Король пиратов сквозь время (раб.название)

Луффи не знал, где он оказался, но точно помнил, как несколько раз просыпался в бреду и его успокаивал (или подбадривал? Мальчик тогда не совсем мог понимать свои мысли, не то что чужие слова…) какой-то человек со странной прической и в очках. Человек-цветок, не иначе. Именно этого человека он и нашел глазами при своем первом более-менее нормальном пробуждении. Он представился как Крокус и попросил что-то там выпить мальчика, который был настолько слаб, что сопротивляться не смог и уже через несколько минут вновь погрузился в сон. В общем, уже на следующий день он смог нормально говорить, а еще через день — спокойно садиться на кровать, превозмогая слабость в конечностях. Все это время вокруг него вертелся только один человек, хотя ребенок явно слышал и другие голоса. Крокус все время пытался с ним заговорить, рассказывая какие-то истории про кита или задавая вопросы о нем самом, однако Луффи предпочитал молчать, ведь он совершенно ничего не знал о том, как и почему оказался на этом корабле, где он сейчас и почему к нему так хорошо относятся. А отец учил его тому, что незнакомым людям, особенно добродушным доверять нельзя — им всем что-то от тебя надо. А добродушным надо еще больше, чем обычным. Мальчик, конечно, до конца эту мысль отца не понимал, но упорно ей следовал (даже на корабле деда). Сегодня он проснулся раньше обычного. Если судить по выкрикам, характерной качке и соленому налету на стульях, то легко можно сделать вывод, что он на корабле. Его уже давно заботил вопрос: неужели дед его спас, приплыв раньше назначенного срока? Хотя… настораживало, что такого человека как Крокус ребенок на борту деды не видел… Да и одет он совершенно не так, как одеваются дозорные… Но, если это не судно Дозора и если на острове кроме него никого не было, тогда кто его спас? Да и что тогда произошло? Ну, до того как он потерял сознание? В памяти четко возникал образ застывшего тигра, птиц, деревьев и та тишина. Все замерло. Это было так необычно и… пугающе. Что тогда произошло? Кто в этом виноват? Может, его таким образом хотели убить? Но тогда зачем остановили тигра? Тот бы все равно уже сделал свое дело… Тело пробила дрожь: его почти убили. Дверь в лазарет аккуратно, как и всегда, отворилась, запуская знакомого человека. — О, ты сегодня рано, — проговорил мужчина, сразу подходя к шкафчику. — А ты упрямый малый. Только недавно был на грани жизни и смерти, а сейчас уже умудряешься ходить по каюте. «Как он узнал?» — еле сдержав чуть было не сорвавшийся вопрос с языка, малыш, отвлеченный от недетских размышлений, заметил игриво поблескивавшие глаза доктора. — «Так он специально!» Кулачки сами собой сжались, и резкое желание хоть бы пнуть этого взрослого четко отразилось на лице мальчишки. — Ну-ну, не дуйся. Я все равно никому об этом не расскажу, — «Тем более, те, кому надо, и без меня об этом уже знают», — сдерживая желание настучать по особо интересующейся голове, закончил он про себя. — Итак, начнем проверку? Вздохнув, мальчик по традиции лишь кивнул, скидывая одеяло в строну и принимая сидячее положение. Началось обследование. Он уже успел выучить, что доктор сначала разматывает его бинты, проверяет его плечо, потом замазывает его какой-то жидкостью и, спускаясь к ноге, проделывает то же самое. После врач проверяет его горло и замеряет температуру. Иногда дает выпить какие-то таблетки. Обследуют его три раза в день, кормят чуть чаще — четыре. И кормят хорошо, почти так же, как и на корабле деды и отца. Еду приносит, к слову, все тот же Крокус и вместе с ним ест, из одной тарелки. Если бы не это, то мальчик точно бы отказался от супа в первый раз... и во второй, и в последующие. А дальше там по ситуации дело бы пошло... — И все же я удивляюсь твоей живучести. Мне по-прежнему интересно, где тебя так помотало два месяца, что у тебя в мышцах такие накопления молочной кислоты… Наверное, больно было? — мужчина ласково посмотрел на смутившегося от таких непривычных слов мальчишку. Этот была правда: на корабле деды, хоть и была большая нагрузка, но там отчего-то мышцы не так болели: может, из-за какого-то блюда, может, из-за массажа деды, может, из-за душа, который его заставляли принимать каждые три дня (последнее он не любил даже больше, чем пять дедушкиных тренировок подряд, потому что постоянно терял в нем сознание и других матросам приходилось выносить его на руках. Они, конечно же, не упуская возможности пошутить над ним, скидывали это явление на переутомление, потому-то дед ничего не знал или знал, но не придавал этому большого значения). А в лесу, сразу же после первого дня-ночи (которые он не спал, спасаясь от звериных бестий) на острове, в очередной раз убегая от волков, мальчик почувствовал боль, которая с каждым днем то притуплялась, то нарастала. Потом он как-то уже привык к вечной боли в мышцах и почти не обращал на нее внимания... Только когда о чем-то сильно задумывался, смотря на море, которое то безмятежно набегало на берег, то било его со всей своей яростью, гремя облаками над ним. — В общем, вот держи, сегодня у нас на завтрак будет каша. Наш кок специально для тебя ее приготовил, — говорил доктор, ставя на стул, стоящий около кровати, большую тарелку с кашей и два стакана чая. Мальчик, пододвинувшись к краю постели, взял свою ложку, но не притронулся к пище, ожидая мужчину. Тот же, по-доброму усмехнувшись, потрепал его по голове, пододвигая другой стул и садясь на него, и зачерпнул своей ложкой кашу, отправляя в свой рот. Он знал, что малыш не будет есть до тех пор, пока он сам не проглотит первую ложку и не запьет ее чаем. Чай он будет должен отпить из обоих кружек, иначе ребенок к нему и не притронется. С одной стороны, такое поведение можно считать сущей глупостью, однако с другой — обдуманное решение. Или ребенка так просто воспитали. В любом случае с этим настороженным зверенышем лучше вести себя мягче. Дети не созданы для службы или четкой работы по определенной схеме. Им не следует прививать роскошные заскоки светского общества, из них не выйдет безропотной прислуги или бравых работников, которые без лишних телодвижений быстро сделают свою работу и растворятся в дневной суете. Это дети. Им не нужны роли, которые на них цепляют взрослые, играющие по определенным правилам этого немного... очень сломанного мира. Когда завтрак был окончен, медик, посидев с ребенком еще какое-то время, вышел за дверь. Крепко сжав маленькие кулачки, Луффи поднялся с кровати и начал ходить по комнате, придерживаясь за мебель. Раз уж он был предоставлен сам себе, то не стоит попусту терять время, отлеживаясь в кровати, где он уснуть-то толком не может. Лучше начать зарядку — так он быстрее, быть может, придет в норму. Все равно ведь Крокус не запретил, когда узнал, а, значит, ему негласно было разрешено это делать. По крайней мере, когда отец молчал, он одобрял. Хотя... дед молчал специально, а потом ехидничал над распластавшимся/отметеленым/выбившимся из сил в тщетных попытках что-либо изменить внуком, так что молчание - это еще не показатель. Ну... поэтому Луффи в этом случае полностью положился на волю случая. Самым болезненным были приседания и отжимания, поэтому мальчик оставил их на потом. Так как делать все равно было нечего, зарядка растянулась почти до самого обеда. И вот, когда он только отмучился с приседаниями и лег на пол, чтобы приступить к не менее болезненному из-за руки упражнению, как дверь в комнату неожиданно распахнулась, являя мальчику двух мужчин, которых он вообще ни разу не видел. «Кто они? Почему я не услышал шагов?» — сразу же подумал мальчик, подрываясь с пола и пятясь к кровати. — «Где Крокус? А вдруг они с ним что-то сделали?» От этой мысли стало не по себе. Если эти двое что-то сделали с улыбчивым странным дяденькой в очках, то он… он… А что он может противопоставить этим? Плевать! Если с Крокусом что-то произошло, он… он надерет им задницы. А сможет?.. Но хотя бы попытается! Вдруг взгляд замечает тарелку с супом и три ложки в руках черноволосого мужчины с усами. «А ведь я не слышал криков и звуков бойни… Может, они друзья Крокуса? Отец говорил, что мне следует быть внимательней. Черт! Но я и не слышал их шагов. Может быть, они бесшумные разбойники? Черт-черт-черт! Я не слышал, что говорили за дверью! А Крокус ничего не рассказывал о корабле… Черт», — соображал мальчик, все еще пятясь к кровати, уже не настроенный столь враждебно к своим посетителям. А между тем они тоже не стояли на месте, продвигаясь вглубь комнаты. Тот, что нес еду, выглядел вполне дружелюбно и был одет как… торговец-моряк, вроде бы. А вот второй, тенью следовавший за «торговцем», вообще не внушал доверия — какой-то хмурый, в странном халате и со шрамом на правом глазу. Он не хмурился, но мальчик как-то чувствовал недовольство блондинистого мужчины чем-то. Неожиданно, что это недовольство направлено не на него, а на его спутника. «Странные они», — подумал Луффи, присаживаясь на кровать. — Привет! Я капитан этого корабля. Мое имя — Голд Д. Роджер. И я обогнул весь Гранд Лайн! — аккуратно поставив еду на стул, внезапно крикнул усатый мужчина, ударив себя в грудь кулаком. А затем, подскочив к пришедшему вместе с ним, поднял того, подхватив за ноги, и продолжил тем же радостным голосом. — А это мой старший помощник — Сильверс Рейли. Но ты можешь звать его просто — Рейли. Знаешь, он ужасно помешан на дисциплине, однако ты его не бойся. Стоит ему только хорошенько напиться, как он становится тем еще задирой! А ты знаешь, как он хорошо владеет мечом — просто загляденье… Ах, да, а еще он до жути боится древесных хомячков. Ты представляешь?! Маленьких, цветоглазых, пушистеньких… Наблюдая за всем происходящим, мальчик начал понимать, почему у его деда при первой встрече с ним глаза чуть не влезли на лоб, ведь он оказался в похожей ситуации. Однако театр абсурда на этом не закончился, потому что явно оторванный от земли мужчина медленно, с каждым сказанным словом начал раздражаться все больше. «Сейчас ударит», — внезапно подумал мальчик. И уже в следующую секунду послышался звук столкновения каких-то твердых предметов. Ребенок даже не увидел удара — настолько он был быстрым. Зато он мог посмотреть на результат — на черноволосой голове капитана, который, отвернувшись от обидчика, сидел на корточках, быстро выскочила шишка, увеличиваясь в размерах. — Бука ты, Рейли, мне же все-таки больно… За что? — проныл Голд Д., потирая шишку. Ребенок с нескрываемым любопытством взглянул на блондина в круглых очках. Ему было интересно, что же произойдет дальше? Тому, что про него, как бы, забыли, мальчик был даже рад, ведь так для него было привычнее, а значит — спокойнее. Однако его ждало разочарование. Рейли, как понял ребенок, развернулся к нему, качая головой. — Ты, наверное, считаешь, что этот вот, — небрежный взмах в сторону комочка обиды и боли, — не может быть капитаном, но я спешу тебя убедить в обратном — эта безалаберная бестолочь является капитаном судна, на котором ты сейчас находишься. — Я, конечно, видел только двух капитанов — моего отца и деда. Но Р… — «А правильно ли называть его по имени? Ай, ладно…» — Роджер вполне вписывается в образ капитана! Отчего-то мальчику стало так обидно за усача, которого мало того что ударили, так еще и обозвали. До того несправедливо, что мальчик поступился наставлениями отца и заговорил, да даже повышенным тоном. Отчего, впрочем, и закашлялся. Все-таки несколькодневный обет молчания давал о себе знать. Перед ним тут же появился стакан воды, который он, не задумываясь принял. И только полностью опустошив его, он посмотрел на того, кто ему его рад. Это был Рейли, но другой — улыбающийся Рейли. Казалось, что это совершенно другой человек. — Если честно, то ты второй человек, кто с первого же взгляда признал в нем капитана, — как-то тепло сказал он, пока мальчик неверящим взглядом гипнотизировал стакан, не веря, что его так просто взял у, по сути, чужого. — Да не беспокойся ты. Там яда не было. Все равно скуксившись, мальчик отставил стакан, вполне понимая, что он уже не сможет и дальше продолжать играть в молчанку, так как уже высказался. Но он не жалел об этом. Он и так мало о чем жалеет (например, о том, что не остался на корабле отца под любым предлогом), а о том, что за кого-то заступился, пусть это и мужчина раза в четыре больше его самого и, скорее всего, во столько же раз старше. Присев на кровать, ребенок смотрел на устраивающихся на стульях моряков (капитан, только услышав короткий монолог мальчика, тут же реабилитировался, вновь заискрившись энергией и позитивом). Тишина нарастала, и впервые в жизни она казалась мальчику неудобной. Хотелось что-то сказать или чтобы взрослые что-то сказали — нарушить это затишье. Но оно продолжалось, мальчик все больше нервничал, особенно под этими пристальными взглядами, и, чтобы хоть как-то отвлечься, стал водить по простыне пальцем, вычерчивая видимые только ему узоры. «Как неловко-то…» — подумалось мальчику. — Я смотрю у тебя ни аппетита, ни желания разговаривать нет… Можно тогда я все съем? — с надеждой закончил Роджер, за что опять получил от старпома. — Ну Рейли… На глазах взрослого так смешно навернулись слезы, что мальчик не смог удержаться и тихо захихикал, растягивая губы в улыбке и обнажая зубы. Вышло что-то похожее на «ши-ши-ши». Однако, поняв, что он что делает, мальчик сразу же перестал и зажал рот руками, краснея. — И почему ты перестал? — выразительно выгнув бровь, спросил у него мечник, откидываясь на спинку стула. В его руках покачивалась ложка, которой он и ударил капитана. Это вопрос был бы нелеп, задай его кто-нибудь в каком-нибудь другом месте, но именно на Оро Джексоне отчего-то он не был лишним. Чуть позднее Луффи поймет, что ничего на этом корабле ничего не казалось лишним. — А… разве сейчас можно смеяться? — немного помедлив, спросил мальчик, убирая от лица руки. Теперь уже нахмурился Роджер, которому явно не понравился сам смысл вопроса и то, откуда он берет свои корни. — А ты не знаешь? — серьезно спросил он. На что мальчик помотал головой из стороны с сторону. На это Роджер удивленно распахнул глаза и выкрикнул, привстав со своего места, как до глубины души потрясенный ребенок. — Почему? Луффи открыл рот и… тут же его захлопнул. Отец взял с него обещание, что о нем сын говорить не будет, как и упоминать что-либо об его корабле и команде. Но… если он только вскользь скажет об этом — это же не будет являться нарушением обещания? Так… а почему он, собственно, хочет рассказать этим двум о себе? Крокусу, с которым он был намного дольше, мальчик так ничего и не выдал, а вот этим он так прямо все и выложит… хочет выложить. Дед говорил, что в любой непонятной ситуации надо прислушиваться к себе. Луффи прикрыл глаза. Он не чувствовал такого же недоверия к этим людям как к тем же дозорным-матросам или Крокусу, хоть и немного волновался за последнего. — Когда я плавал с отцом, на его корабле никто не смеялся, там даже разговаривали редко, — все так же ковыряясь в постели, ответил малыш, начав хмурится. — А на корабле деда у меня не было времени, а когда оно появлялось — не было уже желания, чтобы с кем-либо поговорить. Так что я правда не знаю, когда и как можно смеяться… Простите. Опять повисла тишина. Вдруг послышался звук отодвигания стула, и уже через секунды три на голову ребенка опустилась чья-то рука, взъерошив черные волосы. Настала очередь ребенка удивляться. Он поднял взгляд на взрослого, который улыбался очень большой и очень яркой улыбкой, от которой уголки губ сами собой приподнимались. — Смеяться можно всегда, когда смешно тебе. Смеяться можно как угодно, как ты умеешь. Смех у всех разный, — серьезно заявил Роджер, а потом добавил. — Вот мой смех, например, — и он, опрокинув голову назад, засмеялся, сотрясая всю каюту. А затем прервался и, воодушевленно взмахнув рукой, указал на другого мужчину. — Рейли! Теперь давай ты! — Я вежливо откажусь, — смотря на все это безобразие с легкой, вновь появившейся улыбкой ответил старпом, за что удостоился протяжного «ну-у Ре-ейли-и!». Из груди ребенка вырвался фырк, потом еще один и уже полноценный смех, который теперь уж точно можно было обозначить как «ши-ши-ши». И улыбка, широкая-широкая, как у Роджера. Отсмеявшись от души, Луффи почувствовал такое облегчение, что еще раз улыбнулся теперь уже взрослым. — Давайте уже обедать, а то суп, наверное, уже давно остыл, — подытожил Рейли, смотря на черноволосых мужчину и мальчика. Они были похожи характером, теперь старпом начал это замечать. Все взялись за ложки и одновременно потянулись к супу. Вот только один мечник донес ложку до ее местоназначения и отправил в желудок содержимое, провожаемый пристальными взглядами. Когда он это заметил, то на пару тонов холоднее спросил: — Я вам что, дегустатор ядов? Тут же что безымянный мальчик, что капитан начали молча стучать ложками по тарелке, не смея поднять взгляд. Управившись за какую-то минуту, оба синхронно опрокинули в себя стаканы с водой и выжидающе на него уставились. Что же, на основе этой парочки можно заключить, что все Д. так или иначе похожи. Вздохнув, Рейли убрал всю посуду в сторону и вновь уселся на свое место. — Вот мы и пообедали. Тебе что-то надо? Если да, то лучше говори сейчас, потом будет не с руки, — мальчик уверенно помотал головой. — Тогда давай начнем наш разговор. Он будет полезен как тебе, так и нам в более-менее равной мере. Мальчик склонил голову к плечу, показывая что ждет продолжения из объяснений. Чем-то, что он все им расскажет (а иначе не было бы смысла капитану и первому помощнику говорить с каким-то ребенком), может быть полезно ему? Однако… вспоминания момента с застывшим тигром, который его чуть не убил, зашептались на краю сознания… Они, скорее всего, могут помочь найти ему ответы на вопросы. Мальчик кивнул, показывая свою готовность. — Вот и хорошо. Я попрошу тебя еще об одном — отвечай на вопросы честно и, желательно, с подробностями, — еще один кивок. — Ну что ж. Спрашивать имя пока не имеет смысла, поэтому я, да и не только я, — красноречивый взгляд в сторону нетерпеливо ерзающего Голд Д., — очень хотел бы знать, как именно ты попал к нам на корабль. — А разве не вы меня спасли с острова? — непонимающе переспросил мальчик. Старпом нахмурился, он видел, да и чувствовал, что мальчик не врет. Такое развитие событий было одним из нежелательных. — Значит, последнее, что ты помнишь — это остров, не так ли? — уверенный кивок. — А теперь давай в подробностях. Как ты оказался на острове, какой это остров, где твои родители или дедушка, о котором ты упоминал, и что с тобой случилось. Мальчик поерзал на кровати, устраиваясь поудобнее и, что-то обдумав, начал свой рассказ: — Мой дед оставил меня на одном из островов Ист Блю на три месяца. Он сказал, что эта такая тренировка для меня. Почти заканчивался третий месяц, когда на меня напал тигр. Я не знал, что они тоже водятся на острове. Честно… Я встречал и охотился только на волков и обезьян. А да, я с кухни, будучи еще на корабле, стащил два хороших ножа. Вот с ними я и выживал. Ну там разделывал, потрошил, готовил… А тигр… Я о них читал. Большая хитрая кошка. Я понимал, что… В общем, я попытался сбежать, но пришлось все равно драться, так как он оказался быстрее… — тут мальчик замолчал, очень сильно нахмурившись. Он о чем-то усердно думал, покусывая губу. — Чем больше расскажешь, тем лучше мы тебя поймем, — тихо подсказал ему Рейли, поглядывая на задремавшего капитана, самого просившегося поговорить с мальчишкой и благополучно заснувшего. Кажется, ход мыслей Роджера он никогда в этой жизни не поймет. Мальчик кивнул, уйдя куда-то в себя. Видимо, ребенок и сам не до конца понимал, что именно произошло, поэтому ему было сейчас так сложно что-то объяснить взрослым… А этот… даже слово не подберешь, просто дрыхнет! Мечник раздраженно пнул стул капитана, который тут же свалился на пол. Как результат — Голд Д. проснулся и, осоловело оглядевшись, вернулся на стул, начиная вникать в происходящее под пристальным взглядом старпома. — Я был уже загнан в угол, когда тигр решил напасть, — внезапно тихо продолжи мальчик, — и тогда произошло что-то странное. Тигр, он… завис в воздухе. Даже не так. Все зависло: и птицы, и ветер, и деревья, и облака, и тигр, прямо в прыжке. Я… я сам не понял, что произошло, но все как будто остановилось, — тут мальчик резко поднял взгляд на двух мужчин. — Вы знаете что произошло? Роджер начал наматывать на палец свой ус, закусив нижнюю губу, скорее всего, именно так у него и проявлялась мозговая активность. Старпом барабанил пальцами себя по руке. — Скажи, а ты один был на острове? Если да, то ты что-нибудь почувствовал в тот момент, когда зверь на тебя прыгнул? — вместо ответа спросил тот, от кого меньше всего ожидалось. — Да вроде бы я один был. В смысле людей на острове не было… Я не встречал и не видел, по крайней мере, — неуверенно добавил мальчик, а потом вдруг стукнул себя по ладошке. — Точно! Я только сейчас вспомнил. Когда тигр на меня бросился, по руке прошлась какая-то… в общем что-то прошлось, — ребенок начал недоверчиво рассматривать свою левую руку. — Я это не видел, но почувствовал. Это было сильнее, чем боль, хотя от этого больно не было. И тигр застыл, как и все прочее. А потом отсюда, — мальчик ткнул себя в грудь, ближе к сердцу, — начали отходить такие же штуки, но я потерял сознание… И эти штуки были похожи на волны около берега: они накатывали из груди. Поле сбивчивого, импульсивного монолога Луффи наступила тишина. Вот только она была иной — ребенок с надеждой смотрел на мужчин, которые могли помочь ему во всем разобраться, а те в свою очередь что-то усердно обдумывали, редко перекидываясь говорящими (только для них) взглядами. — Ладно, — наконец тяжело выдохнул Рейли. — У меня есть на эту тему кое-какая догадка, вот только чтобы ее подтвердить или опровергнуть мне надо чтобы ты ответил еще на несколько вопросов. Немного разочарованный мальчик кивнул. Почему эти взрослые не могут сказать прямо? Вот дедушкин дозорный сразу же отвечал на все его вопросы, а почему эти не могут? — Хорошо. Ты умеешь плавать? Ребенок ожидал любого вопроса, только не этого. «Каким боком это вообще их волнует?» — немного раздраженно удивился он. Но отвечать надо было. Но если ответить честно, то они могут начать над ним смеяться! Но если соврать, то они могут не сказать, что с ним произошло. Покраснев даже кончиками ушей, ребенок отрицательно помотал головой, но тут же принялся оправдываться: — Это не потому что я не учился плавать! Просто отец меня дальше борта не пускал, а когда я был уже у деда, то чем-то заболел… Вы только не смейтесь, — немного стушевавшись и все еще алея, попросил мальчик. — Я, как только касался воды, отчего-то отрубался. И каждый раз одно и то же! Я так чуть в море не утонул пару раз, когда дед плавать учил… Но я тренировался! На острове! Теперь я могу спокойно, ну почти, — ребенок почесал затылок, продолжая бормотать в сторону — стоять по колено в воде. Если потренироваться еще немного, то я точно смогу потом плавать! И… И… — Луффи не знал куда себя деть от смущения. Какой позор! Он провел всю свою жизни в море, а плавать так и не научился. Так еще пришлось и им рассказать о его личном стыде. Лучшим решением сейчас показалось накрыться с головой одеялом и просидеть так пока щеки перестанет неприятно покалывать, а желание испариться с этого корабле пропадет. Что мальчик и сделал, под недоуменным и заговорческим взглядами. «Все же он еще ребенок», — про себя оправдал его Рейли, потирая переносицу. А вот Роджер, похоже веселился по полной, забавляясь сложившейся ситуацией. Кажется, он уже давно что-то про себя решил и только ждет нужного момента, чтобы огласить свое решение. И старший помощник уже начал догадываться о том, что пришло в голову их безбашенного капитана… Смотря на то, как вышеупомянутая личность, тихо встает со стула и подкрадывается к крепости смущенного донельзя ребенка, мечник снисходительно подумал: «Чем бы дитя не тешилось…» А Голд Д. тем временем, уже подкравшись к своей жертве, с веселым смехом сорвал одеяло и набросился на мальца с щекоткой. По комнате вновь разлился смех, который вытеснил все смущение мальчика. Малыш смеялся в голос, совершенно ничего не опасаясь. Когда сил у Луффи смеяться вообще не было, а из горла вырывались только хрипы, Роджер остановился, довольно поглаживая себя по усам, гордясь проделанной работой. Стараясь привести свое дыхание в порядок, мальчик почувствовал, как кровать прогнулась. Повернув голову, он увидел, как щекотавший его мужчина со смешинками во взгляде взирает на него сверху вниз, сидя неподалеку от него. — Ну, Рейли, скажи же до чего ты там додумался? — переведя взгляд на своего накама, попросил Роджер. — Подожди ты, — шикнул на него старпом. — Еще не все. Остался один-единственный вопрос. Малыш, ты съедал недавно или давно необычную пищу? Все еще глубоко дышащий мальчик сел в позу лотоса и снова наклонил голову. Ел ли он что-то подозрительное недавно…