Обещание

В открытые окна библиотеки залетал свежий ветер так, что бархатные занавеси колыхались на свежем ветру. Весна в Массачутесе вступала в свои права намного раньше, чем обычно. Был еще только март, а под любимым окном Лори уже начали цвести любимыми Джо гелиотропы. Ковер тихо заглушал шаги юноши, который метался по глухой комнате и ерошил свои волосы. Эми не любила его длинные кудри и с самого приезда в Италию просила их отстричь. Лори же долго сопротивлялся, а когда наконец согласился, доставили письмо Джо и ему пришлось бросить все и уехать на континент. И надо сказать, что он ни минуты не пожалел о своем решении, когда заметил невольную улыбку своей девчушки. Впечатление не испортило даже то, что в следущую секунду он был буквально вытолкнут из гостиной Марчей и оказался на крыльце. Лори не обиделся на это выходку; он прекрасно понимал, чем она была оправдана. Баснословная и бездумная трата денег была для Джо худшим пороком, ибо за ним следовали все остальные: и пьянство, и распущенность, и праздный образ жизни; все имело начало от этого. Лори мог бы объяснить, что его снедала такая тоска, что только сначала тонкие вина, а потом коньяк и бренди могли снять с него груз отчаяния и тошноты, камнем сидевшие на его душе. Однако для Джо это не послужило бы оправданием, и она даже бы его не выслушила, а если даже и призошло бы чудо, и девушка смогла принять его сокровенные излияния, то наверняка последовал бы логичный вопрос: из-за чего у него эта тоска. А на это вопрос он даже сам бы не посмел ответить. Лори не хотел ехать в Америку; не хотел ехать в Массачутес. Тут все напоминало ему Джо, ее каштановые непослушные кудри, ее размашистые, как у птицы, движения, ее образ, так всегда некстати встававший у него перед глазами и всегда сердивший его, ибо не было у него сил отогнать его. Но он же любил Эми. Он любил свою златокудрую жену, любил ее изящность, любил ее заливистый смех. Все это составляло ее образ, но чаще и чаще его посещал вопрос, любит ли он ее саму. Бояться возвращаться в Массачусетс — предать его будущую жену. Он больше не был очарован своей детской любовью, он больше не любил Джо. И потому Лоренс был готов сразиться со львом, который подстерегал пилигримма на пути к счастью. Еще никогда лев не был так прекрасен. На каждой станции его подстерегали воспоминания. Вашингтон, куда они хотели сбежать вместе, Нью-Йорк, куда сбежала Джо одна. Тогда ему пришлось заплатить за три стакана, которые он нечаянно раздавил рукой, но никакая боль не могла стереть прошлое, которое девушка с каштановыми волосами заботливо вложила в его душу. За своими воспоминаниями Лори не сразу же заметил маленькую фигурку в зеленом плаще, медленно идущую по направлению к лугу. Наверное она была одной из всех, кто был готов принять его с радостью, без тени укора. Как только фигурка поравнялась с его окном, тихая улыбка осветила уставшее лицо молодого человека, и перегнувшись через подоконник, он протянул руку для пожатия. — Здравствуй, Бесс. Лучащиеся темные глаза, обратившиеся к нему заставили сердце дрогнуть. Теперь он понимал, почему Джо так беспокоилась за сестру, ведь кроме глаз, которые блестели на еще пока бледном лице, больше от девушки ничего и не осталось. — Здравствуй, Лори. Голос; он, единственный помощник глазам, оставался еще он; доказывал, что в ней еще теплится жизнь, и что каждый день она будет за нее бороться. Оттого и защемило где-то в груди, когда Лори увидел, что девушка слегка качнулась и едва успела удержаться за каменный выступ. Ни минуты не размышляя, юноша сорвался со своего места и через долю секунды стоял около Бесс. Тепло и сестринская любовь, льющаяся из глаз, заставили Лори грустно подумать, что возможно, она единственная, из сестер Марч, кто мог бы сделать его счастливым. Пусть это был бы не священный огонь Джо и не тихое сияние Эми, но это была бы спокойная жизнь, где каждый из них смог найти нешумное счастье. Однако судьба распорядилась иначе. Поддерживая друг друга, они медленно подошли к дому Лоренсов. — Но, Лори, Джо будет меня искать! — воскликнула Бесс, пытаясь пойти обратно. — И она будет сильно ругаться, если узнает, что ты увел меня с нашей прогулки. — Поверь, Джо будет еще больше ругаться, если узнает, что я оставил тебя здесь одну. А так, пусть ругается, мне это даже нравится. — Лори запнулся, смущенный внимательным взглядом его гостьи. Тяжелые дубовые двери распахнулись, и Бесс с трепетом, которого ей давно не хватало, вошла в холл. В скором времени ей предстояло войти в похожий дом, но она не могла с точностью сказать, рада ли она была этой перспективе. Она любила Френка, любила с такой же силой, как любила свою семью. Но куда легче было ей, если бы у него не было состояния и поместий. Угрюмые мысли развеял дворецкий Лоренсов — Баткинс. Не сумев скрыть свою радость, он обнял Бесс и ту же секунду побежал за чаем, по пути напевая какие-то гимны. — Меня он менее радушно встретил.- усмехнулся Лори. — Думаю, что он не был доволен твоими тратами. — Бесс устроилась в мягком кресле, а когда ее накрыли еще и пледом, жизнь показалась совершенной. — Наверное. Бесс всегда была наблюдательной, а потому когда ее внимание привлекло странное поблескивание на подоконнике, она не смогла не придвинуться поближе. Источником света оказалось колечко. Бесс хорошо его помнила; хорошо помнила и то, как Лори обожал его носить. Несмотря на то, что она должна была обидеться за своих сестер, ей напротив стало очень жаль своего друга. Он был несчастен, и никто не мог ему в этом помочь. Бесс даже стало стыдно за их тихий и радостный мир с Френком, ведь в чем суть счастья, если ты не можешь поделиться им с другим. «Ты любишь Эми.» «Да?» — Лори. Все наладится. Ее тихий голос приятно наполнил гостиную, и ему вдруг стало очень хорошо от того, что и у него есть сестра, которая может его пожалеть. — Я никогда не прощу себе, что меня не было рядом, когда ты заболела. — Ты был там, где тебе нужно было быть. Он сидел около ее кресла, на полу, благодаря чему мог видеть ее улыбку. Какое счастье, что его сестренка была жива. — Вам с Френком друг с другом повезло. Она не ответила, только глаза тихо сверкнули, рассказывая ему о большой любви. — Главное, не пытайся обмануть самого себя, Лори. Они долго сидели около потрескивающего камина, каждый думая о своем, когда в холле хлопнула дверь, и раздался громкий восклик Джо: — Бесс, где ты? Щеки Лори сразу заалели, и внутри поднялась какая-то странная волна, однако он не поднялся со своего места, позволяя Джо войти. — Я тут. Джо сама не понимала, зачем отпустила свою Бесс в дом Лоренсов и не побежала туда в тот же момент, когда Бассет сообщил о месте пребывания сестры. Джо давно не была в библиотеке Лори. Когда-то в запамятные времена она проводила здесь свое лучшие часы, а сейчас воспоминания лишали ее дыхания, а может и то, что Тедди до сих пор носил ту жилетку, которую она неуклюже подарила ему на день рождения. — Собирайся, Бесс, пора идти на ужин. — Да, я только попрощаюсь с Баткинсом. Бесс неслышно выскользнула из библиотеки, и Джо показалось, что она попала в одно из своих сновидений. — Здравствуй, Джо. Раньше от него ощущался аромат чернил и писчей бумаги, а сейчас исходил пряный одеколон, неприятно заставлявший закрыть глаза. — Здравствуй, Лори. Джо нисколько не изменилась, только немного похудела, и глаза теперь так же выделялись на лице, как и у Бесс. Она мало кому наверное могла показаться красивой, но сейчас для него она была самой красивой и что самое ужасное, даже красивее Эми. — Раньше ты называла меня Тедди. — Раньше ты заслуживал это имя. В голосе Джо послышались знакомые закипающиеся нотки, чему Лоренс только обрадовался; даже ее гнев был лучше, чем ее безразличие. — Вот как, Джо? Голос Лори внезапно раздался сзади нее, но когда Джо повернулась, он уже был на другой стороне гостиной. Все же он набрался ужасных манер от Вона-старшего. — Да. И сейчас своим ужасным поведением, своей тратой денег и распитием непонятно чего, ты только усугубляешь ситуацию. — А ты никогда не думала, почему я это делал, Джо? Его лицо в темноте наступающего времени оказалось так рядом, что Джо посетила пугающая мысль, что он мог бы сейчас ее поцеловать. И еще более пугающее было то, что она возможно его не оттолкнула бы. — Не думала и знать не хочу. Лори ничего не ответил, лишь усмехнулся и направился к стеклянному столику, на котором стоял графин с бурой жидкостью. Он уже был готов налить это в стакан, однако тут же на его руку легла рука Джо. — Ты любишь Эми? — Да. — Тогда не расстраивай ее и не пей эту гадость. — Если я буду это пить, то расстрою только ее? Это был знакомый нахальный тон, который он подхватил в университете и который раньше ее раздражал, потом сердил, а сейчас смущал. — Нет. Еще своего дедушку, Бесс, Мег и моих родителей. Через несколько минут они с Бесс уже миновали живую изгородь, когда Лори вдруг высунулся из окна, и взяв Бесс за руку, но смотря на Джо, произнес: — Помни, ты обещала не оставлять меня.