Ethereal

Это шутка? Шестьсот восемьдесят лет. Почти семь веков. Семь, мать его, столетий. Именно столько Чон должен был прожить, провести миллион душ в другой мир, испытать многие ситуации, иметь различные связи с людьми, прежде чем встретить Чимина и влюбиться в него. У его судьбы определённо чёрный юмор. Чимин эфемерен, а Чонгук неизмеримая бесконечность. Две недели, что у них остались, словно миг в жизни жнеца. Брюнет смотрит на висящий календарь, а затем заводит глаза к потолку и тяжело вздыхает: весна наступила. Чимин продолжает стремительно терять время. Но теперь Чон понимает — они теряют его вместе. Он включает свой смартфон, который тут же оповещает о двух пропущенных. Чонгук не перезванивает. Сразу едет по знакомому маршруту в офис и дожидается. Чимин выходит раньше, чем обычно и, сразу заметив знакомую машину, направляется к ней. — Что-то ты пропадал, — будничным тоном говорит он, садясь в автомобиль. Чонгук наблюдает, как блондин накидывает ремень безопасности, а после короткими пальцами застёгивает его и резко поднимает взгляд на жнеца в ожидании ответа. Последнего накрывает непривычным волнением. В груди снова разливается тепло, медленно переходящее в жар волнения. Столько разных чувств и так внезапно наваливаются на Чонгука. Он ловит себя на мысли, что успел соскучиться. Удивительно, как некоторые открытия и понимание чего-то даёт нам возможность взглянуть на всё по-другому. После того, как Чон понял и принял свои чувства к парню, тот в его глазах стал самым привлекательным молодым человеком из всех, кого он успел увидеть за свою жизнь. Чонгук снова уставился на Чимина так же, как при первой их встрече. Однако тогда он смотрел на него, как на любопытный предмет, не несущий ценности. Сейчас, утопая в тёмных глазах человека, которому досталось так мало времени в этой жизни, жнец осознаёт: Чимин — бесценен Во взгляде Чонгука проскальзывает сожаление и какая-то, еле уловимая беззащитность. Чимин это замечает. — Эй, всё в порядке? — Да, всё отлично, — в очередной раз врёт он и натянуто улыбается. — Ты домой или нужно куда-то заехать? Пак игнорирует вопрос, чувствуя, что его обманывают. Он переживал и волновался за Чона несколько дней. Пару раз даже приревновал, ведь он ни черта не знает о личной жизни брюнета. Вдруг тот предпочёл провести вечер с девушкой или, может быть, с парнем? Чимин нафантазировал много всего неадекватного. Он не понимал, ради чего Чонгук подвозит его. С какой целью? Они не такие уж близкие друзья. Друзья ли они вообще? Чимин, например, испытывает более тёплые чувства к Чону, чем те, которые позволительно испытывать к приятелю. — Я бы выпил чего-нибудь. Всё тот же бар, тот же жнец и человек. Они сидят в дальнем углу и опрокидывают в себя стопку за стопкой, разговаривая обо всём, но не о самом важном. Чонгук не сильно то и пьянеет. Это просто несвойственно ангелам смерти. Зато желание зажать Чимина в объятиях растёт в геометрической прогрессии. Чонгук хочет взять его за руку. Хочет поцеловать. Ему хочется его просто напросто съесть. И вообще, Чонгук хочет его. — Так мало времени… — горько шепчет Чон, но из-за музыки его не слышно. Блондин мечтательно покачивается в такт. Он снова подпевает, пытаясь подстроиться под высокий голос вокалиста. Прикрытые веки периодически приподнимаются, будто бы адресуя слова Чонгуку: «Моё время на исходе… Потому что я уже вижу, как брезжит рассвет…» Больно. Неприятно. Чона передёргивает. Судьба словно пытается привести его в исходное состояние. Скинуть приобретённые чувства до скупых заводских установок, тем самым напомнив кто он и что должен сделать. — Этот трек, — старается перекричать Чимин. — Он именно такой, под который можно умереть. А когда я так говорю, это означает наивысшую похвалу! — в завершение словесной оценки он безмятежно улыбнулся. Чонгук вымученно ухмыляется в ответ. — Ты идиот, Пак Чимин…

3 марта. У Чонгука 16 дней.

В квартире пахнет цитрусом. Шторы на больших окнах раздвинуты, лучи солнца обманывают, просят надеть свою любимую белую футболку и ни о чем не заботиться. «Смотри, как я грею твою спину даже через оконное стекло», — Чимин не слышит этого, но прекрасно ощущает. «Выгляни на улицу и я согрею тебя всего». Погода весны — притягательная обманщица. Блондина не подкупают ласковые, тёплые лучи и свежесть новой поры. Он ныряет под одеяло, не желая вставать вовсе. А в гостиной, на том самом зелёном диванчике, сидит Чонгук, отсчитывая время, которое теряет Чимин, предательски отдаваясь Морфею. Чон просидел так всю ночь — в ожидании и раздумьях. Складывалось впечатление, что Чимин ему изменяет и всё, что может Чонгук — это тихо пройти в комнату и распахнуть шторы. По детски нелепо. Наивно. Глупо. Проблемы так не решаются. У них чертовски мало времени и у Чона всего несколько вариантов действий: либо неуверенно и робко топтаться на месте, боясь всё просрать и действительно прожопить время, либо наконец достать свои жнецовые яйца и сделать решительный, твёрдый шаг. Чонгук выбирает второе. Чон проходит на кухню, ставит сковороду на плиту и достаёт яйца. На сей раз куриные. — Что тут происходит? — через несколько минут, войдя в помещение, спрашивает отходящий ото сна Пак, которого привлёк аппетитный запах накрошенной зелени. — Омлет обыкновенный, — самодовольно заявляет Чонгук, ставя перед усевшимся Чимином тарелку с пищей. Жнец занимает место напротив, пожелав приятного аппетита и начинает уплетать свою порцию скорее обеда, нежели завтрака. Чимин же и кусочка в рот не кладёт. Лишь отстранённо ковыряет вилкой. — Не нравится? — Я не люблю куриные яйца, Чонгук. «Могу предложить свои» — чуть не вырывается у брюнета. Он прыснул в кулак, а затем прикусил нижнюю губу, чтобы успокоить себя и свой тупой юмор. — Могу приготовить то что любишь. Пак отмахивается, насыпает себе шоколадные хлопья и заливает молоком. От поедания хрустящих шариков его отвлекает пристальный взор Чона. — Может ты прекратишь таращиться и начнёшь пользоваться словами? — вздохнув и подняв голову спрашивает блондин. Звучит смело и немного нахально. Чонгуку нравится, поэтому он решается задать не менее наглый вопрос. — Как насчёт того чтобы пойти со мной на свидание? — Я не… Стоп, что? — Чимин тут же теряет всякий контроль над своей мимикой: брови еле заметно приподнимаются, глаза немного округляются, но в них читается скепсис, а на лице появляется лёгкий румянец. Чону прекрасно видно, что тот все расслышал. — Ты мне нравишься и я не хотел бы упустить возможность быть ближе к тебе. Мы можем просто попробовать и, если кому-то из нас не понравится, то просто вернёмся к прежним отношениям. У Чимина те же чувства к Чонгуку. Но неуверенность в этой затее пугает, вызывает тревогу. Портить уже имеющиеся ценные отношения не хочется, но перспектива быть ближе так заманчива, так притягательна, что Чимин соглашается, решившись на столь сомнительный шаг. Весьма нелепо, что в первый день их встречи, Пак просто хотел переспать с ним, а на следующий забыть этого парня навсегда. Они договариваются сходить в ресторан на выходных. Чонгук обещает заехать за Чимином и сразу поехать в заведение, но тот протестует, заявив, что сперва нужно будет переодеться и вообще «куда ты всё время спешишь, Чон Чонгук?».

4 марта. У Чонгука и Чимина 15 дней.

— Я собирался пойти в джинсах и футболке, но ты так разоделся, что мне придётся подойти к делу более серьёзно, — Чимин оценивающе осмотрел одетого в чёрный костюм, с такого же цвета водолазкой Чонгука с ног до головы, прикидывая примерный образ, а после бегло просканировал весь свой небольшой гардероб. В основном тёплая одежда, подходящая для сезона морозов. — Только не говори, что собираешься потратить на это столько же времени, сколько проторчал в душе, — брюнет мельком взглянул на наручные часы, а затем медленно встал и потянулся, похрустывая всеми костями. — Позволишь? — после усталого кивка блондина, Чон достал из шкафа белоснежную, хрустящую и пахнущую свежестью рубашку, которую очевидно не носили ещё ни разу, добавил к ней чёрные брюки и вручил всё Паку. — Белое? Серьёзно? — У тебя комплексы? — Да. Этот цвет полнит. Не знал? Чонгук понимает, что для Чимина это имеет огромное значение, но разве не глупо считать, что в тебе есть лишние килограммы, тогда как велика вероятность, что тебя может сдуть ветром? — Этот цвет тебе к лицу. К слову, тебе всё к лицу. После этих слов Чимин залился едва заметным румянцем. — Ты сейчас завуалированно назвал меня подлецом? — он попытается сделать вид, что не воспринял это как комплимент, чтобы избежать других подобных приятных слов. Они слишком опьяняют. Но от Чонгука не убежишь. Ни у кого и никогда это не получалось. — Я бы назвал тебя паршивцем, укравшим нечто важное у меня, но не могу, потому что слишком сильно влюблён в тебя, — Чон говорит это своим обычным, ровным и сдержанным тоном. А у блондина сердце грозит грудную клетку выбить. Домой они возвращаются за полночь. В самом ресторане они пробыли недолго. Не особо приятная и громкая для такого заведения музыка всё время мешала разговаривать. В итоге они покинули это место, сели в машину и несколько часов колесили по ночному городу, периодически набирая огромную скорость. Парни проходят вглубь квартиры заливаясь смехом и приземляются на диван. Чонгук и забыл, что блондин живёт на девятом этаже и до сих пор не понимает, почему они не воспользовались лифтом. Он тяжело дышит, наблюдая за похожей одышкой у Чимина и достаёт из пакета с покупками бутылку пива. Отпивает с горла жадно и возможно, опустошил бы за раз, но этому помешал Пак, выхвативший приятнейшее питье и допивший всё сам, несмотря на то, что куплена была не одна бутылка. Нога Чонгука периодически задевает ноги Чимина, рука скользит то по его кистям, то по зелёной обшивке мебели рядом с бедром, а сам жнец медленно, но верно подсаживается всё ближе, пока в лоб не прилетает неоднозначная фраза: — Дохлый номер, Чонгук. Чон всё понимает, когда Чимин, взяв всю инициативу на себя, накрывает губы брюнета своими. Он пересаживается на бёдра жнеца, а прохладные руки второго тут же ныряют под рубашку, заставив вздрогнуть. Чимин чувствует, как юркий язык Чонгука пробивается в рот, умело перехватывая контроль над процессом. Одышка только усиливается, поэтому Чон переходит с пухлых, влажных губ к подбородку, а дальше выстраивает дорожку из поцелуев по линии челюсти и спускается по шее к провоцирующим ключицам. Целует мокро, жадно и продолжительно, слегка прикусывая, а затем зализывая багровеющие отметины. Чимин, зарывшись рукой в отросшие волосы жнеца, оттягивает голову того назад, тем самым открыв для себя доступ к шее. Тоже оставляет следы на превосходной смуглой коже и елозит вверх-вниз, ощущая давление в штанах, от которых пора бы избавиться. Брюнет ловко расстегивает несколько верхних пуговиц его рубашки, укладывая блондина на спину и нависает сверху, пока сам Чимин расправляется с ремнём, проворно цепляясь пальцами и шумно скидывает на пол. Чонгук мысленно отмечает, что видеть под собой именно этого парня — восхитительное зрелище. Он медленно стаскивает с него брюки, которые подобрал ему несколько часов назад, оставляет поцелуй на коленке, затем, когда штаны отбрасываюся в сторону, возвращается обратно к губам, всё теснее прижимаясь к возбужденному телу. — В спальню, — приглушенно и с лёгкой хрипотцой шепчет Пак. — Там удобней. Чонгук слезает с него и не дожидаясь, пока Чимин встанет, берёт его на руки, а затем отправляется в нужную комнату. Столь незамысловатый жест нравится Паку, но вместе с тем ему неловко. Может он внешне и создаёт первоначальное впечатление хрупкой, уязвимой особы, может иногда и выглядит женственно, однако тело у него в меру накаченное: крепкие плечи и руки, мощные бёдра и даже шея — не тонкая, как может сперва показаться, а тоже закалённая тренировками. Только то, что Чонгук так легко поднял и кажется ему неловким. Жнец укладывает покрасневшего от его действий парня на прогибающуюся под ними кровать и снова нависает над ним. Дальше процесс идёт быстро и Чонгук не замечает, как оказывается в одном нижнем белье и уже стягивает боксеры с блондина. Всё это сопровождается чувственными поцелуями, укусами, оставляющими после себя закономерные следы, и до дрожи приятными ласками. Чон не знает, любил бы он Чимина так же сильно, если бы жизнь того не должна была в скором времени оборваться. Но факт остаётся фактом: Чонгук, благодаря Чимину, испытал те чувства, которые ранее ему были незнакомы. Несмотря на то, что у жнеца было множество партнёров, у него никогда не возникало мыслей, что однажды появится тот, кому он взаимно вручит своё сердце, а в конце они так же взаимно разобьют их друг другу. Однако сейчас не тот момент, чтобы об этом беспокоиться, потому что у них обоих давно колом стоит и это вопрос, требующий немедленного решения. Чимин мягко толкает брюнета в грудь, переворачивая его на спину, таким образом меняясь местами: теперь Пак находится сверху, седлая бёдра жнеца. Он проводит дорожку поцелуев от ключиц, опускаясь по вздымающейся груди до подкаченного живота, одновременно невесомо проводя ладонью по бугорку внушительных размеров. Сперва дразнит — касается вокруг да около, несмотря, что самому уже хочется, но затем Чонгук чувствует необходимой силы прикосновение и закатывает глаза. Чимин улыбается самодовольно и ехидно, будто что-то задумал. Он опускается ещё ниже, удобней устраиваясь между ног лежащего Чонгука, который приподнялся на локтях, а после, светловолосый стягивает боксеры парня, избавляя его от ненужного тряпья. Чимин проходится на пробу языком по стволу от основания до головки, оставляя поцелуй, а затем берёт в рот, двигаясь максимально медленно и аккуратно, стараясь не задеть зубами. Чонгук же, застанный врасплох действиями блондина, от переизбытка ощущений закинул голову назад и, когда Пак взял глубже, то полностью лёг на спину, одной рукой зарывшись в светлые пряди парня и одаривая его сладкими, едва сдерживаемыми полустонами. В то время, как Чимин двигается вверх вниз, усердно лаская языком, стараясь не оставить ни один участок без внимания, Чон прикладывает огромные усилия, чтобы не дёрнуть бёдрами и не податься вперёд. Далее, обхватив основание, подключается рука, а влажные губы Чимина медленно соскальзывают к головке. Чонгука вновь, словно электрическим разрядом, прошибает приятными ощущениями и он чувствует, как приближается к разрядке. Блондин отстраняется, высвобождаясь от цепкой конечности жнеца и, наблюдая за тянущейся ниточкой слюны, переводит томный, плотоядный взгляд на опьяненного ласками Чонгука, продолжая работать рукой, очень скоро доведя его до заветного конца. — Я и представить не мог, что ты так хорош в этом, — озвучивает жнец свою первую мысль. — Я хорош во многом, — Пак лукаво улыбается, салфетками вытирая с живота брюнета естественную смазку. — Тебе придётся очень постараться, чтобы обогнать меня. Вызов принят. Это не соревнование. Чонгук просто хочет принести этому парню массу подлинного удовольствия, тем самым показав его особенность. И он совершенно точно это сделает. — Ложись на спину, — Чонгук утягивает несопротивляющегося парня, помогая ему лечь как можно удобней, а сам устраивается у него между ног. Ласкает ладонью накаченное бёдро, едва задевая ногтями, наклоняется, оставляет ленивый поцелуй на щеке около родинки, спускается ниже и тоже самое проделывает в уголке губ. — Прекрати возиться со мной, как с неженкой, — нетерпеливо выдыхает блондин, обвивая руками жнеца. — Ты достоин самых нежных и трепетных прикосновений, — шепчет Чон у самого уха. — И не смей отпираться, это моё личное мнение. — Специально меня в краску вгоняешь? — Чимин улыбается и смотрит прямо в бездонные глаза брюнета. — Возможно, — мурлычет Чонгук и затыкает парня поцелуем, оставив последнее слово за собой. Чонгук медленно тянется к прикроватной тумбочке, открывает её и около минуты слепо шарит в ней рукой в поисках необходимого для дальнейших действий. — В нижнем ящике, — сквозь улыбку и поцелуй проговаривает блондин. Жнецу приходится оторваться от Чимина, чтобы дотянуться и наконец достать тюбик и квадратный пакетик. Он обильно выдавливает прозрачную смазку на пальцы и приставляет их к кольцу мышц, не забывая сопровождать каждое свое новое действие страстным поцелуями и ласками. Проникнув одним пальцем и не почувствовав давления, вскоре Чонгук добавляет второй и принимается растягивать парня, наблюдая за его реакцией. Чимин чувствует дискомфорт, граничащий с лёгкой болью и Чонгук это понимает по надламывающимся бровям Пака и неосознанным попыткам слезть с пальцев. Свободной рукой Чонгук притягивает его обратно, а затем перемещает свою ладонь на член парня и проводит ею по всей длине. Чимин возбужденно вздыхает, прикрыв глаза, после чего Чонгук задевает комок нервов, вызвав в нём новую реакцию. Чон проделывает этот трюк повторно пару раз, между тем успев протолкнуть ещё один палец и теперь растягивая тугие стенки уже тремя. Пак сам пытается насадиться, требуя большего, а рукой, которая до этого цеплялась за бёдро жнеца, делает попытки прикоснуться к собственному члену, которые Чонгук тут же пресекает. — Ты сделаешь это, не притрагиваясь к себе, — жнец не требует, скорее мягко ставит перед фактом. Натянув резинку, он выливает остатки лубриканта себе на ладонь и размазывает по вставшему стволу. Приставляет член к пульсирующему колечку мышц. Не входит. Лениво трётся, неспеша надрачивая собственной рукой — дразнит. — Чонгуук, черт тебя возьми, — протяжно стонет Чимин и водит рукой желая обхватить себя, однако Чон снова не позволяет этого сделать. — Раздвинь ноги шире, — просит брюнет, а после, когда Чимин максимально раскрывается, вводит головку и, не ощутив сопротивления, продолжает проникновение. Чимин не уверен, что сможет принять своего партнёра полностью, но вида не подаёт. Лишь продолжает царапать ногтями кожу жнеца, стараясь расслабиться под его опьяняющими разум ласками и нежными поцелуями. А Чонгук не видит больше смысла тянуть и одним резким толчком полностью погружается в парня, вырвав у него болезненный стон. Чон не двигается, позволяя привыкнуть, опускается на локти и прижимает к себе Чимина. Извиняется за ненамеренно приченную боль, медленно зацеловывает всё лицо и большим пальцем аккуратно стирает выступившую слезинку. — В тебе очень узко и чертовски приятно, — Чон не скрывает своих чувств. Ему хочется выразить своё восхищение всеми известными словами. Чимин, несмотря на всю имеющуюся мужественность, милый, тёплый и уютный. Им хочется владеть. Хочется дарить всю свою любовь. «Его хочется спасти», — глухо слышится с задних рядов сознания. — Это твой первый раз? — целуя в ухо, шёпотом спрашивает Чонгук. «С тем, кого люблю — да» — Нет, — выдыхает ему в шею Чимин, обжигая кожу. — А у тебя? «По любви — да» — Нет, — еле слышно отвечает Чонгук, перемещаясь к губам блондина. Чон отстраняется, делает пробный ленивый толчок и, получив от Чимина негласное согласие, он, подогретый интересом, начинает набирать темп. Непослушные руки блондина тут же перехватываются и фиксируются за запястья над головой. Жнец спускается к шее, целует, кусает и вылизывает, а Чимин между тем, обвив талию ногами, давит тому пятками по пояснице, желая, чтобы он вошёл как можно глубже. Один из резких толчков задевает чувствительную точку и из уст Чимина срывается громкий стон удовольствия. Сделав несколько похожих движений, Чонгук быстро находит нужный угол и теперь наслаждается уже серией сладких чиминовых возгласов. От ощущений обоим срывает крышу. Чонгук в который раз отмечает то, насколько Чимин прекрасен. Особенно сейчас, когда он весь распаренный, такой открытый и искренний. А Чимин смотрит на покрытого испариной Чонгука и не может собрать мысли воедино, чтобы признаться в своих настоящих чувствах, потому что каждое умелое движение Чона выбивает всё из головы. Всё было бы намного легче и лучше, если бы Чимину отвелось чуть больше времени. Чонгук не может выкинуть из мыслей ни на минуту то, что парню осталось меньше двух недель. Будь у жнеца хотя бы самая хлипкая возможность продлить его жизнь и не отнимать её, он бы без сомнения ухватился за неё, какую бы цену не пришлось за это отдать. Чонгук не сбавляет оборотов, втрахивая парня в кровать, пока Чимин от переизбытка ощущений выцарапывает ногтями алые узоры у него на спине. Сейчас жнец больше всего желает услышать от Чимина признание. Не пафосные речи и хорошо звучащие комбинации слов, а простое, искреннее и сладкое «люблю». Поза лицом к лицу обоих быстро утомляет, поэтому Чимин переворачивается на живот, встав на четвереньки, Чонгук же пристраивается сзади, сразу взяв быстрый темп и совершая глубокие толчки. Вид на нетронутую спину блондина тут же вызывает неконтролируемое желание украсить её множеством отметин и Чон приступает к этому незамедлительно. Спустя мгновение на шее и надплечьях парня начинают расцветать следы укусов. Если он завтра (уже сегодня) и сможет пойти на работу, то Чонгук даже одолжит ему свою водолазку. — Можешь помочь себе, — к радости блондина шепчет Чонгук, чувствуя скорую разрядку. Обессиленный Чимин опускается щекой на подушку, принимаясь надрачивать себе рукой и одновременно стараясь подстроиться под брюнета. Чон же вбивается остервенело, вцепившись в бока парня и насаживая его, чтобы войти настолько глубоко, насколько это возможно и задевает чувствительный участок, чтобы напоследок насладиться неприлично громкими стонами. Очень скоро Чонгук чувствует, как блондин напрягается и сжимает его, что приносит ему новую порцию удовольствия, после чего Чимин бурно кончает, а с губ слетает гортанное, но приглушенное имя жнеца. Чонгук придерживает парня, чтобы тот не свалился сразу, делает несколько медленных толчков, войдя во всю длину и вскоре изливается, доведя себя до желаемого конца. Чон валится на матрац, прижимает податливого, проваливающегося в сон Чимина к себе и засыпает с надеждой услышать ту заветную фразу.

7 марта У Чимина и Чонгука 12 дней