасибо за это дедушке с его утренними забегами. Уворачиваясь на одних рефлексах, мальчик подскочил к черте леса. Там-то его и настиг первый удар. Лапа наискось прошлась по ноге, разрывая штанину в клочья, отчего Луффи не смог сдержать крика. Он оступился и упал под деревом. Тут же на его живот опустилась вторая лапа, придавливая к земле и выбивая весь воздух. Перед глазами плясали черные пятнышки, мешая разглядеть врага, который, судя по звукам, пока только обнюхивал его. Нога горела так, как будто по ней водили горящим факелом. Не смея смотреть на свою ногу, мальчишка схватил гость песка и бросил ее в морду тигра, а затем резанул по удерживающей его лапе ножом, который всегда был у него за поясом. тигр взревел и, мотая головой, отпрыгнул в сторону. Пользуясь драгоценными секундами, он вскочил на ноги и что есть мочи припустил в глубь леса, петляя между деревьями. «Бежать, бежать, бежать», — панически билось у него в голове. Вот с тигром он ни разу не сражался… Он вообще не подозревал о том, что этот представитель семейства кошачьих обитает на этом острове. Нет, с большой кошкой ему еще пока рано встречаться в бою. Очень рано, ведь это тебе не прямолинейные волки и не пугливые обезьяны. Это, черт возьми, гибкий, тяжелый, мощный и до жути хитрый хищник, как было описано в книгах. позади послышалось рычание и приближающиеся прыжки. Луффи знал, что вряд ли сможет убежать от тигра, но он надеялся, что за это короткое время сможет придумать хоть какой-нибудь план. А в голову как на зло не пришла ни одна идея по спасению самого себя. Отведенное на раздумья время же поджимало. Впервые он осознал насколько близко сейчас находится к черте разделяющей жизнь живых и прах мертвых. Смерть в прямом и переносном смыслах наступала на пятки и дышала в спину, а он только и может, что бояться! Луффи пробил озноб, он прикусил нижнюю губу — ему сейчас страшно, очень страшно. Неужели все так и закончится? В его памяти отчетливо заппечатлется тот момент, когда из глаз побежали неконтролируемые слезы, которые застилали собой весь обзор. «Как же я жалок! Не надо слез! НЕ НАДО ПЛАКАТЬ!» — наспех вытирая кулаком глаза, уговаривал сам себя мальчик. Это даже немного успокаивало. Да! Вот именно! Он не может так просто умереть. Только не сейчас, когда он только-только начал понимать для чего живет! Только не тогда, когда он только начал осознавать что-то пока еще непонятное, но безумно важное. «Нападает!» — внезапно пронеслось у него в голове. И благодаря этому мальчик смог увернуться от зубов тигра. Однако задумываться о том, как он это узнал времени не было — тигр извернулся прямо в прыжке и, только коснувшись земли, вновь атаковал выбивая хрупкий выставленный перед ним нож из рук. «Я не сбегу», — внезапно осознал Луффи. Это решение было принято за какие-то доли секунды, но не от безысходности, а из-за какой-то внутренней решимости. Здесь и сейчас он точно не умрет — он уверен. И эта странная уверенность без каких-либо оснований придавала сил бороться. Бросаясь на тигра с поднятой с земли палкой, мальчик ни секунды не колебался. Однако хищник — бывалый охотник и всегда готов к любому состоянию своей жертвы, поэтому совершенно не растерялся и тоже напал. План составлялся в голове быстро, как будто так и надо. Вот тигр разевает свою пасть, чтобы сомкнуть ее на выставленной перед собой мальчиком палке. Вот черноволосый подныривает под голову хищника, собираясь полоснуть вторым ножом по горлу. План прост, но и его цель также проста — выжить. Однако планы, какими бы они не были: простыми или сложными, короткосрочными или вековыми, военными или бытовыми — все они имели тенденцию нарушатся. Не все, но приличное число. К сожалению, эта тенденция не обошла и этот план. Треск! Палка с смачных хрустом ломается. Этот звук отвлекает от задуманного, заставляя немного притормозить. И именно это решение является фатальным — тигр пользуясь заминкой, легко вонзает свои клыки в плоть ребенка, утробно рыча. Это победный рык? В ушах звенит. Тело еще не поняло, что именно произошло и пару раз дергается, пытаясь избежать близкого контакта. Однако зверь только сильнее на это сжимает зубы. И громкий крик пронзает тишину острова. Когда кричат вдалеке — ты чувствуешь легкое беспокойство. Когда кричат вблизи — начинаешь волноваться. Когда кричит женщина — становится не по себе. Но когда раздается крик ребенка — страх, зарождающийся глубоко внутри, ничем не подавить. А когда кричишь ты сам… Лучше даже не думать о таком. Перед глазами мальчика все плыло, но не от слез, хотя они беспрепятственно сползали по щекам, а от боли. Он думал, что раньше было больно, но сейчас как никогда осознавал — вот она, настоящая боль. И только довольное урчание помогло оставаться на плаву. Откуда-то из глубины души стала подниматься злость. Он не умрет здесь, став кормом для большой кошки. Просто не сможет! Плывущий взгляд зацепился за торчащий из лапы колышек, и в помутненном от боли сознании из горки последних мыслей собрался новый план, который тут же был приведен в исполнение. Луффи, крепко сжав зубы, оторвался ногами от земли и с силой зарядил одной из них по деревянной палке, расковыривая рану. Зверюга взревела от боли, отпуская мальчишку, который, оказавшись на земле, живо отполз к ближайшему дереву. Хищник, между тем, кружил на одном месте, рыча и скаля зубы. Видимо, он не понимал, что именно причиняло ему боль, но уже довольно скоро должен был с этим разобраться. Ребенок неосознанно схватился за больное место и рефлекторно сжал его в желании успокоить боль, но получилось совершенно наоборот. Еще раз вскрикнув, мальчик зашипел, поворачивая голову к правому плечу. Картина была не из лучших — по маленькой руке вниз стекала бордовая жидкость, пачкая его разорванную футболку и орошая землю новой порцией жидкости. Ребенок видел, что вскриком и последующими движениями привлек внимание тигра к себе, но ничего уже сделать не мог. А потому на устрашающе надвигающуюся угрозу лишь выставил непострадавшую левую руку перед собой, будто бы желая остановить, и растянул губы в улыбке. Даже сейчас его не покидала уверенность: он не умрет. Тигр прыгнул на свою жертву, что так напрасно трепыхалась перед своей неминуемой смертью. Внезапно, по руке мальчика очень ощутимо прошелся какой-то импульс, срываясь кончиков пальцев. Мир окрасился в более блеклые цвета, но малыш этого не заметил — он во все глаза смотрел на то, как парит тигр. Точнее он просто застыл в воздухе. И это… пугало. Мальчик поднял глаза к небу, где так же оставались без движения низко летящие чайки. Луффи сглотнул и тут же почувствовал как из груди поднимается точно такая же волна чего-то неизвестного, распространяясь по телу, но не срываясь. Первая… Мальчик глубоко вдохнул, совершенно не понимая, что происходит. Вторая… Вымученное сознание маленького внука дозорного не выдержало и начало стремительно погружаться во тьму. Третья… Бесшумно раненный ребенок, сидящий под деревом, растворился в воздухе, совершенно не зная, что заморозил время во всем мире.