В час, когда башня потухла, в миг, когда снова зажглась.

      — Ва-а-а-а-а-а! Это он, это он, это о-о-о-о-он-ум-м-м-м-н! — шедшая рядом с Альей Маринетт ни с того ни с сего вдруг встала как вкопанная и тут же «побежала» на месте, высоко подбрасывая колени и вцепившись зубами в край учебника по истории.       — Кто «он»? — заозиралась по сторонам Алья.       — Тот. Самый. Парень! — выдохнула Маринетт благоговейно, и только сейчас поняла, что спалилась со «страстью всей своей жизни».       — Адриан Агрест, что ли? — вскинула бровь Сезер, оглянулась по сторонам и вдруг громко рассмеялась. — О-хо-хой, подруга-ха-хах, не могу! Ну ты и даёшь! Тоже мне, секрет полишинеля! Да по этому парню половина Парижа сохнет! И хорошо, если эту половину составляют только девушки!       — Адриан?! — теперь закрутила головой уже Маринетт. — Агрест?!       — Погоди-ка… — недоверчиво прищурилась рыжеволосая. — Ты что, правда не знаешь, кто это?! Тогда откуда он вообще тебе знаком?       — Стой-стой-стой… Агрест?! — её глаза судорожно забегали из стороны в сторону, а через миг руки сами собой взметнулись к залившимся румянцем щекам. — Господи! Агрест! Ну да, я, конечно же, видела его слишком во многих журналах, чтобы не догадаться, что он был знаменитым, но чтобы ещё и сын моего любимого дизайнера?! Дева Мария, за что ты выпустила этого обольстителя в наш мир?!       — Ч-чего?! — аж поперхнулась от чужого признания Алья. — Во имя всего святого, КАК ты ухитрилась не узнать его имени?! Да оно же снизу каждой фотографии приписано и забрендировано круче всяких там гуччи, шанелей и надкушенных яблок!       — Ну… — Маринетт потупилась и начала невпопад тыкать кончиками указательных пальцев друг в друга.       — Ты что, не дочитала до подписи?! Ни разу?!       Ответом ей был тихий писк, алые щёки и извиняющаяся улыбка.       — Э…. — Алья, неожиданно нервно заозиравшись по сторонам, крепко схватила брюнетку за плечи и развернула её прочь от главного входа. — Знаешь что, подруга? Я только что вспомнила, что сегодня по дороге к коллежу видела новый магазин рукоделия. И, кажется, в честь открытия у них были грандиозные скидки!       — Правда? — немного оживилась Маринетт, хотя её шея всё равно сама собой разворачивала голову в сторону блондина, вокруг которого уже начинала собираться толпа.        «Нет, блин! Клин клином вышибаю!»       — Конечно-конечно! Правда, я в этот раз шла не совсем привычным маршрутом, да ещё и немного заплутала, так что не обижайся, если мы не найдём этот магазин прямо вот сразу и за углом, но…       Умело убалтывая подругу, Алья Сезер мягко и ненавязчиво, но при этом весьма быстро уводила её всё дальше и дальше от ворот коллежа, всё ближе к спасительному углу, за которым не будет видно, как…       — АДРИ-КИ-И-И-ИНС!!! — одуряюще-радостный визг накрыл широкую мостовую, оглушая всех, кто оказался на ней.

***

      Вдох, выдох, оглядеться по сторонам, короткая перебежка от авто до фонарного столба.        «А если я добегу до дверей, заскочу внутрь и сразу же рвану обратно к машине?»        «Ну, формально меня же просили заглянуть в коллеж, где учится Хлоя, а не встретиться с ней самой, да?»       Увы, скапливающаяся вокруг него толпа с каждой секундой уменьшала шансы на подобный блицкриг.       А уж когда из распахнутых ворот центрального входа появилась знакомая светловолосая фигура…       — АДРИ-КИ-И-И-ИНС!!! — заверещала она, отрезая парню последние пути к отступлению.        «Впору расплакаться, прямо как та милая брюнетка с хвостиками, которую утешает рыжеволосая девушка в очках», — успело мелькнуть в сознании.

***

      Нарастающий гомон с улицы подсказал ей, что «принц», похоже, прибыл.       — Ну, замечательно просто! — закатила девушка глаза. — И теперь ему на шею повесится какая-нибудь фанатка-фифа! Нелепо! Просто не-ле-по!       В этот момент она ощутила на щеке лёгкое прикосновение, и тут же машинально перевела взгляд в сторону «угрозы».       Им оказался парень, чьи щёки по цвету почти сравнялись с рыже-красной шевелюрой.       Сам он мигом потупился, и теперь смотрел на девушку исподлобья, заискивающе, словно нашкодивший и ожидающий трёпки щенок.        «Как вообще можно терпеть на собственной голове такое?! Ладно, понимаю, на столь безумный цвет ни одна краска нормально не ляжет, но ещё эта идиотская чёлка?! На пол-лица? Может, некоторые и посчитают, что это выглядит «анимешно» или даже мило, но это ведь нелепо! Совершенно не-ле-по!» — мелькнуло у неё в сознании, когда она на миг встретилась взглядом с небесно-голубой радужкой.       — Ну, долго ещё, а?! — рявкнула Буржуа, прерывая затянувшийся зрительный контакт.       Бедолага зарделся ещё сильнее, поспешно отдёргивая от её лица правую руку с тонкой кисточкой. Левая же рука с зажатой в ней какой-то открыткой, попыталась спрятаться за спину.       — Эм… вообще-то… — слуха Хлои достигло невнятное бормотание.       — Господи, что ты там ещё мямлишь, а?! — она решительно выхватила из сумочки складное зеркальце и глянула в него. — И чего тогда тянешь, если всё уже готово, а?! — она злобно клацнула аксессуаром, буквально вырвала из чужих рук открытку и, вздёрнув нос, направилась к выходу.       Правда, в дверях класса ей преградили путь несколько девочек, включая возмущённую Роуз в первых рядах и прячущуюся за остальными толстушку-Милен.       Но Хлое Буржуа, разумеется, было не до каких-то там претензий со стороны плебеев, а потому, дослушав их примерно до «Вообще-то, мы тут все по записи на мехе…», она уже перешагивала через порог родного коллежа, на ходу поправляя локон.       Чтобы всего секунду спустя ступить туда, на улицу, во внешний мир, где прямо сейчас ожидала появления девушки её Истинная Судьба и Персональная Добыча!       — АДРИ-КИ-И-И-ИНС!!! — заверещала во всё горло Хлоя, едва глаза отыскали в толпе челяди золотистые локоны Предназначенного Ей Парня!       Ножки стремительно сбежали вниз по ступенькам, и вот она уже виснет на шее у Адриана, а тот её старательно отталкивает поддерживает за талию, вокруг — толпа недовольных завидующих парижан, а где-то на заднем фоне раздаются стенания этой выскочки Дюпен-Чэн.        «Ну, хоть что-то», — мысленно утешила себя блондинка.       — Привет, Адрикинс! — проворковала она уже вслух, часто-часто трепеща ресницами и усилием воли вызывая кокетливый румянец на щеках.       — Э… привет, Хлоя, — улыбнулся в ответ Адриан. — Давно не виде…       И застыл, буквально прикипев взглядом к её ухоженной щёчке, с которой тонкие пальчики только что «машинально» сдвинули локон.       — Э-эт-то что, Знак?! — в тихом ужасе выдохнул он, чувствуя, будто на спину вылили ведро жидкого азота.       — Ну конечно, мой дорогой Адрикинс! — с нотками самодовольно-мрачного торжества оскалилась в ответ Хлоя. — Знак!       — А… Э… — разум в панике заметался по черепной коробке.        «Чё-о-орт! А ведь вчера в образе Нуара я встречался взглядами и с ней тоже!»        «Но ведь, с другой стороны, никто ведь не должен знать, что я — и есть Нуар!»       — А что же он тогда только сейчас появился? — прошептал он так, чтобы его услышала одна лишь Хлоя. — Ну, в смысле, мы же уже столько лет знакомы и… — поторопился он уточнить, заметив недовольный блеск в её глазах.       — А я до этого в контактных линзах ходила, — процедила она сквозь зубы, чувствуя, как удивление окружающих медленно превращается в злорадство.       — С пяти лет? — вырвалось у Адриана, и он понял, что только что подписал себе смертный приговор.       К счастью, в следующую секунду ему в нос уткнулась вовсе не повестка в суд в связи с клеветой, лжесвидетельством и оскорблением чести и достоинства — нет. Это была всего лишь банальная туристическая открытка.       С той самой Эйфелевой башней и серпом луны над нею!       — Э-это… — выдохнул он, ощущая, что спина уже не холодеет, а просто отмирает по живому.       Затравленный взгляд переметнулся на Хлою.       На сжатые в недовольно-требовательную точку губы.       На прищуренные в ожидании полной и безоговорочной капитуляции глаза.       На её щёку с проступившим Знаком.       И, наконец, обратно на открытку.       Его рука сама собой потянулась к чёртовой картонке — её пальцы царственным жестом отпустили её билет в будущее.       Его глаза забегали по изображению, отыскивая малейшую лазейку, пытаясь поймать ускользающую мысль. Её — застыли на чужом лице, чуть расширившись от азарта и предвкушения последних мгновений охоты.       На его лице появилось смятение, на её — медленно расцвело торжество.       — А почему… — начал он, поворачивая открытку из «ландшафтной» ориентации в «портретную».       Изумлённая Хлоя даже не осознала, что наклонила голову вслед за чужим движением.       — …рамка вертикальная? — уточнил Адриан, а затем с лёгкой усмешкой развернул картинку прямо в лицо Буржуа. — Да ещё и с другим орнаментом? — и легонько постучал пальцем по краешку рисунка.       — Ч-что?! — опешила от подобного заявления Хлоя. — Что за… Что за наглость?! Э-это… это же просто не-ле-по! — и, противореча собственным словам, тут же вырвала открытку из чужих пальцев, а свободной рукой полезла в сумочку за складным зеркальцем. — Нелепо, потому что… ЧТО-О-О-О-О?! — кажется, от её крика скончалось несколько пролетавших мимо голубей.       И девушку можно было понять: вместо тонкого канта с мотивами лаванды, из зеркала на неё смотрел гораздо, гораздо более «тяжёлый» багет, который она где-то уже видела…       Да-да, не позднее, как сегодня утром.       В одной из комнат своих апартаментов, где висел ростовой портрет её мате…       — КУРТЦБЕ-Е-Е-Е-Е-РГ!!! — раненым медведем взревела Буржуа и, буквально расшвыривая толпу, ринулась обратно к зданию коллежа. — Ты мне что на лице нарисовал, а?!       Когда её боевые кличи чуть приглушили стены здания, Адриан позволил себе лёгкий выдох:       — Фух! Никогда бы не подумал, что мой личный ангел-хранитель увлекается мехенди.*       — Хи-хик, — раздался тихий смешок откуда-то сбоку, и парень машинально глянул в ту сторону. — Это никакой не ангел-хранитель, а просто наш одноклассник Натаниэль Куртцберг. Вообще, он у нас почти профессиональный художник, но ему немного не хватало на участие в каком-то конкурсе, вот он и решил подзаработать, — пояснила ему низенькая пышка со множеством разноцветных косичек на голове. — Правда, обычно он делает роспись на руках, а не на лице… Но вы же, похоже, знаете Хлою, так что…       — О-о да, уж кого-кого, а Хлою я знаю, — хмыкнул Адриан. — И спасибо вам за разъяснения, мадмуазель…       — Апрэль, — зарделась девушка. — Милен Апрэль…       — Приятно познакомиться, мадмуазель Апрэль, — он учтиво склонил голову. — А вы, я так понимаю, тоже увлекаетесь… — он изобразил пальцем в воздухе несколько вензельков.       — Ну…. Немного, — ещё сильнее смутилась пышка, машинально прикладывая к щекам ладони.       На тыльной стороне одной из которых было изображено Марсово Поле с видом на Дом Инвалидов.**       Ну что сказать…       Ивану Бореалю, только-только настроившему колонки и микрофон, чтобы песней признаться в любви понравившейся ему девушке, вновь пришлось отложить своё импровизированное выступление…       Впрочем, не исключено, что в первую очередь ему помешал всё же Куртцберг, рухнувший на аппаратуру прямо со второго этажа под злобное «Что значит «не рисовал даже»?! Что значит «специально отращивал»?! И при чём тут вообще моя мать с её портретом, извращенец?!» от Хлои.       то там мечтал встретиться со злодеем, а не с юной Буржуа?       Примечание:       Краткий ликбез:       * Мехенди — техника росписи по телу хной. После нанесения рисунок через какое-то время становится практически чёрным, то есть, с учётом AU-соулмейт версии, очень похожим на Знак.       **Эйфелева Башня, Марсово поле и Дом Инвалидов в реальном Париже находятся рядом друг с другом, образуя практически точную линию. Соответственно, с учётом особенностей соулмейт-АУ, вышли действительно «дополняющие» друг друга картинки.