Пятый принц. Халим

Дел в гареме было немало. С одной стороны, увеличение количества людей означало и увеличение дел, но, с другой, Селим мог делегировать какие-то поручения другим, освобождая свое время и силы для чего-то более важного. Сейчас таким важным был новенький. Селим видел многих таких, как Халим, - он и сам когда-то не мог поверить, что оказался в гареме пятого принца, и недоумевал, и удивлялся, и постепенно привыкал. С той только разницей, что он попал сюда не с рынка, а из собственного дома – не слишком гостеприимного, но все же. Новенький его одновременно забавлял и вызывал сочувствие. Ему явно пришлось нелегко, но храбрости и упрямства ему было не занимать. Он не жаловался, не рассказывал о прошлых бедах, не пытался разжалобить. Он ответил на все вопросы Селима насчет жизни на улице и прочего, но его рассказ был скупым на эмоции и отражал только факты. Причем, вероятно, не все. Мальчишка был упрям, часто нетерпелив, недоверчив, но, вместе с тем, любопытен, умен и не потерял умение радоваться жизни. Синяки постепенно сходили, Халим честно соблюдал постельный режим, и прогнозы Хадижа были очень хорошими. Селим часто заходил к Халиму, приносил книги, рассказывал, что происходит во дворце, обсуждал с ним прочитанное и услышанное. Селим уже давно заметил, что Али редко ошибается в своем выборе, даже если делает его по наитию – Халим заслуживал перемены судьбы и мог принести пользу. Его рассказ о семье был достаточно скудным, зато Халим рассказал о проблемах отца, о своей запланированной продаже и бегстве, а еще назвал родовое имя. Найти его семью по таким данным было несложно. Селим передал все это Али, у которого были на этот счет свои планы. Постепенно Халиму разрешили вставать и перемещаться по дворцу. Бок его почти не беспокоил даже стоя, но он и сам понимал, что нужно соблюдать осторожность. Чаще всего он выходил куда-то в компании Селима, как будто боялся, что может потеряться или нарваться на неприятности в коридорах дворца. К остальным обитателям гарема он относился спокойно, но Селим чувствовал его настороженность. Остальные тоже это чувствовали и свое общество не навязывали. Кроме Камаля, который своей непосредственностью сначала ставил в тупик, а потом начинал вызывать определенное умиление. Перестав жить впроголодь, Халим поправился и поздоровел, перестав напоминать ощипанного цыпленка. И Селим с удовольствием видел, что его прогнозы сбываются – фигура Халима приобрела нормальные очертания здорового, полного сил человека. Аккуратно подровненные волосы, теперь чистые и блестящие, оказались насыщенного каштанового цвета. Из черт лица постепенно уходило выражение постоянной настороженности, и Халим стал куда больше походить на молодого мужчину, чем на мальчишку-подростка. Из всего выбора одежды он предпочитал простые ткани темных оттенков, но Селим не сомневался, что в скором времени Али позовет торговцев и обрядит его с головы до ног в самые яркие и лучшие наряды как делал всегда. А Халиму наверняка будет странно и непривычно, и он будет неловко отводить глаза и бубнить что-то протестующее себе под нос. Селим сразу заметил, что Али очень расположен к Халиму, с самого начала. Он хорошо знал принца и без труда опознавал этот огонек в его глазах. Али хотел забрать мальчишку себе – не только по закону, но и обоюдному желанию. Хотел раскрыть, убедить довериться и получить полное согласие абсолютно на все. Али хотел полного доверия ото всех своих рабов и слуг, но далеко не всех брал «в оборот» так сразу и так полно. С большинством ему и трудиться не надо было – им льстила сама мысль, что они теперь живут в гареме принца. У него не было совершенно никаких проблем с желающими отдать всех себя, но принц хотел того, кого хотел. И, зная Али, Селим не сомневался, что он своего добьется – не силой, но добротой. И Селим нисколько не ревновал, прекрасно понимая, что принц не может принадлежать кому-то одному. Ему самому было достаточно собственных чувств, знания о чувствах к нему Али и не таких уж частых ночей вдвоем. Али любил его, как любил всех, кто жил под его крышей – в противном случае, у них бы не вышло то, что было задумано много лет назад. Сейчас Халим и Селим гуляли по саду. Тень фруктовых деревьев делала его приятным для прогулок, а расположенный посередине фонтан брызгался водой. Солнце медленно клонилось к закату, дневная жара уходила, и гулять в саду было еще приятнее. Селим давно ждал, когда же Халим переварит всю полученную информацию и станет задавать новые вопросы – и дождался. - У Али очень большой гарем, как я понял, - начал издалека Халим. - Да, больше, чем у всех его братьев, и даже больше, чем у отца. - А зачем ему столько? - Али ведь говорил – все выполняют какие-то функции, каждый – свою. Чем больше дел – тем больше людей нужно. - Но, я думаю, работу делают слуги… - осторожно заметил Халим. - Работу по гарему и дворцу – да, они готовят, убирают и так далее. Но есть и другая работа, более… специфичная. Селим очень аккуратно подбирал слова, чтобы объяснить Халиму суть. У принца Али были свои секреты, и он разрешил Селиму рассказать Халиму часть из них. Новичок проявлял все признаки заинтересованности в окружающей жизни, и Али решил, что уже можно, хотя обычно ждал дольше. То, о чем Селим собирался рассказать Халиму, было настоящей тайной, фактически, государственного масштаба. За пределами гарема об этом знали единицы, да и внутри него всем объемом информации владел только сам Али. - Вот, например, я – я отвечаю за мужскую часть гарема. Не в том смысле, что я слежу за порядком, хотя и это тоже. Я занимаюсь с новенькими, помогаю с решением текущих житейских задач и служу промежуточным звеном между вами и Али. Например, он поручил мне задать тебе те вопросы, которые я задавал, а теперь поручил рассказать то, что я сейчас рассказываю. С девочками тем же занимается Джади. - А зачем Али это все? - Ну, во-первых, Али хочет знать, кто живет под его крышей. Мы не знаем ничего о тебе, ты – о нас. О более… м-м-м… личных вещах Али спросит сам, я же интересовался, как ты помнишь, общей картиной. Мне нужно знать, чем и как ты жил, чтобы обустроить твою текущую жизнь. Например, ты грамотный, - тебе нужна информация о библиотеке. Но читать и писать здесь сначала умели далеко не все. Если бы и ты не умел – я бы передал это учителям, и сейчас ты бы занимался с ними. - Здесь есть учителя? - Конечно, - улыбнулся Селим, - мы все должны знать и уметь то, что нужно любому взрослому человеку. И, разумеется, учителя занимаются и с детьми тоже. Кроме того, некоторые из жителей гарема сами вполне могут стать учителями – и далеко не худшими. - Это как так? – удивился Халим. - А вот так. Я же говорил, каждый занимается тем, к чему у него есть интерес и склонности. Хадиж, например, лекарь и занимается всеми медицинскими делами. Он не только может и следит за здоровьем всего гарема и слуг, но и читает специальную литературу и даже встречается с другими лекарями, чтобы обмениваться опытом. Например, он часто бывает в Академии магов – они занимаются теоретическими вопросами, а он для них полезен как практик. Он даже принимал участие в составлении кое-каких магических снадобий – они же в основе своей все равно состоят из лечебных веществ и растений. - И Али не против? - Конечно, нет! – Селим рассмеялся. – Это он оплатил обучение Хадижа на лекаря, он же обеспечивал его всем необходимым для исследований и знакомил с академиками. Прежде Хадиж был подмастерьем лекаря, и его шансы стать независимым и получить собственный магазин и клиентуру были довольно низкими. Его наставнику было куда удобнее использовать его на черной работе, чем давать свободу действий – нередкий случай. - Но как так получилось, что Хадиж теперь тут? - А вот об этом тебе лучше расспросить самого Хадижа, - улыбнулся Селим. – Во-первых, я знаю далеко не все, во-вторых, если я буду рассказывать про каждого – наш разговор затянется надолго и, в-третьих, это все-таки история Хадижа – ему и решать, кому и что рассказывать. Это примеры, так сказать, внутренних занятий. Согласись, и моя работа, и Хадижа гарему очень нужны. Кроме того, у нас с ним обоих есть помощники – мне, например, помогает Камаль и не только. В плане порядка Камаль совершенно бесполезен, он слишком порывист и эмоционален, зато в качестве сиделки для больных, например, ему нет равных. Он заботлив, чуток и предупредителен. Тебе он не понадобился, потому что за тобой не нужно было ухаживать. Еще у нас есть экономы – они планируют бюджет гарема; садоводы – они занимаются всей флорой в нашем крыле дворца; псари и конюшие – они занимаются разведением и дрессировкой собак и лошадей, которых использует Али, и выбирают, кого оставить, а кого продать за пределы дворца. У нас есть свои торговцы, которые водят караваны принца и торгуют в столице, за ее пределами и в других странах. Официально это задача людей халифа, но по факту у всех принцев свои вкусы и интересы к товарам. Тут есть свой ювелир, свой архитектор – он следит за состоянием построек и делает планы перестроек, если надо, свои повара и кулинар – они готовят еду для всех, составляя отдельные меню на каждый день и на праздники. Слугам такое не поручишь – тут тоже нужен свой талант и умения. Конечно, есть певцы, музыканты, поэты, знатоки шахмат и нардов и многие другие. У нас здесь много чего происходит, не буду вывалить на тебя все сразу, узнаешь все постепенно. Селим выдавал информацию очень дозированно, опуская многие детали. Например, что, кроме кулинаров и певцов в гареме есть оружейники, профессиональные телохранители, мастера шпионажа и даже убийцы. Влияние и интересы принца Али простирались куда дальше его гарема и даже города – пятый принц строил свою маленькую империю из доверенных лично ему людей. Они расходились в разные стороны города, разъезжались в разные края, выясняя, узнавая и разыскивая то, что было ему нужно. Не было таких поручений, с которыми они не могли справиться, - каждый из них был мастером своего дела. Он вкладывал в них силы, время и деньги, они отдавали ему назад свои умения, знания и навыки, к всеобщей пользе. Но Халиму пока было рано знать все – пока было достаточно мысли о том, что все вокруг заняты важным и нужным делом. Вдруг из-за поворота аллеи, по которой шли собеседники, показался незнакомый Халиму мужчина – высокий и широкоплечий блондин с бородой. Он медленно шел по дорожке, неся на руках детей, девочку и мальчика. Дети привольно расположились в огромных руках мужчины и что-то наперебой ему рассказывали. Рядом с ними шла невысокая девушка, поглядывавшая на блондина и детей с улыбкой. - О, здрасте-здрасте! – поздоровался идущий, завидев незнакомое лицо. – Привет, ты новенький, да? Халим, да? А я Бьёрн. Извини, руку пожать не могу, заняты. Он качнул детьми, и те, ухватив его за шею с двух сторон, засмеялись. Халим с удивлением рассматривал незнакомца – абсолютный северянин, что он делает в гареме? Да еще с детьми? Дети, в отличие от Бьёрна, были смуглые, черноглазые и темноволосые. - А мы только что купались! – сообщила девочка с высоты его роста. - Молодцы, - улыбнулся Селим, посторонившись. Он кивнул девушке, и процессия двинулась дальше. Халим пошел за Селимом, спотыкаясь, потому что оглядывался назад. - Это кто? – прошептал он, округляя глаза. - Бьёрн, - усмехнулся Селим. – Торговец, он водит караваны принца на север. - Откуда он тут? - Али тоже откупил его у работорговцев, он с северных границ. Во время набега его как-то умудрились взять в плен и продать работорговцам. Формально он тоже раб, но сюда он приходит вроде как в отпуск. - А-а-а, что, так можно? – удивился Халим. - А кто сказал, что нет? - ухмыльнулся Селим. – Он не сам по себе, он – с нами. Просто его обязанности находятся за пределами города. Он отлично знает и ту местность, и тех людей. - А что за дети? И девушка? - Девушку зовут Фатима, она у нас заведует «детским садом». Ну, а дети – это наши дети. Первые, и пока единственные, сын и дочь Али. - Так у него есть дети? - Конечно, он же взрослый мужчина. Просто пока их только двое. - А Бьёрн? - А, он просто любит детей и возится с ними. Он для них что-то вроде очень большой плюшевой игрушки. Погоди, вот ты еще увидишь, как он изображает «лошадку» - очень занятное зрелище… Когда дорожка завернула, из-за следующей купы деревьев показались еще двое – молодая девушка и женщина постарше. Они обе были в длинных платьях из тонкой воздушной материи. Лучи заходящего солнца отражались в переливчатой ткани и в украшениях женщин. Молодая была в платье цвета морской волны, в волосах блестела золотая цепочка с подвеской из бирюзы и такие же серьги в ушах. Камни хорошо сочетались с ее серо-зелеными глазами, которые выделялись на тонком, худеньком лице. Она вся была маленькая и какая-то хрупкая. Старшая была в темно-зеленом, с изумрудными серьгами и золотыми кольцами. Она, по контрасту со спутницей, производила впечатление пышущей здоровьем и энергией. - А вот и мальчики, - дружелюбно сказала старшая, увидев молодых людей. – Ты ведь Халим, верно? Она посмотрела на него с доброжелательной улыбкой, и Халим почему-то вспомнил свою мать. - Да, - ответил он, уже не удивляясь. Он жил здесь не так долго, но о его появлении знал весь дворец пятого принца, он же знал в лицо и по имени мало кого. - Какой хороший мальчик, - сообщила женщина, оглядывая его с ног до головы. – А меня ты не знаешь, верно? Я Джади, а это, - она указала на девушку, - моя дочь Самира. Девушка наклонила голову в знак приветствия и улыбнулась. Халим подумал немного – и поклонился в ответ. - Гуляйте, мальчики, гуляйте, только не увлекайтесь – скоро начнет холодать. Джади снова улыбнулась, и они с Самирой пошли дальше. - Джади отвечает за женскую часть гарема, - пояснил Селим, когда женщины отошли. - У нее такая взрослая дочь? – удивился Халим. – Моя ровесница, наверное. Но Али же… - Нет, - ответил Селим, - Самира не дочь Али. До нас Джади жила в гареме первого визиря халифа. Она не была официальной женой, просто рабыней – Самира его дочь. Джади самая старшая в гареме – и самая мудрая, я так думаю. Она сама пришла к матери Али, когда услышала, что та собирает гарем для юного принца. Мать принца тоже была рабыней, но родила мальчика, а, значит, могла получить в будущем хоть какое-то влияние. Она откупила Джади у визиря, вместе с маленькой дочерью, – он нисколько не возражал, я думаю, ему польстило, что его дочь станет рабыней одного из принцев. Али тогда было четырнадцать. Джади взяла в свои руки все хозяйство и помогала матери принца налаживать его жизнь. А после ее смерти стала ему, фактически, второй матерью – если можно так выразиться. Али говорил, что очень ей благодарен, она многому его научила – и как управлять гаремом, и многое другое. Я тоже у нее учился, я ведь ее «обратная сторона» – она занимается женщинами, а я мужчинами. - Значит, Самира – одна из жен Али? Красивая… - Халиму прежде не доводилось видеть женщин гарема принца. Ему, в общем-то, вообще не доводилось видеть женщин без платков, закрывающих лица, кроме матери, других жен отца и служанок. Даже нищенки на улицах, так или иначе, старались прятать лица, выходя из дома. - Нет, - улыбнулся Селим, - Самира не жена Али. По закону она его рабыня, он ее купил. Она дочь визиря, а не принца или халифа – она может и не быть официальной женой. Официальных жен у Али нет. Она скоро уедет отсюда, Али нашел ей жениха в другом городе, на побережье. - То есть как? – Халим так удивился, что даже остановился. – В каком смысле, жениха? – В прямом, - Селим снова улыбнулся неосведомленности Халима и потянул его дальше по аллее. – Принц или халиф может выдать любую свою рабыню замуж за того, за кого сочтет нужным. При условии, конечно, что она невинна. А Самира именно такая. Поэтому ее ждет очень хорошая партия, правда ей придется расстаться с матерью. - Но… почему? – Халим ничего не знал о тонкостях гаремной жизни и все сообщаемое Селимом было для него большой новостью. - Почему что? Почему решил выдать замуж? У Самиры слабое здоровье, Хадиж долго с ней занимался и в итоге сказал, что ей нужен морской воздух. Али отвез ее на побережье – там ей действительно стало куда лучше. Поэтому он решил найти ей мужа на побережье. Он долго показывал ей разных людей, в итоге она выбрала одного, сына правителя города. Они сразу понравились друг другу, и Али не стал тянуть с договором. Разумеется, семья был рада – целая наложница принца! Вместе с приданным, конечно. - Нет, я имел в виду… - слушать про поиски мужа было интересно, но Халим сначала удивился совсем другому. – Она ведь рабыня Али, почему он… - А, это, - Селим пожал плечами. – Просто Самира выросла у него на глазах, он воспринимает ее скорее как младшую сестру. Если бы она захотела – он бы сделал ее женщиной. Но она не хотела, да и он, мне кажется, тоже. Удачно вышло в итоге. Там ей будет лучше все-таки – из-за здоровья в первую очередь. А еще у Али появятся свои зоркие глаза и чуткие уши в крупном торговом центре, но этого Селим говорить не стал. Халим надолго задумался. Концепция была ему понятна, но он не улавливал оттенки отношений Али и его гарема. Точнее, их причину. - Что тебе непонятно? – спросил Селим, рассматривая его нахмуренное лицо. - Все понятно, просто… Понимаешь, я никогда особо не думал о принцах и гаремах, но ведь у моего отца тоже были жены. Я же видел, как живут люди. И такое отношение Али к своим… к нам кажется мне… - Странным? – закончил Селим. Они стояли возле анфилады, соединяющей две части крыла. Халим стоял к ней спиной, а Селим лицом. Пока Халим думал и формулировал, Селим увидел Али, идущего по галерее в сторону своих покоев. Рядом с ним шел Камаль, которого Али держал за талию. Камаль шел, подпрыгивая через шаг, с радостным нетерпением на лице. Селим улыбнулся краем губ – он отлично понял, куда они идут и зачем. Если бы Халим видел выражение лица Камаля – это была бы хорошая иллюстрация обсуждаемой ситуации. - Ну, в общем, да, - не очень уверенно протянул Халим. - Ты все никак не можешь поверить, что Али любит нас всех и относится к нам с уважением? – покачал головой Селим. – Я тоже не сразу привык к такому отношению – у меня в семье все тоже было совсем иначе. Но со временем ты привыкнешь и поймешь, как это. Такое можно понять и принять только пережив. И тут Селиму в голову внезапно пришла неожиданная и заманчивая, но совершенно сумасшедшая идея. - Знаешь, что? – хитро улыбнулся он. – Я могу долго тебе это рассказывать, но, наверное, есть способ попроще… Пойдем-ка, я тебе кое-что покажу. Он повернулся и потянул Халима за собой к ближайшему входу во дворец, пряча усмешку. Он никогда прежде не показывал другим подобного, хотя сам занимался таким не раз. Но Али никогда не возражал – и вряд ли стал бы возражать сейчас. Селим провел Халима коридорами и лестницами, и они попали в ту же галерею, где прежде прошли Али с Камалем. Дойдя до конца, Селим свернул в боковой коридор и остановился. - А теперь постарайся идти очень тихо и не шуми, иначе ничего не увидишь, - сказал он почти на ухо Халиму и пошел дальше. Тот, заинтригованный, отправился следом. Они снова повернули и вошли в просторную пустую комнату, похожую на гостиную на мужской половине. Селим снова обернулся и приложил палец к губам, а потом тихо прошел дальше, остановившись около занавеси в следующее помещение. Подойдя ближе, Халим услышал оттуда какие-то неясные звуки. Селим сделал ему знак подойти ближе и встать с краю – там занавесь прилегала неплотно, и было достаточно хорошо видно, что происходит внутри. Халим заглянул туда – и открыл рот от неожиданности. Внутри помещения стояла большая резная кровать с балдахином, на которой сидел совершенно голый Камаль. Его одежда была раскидана вокруг. Он сидел спиной к двери, и Халим опознал его по длинным черным волосам и золотым браслетам. Именно его они тогда видели на бортике бассейна, когда Халим впервые оказался в купальнях. Камаль обнимал кого-то, сидящего напротив, и доносившиеся звуки не оставляли никаких сомнений – сидящие были полностью поглощены страстными поцелуями. Почти сразу после этого Камаль повернулся боком, и Халим чуть не подпрыгнул на месте – рядом с ним был Али, совершенно одетый, только без обуви. Он прижимал Камаля к себе, поглаживая по спине одной рукой, а вторую просунул под волосы, обхватив любовника под затылок. Халим забыл, как дышать. Он впервые видел сцену любви, тем более, двух мужчин. А то, что одним из них был его благодетель, о котором он часто думал, - было еще хуже. Или, наоборот, лучше? Халим смотрел во все глаза, приоткрыв рот. Селим, стоявший сбоку, не мог видеть Али с Камалем, но хорошо представлял себе, что сейчас видит Халим. Селим и сам нередко развлекался так, наблюдая за Али и кем-то еще из гарема, – так он тоже чувствовал себя участником этого общения. Принц был красив, как и все его рабы, - наблюдать за ними было интересно и приятно. Именно наблюдать, а не подглядывать – Али никогда не возражал против этого, считая, что хотя бы так он может быть щедрым ко всем сразу. Для Халима же, наверняка, это зрелище было в новинку, но пусть воочию увидит, каким нежным и заботливым бывает Али. С Камалем он был таким всегда – мальчик очень любил ласки и просил о них так трогательно, что мало кто мог ему отказать. Особенно Али. Принц покрывал поцелуями лицо, шею и грудь Камаля, теребя губами золотые колечки в его сосках. Камаль при этом тихонько постанывал и запрокидывал голову. Его длинные волосы волной падали назад, а Али вел языком по его груди к подмышкам, поднимаясь обратно. Камаль был гладким везде, оставляя волосы только на голове – ему самому так больше нравилось. И будоражило воображение неподготовленных зрителей и участников. Али вернулся к губам юноши, поглаживая его по спине, ягодицам и бедрам. Камаль начал ёрзать и что-то простонал в губы Али. Тот явственно усмехнулся и вдруг повалил Камаля на кровать. Халим увидел юношу во всей красе – розовеющее смуглое лицо, блестящие колечки в смуглых сосках, плоский живот, еще одно колечко в пупке – и небольшой темный член, влажно поблескивающий в свете огня. Сам не замечая, что делает, Халим рефлекторно облизнулся, вызвав у Селима улыбку. Уложив Камаля на спину, Али сел сбоку на колени и начал водить пальцами по его груди. Камаль при этом тяжело дышал ртом и смотрел на принца из-под полуопущенных век. Али начал что-то тихо говорить ему, наклонившись, и несколько раз ущипнул за сосок. Камаль дернулся, а с его члена потекла тонкая струйка. Али улыбнулся и погладил юношу по внутренней стороне бедра. Камаль снова дернулся, разводя колени шире и стараясь потереться членом о руку Али. Но тот убрал пальцы, наклонился еще ниже и заглянул Камалю в лицо. Он что-то говорил, но наблюдателям не было ничего слышно. Камаль же беспокойно ёрзал по покрывалу, но почему-то не пытался делать что-либо сам. Али снова выпрямился, погладил его по лицу и вдруг просунул два пальца в полуоткрытый рот. Камаль как будто этого и ждал – его губы обхватили пальцы и начали посасывать их с исступлением жаждущего, пытающегося высосать хоть немного воды из фляги. Он то выпускал пальцы совсем, то заглатывал до основания, шумно дышал и двигал головой. Али наблюдал за ним с выражением страсти и нежности одновременно. Другой рукой он сначала гладил лицо юноши, потом снова потеребил колечки в сосках, облизал собственный палец и погладил им ямку пупка. Камаль уже стонал – громко и призывно, его ноги безостановочно двигались, то сводя колени, то снова разводя. А потом Халим сам вздрогнул и рефлекторно опустил руку в низ живота – Али обхватил свободной рукой член Камаля и сжал в ладони. Мальчика выгнуло дугой на постели, и он чуть не подавился пальцами. Вцепившись руками в покрывало, он, громко постанывая, сосал пальцы Али и вбивался в его же кулак. Сам Али при этом почти не двигался, только следил, чтобы пальцы не соскальзывали с языка и не навредили Камалю. Халим зажал себе рот рукой, стараясь дышать как можно тише. Зрелище было настолько прекрасным, что он не хотел уходить. И, в то же время, испугался, что его могут увидеть и наказать. Ведь не может же быть, чтобы можно было просто так смотреть на то, как сын халифа ублажает своего раба, доводя до исступления ласками. Как нежно целует его в шею, когда раб, крупно вздрогнув, наконец, кончает ему в руку. И как медленно со смаком облизывает пальцы, запачканные чужим семенем, улыбаясь. О присутствии Селима Халим и думать забыл и о его роли в этой истории – тоже. Он просто стоял, тяжело дыша и прикрывая рот, и смотрел, как Али медленно выпрямился и начал раздеваться. Он делал это медленно и неторопливо, кидая одежду туда же на пол. Халим даже зажмурился на секунду. Принц был красив – стройный, поджарый, со смуглой кожей и неширокой дорожкой темных волос, спускавшихся к паху. Его член тоже был напряжен, и он, сев обратно, медленно провел по нему рукой, тихо вздохнув. Камаль, разморенный удовольствием, лежал рядом и тоже наблюдал за разоблачением. Протянув руку, он погладил Али по груди и животу, обвел кончиками пальцев красную головку члена. Али потянулся и достал что-то из под подушки. Халим присмотрелся и увидел, что это маленькая бутылочка. Открыв крышку, Али наклонил ее – и прозрачная струйка потекла вниз, обволакивая его член. Принц коротко размазал жидкость по всей длине, а потом прикоснулся влажными пальцами к еще вялому члену Камаля. Погладил его, а потом скользнул пальцами куда-то вниз – Камаль снова дернулся и развел колени шире. Али какое-то время ласкал его пальцами между ягодиц, а потом вдруг притянул к себе и улегся сверху, снова приникая к губам. Камаль обхватил его ногами и руками, и Али, вжав раба в кровать, начал медленно толкаться бедрами, проезжаясь членом по животу Камаля. А Халим вздрогнул и чуть не вскрикнул, почувствовав, как чужая рука легла поверх его собственной, закрывавшей рот. Он повернул голову и посмотрел на Селима, о котором забыл, сумасшедшими глазами. Селим опять повторил жест молчания и потянул Халима прочь. Он уже увидел достаточно, дальнейшее ему было не нужно – пусть принц получает собственное удовольствие в одиночестве. Халим шел, пошатываясь, у него явственно заплетались ноги. Селим поддерживал его, испытывая чувство, похожее на сочувствие. Али всегда любил с полной самоотдачей, нежно или страстно, иногда даже грубо – если так хотел его любовник или любовница. То, что видел Халим, было именно любовью, а не использованием хозяином его слуги по назначению. Селим вывел Халима обратно во двор – там уже похолодало. Усадив его на бортик фонтана, Селим сел рядом. - Если хочешь – умойся или сходи в купальню. Или просто посиди тут, через какое-то время тебя отпустит. Халим уже пришел в себя достаточно, чтобы начать связно соображать, хотя перед глазами все еще стояло потрясающее зрелище. - Зачем ты мне это показал? А что, если Али узнает? – спросил он почти жалобно. - Али не против, - успокоил его Селим. – Он никогда не мешает другим получать удовольствие от наблюдения, а Камалю вообще все равно, что происходит вокруг, когда он с Али. Он бы и посреди базара мог бы ему отдаться, если бы Али попросил. А показал я тебе это затем, чтобы ты сам увидел – Али не жестокий тиран, ему не безразличны наши желания. Все, что он сейчас делал, он делал потому, что так хочет Камаль. Он любит, когда его доводят до края такими ласками. Это они еще быстро управились, Камаль может долго страдать и тереться о любовника, добиваясь оргазма. Даже без проникновения. И Али делает так, как хочет Камаль – потому что хочет сделать ему хорошо. - А как же… он сам? - О, не переживай, - рассмеялся Селим, - они еще далеко не закончили. Камаль тактильный и ласковый, они заснут не раньше середины ночи. - И, что, Али каждый раз выбирает, кто… - Нет, я же сказал - Али никого не принуждает. Здесь есть те, кто не хочет совсем – не любит или просто не хочет. Это каждый решает сам. Если хоть кто-то хоть как-то попробует использовать силу не по назначению… Но, нет, у нас такого не может быть – мы слишком хорошо и давно друг друга знаем. Ты понимаешь, о чем я? - Да, - чуть помедлив, кивнул Халим. Зачерпнув прохладной воды, он протер лицо. Демонстрация, что и говорить, была очень наглядная. - Хорошо, тогда иди внутрь, холодно. Или, хочешь, я, наконец, покажу, где тут вход в библиотеку?