Алый полководец: перерождение

      Я стояла у края песчаной дюны, вглядываясь в горизонт, где на фоне закалённого солнцем неба вырастали очертания Рейнбейса. Каменные здания казались выточенными из песка, а сверкающие купола отражали палящее солнце Арабасты. Там, в самом сердце этого города, прятался Крокодайл — враг, которого мы должны были остановить.       Но сейчас моё внимание привлёк не он.       На противоположном берегу реки, среди флагов и вымпелов, чётко виднелись корабли Морского Дозора. Их паруса колыхались на ветру, на мачтах развевались знамёна справедливости, а по палубам сновали фигуры в белых мундирах. Среди них был и корабль Смокера — или, точнее, его каюта, которая, возможно, хранила ответы или хотя бы пару любопытных тайн. Мне понадобится около часа, чтобы туда добраться, если повезёт.       Вот только как объяснить этим идиотам мой внезапный уход? Мы и так шли по тонкому льду — шпионы, Барок Воркс, Крокодайл, пустынные бури… А я собиралась в одиночку пробраться на военный корабль. Звучит безумно. Даже по моим стандартам.       Я глубоко вдохнула, чувствуя, как сухой воздух обжигает лёгкие, и прикрыла глаза. Песок хрустел под подошвами. В голове вертелись десятки вариантов — и ни один из них не был особенно убедительным.       Но судьба решила вмешаться сама.       Думать об этом не пришлось. Мы не успели провести в Рейнбейсе и десяти минут, как Луффи, словно по какому-то шестому чувству, влип в неприятности. Большие неприятности.       — Эй! Народ! Там дозорные! — завопил кто-то из наших. Конечно, как всегда, все взгляды сразу обратились на нас.       — Не тащи их сюда, болван! — заорала Нами.       Толпа в городе была плотной — выходной день, люди сновали туда-сюда, и улицы заполнились гулом голосов, прилавками с тканями, экзотическими фруктами, криками торговцев. Я видела, как за нами мчится Смокер со своей сигаретной аурой правосудия, а Луффи, вместо того чтобы укрыться, несётся прямо в гущу событий, смеясь.       Отлично. Вот он — мой шанс.       Я ловко свернула за плотную группу торговцев с коврами, проскользнула между двумя шумными киосками и нырнула в тесный переулок. Толпа на улицах Рейнбейса была настолько плотной, что оторваться от команды не составило никакого труда. Я слышала, как Санджи встревоженно выкрикивает моё имя, а Чоппер, кажется, беспокоился, его голос звучал тонким писком, но… я позволила этим голосам раствориться в нарастающем шуме погони и городской суеты.       Подумаю об этом позже, — подумала я, натягивая капюшон ниже, чтобы скрыть лицо. Сбросив бег, я перешла на обычный шаг. Спокойно. Ненавязчиво. Почти с ленцой.       Городской шум за моей спиной постепенно стихал, превращаясь в равномерный гул, а потом и вовсе остался только шелест ветра, скрип песка под ногами и одинокая дорога, тянущаяся вдоль берега. Солнце слепило глаза, отражаясь тысячами бриллиантов в водах реки, но я продолжала идти — уверенно, с тихим, почти упрямым упорством.       — Ну, я думаю, они и без меня справятся, — я направлялась в сторону реки, где и пришвартованы корабли дозора. Ладно, час это слабо сказано, тут явно чуть больше времени потребуется.       Полтора часа ада. Жар выжигал лёгкие, сапоги вязли в раскалённом песке, а солнце било сверху так, будто пыталось прожечь мне череп. Я чувствовала, как капли пота скатываются по спине, как ткань хаори прилипает к коже. Но всё это — ничто по сравнению с видом, который открылся впереди.       Корабли. Несколько чётких силуэтов на фоне дрожащего воздуха — флаг дозора развевается на мачтах, сверкает белизной парусов и холодным металлом палубных пушек. Цель близко.       Только вот… Чёрт, пустыня. И ни одного укрытия в радиусе ста метров. Идти скрытно было невозможно — ровная как на ладони местность превращала любой манёвр в цирковое представление. К счастью, на месте осталась лишь кучка дозорных — остальные всё ещё гонялись за мугиварами по городу. Спасибо, Луффи, за твоё умение вляпываться в истории.       — Эй! Ты кто? Что ты тут делаешь?! — окрик раздался резко, чуть с хрипотцой. Дозорные заметили мою фигуру на горизонте и тут же зашевелились. Оружие — на изготовку. Настороженность — до предела. Я остановилась, ощутив, как горячий ветер треплет край плаща. И усмехнулась.       — Как невежливо. — С этими словами я сняла капюшон и позволила им увидеть своё лицо.       Реакция стоила того. Выражения на их лицах сменялись одно за другим — от недоумения до ужаса. Один из них, шатен с юношеским лицом и капелькой пота на виске, чуть ли не выронил винтовку.       — Это она…       — Вице-адмирал Джерилл!       Бац.       Один не выдержал. Паника. Он начал палить наотмашь, вслепую. Пули со свистом пронеслись мимо. Я даже не потрудилась уклоняться — хаки активировалось само, как рефлекс. Металлические пули ударялись о невидимую защиту и с шорохом падали в песок.       — Грубо, знаете ли, — я вздохнула, склонив голову набок. — Но ладно. Считайте, что вы первые начали.       Я рванулась вперёд. Ловко, стремительно, как порыв ветра. Удар — локтем в висок. Второй — ребром ладони по шее. Один попытался вызвать подкрепление — вырубила его, выбив из рук ден-ден-муши. Остальные кричали, суетились, пытались сопротивляться, но… это были рядовые, с которыми я расправлялась играючи.       Через минуту всё стихло. Я закрыла глаза, успокаивая дыхание. Пульс в ушах начал утихать, песок хрустел под ногами. Но… ещё кто-то есть. Я прислушалась. Где-то под трапом — едва уловимый хрип. Ещё один, притворившийся мёртвым? Неважно. Я просто проигнорировала.              — Ждите подкрепления, мальчики. Только вряд ли оно вам поможет.       Я шагнула на трап и начала подниматься на борт корабля Смокера. Металл был горячим, но не обжигал. Палуба встретила меня тишиной. Ни одного офицера — только брошенные ящики, пустые гильзы и штандарт дозора, покачивающийся на ветру.       — Теперь поищем что-нибудь интересное… — Я направилась в сторону капитанской каюты, проходя мимо запертой оружейной и пустого штаба сигнальщиков. Деревянные доски пола скрипели под сапогами, и с каждой секундой я чувствовала, как азарт во мне разгорается.       Штурманскую я нашла довольно быстро. Тихо, пусто, пахло бумагой, чернилами и морской солью. На первый взгляд — просто аккуратная служебная каюта. На второй — такая же скучная. Карты, маршруты, приказы, дюжина листовок, несколько стандартных указаний от командования и, что интереснее, ден-ден-муши.       — Ну, хоть что-то, — пробормотала я и, прихватив улитку, сунула её в сумку. Может, ещё пригодится.       Дальше — по запаху. Я знала, как пахнет табак Смокера — тяжёлый, едкий, с лёгким оттенком пепла и металла. И этот запах как раз вёл меня по кораблю. Вскоре я оказалась у нужной двери.       Каюта оказалась маленькой, без излишеств — как и ожидалось. Кровать, шкаф, письменный стол. Всё. Чисто, по-военному, только вот сам стол был завален, как после урагана. Я прошла вперёд, подошла к нему и встала, сложив руки за спиной.       На поверхности — груда бумаг. Пепельница, в которой потухшие окурки всё ещё источали терпкий запах. Пара сигар, небрежно отброшенных в сторону. Почерк — строгий, угловатый. Просмотрела быстро: доклады, рапорты, аналитика, что-то о Барок Воркс, но всё скучно и без явных зацепок. Обычная бюрократия, с которой я и так наелась за годы службы.       И всё бы ничего, если бы не один странный момент. Среди скучных бумаг затерялась старая, потёртая листовка. Нико Робин.       — Хм. Это уже любопытно… — пробормотала я, взяв листовку в руки. Её розыскное дело не обновлялось лет двадцать, если не больше. Значит, он специально искал её. Зачем? Это уже интригует.       Я начала рыться в ящиках стола. Первый — сигары. Классика. Второй — пустые бланки. Третий — что-то личное. Я открыла, ожидая всё что угодно — фото семьи, письма, сувениры…       Но нет. Журналы. Очень специфические.       — О, так вот какой ты, капитан Смокер… — усмехнулась я, вытащив один наугад и пролистав. — А лицо-то всегда такое строгое. Извращенец. — сказала — и сама чуть не рассмеялась. Суровый столп правосудия, читающий журналы с откровенными русалками на обложке. Картина маслом.       Остался последний ящик. Закрыт наглухо. Ни нажатия, ни ключа. Вздохнула.       — Придется выломать… — ну хотя, справедливости ради, они и так будут знать, что я тут рылась. Я вжалась в крышку, надавила, и с глухим треском дерево сдалось. Ящик открылся — и…       — Серьёзно?! — воскликнула я, уставившись на… ещё больше журналов. Ещё откровеннее. — Кретин! — выдохнула я и откинулась в кресло, устало закрыв глаза. Голова гудела от жары, злости и разочарования. Я пробежала полторы чёртовых часа по пустыне, дралась с дозором, рисковала шкурой… ради архивов о русалках с очень… выразительными плавниками?       Я устало откинулась в его кресло и закатила глаза. И ради этого я сюда через всю пустыню бежала? Ну такой вариант конечно был, но все же была надежда на что-то большее. День сегодня явно не мой.       Я провела рукой по лицу, затем посмотрела на ден-ден-муши, который забрала их штурманской. Улитка, казалось, дремала, но я знала: её можно включить в любой момент.       Это мой последний шанс узнать хоть что-то.       — Смокер, чего тебе ещё?.. — послышался знакомый женский голос, как только я подключилась к ден-ден-муши. Я сразу узнала эту интонацию — спокойную, чуть усталую, но всегда прямую. Хина. Улитка на столе изменилась: ресницы, тёмные очки, уверенный прищур — даже без тела, ден-ден-муши безошибочно копировала её выражение. Я усмехнулась.       — Хина… ты что, по голосам не узнаёшь старых друзей? — прищурилась, облокотившись локтями на стол. Улитка вздрогнула. — Ты не Смокер! Скажи Хине, кто ты! — жёстко потребовала она, тон стал официальным. Я театрально вскинула руку ко лбу и смахнула воображаемую слезу.       — Эх, ножом в самое сердце. Я же сейчас расплачусь, Хина. Неужели забыла, как я спасала тебя в Наролуне от той сумасшедшей с тарелками?       — Быть не может… — голос стал мягче, почти трепетный. — Джерилл?! — я почувствовала, как у меня подкосились колени — не физически, а изнутри. Я не ожидала… искренности. — Но… ты ведь… Хина думала, что ты мертва! — мои пальцы невольно сжались на краю стола. Я смотрела на выражение её «лица», пытаясь уловить фальшь. Но улитка не лгала. По крайней мере, я не нашла ни одной зацепки, ни жеста, который выдал бы ложь.       — Смокер тебе не сказал? — мой голос стал тише, опаснее. Я приподняла бровь, уже зная ответ.       — Так он знал?! — Хина буквально взорвалась, улитка подпрыгнула. — Ну Хина ему устроит! Он не имел права! — я смотрела на неё, не мигая. Значит… он знал. И молчал. Но зачем? Причин я могла представить десятки: защита, страх, приказ, шантаж. Но истина — она всегда в мелочах. А их мне не хватало.       — Я не за этим сюда пришла. — быстро отвела разговор в сторону. — Скажем так… просто рылась в его вещах и включила улитку случайно.       — Ты что, на корабле? Где ты вообще? Почему не вернулась?! — её голос вдруг стал… живым, тёплым. — Хина скучает.       Я растерялась.       — Вернуться? Так меня же разжаловали и казнь на месте устроили, — что-то я ничего не понимаю. Если подумать, то Смокер тоже ни разу об этом не упоминал… что-то тут не вяжется.       — О чём ты говоришь?.. — она выглядела по-настоящему растерянной. — Хина не понимает. Это шутка?       Мои мысли сбились. Всё, что я знала, что помнила, что приняла как факт — вдруг зашаталось. Я резко откинулась назад и уставилась в потолок.       — Я не шучу… — тихо сказала я, — а какую версию знаешь ты?       — Насколько Хина знает… — она замялась, голос стал чуть мягче, почти сочувствующим. — Бартоломью Кума вышел из-под контроля во время одной из операций. Ты пыталась остановить его — и погибла.       Мои глаза расширились. Что?       — На место прибыл вице-адмирал Ромеро Барт. Он смог остановить Куму. Того потом вроде как отправили на перепрошивку к… доктору.       Мир вновь пошатнулся. Всё, что я знала, всё, что помнила — не совпадало. Кума — вменяемый. Хладнокровный. Он осознанно сделал то, что сделал. И Ромеро… Нет, эта версия не клеится. Я наклонилась ближе к улитке, взгляд сузился.       — Ромеро?.. — имя сорвалось с губ, как чужое. Заброшенное. Запачканное.       — Ага. После этого случая он стал… другим, — сказала Хина задумчиво, и на лице улитки отразилась тень тревоги. — Хина его уже побаивается.       — Что с ним? — я не узнала свой голос — сухой, хриплый, будто чем-то пересохший изнутри.       — Ходит, как живой зомби. Под глазами круги, руки дрожат, всё время таскается к твоей могиле… — моей могиле? У меня по спине поползли холодные мурашки. Эти ублюдки пустой гроб похоронили? Вы хотите сказать, что где-то есть моя чертова могила?       — Он иногда просто стоит там часами. Молчит. Как будто ждёт, что ты вернёшься. Хина один раз даже думала, что он с ума сошёл, — холодно как-то стало. Будто дул ветер прямо сквозь кости.       — А что с Фудзиторой? — выдохнула я резко, почти неосознанно. Имя всплыло в памяти, как заноза. Он тогда сказал мне… кое-то важное. Словно предупреждение. А потом случилось это.       — Фудзитора?.. — Хина задумалась. — Хина не слышала, чтобы с ним было что-то необычное. Он вроде как исчез на время, но потом вернулся. Всё, как обычно.       Значит — никакой реакции. Ни вопросов, ни приказов. Он знал? Или… молчал?       — Как интересно… — прошептала я, больше себе, чем ей. Хина чуть подалась вперёд, её голос стал неожиданно ярким.       — Так что? Когда ты вернёшься? Хина устроит вечеринку! Твоё возвращение — это праздник! Будут все! Даже Акаину забудет, что ты «мертва», когда увидит твою морду!       Я не сразу ответила. Вернуться. Как будто ничего не было. Снова носить форму, снова получать приказы, снова играть по их правилам. Как будто меня не вычеркнули. Как будто меня не предали. Снова стать вице-адмиралом Джерилл.       Я медленно выдохнула, глядя на улитку.       — Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, Хина… — слабо усмехнулась я. — Я не вернусь.       Слова прозвучали резко, хрипло, но слишком уж… спокойно. Даже для самой себя. Если честно звучит слишком уж… странно… снова выполнять самые грязные задания в дозоре? Снова заставлять шарахаться всех новичков и быть их главным ночным кошмаром?       Звучало почти уютно. Там всё предсказуемо. Я точно бы знала, что ждёт завтра. Кто будет противником, где будет цель, что писать в отчёте. Никакой неопределённости. Никаких эмоциональных качелей. Никакого сумасшедшего капитана с растянутой улыбкой.       И — никакого Ророноа. Моё лицо дёрнулось, я резко сжала губы, как будто могла прикусить саму мысль. Он останется позади. Всё останется. Всё — нерешённое. Просто… сбежать?       Звучит… ужасно скучно.       Я уставилась в потухшее лицо ден-ден-муши. Словно видела в ней своё отражение. Чужое. Старое. Слишком правильное.       А еще я так и не поняла, что же произошло в тот день, и кто в этом замешан. В возвращении нет никакого смысла.       — Но почему? — голос Хины прозвучал неуверенно. Почти жалобно. Я выпрямилась, ухмыльнулась и с искренней, тёплой, даже детской гордостью ответила:       — Потому что я теперь пиратка!       Наступила тишина. Полсекунды. Целая вечность.       — ПИРАТКА?! — заорала улитка, глаза распахнулись, рот округлился. — Хина ничегошеньки не понимает! Какое ещё пиратство?! Джерилл, ты — это же ты! — я хихикнула и легонько покрутилась в кресле, чувствуя, как неожиданно приятно стало от её замешательства.       — Я теперь в команде Монки Д. Луффи, — весело сказала я, вспоминая его идиотскую, сияющую улыбку. — Так что давай — сделай мне самую крутую листовку. Чтоб с пафосом.       — Но… — Хина замолчала, видно, обдумывала что-то, потом вздохнула. — Ладно. Но учти… Хина тебя арестует!       — А это мы ещё посмотрим! — весело кивнула я и отключила ден-ден-муши. Крышка улитки захлопнулась с негромким щелчком. Странно, но мне показалось — это был звук выбора. Как дверца, которую ты захлопнул за собой — и теперь только вперёд.       Я откинулась в кресле, глубоко выдохнула. Тепло пустыни пробиралось в каюту, но мне было прохладно. Как перед прыжком в море.       Значит, всё. Пути назад больше нет. Не потому, что он закрыт — а потому, что я не хочу туда возвращаться.       Я вышла на палубу корабля дозора, в лицо тут же ударил тёплый, сухой ветер с привкусом песка. На секунду замерла, глядя на идеально вылизанное судно. Всё тут было выстроено по уставу — аккуратно, строго, уныло.       Всегда думала… а что если его немного подпортить? Я усмехнулась. Ну, а почему нет? Немного стресса снять не помешает.       — Драго-драго но, — пробормотала я, и мои кулаки покрылись чешуёй, усилившись благодаря силе фрукта. Один точный удар — и мачта с треском надломилась у основания, падая прямо на корпус корабля, ломая две каюты, как карточные домики.       — Ах-ха-ха! А это весело! — я рассмеялась, чувствуя, как от каждой трещины в дереве внутри становится чуть легче.       Пошло-поехало. Несколько сильных ударов — и палуба в трещинах, корпус прогибается, повсюду летают щепки, ден-ден-муши пищат от паники. Пара выживших дозорных с перекошенными лицами попытались остановить меня, но буквально через мгновение оказались без сознания, валяясь рядом с остатками мачты.       Удовольствие. Прямо антистресс-терапия.       Когда последняя балка с грохотом рухнула, я стряхнула с пальцев пыль и с удовлетворением выдохнула.       — Ну всё. Поиграла — хватит. Время возвращаться. Надеюсь, моя дружелюбная команда не успела откинуть копыта за время моего отсутствия.       Бег по пустыне уже стал почти привычным, но вот этот запах… Резкий, знакомый. Немного глуповатый. Капитан? Я нахмурилась и свернула с пути, ускоряясь. Он был где-то рядом. Но чем ближе я подходила — тем сильнее напрягалась.       Ни души. Ни тени. Только пустыня.       Потом — внезапно — я почти споткнулась о него.       — Ты издеваешься? — я в шоке уставилась на полузарытого в песок Луффи, лицо которого обгорело от солнца, а дыхание было рваным. — Ты что тут устроил, самозахоронение?!       Он что, решил уйти из жизни по-пиратски? Поджариться в пустыне, как какой-то отбитый омлет? Я уже наклонилась к нему, начинаю раскапывать — и вдруг:       — ЕДЫЫЫЫ!!!       — АААХ ТЫ Ж…! — он заорал прямо мне в ухо, я аж на песок села. Звон в голове стоял такой, будто мне туда вбили пушечное ядро. — Потише, черт возьми! — я хлопала по ушам, надеясь, что этот ужасный звон прекратится. — Ты серьёзно решил откинуться от голода посреди пустыни?!       — Джерилл? — он удивлённо приподнялся на локтях. — А что ты тут делаешь?       — Спасаю твою не очень гениальную задницу, вот что. — я подхватила его под руки и начала вытаскивать из песка. — Боги, ты же весь в ссадинах… Да ты при смерти, идиот!       Он выглядел хуже, чем я ожидала. Бледный, губы потрескались, одежда ободрана, дышит тяжело — но, конечно, сдуру ещё шутит будет.       — Мы должны остановить Крокодайла! — заорал он, будто не только уши мне не жалко, но и мозги.       — ДА ПОНЯЛА Я, ПОНЯЛА! Не ори, или я тебя закопаю обратно! — я закрыла глаза, глубоко вдохнула и сосредоточилась. Сквозь жар и ветер, сквозь боль в теле — только сила. — Драго-драго ноо…       Позади раздался лёгкий хлопок, и из спины вырвались огромные чешуйчатые крылья, отбрасывая тень на песок. Я обернулась к Луффи, который уже уставился на них, будто на фейерверк.       — Хватайся за шею.       Он без раздумий обнял меня со спины. Тепло, липкий пот, обрывки смеха. Он мешал лететь — но не сильно. Не настолько, чтобы я его сбросила.       — Как круто! — смеялся он, глядя вниз, где раскинулась безжизненная пустыня. Я вздохнула. Вот он — капитан. Полудохлый, полуидиот, но… мой капитан. И, чёрт возьми, почему-то мне это даже нравилось.