Пятый принц. Халим

Халим был зол. Он никогда в жизни не был так зол, как в тот момент, когда узнал о предательстве отца. Потому что это было именно оно – как можно было просто так взять и решить продать собственного ребенка? Не почему-то, а просто так? Интересно, знала ли об этом мать? Скорее всего, нет, - она умоляла отца ничего не делать, но он не стал ее слушать, велев замолчать и ссылаясь на денежные проблемы. Что могла сделать одна бесправная женщина? Она ведь не была матерью пятого принца, запустившей такую цепную реакцию. Поэтому Халим попросился с ними – с теми, кто уничтожит работорговцев. Он хотел уничтожить отца, но до него добраться было невозможно, а до них – да. Там наверняка были те, кто поймал и бил его самого. Уж он-то найдет способ им отомстить! Хоть как-то. Да хоть самим фактом своего существования. Его купил принц халифата, а их участь – быть убитыми. Или сесть в тюрьму. Или что там им уготовал Али и его люди. Его люди. Теперь и Халим – его человек. Али сделал для него столько, сколько не сделал отец за всю его жизнь. О, да, теперь он понимал, почему все относятся к Али так, как относятся. Если все они попали сюда примерно так же, как сам Халим… Он сделает все, чтобы принести пользу и отплатить Али добром за добро. Это первый, кажется, человек, который заслужил его любовь и уважение. Второй – после матери. Халим снова вспомнил о ней, и ему стало очень грустно. Теперь он, фактически, был сиротой – мать умерла, отец от него отказался. Что ж, видимо, теперь у него будет новая семья. Которой идея его участия в операции не понравилась. Ли смерил его долгим взглядом и, посмотрев на Бранда, качнул головой. Тот пожал плечами и указал пальцем на Али. Похоже, этим двоим вообще не нужны были слова для общения. Халим понимал, что он там лишний, что это опасно, но очень хотел пойти. О чем и рассказал. Он рассказал все – об отце, о своем побеге, о рабстве. Именно им, хотя знал их без году неделю. А они молча слушали его, глядя на него сочувственно. То есть, сочувственно смотрел только Бьёрн, остальные никак не выражали эмоций. Но когда Халим замолчал, переживая собственное внезапное откровение, Бранд хлопнул его по плечу, а Ли протянул кинжал, буркнув что-то вроде «на всякий случай». Шумный Бьёрн, всегда плевавший на условности, просто обнял Халима, уткнув его носом в свою широкую грудь. От этого Халим слегка растерялся, но ему было скорее приятно, чем нет. Они поняли его, и он был им благодарен. Всю операцию брали на себя другие, задача Халима была проста – сидеть на верблюде и с его высоты следить, чтобы никто не сбежал из здания с другой стороны или по крыше. А если кто-то побежит – дать сигнал остальным. Бьёрн должен был разговаривать с работорговцами, а Ли и Бранд изображали его помощников. Еще несколько человек рассредоточились по улице и стояли возле каравана. В общем, все, что увидел и услышал Халим, - громкие крики в здании, суету, беготню и какой-то хлопок. Работорговцы не ожидали нападения, хотя у них была охрана. Но охрана привыкла готовиться к нападениям в пути, а с ловкими бойцами Али ей сталкиваться не приходилось. Убитые все же были – двое из охраны, очень промедлившие достать мечи и не сообразившие вовремя, что все уже закончилось, и один торговец, решивший бросить в них магический огонь. Бьёрн оказался быстрее, сломав ему руку, а когда тот попытался ткнуть Бьёрна огнем в лицо, - и шею. Зато Халим от души полюбовался на процессию людей, выводимых на улицу. Злорадно ухмыльнулся, увидев среди них того торговца, который его продал, и даже помахал ему рукой. Торговец тоже его узнал, но ничем, кроме кислой мины, не ответил. Кинжал Ли ему не пригодился – и Халим даже был этому рад. Он долго думал, спрашивать или нет, что будет с пойманными. С одной стороны, было интересно, с другой – это не его ума дело. Меньше знаешь – крепче спишь. Впрочем, теперь он стал частью общего дела, и его касалось все, что происходило. Если его пустили на операцию – остальное было проще и безопаснее. Теперь Халим понял, что имели в виду Али и Селим, когда говорили про работу для всех и каждого – в гареме действительно были совершенно разные люди, занятые своей работой. Халим посмотрел на тех, кто его окружал – Бьёрна, Бранда и Ли. Он не знал их истории, не знал, как и почему они попали к Али, но им явно нравилось быть здесь. Они чувствовали себя важными и нужными и делали то, что умели лучше всего. Али окружала мощная сила, которая была его семьей – настоящей, а не той, в которую входили братья и халиф. И Халиму вдруг стало одновременно и печально, и тепло на сердце. Печально – потому что он никогда прежде не видел ничего похожего, они были близки друг другу, уважали друг друга и никогда не обижали. А тепло – потому что у него, кажется, был шанс стать одним из них. Халиму бы хотелось этого – смеяться с Камалем, учиться у Селима, помогать Хадижу, а, может быть, Бранд или Ли преподадут ему несколько уроков фехтования на клинках или саблях? А еще был Али. Халим задумался, что ему думать и как быть. У него больше не было неприятия и сопротивления против Али, оно сменилось благодарностью с долей неловкости. Али сделал для него очень много – не только купил и отнесся по-человечески, но отомстил за него отцу. Работорговцы, промышляющие в Файрузе, будут изведены под корень, и от этого пострадают все, кто имел с ними дела. Включая семью Халима. Но ему почему-то не было их жалко, он взял свою жизнь в свои руки и, даже если бы умер на улице, - все равно не пожалел бы об этом. Других детей его отец продавать не станет – только Халим всегда был дерзким и непокорным, стараясь жить своим умом. Отец хотел избавиться от неугодного отпрыска – и у него почти получилось. Но сейчас это уже не имело значения, не для Халима.