Истина

Я лежала на кровати, свернувшись в позе эмбриона. Рыдания душили меня и горькие слезы безостановочно катились по щекам. Черный щенок скулил и прижимался ко мне, не понимая, что со мной. Что происходит? Почему, как только я попала в Арду, эмоции начали зашкаливать? Никогда раньше я не помышляла о серьезном вреде обидчику. Но Нисимэ…я и в правду ее чуть не убила. Права была та бабка-шаманка, что-то темное во мне. Но, может это у всех есть? Искажение? А что если такое произойдет из-за мелкой ссоры? Пострадает кто-то невинный. В комнату, как всегда ураганом, влетела Алассэ. Но, увидев моё состояние, она быстрее бросилась к кровати. — Дана! Что случилось? — она присела рядом и положила руку мне на плечо. — Я…я, — я не в силах сдерживать рыдания бросилась ей на шею, а нисс понимающе обняла меня в ответ, — я совсем одна… — Что? Это не так… — она отодвинулась, чтобы заглянуть в мое лицо. — Нет, так! Мне всего двадцать два года, я обычная молодая девушка, еще недавно я бегала по лесам и горам, радовалась жизни, пыталась развеселить вечно хмурую сестру и планировала учиться тому делу, которому хотела посвятить всю жизнь, — говорила я, срывающимся от плача голосом, — а теперь я оказалась в другом мире, на мне лежит важная задача, а я даже не знаю под силу ли мне она, — девушка явно не понимала, о чем я толкую, — и никто мне не поможет, я потеряла даже сестру… — на этих словах я снова расплакалась. Нисс не стала задавать вопросы, а просто обняла меня и ждала, пока я успокоюсь. Минут двадцать спустя, это все же случилось. Поток слез был остановлен, но на душе все еще скребли кошки. Я взяла щенка, что все еще жался ко мне, на руки и направилась на балкон. Алассэ последовала за мной. — Я пришла из другого мира, — начала я рассказ, — мне явился Эру, — на этих словах ее лицо вытянулось, — он сказал, что Арда — это мой дом, потому что мои родители Майар. Мне известно будущее вплоть до четвертой эпохи, как и создателю, и он пожелал исправить его. Единый сказал, что для этого я и родилась… Но, как? — мой голос перешел на шепот и я горько посмотрела на девушку. — Я совершенно не знаю, что мне делать, и я одна здесь, — я замолчала. — Дана… — Алассэ подыскивала слова. — Я многого ожидала, но точно не этого, — она немного помолчала, — если уж Единый выбрал тебя, значит он уверен, что ты справишься, — дева подбадривающе посмотрела мне в глаза, — я всегда готова оказать тебе поддержку и дать совет. Хотя, по правде говоря, в таких серьезных делах советчик из меня никудышный, — она неловко улыбнулась. Мы еще долго молчали. Я — пытаясь успокоить нервы, а нисс — переварить все мною сказанное — Алассэ, — начала я, — Нельяфинвэ позволил присутствовать на пиру двум моим знакомым детям. Сегодня я хотела привести их, можно подготовить для них комнату? — лучше, как всегда, загнать плохие мысли и чувства в самый дальний уголок разума и отвлечься делами насущными. — О, конечно! А что за дети? — нисс воодушивилась. — Брат с сестрой, Хэви и Лина, одиннадцать и десять лет, — сказала я, — мы подружились, да и я люблю детей, хочу, чтобы они побывали на эльфийском пиру. — Тогда их надо будет отправить к Миндэ, чтобы она нашла что-нибудь подходящее, — задумчиво произнесла моя собеседница, — давай так, сейчас ты идешь за ними, тебе как раз нужно проветриться, а когда вы вернетесь, все будет готово. — Хорошо, — я слабо улыбнулась. — Только умойся, пожалуйста, — дева неловко посмотрела на мое опухшее лицо. *** По дороге в деревню я снова стала размышлять о всем произошедшем. Было бы круто оказать в третьей эпохе, там Гэндальф есть, всему бы меня научил, а здесь… Вот если бы можно было сдержать свою силу как-то физически. Не успела я додумать мысль, как в моей голове прозвучал голос: — Можно устроить, — это был Эру, — если ты, конечно, хочешь себя ослабить, — он выделил последнее слово. — А есть еще варианты? — я всплеснула руками. — Ты же все видел… — Да, — протянул он задумчиво, — тебе понадобится больше времени на обучение, чем я рассчитывал, — он немного помолчал, — хотя, я знаю кто мог бы тебе помочь, — хитро проговорил он. — Ну, и? — спросила я, устав ждать, когда он продолжит. — Мелиан! — Что?! Нет! — идея, конечно, была дельная, но, как я уже говорила, мне не особо нравится Дориат. — Да меня туда даже не пустят! — привела я весомый аргумент. — Пустят, если я прикажу, — парировал Эру. — Не знаю, не хочу я туда… — в моей голове послышался раздосадованный вздох. — Ну, тогда остается сделать оковы. — Что? — не въехала я. — Кандалы? — Никаких кандалов, — заверил меня Единый, — тебе просто нужно найти два браслета на обе руки, я их зачарую и все! — будь он здесь, то точно хлопнул бы в ладоши и улыбнулся. — Хмм, хорошо, я подумаю. А что это вообще было? — спросила я, вспоминая утреннюю тренировку. — Я раньше такой ярости не испытывала, — Эру молчал, — эй, ау, ты еще здесь? — но ответа не последовало. *** — Да что с ними может там случиться? — все тревожные мысли улетучились, как только я вступила в спор с родителями детей. — Это эльфийская крепость! Она охраняется даже лучше чем ваша деревня! — Это же дети! Разозлят какого-нибудь лорда, и накажут их! Или сломают чего! — не унимался мужчина. — Да и что им там делать? — более мягко произнесла Райна. — Как что? Веселиться! Это же пир! — очевидно воскликнула я. — Ну, не знаю, не знаю, — сомневалась женщина. — Да что тут знать то? Нет и все! — Кэл грозно посмотрела на детей позади меня. Ну, ладно. Не получается по-хорошему, будет по плохому. Я сосредоточилась на своем голосе и силах внутри себя. — С детьми ничего не случится, я полностью беру ответственность за них на себя, — я говорила как можно более четче и убедительнее, — отпустите их, пожалуйста, — мать, вроде, и так особо против не была, поэтому сейчас все взгляды обратились на отца семейства. — Ладно! — сдался он, не в силах противиться моему «дару убеждения». — Через два дня, чтоб дома были! Мы облегченно выдохнули, попрощались с родителями и отправились в крепость. *** Порешили сразу идти к швее. Дети восхищенно разглядывали все вокруг. Они никогда не были в каменной крепости. Я их понимаю. Может, по эльфийским меркам, Химринг и не был произведением искусства, но в наших глазах это было великолепное, неприступное строение. В мастерской Миндэ находилась Лайриэль, они весело о чем-то щебетали. — Дана, приветствую. — Привет, — ответила я ключнице и поклонилась, дети повторили за мной, — и тебе Миндэ, — дева кивнула. — Кто это тут у нас? — она опустила взгляд на детей. — Это Хэви и Лина, — я приобняла их за плечи, — я хотела спросить, есть ли у тебя для них подходящие одежды на пир? — эллет задумалась. — Да! — радостно сказала она, после недолгих размышлений. — Во время долгого мира и у нас в Химринге жили дети, у меня как раз кое-что осталось, — она поманила детей в другую комнату, те посмотрели на меня, будто спрашивая разрешения, и я кивнула. — Дана, я могу попросить тебя об услуге? — неуверенно произнесла Лайриэль, когда все скрылись из виду. — Да, все что угодно, — я улыбнулась. — Ты так сдружилась с Алассэ… — она замялась. — Ну, да. И что? — Понимаешь… — деве явно было неловко, — она нравится моему брату. Не могла бы ты как-то аккуратно узнать взаимно ли это? — пару мгновений я стояла в ступоре, а потом звонко рассмеялась, светловолосая в непонятках уставилась на меня. — Что смешного? — Я расскажу, только пообещай, что не выдашь меня. — Обещаю, — серьезно сказал она. — Взаимно, Алассэ недавно мне рассказала, — девушка, как и я, сначала затупила, а потом так же рассмеялась. — Видимо, они оба слишком робкие, чтобы выяснять это самостоятельно, — произнесла нисс, — спасибо, что поделилась, — она благодарно поклонилась, — пойду, обрадую брата, — и она ушла. Некоторое время спустя вернулись дети со свертками в руках. Мы поблагодарили швею и отправились искать Алассэ, дабы выяснить, где находится комната детей. *** Она находилась недалеко от моих покоев. Положив вещи, я сходила за альбомом и Блэком. Мы с детьми решили пойти в сад, что находился в стенах крепости. Совсем рядом с несколькими балконами находился фонтан и пара скамеечек. Я присела на одну из них, а дети носились за щенком по площадке. Вокруг росли небольшие деревья и ароматные кусты разных цветов. Когда дети слегка утомились, они сели на край фонтана и уже в руках тискали черный комок. Это был идеальный образ для зарисовки, поэтому я приступила к работе. — Дана, а спой что-нибудь, — подала голос девочка, когда я уже заканчивала. — Лина, в прошлый раз мне влетело, что я колдовала без разрешения. — Ну, а ты просто спой, у тебя такой красивый голос, — искренние слова девочки заставили меня зарумяниться. Я заканчивала набросок и попутно думала чтобы спеть. — Ладно, песня называется «Кометы», знаете, что это? — они отрицательно покачали головой, ну и как объяснить это детям из средневековья? — Ну, это такие…особенные звезды, которые могут летать, — я придала своему голосу загадочности, будто рассказывала сказку, — раз в несколько столетий эти звёзды пролетают на нашем небе. Они приближаются так близко, что ночью они горят гораздо ярче, чем обычные звезды или даже луна, — закончила я свой неправдоподобный урок астрономии, но это же Арда, может тут такого и в помине нет, так что пофиг. — Ух-ты, — выдала девочка, — а когда будет следующая? — огорошила она меня. — Ну, не знаю…так мне петь? — брат с сестрой согласно закивали. Тот, кто погас, Будет ярче светить, чем кометы, Пролетающие над планетой. Из пустоты, Без твоей красоты не родится Юности вольная птица. Лети над землей, Словно орел, словно орел. Свети над землей, Словно огонь, словно огонь. Тот, кто терял, Будет снова любить. За рассветом близится вечное лето. Ночь до зари, Ты в душе береги свою птицу, Не дай ей разбиться. Лети над землей, Словно орел, словно орел. Свети над землей, Словно огонь, словно огонь. Лети над землей, Словно Орёл, словно орел. Свети над землей, Словно огонь, словно огонь. Дети смотрели так же завороженно, как и в прошлый раз. *** Аран эльдар и король наугрим слушали пение юной девы так же завороженно, как и дети. Они стояли на балконе из кабинета Нельяфинвэ. — Каменное сердце Маэдроса Высокого дрогнуло? — усмехнулся гном, его собеседник встрепенулся и опустил на него взгляд. — Да по глазам вижу, что так и есть! — мужчина ждал, пока рыжий скажет хоть что-нибудь, но, не услышав ответа, продолжил. — Ты старше меня, Медный лорд, а все еще не обзавелся семьей, — гном перевел взгляд на девушку, что показывала детям свои рисунки. — Не до этого сейчас, — твердо сказал Майтимо, хотя желал этого больше всего. Но тень Клятвы падет на любого, кто окажется рядом с ним. Может ли он позволить это? — Упустишь счастье и жалеть будешь. По своему опыту знаю, — печально произнес гном, — оглянуться не успеешь, как улетит твоя светлая госпожа, — он тяжело вздохнул и оставил Маэдроса наедине со своими мыслями. Только в плену рыжий начал осознавать, что такое их Клятва. После, он даже думать не смел о том, чтобы завести семью. Дело было не только в Клятве, но в его увечьях. Кому нужен искалеченный, как физически, так и духовно, эльда? Нисс отводили взгляд, лишь бы не привлечь его внимание. Нельяфинвэ полностью посвятил себя войне и мести. И сейчас, когда появился новый лучик надежды на семейное счастье, он неопределенно вглядывался в лицо девы, попутно обдумывая слова гнома. *** На следующий день Весь день была суматоха от предстоящего празднества. Благо, нас с детьми не припрягали, лишь иногда ворчали не мешаться под ногами, когда мы в очередной раз пытались стащить чего-нибудь с кухни. С ними было так легко, словно я вернулась в детство, убегая от страшной реальности и была такой же непоседой. Ближе к вечеру Алассэ надавала мне кучу всяких ароматных масел и прочих мыл и отправила нас с детьми в купальни. Позже, нисс все же уговорила меня «хоть на какое-то подобие» прически. Хотя, по-моему, то, что она сделала с моими волосами это было жуть как красиво. Она заплела мне толстую косу, вплетая в нее более тонкие, остальные, уже отросшие по пояс, вьющиеся волосы красиво спадали по спине. Лина тоже попросила и Алассэ, разумеется, не отказала. Ее брат на все это лишь фыркал со словами «девчонки» и продолжал играть с Блэком. Когда дети убежали переодеваться, девушку словно подменили, она радостно затараторила, что-то. Я, не разобрав ни слова, попросила повторить. — Лайрэндил позвал меня на пир, — она улыбалась во все тридцать два. — Я думала ты и так идешь, — я свела брови к переносице. — Да, но он будет моим партнером, — дева мечтательно закрыла глаза. — Так что же ты не собираешься? — по-доброму усмехнулась я. — Точно! Заболталась совсем! Я сейчас… быстро соберусь и принесу твое платье, — крикнула она, уже выбежав в коридор. Какое это, наверное, прекрасное чувство, взаимная влюбленность. Я посмотрела на себя в зеркало. Передо мной была высокая, стройная дева. На вытянутом лице четко выделялись скулы, на губах играла легкая улыбка, а в черных глазах плескалась искорка азарта от будущего пиршества. В комнату вошли дети. На Хэви, поверх черной рубашки, был надет синий, вышитый красивыми узорами, сюртук по колено, перетянутый тонким кожаным ремешком на поясе. Такие же синие холщовые штаны были заправлены в аккуратные черные сапожки. На его лице сияла задорная улыбка. Сестра была не менее радостной. Ее светлые волосы прямыми прядями спадали по спине, а косичка-колосок, заплетенная Алассэ, уже слегка растрепалась. Она была одета в сине-белое платье с длинным, свободным рукавом. Легкая синяя ткань покрывала белоснежную юбку, что была девочке по щиколотки, сзади и по бокам, оставляя спереди просвет. — Вылитые эльфийские детишки, — польстила я. Алассэ влетела в покои, неся в руках золотисто-медную ткань. Ее круглое, милое личико обрамляли две пряди темных волос, остальные были собраны в невысокий хвост. В голубых глазах ее были те же искры, что и в моих. Она была облачена в нежно голубое платье на эльфийский манер с белой вставкой спереди и аккуратной шнуровкой на груди. Мы ушли за ширму и дева помогла мне надеть невесомое платье. — Она все-таки сделала это из настоящего золота? — воскликнула я, присмотревшись к украшениям, что были мастерски пришиты к зоне декольте, рукавам и поясу. — Миндэ всегда делает по-своему, — виновато пожала плечами темноволосая нисс, значит она знала. Отлично, значит теперь я выгляжу, как какая-то высокородная и богатая госпожа, хотя это совсем не так. Не люблю пользоваться чужими благами за даром, а тут золото! Тонкие золотые листочки, цветочки и прочие подобные элементы выглядели совершенно, как настоящим и были невесомыми, будто не были сделанны из прекрасного металла. Я снова подошла к зеркалу. Плечи и руки были оголены, чуть ниже левой ключицы виднелась татуировка. Золотисто-медная ткань красиво сверкала при свете огня, будто швея посыпала ее блестками. Ладно, готова признать, платье было прекрасно и превзошло все мои ожидания. Да и фиг с ним, с этим золотом, я иду веселиться, а значит время глупых мыслей отложено. — Ого, ты такая красивая, — выдала девочка, которая пялилась на меня ничуть не меньше своего брата. — Ага, — добавил он. — На сегодняшнем пиру все будут красивы, — задумчиво произнесла я. Конечно, ни дети, ни остальные таких платьев не видели. У них, так сказать, другая мода, вот и поражаются. Не зря Миндэ попросила еще несколько набросков разных одежд, видимо, она любит что-то новенькое. Вот и я сейчас, словно диковинка какая. *** Мы зашли в Большой зал. Тронный, если его можно так назвать. Я была тут пару раз, но прежде он не был так украшен. На стенах висели гобелены с гербом Первого Дома. С высокого потолка свисали горящие во всю люстры, столы ломились от явств и вина. По всему залу раздавался веселый смех и разговоры гостей, что уже начали работать над тем, чтобы утром болеть с похмелья. Слева, у стены стоял «оркестр». В зале были представители всех рас. Люди, гномы, эльфы, все дружно веселились. (Вот бы всегда так было) Заметив несколько детей эдайн, я отправила Лину и Хэви к ним. Они немного повыеживались, но все же пошли. Алассэ потащила меня к одному из столов. — Ух, скорее бы потанцевать! — она глянула на меня, выбирающую из какого кубка налить вина. — А что ты танцуешь, Дана? — я чуть не поперхнулась воздухом, точно, совсем забыла… — Боюсь, ничего, Алассэ. Я не умею танцевать, — ну, а что? нафиг мне это умение, если я всю жизнь на природе нахожусь, максимум, что умею, так это хороводы водить. — Что? — удивилась она. — И ты молчала? Я бы тебя научила, надо было сказать! — Ой, да ладно тебе, — я шутливо махнула рукой, — оттанцуй еще и за меня, — я кивком головы указала на Лайрэндила, что взглядом искал Алассэ, и подтолкнула ее. Та еще немного поцокала и все же направилась к светловолосому эльда. Я налила себе немного вина. Оно было сладким и с нотками грецкого ореха. Грецкий орех? У них и он растет? Интересно. Я взяла одно из пирожных и отправила его в рот. Покушать таких вкусностей на халяву всегда важно на праздниках. — Приветствую тебя, Дана, — я обернулась, это был Макалаурэ, — ты сегодня очень красива, — я смутилась, но все же решила пошутить. — А в остальное время значит не особо красивая, да? — вроде я с улыбкой говорила, но, видимо, он воспринял это серьезно. — Нет, что ты! Я не это имел ввиду! — Я пошутила, Канафинвэ! — я рассмеялась. — Спасибо за комплимент, — я решила перевести тему, — как там твои врата? — Отбили! — гордо произнес мужчина. — Теперь тракт наугрим относительно свободен и в случае чего они смогут оказать поддержку. — Отлично, такими темпами можно будет отбить и Таргелион и Химлад, — предположила я. — Ну, до этого еще не скоро, нужно время, чтобы собрать силы. — Да, я вижу, — я оглядела зал. Видимо, Майтимо и вправду не просто так затеял такой пир. — Да, через пару дней будет военный совет, — словно прочитав мои мысли, произнес Кано. — Ладно, давай не будем об этом, праздник все-таки, — он согласно кивнул головой. — Ты занималась в мое отсутствие? — конечно, он имел ввиду синдарин, но тут же вспомнилась вчерашняя тренировка, и я слегка помрачнела. — Занималась, — нашлась я, — прочитала целую книгу о жителях Дориата и о том, какое это прекрасное место. — Отлично, скоро и свободно говорить сможешь, — а ведь действительно, язык казался сложным лишь по началу, а потом все как по маслу пошло, главное практика, — я надеюсь, ты споешь сегодня? — я эпично подавилась вином, но не стала его выплевывать, как в фильмах. — Что, прости? — Почему бы и нет? — ну да, действительно. — Не знаю… может быть, — я уже не особо стеснялась своего голоса, но петь перед целым залом с кучей людей… Мужчина перевел свой взгляд в толпу и, пожелав хорошего вечера, ушел беседовать с другими гостями. Я снова вернулась к поеданию сладостей, но меня опять отвлекли. — Леди Дана? — это был низкий, явно мужской голос. Я обернулась и посмотрела вниз, кажется, это брат короля наугрим. Рядом стояли его товарищи, которых я, вероятно, спасла. — Да? — Мы хотели бы поблагодарить Вас, — они поклонились, приложив руку к сердцу, я смутилась и стала бегать глазами по залу, — король Азагхал сказал, что Вам ничего не нужно, вы уверены? — ну и сильное же у них чувство благодарности. — Нет, что вы… — начала было я, но тут же кое-что вспомнила, — хотя… — я неуверенно посмотрела на чернобородого гнома. — Все, что угодно, — сказал другой, видя мои колебания. — Я знаю, что наугрим искусные ювелиры, — они прям расцвели от похвалы, — мне нужны два браслета, на обе руки, но такие, чтобы были удобны для постоянного ношения. То есть не громоздкие и не сильно выделяющиеся, — как можно подробно пояснила я. — Можно ваши руки, — произнес еще один гном, подходя ближе ко мне. Я протянула руки, он осмотрел и аккуратно обхватил мои запястья, дабы точно знать размер требуемого украшения. — Хорошо, через пару дней будет готово, — он был слегка мрачноватым, но отторжения не вызывал. Сам по себе, наверное, такой. — Вы уверены, что это все? — Да, — я мягко улыбнулась, — я бы никогда не оставила умирающих в беде, и сделала это не из корыстных целей. Я бы не стала просить и об этой услуге, но, боюсь, эти оков… — я оговорилась, — браслеты мне срочно необходимы, — я посмотрела на их сосредоточенные лица, — ну, знаете, колдовские штучки и все такое, — улыбка все еще не сошла с моего лица. — Еще раз благодарим Вас, светлая госпожа, — они снова поклонились и стали расходиться; да что ж такое, теперь все гномы будут меня так называть? — кстати, красивая татуировка. Не видел раньше, чтобы людские девы наносили их, — он задумчиво нахмурился, — Вы настолько верны Первому Дому? — я встала в ступор. — Да, пожалуй, — выдавила я, ну не говорить же ему, что это я в юности баловалась. Дальше беседа сошла на нет, и он отправился к своим собратьям. Я ОПЯТЬ повернулась к сладостям. Налив еще винца и забив рот, надеясь уже ПОЕСТЬ. Нет, ну серьезно, мне такого вкусненького еще не разу не давали, одно зож-питание, а тут сладкий рай. — Дана… — я снова услышала голос, но не то, чей он. — Фосподи, я кокда-нипуть поем?.. — я обернулась и наткнулась взглядом на Майтимо, — Ой, — вырвалось у меня, и я стала пережевывать еще быстрее. Какой-то хомяк, ей богу. Видимо, это выглядело настолько смешно, что даже стойкий Маэдрос прыснул в кулак. — Извини, не хотел помешать, — с усмешкой произнес он, когда я все же проглотила оставшиеся вкусняшки. — Да ничего, видимо, это знак, что мне не нужно налегать на сладкое, — я улыбнулась и вспомнив, что нужно поклониться, так и сделала. Он был одет в красный сюртук с вышитыми золотыми нитями узорами. Элемент одежды красиво обтягивал точеную фигуру, подчеркивая все ее достоинства. Огненно-рыжие волосы лежали на широких плечах, а чело его украшал медный венец. Я уж чуть было вслух не сказанула, какой он прекрасный и лишь неловко улыбалась. — Хорошо выглядишь, — выдавил из себя эльда. — Спасибо, ты тоже, — я покраснела и отвела взгляд. — Присядем? — он указал на стол, что стоял центре, и я последовала за ним. — Как тебе пир? — спросил мужчина, когда мы приземлились. — Мне все нравится! Всегда мечтала на таком побывать! — Правда? — я закивала. — Прежде, когда мы еще жили в Благословенном крае, у нас часто устраивали подобные празднества, — я внимательно слушала, еще никто не говорил про Валинор, — хотя, пожалуй, все было не настолько весело, — он посмотрел на громко смеющихся гномов. Да, с этим народцем не заскучаешь. — В той стране, где я выросла, праздники чаще всего проходят в кругу семьи. А такие маштабные застолья только на свадьбе, ну, или дне рожденье, — я немного призадумалась, — а, ну еще Новый Год и Масленица… — Масленица? — заинтересованно спросил рыжий. — Да, она празднуется в последнюю неделю зимы и означает ее окончание, — пояснила я, — все обязательно готовят блины, а в конце недели сжигают соломенное чучело вместе со своими старыми вещами, — он непонимающе посмотрел на меня, — это чучело олицетворяет феникса — птицу, что после смерти сгорала, превращаясь в пепел и восставала из него же. Сжигать все это — значило, что после все возродится в более прекрасном и благостном виде. — Интересные у вас традиции, — протянул Нельо. — Ой, да там полно всего! — восхищенно произнесла я. — Расскажешь? — не, ну он сам напросился. — Конечно! — я закивала с горящими глазами. — Первое, это Новый Год, он проходит в ночь с тридцать первого декабря на первое января. Первыми так праздновать начали римляни, это страна такая — Рим, — пояснила я, — потом это переняли и соседние страны. В нашей же стране в самом начале времен начало нового года праздновалось первого марта, но в тысяча четыреста девяносто втором году его приурочили к сбору урожая и праздновали первого сентября. Потом, в тысяча шестьсот девяносто девятом году император Петр Великий объявил, что начало года мы будем праздновать в ночь в тридцать первого на первое, и с тех пор так и было, — я коротко рассказала о том, как именно мы его справляем и перешла к Рождеству, — Рождество — это день начала отсчета времени. По легенде в это день родился сын Божий, поэтому и названо — Рождение. Потом идет Крещение. Крещение Господне — это праздник, появившийся благодаря крещению Сына Божьего в реке Иордании. Согласно Священным Писаниям на Него в тот момент снизошел Святой Дух и провозгласил, что тот его Сын и благословил Его — это и есть Крещение. Тогда появилась народная традиция окунаться в прорубь. — В середине зимы? — удивился Маэдрос. — Да! Люди, верующие в Бога, окунаются в проруби. Они верят, что вода в период Крещения обладает целительными свойствами и способна укрепить духовное и физическое состояние. Люди не боятся замерзнуть и заболеть, потому что вода в проруби — священная и даёт очищение от всех грехов. Многие верят, что после этого обряда происходит перерождение души, а помыслы становятся чище, чем сама вода. — А ты окуналась? — с интересом спросил мой собеседник. — Да, мы часто зимой это делали, но не из-за веры, а потому что это просто ощущение классное! — Классное? — непонимающе выгнул бровь Рыжий. — Ну, приятное, — пожала я плечами. — Слабо верится. — Конечно, у тебя же не русская душа, — дальше я рассказывала о двадцать третьем февраля, восьмом марта, пасхе, — а девятого мая мы празднуем День Победы, девятого мая тысяча девятьсот сорок пятого года закончилась Великая Отечественная Война, ну и параллельно шла Вторая Мировая… — А была и первая? — Конечно! Но сейчас не об этом. В этой войне погибло очень много народа, поэтому этот праздник очень важен, он напоминает, что отдали наши предки за мир, — я продолжила увлеченно рассказывать о праздниках и традициях нашей страны, — тебе не надоело слушать мою болтовню? — спросила я, когда земетила, что он о чем-то задумался и пристально всматривается в мое лицо. Он встряхнул головой и поспешил ответить: — Нет, это удивительно. Целый мир со своей длинной историей, обычаями и традициями, — вроде не врет. В зале наступила неожиданная тишина. Я завертела головой, дабы понять, что случилось. Майтимо указал мне на то место, где находились музыканты. Макалаурэ неспешно перебирал струны, исполняя незатейливую мелодию. Все взгляды были направлены на него. Несколько минут спустя он запел. Его прекрасный голос ведал о Благословенном крае и расцвете нолдор. Все, включая меня, затаили дыхание. Темп то нарастал, то замедлялся, а голос становился то громче, то совсем еле слышным. Я восхищенно удивлялась его мастерству, не в силах отвести глаз или вымолвить хоть слово. *** Дева с горящими глазами рассказывала о мире, в котором выросла. Ее голос чуть ли не срывался от радостного возбуждения. Странные обычаи и традиции было занимательно послушать. Но еще занимательнее было ее лицо, что озарялось таким светом, когда она говорила о чем-то волнующем ее сердце, что невозможно отвести глаз. А голос становился все слаще с каждым словом. Она заметила, что он отвлекся и неверно подумала, что утомила его своими рассказами и мужчина поспешил уверить ее в обратном. Когда брат начал петь, все взоры были устремлены на него. Все, кроме стальных влюбленных глаз, которые все еще смотрели на профиль юной девы, что, затаив дыхание, слушала прекрасную песню. Такое непривычное для глаза платье идеально подходило девушке, обтягивая ее тонкий стан и оголяя хрупкие плечи. Взгляд опустился ниже, к глубокой части декольте, Маэдрос сперва засмотрелся, но стыдливо одернул себя, направляя взгляд на брата, что вытягивал последние ноты. *** Присутствующие негромко обсуждали услышанное, пока менестрель подошел к нам. — Дана, ты следующая, через несколько минут, — огорошил он меня. — Что? — не-не-не, не хочу я, только впечатление всем испорчу. — Ну же, не бойся, у тебя все получится, — подбодрил меня Макалаурэ. — Лучше ты спой еще разок, — попыталась я отшутиться, на что песнопевец лишь скептически просверлил меня взглядом, — ой, да ладно спою я, спою, не смотри только так, — он сразу заулыбался, — только как они, — я кивнула на музыкантов, — смогут сыграть то, чего не слышали? — Откройся мне и представляй мелодию, я начну, а остальные подхватят, — говорил он спокойно. Я нахмурилась и ответила: — Ладно, постараюсь… — Кано ушел обратно, а я жаластно посмотрела на Майтимо. — Первый раз всегда волнительно, — прозвучало как-то двусмысленно и я отвела взгляд, — первое время Кано тоже волновался, тогда он сосредотачивался на мне. Представь, что ты тоже поешь только мне, — действительно, это очень облегчает задачу (нет), он слегка дотронулся до моей руки, которой я тревожно сжимала юбку платья. Я смущенно улыбнулась, кивнула и пошла к «сцене» по пути думая, что же спеть. *** Девушка решила спеть «Я свободен» Кипелова, хотя немного сомневалась, смогут ли музыканты повторить мелодию, так как в оригинале это рок. Она встала по правую руку от Кано и сосредоточилась на осанвэ. Представив мелодию, несколько мгновений спустя заиграл феанарион, а дальше подхватили все. Стиль был довольно незнакомый, поэтому эльдар сосредоточенно набирали темп. Дана все же посмотрела на Майтимо и вступила, когда подошло время. Все смолкли, как только невероятно сильный голос гулким эхом разошелся по залу. Песня подразумевала эмоциональность, на которую девушка не скупилась. Все завороженно слушали ее пение, так же как и Макалаурэ несколько минут назад. Дева выбрала эту песню, поскольку она красиво звучит, но, если честно, некоторые строки намекали на грехи феанорингов, и она надеялась, что они не воспримут это неправильно. Во время припева она, сама того не зная, словно окрыляла присутствующих. Чувство свободы было сродни птичьему полету, никаких земных оков, никаких обязанностей, лишь ты и весь мир, открытый пред тобой. Феаноринги в свою очередь еще яснее ощутили это чувство. Будто бремя Клятвы покинуло их на время песни, и они снова могли дышать свободно, а мысли были заняты лишь безграничным счастьем от освобождения. Вытягивая слова «в моей душе нет больше места для тебя», она смотрела на Майтимо и представляла их поганую Клятву и их желание избавиться от нее. Громкий голос, поющий последний, самый мощный припев, не давал усомниться в силе девы. Дана замолчала, а все вокруг будто потеряли дар речи. Она посмотрела на Макалаурэ, но тот тоже был под впечатлением, поэтому девушка не придумала ничего лучше, чем сказать «спасибо за внимание», поклониться и под восторженные взгляды направиться обратно к столу, за которым сидел рыжеволосый. Гости все же отошли от потрясения и принялись тихо обсуждать деву, которая устроилась подле короля, бросая на нее пораженные взгляды. Кажется она сама была в замешательстве, Маэдрос опомнился и решил поддержать ее. *** — Это было невероятно, — ну спасибо, я смутилась еще больше и теперь походила на помидор. — Спасибо… — тем для разговора не находилось, поэтому я налила себе вина и, успокаиваясь, потягивала его, пока не заметила внимательный взгляд Майтимо, — что-то не так? — Расскажи еще что-нибудь, — я вопросительно подняла бровь. — Что именно? — В каких местах ты бывала? — предложил он, я немного подумала, и меня снова захватили рассказы о прошлом. — А однажды… — и так продолжалось около получаса, мой рот не затыкался, а Нельо просто внимательно слушал, изредка задавая вопросы. Говорила я, пока в зале все не засуетились. Оказалось, что наступило время танцев. — Потанцуешь со мной? — Маэдрос встал и протянул мне здоровую руку, я замотала головой. — Я не умею танцевать, — да мало ли че у них тут танцую, сейчас окажется, что джигу какую-нибудь. — Не волнуйся, я поведу, — в его глазах было столько надежды на то, что я соглашусь, что я не смогла отказать. Я приняла его руку, и мы направились в центр зала, пока все расступались перед нами. Черт, он же король, и танцует со мной, интересно, что подумали окружающие. У одного из столов я заметила его братьев, что удивленно пялились на нас. Что не так то? — Положи свою левую руку мне на плечо, — я оправилась от раздумий и сделала как он сказал. Мужчина в свою очередь положил покалеченную руку мне на талию, следя за моей реакцией, и прижал ближе, отчего я лишь глупо улыбнулась, избегая его взгляда. Музыка заиграла, и мы сделали первые движения. Фух, это просто вальс. Какое облегчение. Я, конечно, не профи, но хотя бы движения знала и не оттаптывала ноги моему партнеру. Мы долго кружились по всему залу. Я все же направила свой взгляд на его лицо. Стальные глаза выражали удовольствие от происходящего. Рыжие брови не были сведены к переносице, как обычно. На алых губах застыла еле заметная улыбка. От близости его тела сердце бешено колотилось, а лицо залил румянец. Когда музыка закончилась, мужчина все еще держал меня в руках, пока я тактично не кашлянула. Он отпустил меня, отошел на шаг, и мы коротко друг другу поклонились. Его отвлек какой-то адан, и он оставил меня, поблагодарив за танец. *** Девушка решила проветриться, поскольку все еще чувствовала его горячие руки и пристальный взгляд. Она вышла в сад и облокотилась о край фонтана. Ночь уже вступила в свои права. Серебряная луна медленно плыла по небу, а тысячи звезд освещали все вокруг. Дева направила пустой взгляд ввысь, а сама думала о Рыжем лорде, все еще пытаясь унять жар. Предмет ее раздумий стоял неподалеку, не решаясь подойти. В свете луны она казалась еще прекраснее. Длинные локоны колыхал морозный ветер, и дева немного поежилась. Эльда все же тихо подошёл, отчего та вздрогнула, но оба сохраняли молчание. — Почему ты ушла? — раздался тихий голос мужчины. — Устала немного, — соврала она, все еще глядя на небо. — Здесь довольно прохладно, — он приблизился почти вплотную, и дева опустила взгляд на руки, что снова нервно сжимали платье. Мужчина возвышался над хрупкой фигурой. Его взгляд снова скользил по открытым участкам кожи, что покрылись мурашками из-за холода, а лицо выражало неловкость. Эльда поддался порыву и провел рукой по нежной коже ее личика, спускаясь ниже, к шее, ключицам и дрожащим плечам. Дева застыла и подняла на него непонимающий взгляд. Приблизившись, он неуверенно коснулся ее губ своими, ожидая, что дева оттолкнет его. Но та и пошевелиться боялась. Когда мужчина уже хотел разочарованно отодвинуться, Дана все же робко ответила. Покалеченной рукой он приобнял девушку за талию, не разрывая поцелуя. Когда он все же отдалился, повисло неловкое молчание. Оба не знали, что сказать. Русая подняла смущенный взгляд и улыбнулась, обнимая разгоряченное тело. Сперва Майтимо опешил, но тут же обнял ее в ответ. — Нельяфинвэ… — тихо произнесла она его имя. — Да? — они все еще стояли в объятьях. — Я не знаю, что сказать… — Если ты не хочешь, то этого больше не повторится, — он неправильно истолковал ее слова, слегка отдаляясь и заглядывая в ее лицо, боясь увидеть подтверждение своим словам. — Нет, хочу, — поспешила уверить его дева и снова хотела опустить глаза, но мужчина удержал ее за подбородок, — я… мне неловко. — Я заметил, — по-доброму усмехнулся рыжеволосый эльда. — Ой, да ну тебя, — девушка заулыбалась, — смущаешь тут юную деву, ни стыда, ни совести, — оба тихо рассмеялись. — Ты прекрасна, — неожиданно произнес мужчина и снова нежно поцеловал ее, не дав ответить. Он снова отодвинулся, и они долго смотрели с глаза друг другу, пока дева окончательно не замерзла. — Ну, я пойду, наверное, — она выбралась из его хватки. — Доброй ночи, — кинул он на прощание и Дана ответила ему тем же. *** Что это, простите, было? Я быстрым шагом направлялась в Большой Зал, дабы забрать детей. Тело замерзло, но щеки неистово горели. В животе словно порхал рой бабочек. Я совершенно не понимала, как реагировать. Разумеется, это было прекрасно, но что дальше? Вышла проветриться, называется. Сердце колотилось еще быстрее, чем после танца. Я нервно рассмеялась и попыталась его успокоить. Вся ночь прошла в томных раздумьях.