morph

Утром горло Тайлера болит, но его голова болит сильнее, пока он в сотый, наверное, раз проверяет каждый ящик в своей комнате, пытаясь найти записку Зака. В какой-то момент он останавливается и сжимает виски руками, закрывая глаза и пытаясь вспомнить, где он мог ее оставить. Но он почему-то уверен, что сунул ее куда-то между своих серых вещей. Вот только ее там нет. Тайлер сдается, признавая, что сейчас от его памяти не слишком много толку. Наверняка сказывается почти бессонная ночь. Он спускается вниз и обнаруживает на кухне Мэдисон. Дом тихий — он успевает это заметить краем сознания. — Родители уехали на несколько часов, — говорит Мэдисон, наблюдая за тем, как Тайлер ищет на полках пачку с чаем. — Кажется, хотят помочь решить какие-то проблемы с церковью. Не хочешь рассказать, почему вчера ты вернулся в худи Джоша? Тайлер останавливается и смотрит на нее, пытаясь понять, действительно ли в ее голосе сейчас было небольшое поддразнивание. — Мне одолжили его, потому что моя одежда промокла под дождем, — отвечает он, чувствуя неожиданное смущение. — Я не знал, что оно Джоша. Мэдисон странно улыбается, и Тайлер решает ее игнорировать, сосредотачиваясь на поисках чая. Он не смотрит на нее, поэтому перемена в ее выражении лица, когда он оборачивается снова, заставляет его на секунду застыть. Сестра выглядит серьезной — очень серьезной. И она спрашивает: — Ты собираешься уйти, верно? Тайлер машинально сжимает пачку в своих руках так сильно, что она мнется. Он чувствует себя оленем, оцепеневшим в свете фар. — Ты видел вчера Зака? — задает другой вопрос Мэдисон, так и не дождавшись ответа. Тайлер медлит, прежде чем покачать головой. — Нет, его там не было. Это так странно, — добавляет он задумчиво, проводя пальцем по мятому картону. — Если я уйду, значит, потеряю бессмертие из-за того, что я против убийств невиновных. Разве две этих вещи не противоречат друг другу? — Мир — не идеальная модель, как бы сильно нас ни пытались в этом убедить, — Мэдисон пожимает плечами, и Тайлер понимает: ее этот вопрос не задевает так, как его. — Но, если бессмертие действительно работает именно так — то я бы не выбрала бессмертие. Она говорит это так легко, что Тайлер чувствует себя то ли глупцом, то ли всего лишь очень плохим человеком, потому что он сам не может так просто поставить на кон собственную жизнь. Кажется, все в нем сопротивляется идее потерять бессмертие. Тайлеру никогда не приходилось задумываться о смерти, но сейчас, когда он начинает, быстро осознает: он очень сильно напуган. Но при этом он не готов продолжать делать вид, будто все в порядке, пока люди, провозглашающие праведность, хладнокровно убивают других людей. — Почему все просто не может быть… просто? — бормочет Тайлер и неожиданно для себя усмехается. — Как насчет того, чтобы обсудить кое-что по-настоящему важное? — предлагает Мэдисон, и Тайлер удивляется, когда снова видит на ее лице легкую ухмылку. — Более важное, чем то, что весь наш мир разваливается на части? — с сомнением уточняет Тайлер. Глаза сестры хитро блестят. — Когда ты успел познакомиться с Джошем, Тайлер? Вы ведь точно встречались до того, как ты решил въехать в его машину. — Понятия не имею, о чем ты говоришь, — бормочет он, впиваясь ногтями в заднюю часть шеи. — Похоже, не только я здесь имела контакты с лицами, нарушающими общественный порядок, да? — передразнивая бесстрастный голос Нико, замечает Мэдисон. — Все не так, — с досадой мотает головой Тайлер. Сейчас их первая с Джошем встреча кажется ему очень глупой. То, как он повел себя… Мэдисон наверняка найдет это забавным. Так что он игнорирует сестру и сосредотачивается на своем чае. Он просто надеется, что она не решит задать этот же вопрос Джошу.

***

Тайлер чувствует повисшее в машине напряжение, но никак не может понять, в чем дело. Они с Мэдисон переглядываются. Родители странно молчаливые и хмурые, и это приводит к не самым лучшим мыслям. Тайлер думает о том, что же могло случиться. Он не слышал ничего в новостях, и сестра, судя по всему, тоже. Тайлер чувствует, как его внутренности скручиваются от тревоги. Он чувствует, что его лимит на дурные новости исчерпан. Кто мог пострадать на этот раз? Точно не Зак — на это отец бы никак не отреагировал. Это мысль немного уменьшает его тревогу. Однако его сердце начинает колотиться с новой силой, когда он осознает, что они свернули в сторону демы. — Что происходит? — нервно спрашивает Мэдисон, явно тоже это заметившая. — Разве мы не собирались в церковь? Никто из родителей не отвечает. Тайлер ощущает на себе тревожный взгляд Мэдисон, но продолжает смотреть на мать, которая вытаскивает из кармана смятый клочок бумаги. Знакомый клочок бумаги. Тайлер отстраненно думает, что его сейчас вырвет. Машина останавливается — даже сквозь поднятые стекла Тайлер может услышать мертвое молчание демы. И здесь тот, кто их дожидается. Нико. По крайней мере в этом родители им не солгали. — Мама? — дрогнувшим голосом зовет Мэдисон. Она не отвечает — зато заговаривает отец. Вот только обращается он не к дочери. — Тайлер, выходи из машины. — Что… — снова начинает Мэдисон, но отец игнорирует ее, повторяя: — Выходи из машины. Сердце Тайлера сильно ударяет о ребра, но в его голове нет ни единой мысли. — В чем дело? — не сдается Мэдисон. — Что вы собираетесь сделать? — Я не знаю, насколько ты замешана в этом, Мэдди, — наконец поворачивается в ее сторону отец. Его голос балансирует где-то на грани между тем, как должен звучать голос человека, оберегающего бессмертие собственной души, и тем, как он не должен. — Письмо адресовано Тайлеру. Но тебе в любом случае лучше не вмешиваться. Нико спокойно смотрит в сторону машины, не двигаясь с места. Тайлер медленно протягивает руку и открывает дверь, выбираясь наружу, прямо под этот бесстрастный взгляд. Нико дожидается, пока Тайлер остановится напротив него. Потом он молча разворачивается и двигается к воротам демы. — Иди, — раздается у него за спиной холодный голос. — Ты не можешь, — выпаливает Мэдисон. — Я пытаюсь помочь твоему брату, Мэдисон, — Тайлер отстраненно отмечает, что о нем говорят так, будто он больше не стоит рядом. — Он запутался, но я верю, что ему помогут вернуться на правильный путь. — Да? — язвительно переспрашивает кто-то, и Тайлер только спустя мгновение осознает, что этот кто-то — он сам. — Почему тогда не помогли Заку? Не сработало? — Мы желаем тебе добра, Тайлер, — отец звучит раздосадованным, словно он действительно ожидал, что сын просто подчинится и не станет задавать вопросов. — Нико сможет тебе помочь. — Как он сможет помочь мне в том, что те, кого я считал образцом для подражания, на самом деле просто хладнокровные лицемерные убийцы? На несколько секунд воцаряется молчание. Тайлер осознает, что пересек черту, и что прежний Тайлер, свято верящий в правильность мира, был бы от этого в ужасе. Но сейчас он чувствует себя в ловушке, из которой нет выхода. Мэдисон смотрит на него с таким отчаянием, что его начинает тошнить. Он даже ничего не сделал — вот что бьет по нему сильнее всего.

***

Он даже ничего не сделал — вот что бьет по нему сильнее всего. Он — всего лишь тот, кому Зак написал свою записку. Он не успел решить, что ему делать с теми вещами, о которых он узнал, он не успел уйти от лицемеров или присоединиться к самоубийцам. Он был где-то между — возможно, именно поэтому родители решили, что его еще можно починить. Но Тайлер чувствует, что их определение слова «починить» и его определение этого слова не сходятся. Он молча идет за Нико. Вокруг них темнота, и Тайлер понятия не имеет, как тот ориентируется в пространстве. Он ожидает, что его в любое мгновение бросят в камеру. Но вместо этого они снова выходят на свежий воздух. Сумерки практически превратились в вечер, и Тайлер подставляет лицо легкому ветру, на мгновение закрывая глаза. Ему бы хотелось быть ветром. Ему бы хотелось сбежать отсюда. Нико молчит, и Тайлер неохотно открывает глаза, оглядываясь. — Что это? — вырывается у него, когда он щурится, пытаясь понять, что его окружает. — Неоновые памятники, — спокойно говорит Нико, и Тайлер чувствует, что он наблюдает за его лицом. — Каждый, кто сумел вернуться на правильный путь, получает один. Глаза Тайлера следят за бесконечными рядами светящихся прямоугольников. — Один памятник — одна спасенная душа, — продолжает Нико, и по спине Тайлера бегут неприятные мурашки. — Чтобы те, кто попадет сюда после, могли увидеть, сколько запутавшихся душ смогли вернуться к свету. — Больше похоже на неоновые надгробия, — громко говорит Тайлер, словно надеясь, что от звука его голоса висящая здесь зловещая тишина рассеется. — Никто из нас не хочет навредить тебе, Тайлер, — отстраненным голосом говорит Нико. — Мы просто беспокоимся за твою душу. Тайлер сомневается, что это правда. Он сомневается. Дверь захлопывается с низким гулом, и он снова оказывается в темноте. Нико ведет его по узким коридорам, спустя бесконечные минуты останавливаясь возле одной из дверей. Тайлер делает шаг в небольшую комнату, почти ожидая, что Нико тут же запрет дверь за его спиной. Но он этого не делает. Только задерживается, чтобы повторить: — Я хочу помочь тебе, Тайлер. Тайлер остается один среди серых стен.