morph

Утренние лучи солнца делают мир холодным, острым и неприветливым. Словно сама природа осуждает Тайлера за то, что он собирается сделать. Но Тайлер не останавливается и не разворачивается, чтобы вернуться домой. Он продолжает идти, оглядываясь по сторонам. Тайлер уже готов признать свой план провальным, когда видит впереди лежащего на скамейке человека. Это самоубийца. Это незнакомец. Тайлер колеблется не больше мгновения, прежде чем двинуться в его сторону. Сначала он решает, что самоубийца спит, но потом замечает, что его губы едва заметно шевелятся, словно повторяя слова песни, доносящейся из его наушников. Глаза самоубийцы закрыты. Тайлер набирает в легкие побольше воздуха, прежде чем нерешительно коснуться чужого плеча. Глаза самоубийцы распахиваются. Несколько секунд он не двигается — скользит взглядом по фигуре Тайлера, словно оценивая, стоит ему отреагировать на помеху или снова закрыть глаза и погрузиться в музыку. Тайлер продолжает улавливать ее обрывки, и от них его сердце колотится быстрее — потому что это не та музыка, которую одобряет церковь. Наконец самоубийца медленно, плавно садится и снимает с головы наушники. Тайлер нерешительно откашливается. Самоубийца приподнимает бровь. — Ты знаешь Зака? — спрашивает Тайлер тихо, словно боясь, что их подслушивают. — А, ты Джозеф, — лениво выдает парень, снова окидывая Тайлера взглядом, на этот раз внимательнее. — Зачем тебе Зак? Я думал, ты считаешь его мертвым. Тайлер сжимает губы и опускает взгляд, разглядывая свои ботинки. — Мне нужно с ним поговорить, — неохотно отвечает он, не собираясь посвящать незнакомого парня в подробности. — Ты знаешь, где я могу его найти? Самоубийца молчит около минуты — Тайлер уже почти успевает решить, что ему стоит продолжить поиски самостоятельно. Потом он, однако, поднимается со скамейки и хватает с земли потрепанный ярко-красный рюкзак. — Жди здесь, — бросает он и ничего не добавляет, прежде чем двинуться в сторону забора. Тайлер ежится и обхватывает себя руками за плечи, и оглядывается — но улицы выглядят абсолютно пустыми. Он опускается на скамейку и рассеянно проводит пальцами сквозь волосы. Может, это было на самом деле плохой идеей — прийти сюда. Тайлер вздыхает и закрывает глаза, подставляя лицо солнечным лучам. В любом случае — он здесь. — Тайлер. Тайлер вздрагивает и несколько секунд собирается с духом, прежде чем посмотреть на остановившегося перед скамейкой брата. — Что-то случилось? — спрашивает Зак, и все, о чем Тайлер может думать — он совсем не знает этого человека. На Заке его желтая куртка, и Тайлер моргает, словно яркий цвет обжигает его глаза. Взгляд брата совершенно чужой: прямой, острый и уверенный, Тайлеру сложно смотреть в его глаза. — Тайлер, почему ты здесь? — повторяет Зак терпеливо, и он, наконец, приходит в себя. — Я, — начинает он и сбивается. Хочу узнать, что на самом деле происходит? Понять, почему Джош сказал, что самоубийцы не нападали, а только защищались? Почему ты ушел, Зак? — Мама в порядке? — спрашивает тот, так и не дождавшись ответа, и Тайлер чувствует, как к горлу подступает тошнота. — Я не понимаю, что происходит, Зак, — его голос почти сбивается на шепот и звучит так неуверенно, словно из них двоих не он — старший. — Неудивительно, — либо ему кажется, либо Зак едва заметно усмехается. — Объясни мне, — просит Тайлер, и брат задумчиво щурится, словно сомневается, стоит ли ему это делать. — Джош сказал, что ты был очень зол вчера, — замечает Зак неожиданно, и Тайлер хмурится. — Это странно? — Не думал, что ты умеешь злиться. Тайлер поднимает взгляд и видит, что брат улыбается. Это не насмешливая улыбка — скорее искренняя, и ощущается она почти невыносимо. Тайлер сглатывает, чтобы прогнать комок в горле. — Ты хочешь знать правду, Тайлер, но станешь ли ты ее слушать? Что, если правда разрушит твое представление обо всем? — Так же, как она разрушила твое? — Да. — Расскажи мне, — упрямо говорит Тайлер и снова сжимает губы. — Они хотят от нас избавиться, — Тайлер вздрагивает, когда Зак говорит «нас», и тот явно это замечает. — Но если начнут делать это без веской причины — конечно, кроме той, что мы, вроде как, априори нарушители порядка — могут возникнуть вопросы. Но вот если убедить всех, что мы на самом деле угроза… — Мэдисон сказала мне то же самое, — бормочет Тайлер, и Зак кивает. — Я рассказал ей, — объясняет он. — Но она и сама догадывалась. Я понимаю, это звучит слишком безумно для правды, — добавляет он, наверняка видя в глазах брата недоверие. — Ты можешь либо верить, либо не верить. Либо просто закрыть на это глаза. — Мне бы хотелось, чтобы это не было правдой, — тихо замечает Тайлер, и Зак понимающе кивает. — Мне бы тоже хотелось, но мир — не то спокойное и идеальное место, каким его рисуют епископы. Мир буквально пропитан ложью и лицемерием. Тайлер щурится на солнце, размышляя о его словах. Мысли двигаются в его голове лениво и как-то неохотно — словно стараясь сделать все, чтобы осознание добиралось до него как можно дольше. В конце концов он вздыхает и качает головой. — Я не знаю, Зак. — Я понимаю.

***

— Где ты был, Тайлер? Тон отца заставляет Тайлера остановиться. Он медленно поворачивается, чтобы встретить тяжелый взгляд родителя. — Где ты был так рано? — повторяет тот. — Гулял. Мне не спалось после всех этих событий. — Ты был один? Тайлер не уверен, что его голос не дрогнет, выдавая ложь — поэтому он просто кивает. Возможно, прямо в эту секунду его душа начинает наверняка недолгий путь в сторону ада. Взгляд Криса смягчается — словно он не предполагает, что сын может ему солгать. — Будь осторожнее, ладно? Ты можешь напороться на одного из этих убийц. Тайлер думает о том, что да, он может. Как выяснилось, это гораздо проще, чем он считал до вчерашнего вечера. — Я буду осторожнее, — обещает он и идет в сторону кухни.

***

День проходит как в тумане — Тайлер думает, пытаясь привести все, что произошло за последние дни, к общему знаменателю. У него не получается. Самоубийцы, нападающие на лицемеров. Самоубийцы, утвержающие, что лицемеры нападают сами на себя, чтобы развязать войну. Его сестра, вставшая на сторону Джоша. Джош, вытащивший его из разгромленной церкви и при этом знавший о том, что произойдет. Его брат, подтверждающий слова Мэдисон. К вечеру голова Тайлера начинает болеть так сильно, что он не зажигает в комнате свет, сидя в темноте и сжимая виски ладонями. Он решает сделать вылазку за кофе, потому что кофеин обычно срабатывает в случаях с головной болью, но так и не доходит до кухни — останавливается, притаившись за углом, когда слышит голоса родителей. — … то, что происходит, — доносится до него обрывок фразы. Тайлер слушает. Голос отца звучит отчётливо, тогда как голос матери приглушен — наверное, она стоит спиной к двери. — Это сработает, — уверенно говорит Крис. Нервы Тайлера напряжены до предела. — Противоречит нашим убеждениям? — переспрашивает он наверняка в ответ на слова матери. — Это единственный способ, Келли. Если мы не искореним эту заразу, то, рано или поздно, она проникнет в разум каждого из нас. Мы уже потеряли Зака — ты хочешь, чтобы то же самое случилось с Тайлером или Мэдисон? Тайлеру, наконец, удается разобрать голос матери — негромкий, словно она сама сомневается в своих словах. — Но мы убиваем ни в чем не повинных людей, Крис. Ни в чем не повинных детей. Что, если среди них окажется Зак? И мы убиваем не только их — в этой войне гибнут и многие из нас. — Ни в чем не повинных людей? — переспрашивает отец, и Тайлер морщится от презрения в его голосе. — Келли, они способны уничтожить все, что мы с таким трудом создали. Что касается нас — это та жертва, которую мы вынуждены заплатить, чтобы сохранить порядок в нашем мире. Тебе не о чем беспокоиться — душа каждого из нас, погибшего за благое дело, в полной безопасности. Тайлер отмечает, что слова матери о Заке повисают в воздухе. Он медленно, тихо отступает, пока не добирается до входной двери. Он выскальзывает на улицу, даже не захватив куртку — его мысли слишком заняты подслушанным разговором. Начинается дождь. В его груди снова вспыхивает это неприятное чувство. Но на этот раз вместе с ним в голове Тайлера появляется одно-единственное слово. Так отчетливо, что Тайлер удивляется, почему он не осознал это раньше. Он понимает — дело не в том, что он болен. Он, наконец, может дать этому чувству название. Это отвращение. Тайлер не осознает, в какой момент начинает бежать. Он почти задыхается к тому моменту, как добирается до скейт-парка, но чувство свободы перекрывает усталость. Дождь успевает превратиться в ливень, и с волос Тайлера слетают мелкие капельки воды, когда он машинально ерошит их пальцами. Тайлер резко оборачивается, переступая с ноги на ногу, когда слышит шаги. Он видит Джоша. С капюшоном толстовки цвета хаки, надвинутым на лицо, в вечерней темноте он выглядит практически незаметным: фонарь выхватывает из темноты лишь розовые пряди волос, потемневшие от пропитавшего их дождя. — Привет, — говорит Джош и усмехается. — Привет, — машинально повторяет Тайлер. Джош окидывает его взглядом — от ботинок, полных воды, до стекающих по лицу, словно слезы, капель дождя, и кивает каким-то своим мыслям. — Пойдем, — говорит Джош и кивает куда-то в сторону низких построек. Тайлер идет.

***

Тайлер смотрит в чашку чая с отколотым краем, потому что это ощущается безопаснее, чем смотреть на собравшихся в комнате самоубийц. Однако его взгляд то и дело соскальзывает на рукава ярко-желтой теплой худи, которую ему предложили надеть, чтобы быстрее согреться. Ему предложили — он согласился. И теперь постоянно ловил себя на мысли о том, насколько желтый цвет красивый. Никому здесь, кажется, нет дела до того, что в кресле с вытершейся от времени обивкой сидит лицемер, явно не слишком комфортно чувствующий себя в яркой кофте и в этой комнате в равной степени. Словно каждый день сюда приходят новые люди, и. И Тайлер неожиданно думает, что, возможно, так и есть. Вот что занимает его мысли гораздо больше: еще вчера он был в такой ярости, стоило ему только подумать о самоубийцах. Сейчас он окружен ими, но единственное чувство, которое у него осталось — смятение. — Что ты собираешься делать, Тайлер? — спрашивает Джош, и Тайлер переводит на него рассеянный взгляд. — Мне придется вернуться, — отвечает он, голос — хриплый после пробежки под холодным дождем. — Я не могу бросить Мэдисон. — Но что ты будешь делать потом? Тайлер неопределенно пожимает плечами. Не потому, что не собирается посвящать Джоша в свои планы. Потому, что прямо сейчас у него на самом деле нет идей. Епископы четко давали понять, что стоит и чего не стоит делать для того, чтобы сохранить бессмертной душу. Но теперь Тайлер не уверен в том, что может доверять их словам. Голос Брендона заставляет его отвлечься от собственных мыслей — Тайлер поворачивает голову как раз в тот момент, когда несколько самоубийц начинают смеяться над его словами. — Мы стараемся не оставаться поодиночке сейчас, — объясняет Джош, и Тайлер снова переводит взгляд на него. — Вместе — безопаснее. Тайлер смотрит в глубины чашки в своих руках и поэтому не может видеть его лица, когда он произносит: — Тебе очень к лицу желтый, кстати. — Знаешь, не думаю, что с тобой бы многие согласились, — тихо усмехается Джозеф в ответ. — Ну, а тебе-то нравится? Тайлер снова опускает взгляд на ярко-желтые рукава. — Желтый, он словно, — Тайлер запинается и не заканчивает предложение. Джош не переспрашивает.

***

Дом кажется тихим и неживым в тот момент, когда Тайлер карабкается к своему окну по все еще скользкому после прошедшего ливня стволу дерева. Ему удается попасть в комнату не с первой и не со второй попытки — руки все время соскальзывают, и Тайлер стискивает зубы, начиная пытаться снова. В конце концов его ноги встречаются с полом, и он с облегчением вздыхает. И только потом замечает, что в комнате он не один. Несколько секунд они с Мэдисон просто молча смотрят друг на друга. Тайлер медленно протягивает руку, чтобы закрыть окно, и только тогда осознает, что так и не вернул самоубийцам желтую худи. Его сердце падает. — Если ты уйдешь — я уйду вместе с тобой, — тихо, но твердо говорит Мэдисон, и Тайлер кивает, снова встречая ее взгляд. Он не говорит, что этого никогда не произойдет — как сделал бы еще неделей раньше. Он просто кивает. Потому что он совсем не уверен в том, что хочет остаться. Потому что он не знает. Потому что ему нужно время. Потому что все слишком запуталось, и он просто… — Это худи Джоша? — интересуется сестра, и, не дожидаясь ответа, неслышно выскальзывает за дверь. Тайлер смотрит на обхватывающие его запястья желтые рукава.