Пятый принц. Халим

Уже несколько дней Халим бессмысленно нарезал круги вокруг покоев Али. Не то, чтобы он хотел с ним увидеться, хотя встречаться и разговаривать с Али ему нравилось. И не то, чтобы он преследовал какие-то иные цели, просто в какой-то момент заметил, что, куда бы ни шел, - ноги приводят именно в эту часть дворца. Или к фонтану под окна покоев принца, или в коридор, ведущий туда же. Несколько раз он таким образом видел Али – но каждый раз, только заметив фигуру принца, тут же прятался с глаз. Зачем – и сам понять не мог. Как будто желание смотреть на принца издалека, со стороны, было чем-то лучше непосредственных встреч. Хотя, конечно, немаловажную роль играл здесь и тот эпизод в спальне принца… После того, как они с Селимом расстались тем вечером, Халим ушел к себе и полночи не мог заснуть. Сначала вспоминал их разговор и заверения Селима, что жизнь в гареме пятого принца разительно отличается от всего. И с этим Халим был склонен согласиться, хотя и не торопился узнавать еще больше. Потом перед глазами вставала картина увиденного – два смуглых тела в свете огня, блики на украшениях, шепот и стоны. Халим, без преувеличения, был шокирован. Не самим фактом таких отношений – такие вещи ему были не в новинку. Нет, участия в них он никогда не принимал, но это было не такой уж редкой практикой в халифате, хотя официально это не поощрялось. Сложно обустроить собственную интимную жизнь в стране, где женская невинность – либо предмет гордости, либо торговли. А чаще – и того, и другого. Проблем не было только у тех, у кого были средства обеспечить себе хотя бы одну наложницу или жену, или посещение специальных мест, где было в достатке женщин, или мужчин, разных видов и форм – то есть, у меньшинства. Халим всегда держался от таких дел подальше, не видя в этом надобности и не чувствуя желания. Одно дело – носить, что получится, и есть, как придется, совсем другое – окончательно опуститься до уровня скота, совокупляющегося с кем попало прямо на земле. От одной мысли об этом его с души воротило. Не то, чтобы он продолжал лелеять какие-то светлые надежды на изменение собственного положения, но мир улиц так и не стал для него окончательно родным. Но происходившее в спальне принца было чем-то совсем иным – Селим сказал правду, это не было похоже на обращение хозяина с рабом. Халиму и самому себе было стыдно признаться, что ему понравилось увиденное. Именно потому, как это было. И потому, что это был Али. Теперь каждый раз видя окна спальни Али он думал, а вдруг там сейчас находится Камаль или кто-то еще, и можно будет… Но он отгонял эту мысль, хоть Селим и сказал, что Али не возражает. И, все же, ему хватит и того, что он уже видел. О том, что он сам вполне может оказаться на месте Камаля, Халим не думал – ему и в голову не приходило, что Али может захотеть быть вот таким с ним. Были, конечно, еще и многие другие, но они знали Али куда дольше, чем сам Халим. Да и выглядели они, на его взгляд, много лучше. Людей в гареме и правда было много, и Халим успел познакомиться лишь с малой частью их. Хотя, выходя на прогулки, с интересом крутил головой, высматривая незнакомых. Такого обилия отличий он не видел нигде и никогда, даже на улицах. В гареме были и местные – смуглые и темноглазые, и светлокожие - с голубыми или серыми глазами, как Бьёрн. И совсем чернокожие - с кожей цвета кофе, с курчавыми волосами. И даже азиаты, вроде телохранителя Ли, хотя их было совсем мало. Но больше всего на Халима произвели впечатление двое – девушка и молодой человек с волосами цвета сиены и совершенно зелеными глазами. Увидев их впервые, Халим застыл и даже рот приоткрыл от удивления – он прежде и не думал, что у людей могут быть волосы и глаза такого цвета. Они оба были высокие и красивые, особенно девушка, с ее копной волос рыжего цвета, заколотой заколками с изумрудами. Она совершенно естественно и спокойно шла по саду в платье, открывавшем шею и плечи. Ходить в таком виде можно было только в собственных покоях и в покоях мужа, но, видимо, Али и здесь смотрел на вещи иначе. Девушка держалась совершенно спокойно и уверенно, как будто такая одежда была для нее привычной. Впрочем, вероятно, так оно и было – Халим, подсматривавший за необычной парой, слышал их разговор, этот язык был ему незнаком. Девушка держала молодого человека под руку, а во второй несла зонтик, прикрываясь им от солнца. Когда она проходила мимо, Халим, нырнувший за зеленую изгородь, смог рассмотреть сквозь просветы листьев ее белую кожу, покрытую россыпью оранжевых пятнышек. Такие же были на ее лице и на лице ее спутника. Видимо, Али собирал свой гарем со всех концов мира. Жилось Халиму во дворце не просто хорошо, а прямо таки отлично. Он ел, когда хотел, спал, когда уставал, читал, гулял и вообще делал все, что приходило в голову. Единственное, чего он не делал, - не работал. Селим что-то говорил в самом начале про подходящую каждому работу, но до сих пор Халиму никто ничего не поручал – даже убираться в собственной комнате. И Халим потихоньку начинал присматриваться к окружающим, пытаясь понять, а чем заняты они. Понятно было только насчет Селима, который всегда что-то делал. И насчет слуг, конечно, которые убирали, готовили и занимались всеми бытовыми делами. Но заводить разговоры с ними Халим не решался – во-первых, они же были заняты, во-вторых, он не знал толком, как ему себя с ними держать. С одной стороны, он был по рангу выше них, а с другой, что он сделал, чтобы это заслужить? В их работе было больше заслуги, чем в его вчерашнем воровстве. Вместе с тем, вокруг явственно что-то происходило. Почуял это Халим не сразу, но, будучи ничем не занят, имел кучу времени наблюдать и слушать. Больше из интереса, но вскоре после уже целенаправленно. Вот тут-то и оказалось, что вкусы Али разнообразны не только в плане внешности… Сместив свое внимание с книг на людей, Халим понял, что обитатели гарема не так уж и похожи на собственно гаремных жителей. Все знали, что гарем нужен для двух вещей: чтобы продолжать род и чтобы его владельцу было не скучно. Продолжать род Али, кажется, не особенно стремился, а вот в остальном все было совсем не ясно. В гостиную мужской половины Али заходил не так часто – и тогда обитатели больше разговаривали, чем развлекали принца танцами или пением. За пределами общей комнаты никаких массовых явлений, вроде театрализованных представлений, тоже не наблюдалось. Однако же все были чем-то заняты и, даже гуляя в саду, скорее совмещали прогулку с разговорами, чем наоборот. А потом Халим начал приглядываться к окружающим. Многие были красивы или интересны на какой-то свой манер, но еще в них было что-то кроме этого. Он начал рассматривать – и потому замечать – странные детали: шрамы и увечья, необычно развитую для гаремных обитателей мускулатуру, мозолистые руки, привычные вовсе не к игре на лютне. А самое главное – лица. Никто в гареме не опускал глаза, не говорил полушепотом, кланялись они только Али, но не все и не всегда. Заходить на женскую половину Халим все еще не рисковал, но многие мужчины выглядели в этом месте какими-то лишними и даже неуместными. Начиная с великана Бьёрна, который прекрасно себя чувствовал здесь, и всячески транслировал это вовне. Его Халим слегка опасался, хотя северянин всегда был благодушен и улыбался по поводу и без. Так что, когда Халим, в очередной раз отиравшийся у покоев принца, вдруг заметил группу людей, идущих в гостиную Али, - ему немедленно стало интересно. Он мог бы, конечно, задать интересующие его вопросы Селиму, но… Селим тоже был в этой группе, а соблазн подсмотреть или, хотя бы, подслушать был слишком велик. Халим, конечно, чувствовал еще некоторый стыд за свой прошлый раз, но там, все-таки, была интимная обстановка – а тут явно что-то иное. К тому же, прямой ответ – это одно, а тайком можно узнать куда больше. И, разумеется, Халим и не подозревал, что он может услышать. Все время разговоров он, пристроившись за углом в стенной нише, сидел тише мышей. Видно ему было только если встать и выглянуть из-за угла, зато слышно - отлично. Так что выглядывал он всего несколько раз, чтобы увидеть, кто взял слово – голоса Али и Селима он знал и так. И у Халима по спине побежали мурашки, когда он понял, о чем идет речь. Вот тогда ему стало по-настоящему страшно. Может быть даже страшнее, чем за все время жизни на улице, и даже страшнее, чем у работорговцев и после на рынке. Потому что то, что обсуждали собравшиеся, было не просто секретом – это было секретом, за который могут убить. Тем более, его – какого-то раба, по случаю купленного на рынке. И сколько бы Селим не рассуждал о доброте Али – она явно не касалась тайных соглядатаев, проникнувших в чужие секреты. Что там Али говорил про нарушение правил гарема? Пятый принц не просто беседовал со своими слугами – он, фактически, отдавал приказы шпионам и убийцам. Халим слишком хорошо знал, как обстоят дела на улице, чтобы заблуждаться, какие методы и способы они будут использовать. С другой стороны, предпринимать что-либо на этот счет он не планировал. В конце концов, Али – пятый сын халифа, это его страна, его дело, что тут и как. В целом, он нисколько не возражал, если количество ловцов «живого товара» уменьшится, но его испугала мысль, как может измениться его собственное положение, если кто-то узнает о его присутствии здесь. Поэтому он решил ждать до конца, а потом тихо выскользнуть из ниши и скрыться. И никогда ни при каких обстоятельствах ни в чем не признаваться. Разговор продолжался не так уж долго – едва ли около получаса, а потом заговорщики начали расходиться. Халим слышал их голоса, удаляющиеся по коридору. Выждав еще немного, он прислушался и, убедившись в тишине, тихо встал и выглянул в коридор. Как и ожидалось, там было пусто. Теперь только надо было пройти немного вперед, а потом уже можно сделать вид, что просто идешь мимо. Самое главное – успеть пройти прямой отрезок коридора без спасительных украшений, могущих стать укрытием. Но Халим успел сделать всего два шага, когда услышал за спиной спокойный, но не допускающий возражений голос Али: - Халим, не торопись. Зайди ко мне, пожалуйста. Сейчас.