На пепелище свободы

Июльские туманы прекрасны. Он никогда раньше этого не замечал. Каждое утро приходилось сразу же идти к корпусу, не было времени разглядывать окрестные пейзажи. Оставался без внимания и лесок, расположившийся на холме, за которым находилась западная часть города. Макушки величавых сосен упирались в самые облака. Здесь никогда не было жарко, такая уж местность. Растительность скудная, почву сковывала вечная мерзлота, кругом равнины, кристально чистые озера, брусника, карликовые деревца. И как чудо, как мираж, вдалеке виднелся холм с самым настоящим хвойным лесом. К нему шла железная дорога, которая проходила через близлежащие зоны к самой первой. Где-то там, наверное, был тоннель. Вскоре юноше надоело наблюдать за пейзажем. За эти десять минут он оставался все тем же, а красоты природы перестали впечатлять почти сразу. Куда важнее была куча работы, которая ждет на столе, пока он тут прохлаждается. Наконец, из общежития выскочила девчушка с длинными растрепавшимися косичками. Гольфы были на разном уровне, галстук слегка набок. — Ты опоздала на две минуты, — равнодушно протянул Аксель. — Еще в секундах скажи, — Лина хитро улыбнулась, но, увидев, как его взгляд метнулся к циферблату наручных часов, пробормотала: — Пойдем уже. — Мы уже две недели так ходим, за это время ты успела от силы раза два. — Ой, не нуди, — Савченко сдула упавшую на лоб прядь, но та быстро вернулась в исходное положение. Обычно подобная безответственность выводила Акселя из себя, но сейчас ему почему-то очень захотелось рассмеяться. Не подав виду, юноша строго взглянул на подругу, но та почему-то совсем не впечатлилась, а лишь глупо хихикнула. — Что смешного? — Ты, — она пожала плечами. Где-то в груди кольнуло. Он вообще плохо понимал, как относится к этой девушке. Это порой приводило в смятение, столь непривычное для собранного и строгого к себе Акселя. Лина была совсем не похожа на серьезного человека, коих он уважал, но все же чем-то цепляла внимание, вынуждая каждое утро нетерпеливо ждать по десять-пятнадцать минут у дверей общежития, а потом всю дорогу ворчать с улыбкой до ушей. Если быть уж совсем откровенным, юноша даже не помнил, о чем она все это время болтала. Тоненький голосок не мог пробиться сквозь толщу его собственных мыслей. Думы, к слову, тоже далеко не уходили — роились вокруг выбившихся длинных черных прядей, тонких бледных губ, заячьих пугливых глаз. Но как только Аксель возвращал над ними контроль, тут же возвращались обратно к стопке с записями допросов, именами разыскиваемых преступников. — Ты меня вообще слушаешь? — Лина щелкнула пальцами перед самым его носом. — Д-да, просто о работе задумался. Это, знаешь ли, поважнее твоей болтовни, — поучительно, на грани с упреком, изрек юноша. — Послушай… — подруга замолчала. — А? — У вас там все очень секретно? — протараторила она, явно устыдившись своего вопроса. — Думаю, да. Но наши отделы же контактируют, ты и сама все знаешь, — Аксель кивнул в сторону лично им изготовленного неумелого подобия гипса на руке у девушки. — Об этом и хочу спросить. — Слушай, я же тебе уже говорил, ты не виновата в том, что этот отброс сбежал, он был сильнее и быстрее нас, такое случается повсеместно, одиннадцатилетний юноша вряд ли подастся в контрабандисты. — Нет-нет, речь не о нем. Того худощавого блондина… Дениса. Ты видел его? Он у вас? — голос Лины дрожал, она заламывала запястья — всегда так делала, когда нервничала. — Который раз ты меня спрашиваешь? Я же уже… — Нет, подожди, дослушай, — сейчас бойкая Савченко выглядела непривычно кроткой и встревоженной. Почему-то Акселю стало очень неприятно из-за того, что ее так волнует этот преступник. — Ты же говорил, что тебе обещали повышение сегодня. Может… если ты узнаешь что-то о нем, ты скажешь мне? Они оба знали ответ на этот вопрос. Юноша сообщит ей, только если ему позволят это сделать. В том случае, если информация будет тайной — таковой она и останется. Лина никогда об этом не узнает. И все же хрупкий отголосок надежды в глазах девушке не дал сказать правду. Аксель вдруг почувствовал на себе ответственность за сохранение этого едва теплившегося огонька доверия. — Конечно расскажу, — ложь. Наглая ложь. И это было ясно обоим.

***

Бумаги. Три высокие стопки с документами, отчетами и заявлениями, которые Акселю предстояло распределить, перебрать, передать кому надо. Не то, чтобы юношу это смущало, скорее наоборот. Ему нравилось приносить пользу Обществу и бумажная работа нисколько не пугала. Он честно признавался себе, что перебирать документацию намного лучше, чем получать удары в нос от беглых контрабандистов. Иногда это утомляло, спину начинало ломить, а шея болела, но, как считал Аксель, трудолюбие и терпение спасут мир. Работа спорится в умелых руках, а уж в руках лучшего работника отдела — тем более. Длинные тонкие пальцы без труда расцепляли листы, а распределение шло уже автоматически. Всего за полтора часа две стопки уже были аккуратно разложены по назначению. Работу прервал скрип двери. Парень едва поднял голову, не желая терять набранный темп. Однако, увидев вошедшего, он мигом вскочил на ноги. — Добрый день, товарищ Председатель! — Здравствуй, — мужчина удовлетворенно улыбнулся, увидев такое приветствие. — Твое имя? — Аксель. Аксель Забелин. — Да, точно, — низкий бархатистый голос совсем не походил на тот властный и сильный, что звучал на трибунах. — Я по поводу твоих обязанностей. Делопроизводством теперь будет заниматься один из новобранцев. Дождись его прихода, все объясни и подойди к моему кабинету. — Вас понял, товарищ Председатель, — у Акселя задрожали ноги от такого развития событий. Подумать только, он будет работать в том самом кабинете, куда берут только самых-самых. Все его усилия были не напрасны, теперь он сможет делать еще более важную работу. Успокоив дрожь, юноша продолжил перебирать бумаги, и спустя некоторое время в кабинет зашел тот самый новенький. Несмотря на то, что ему было уже одиннадцать, выглядел он совсем мальчишкой. Его ясные, по-детски огромные, голубые глаза со страхом смотрели на Акселя. — Привет, — Забелин постарался улыбнуться очень приветливо. — Идем сюда. Как тебя зовут? — Егор, — мальчишка быстро подошел к столу, озираясь по сторонам. — Смотри сюда, — парень кивнул на оставшиеся документы и принялся подробно расписывать всю работу. — Иногда сюда приводят преступников, веди себя осторожнее, держи при себе электрошокер, — наконец закончив, Аксель пожелал новичку удачи и на ватных ногах направился к кабинету Председателя. Чем ближе он был к двери, тем неуютнее себя чувствовал. Слишком жарко, ладони вспотели, шея затекла, брекеты мешают. Все неудобства мира обрушились на него прямо сейчас. Остановившись на секунду, он глубоко вдохнул и выдохнул. «Нельзя показываться Председателю в таком виде. Успокойся», — сердце немного замедлило ход и стало комфортнее. Отворив тяжелую дверь, Аксель поразился царившей там темноте. Он ожидал увидеть светлый кабинет с письменным столом и книжными шкафами, однако это помещение больше было похоже на подвал. Узкий коридор уходил куда-то вдаль, а по бокам находились железные двери с огромными замками. Слева от входа в кресле сидел сам Председатель. Увидев Забелина, он встал и жестом пригласил парня пройтись по коридору. — Итак, Аксель, — голос эхом отдавался в пустом коридоре. — Работа нашего отряда заключается не только в разборе бумажек и отправке преступников в западный район. Порой, они могут быть нам полезны. Многие знают друг друга, а, следовательно, могут рассказать о местонахождении складов контрабанды или других представителей своей группировки. «Товарищ Председатель говорит со мной наедине», — эта мысль вертелась в голове у юноши, которому оставалось лишь кивать, внимая каждому слову лидера. — Но не все из них готовы сразу же выдать все свои секреты. И тогда приходится прибегать к крайним мерам, — мужчина сделал выразительную паузу. — Допрос… с применением особых методов. Естественно, все это крайне секретно, и если кто-то посторонний узнает об этом, проблему придется устранить. «Что он подразумевает под словом устранить?», — Аксель слегка напрягся. — Впрочем, сейчас ты сам все увидишь. Председатель достал большую связку ключей и отпер одну из дверей. Юноша поморщился от яркого света, прикрыв глаза. Как только они немного привыкли к яркости комнаты, Аксель огляделся. Белые стены, пол. К дальней стене прикреплена тяжелая цепь с крупными звеньями. К цепи был прикован человек, при виде которого дыхание Забелина участилось. Белокурые локоны небрежно свисали по бокам, глаза были прикрыты, изо рта стекала струйка алой крови. На тонких запястьях и лодыжках были глубокие красные следы, а на щеках и руках — многочисленные порезы. Как уже стало понятно, особые методы допроса — обычные пытки. Заключенный поднял голову, окончательно открыв лицо. — Один из твоих контрабандистов. Задорожный Денис Васильевич, — провозгласил Председатель.

***

Лина продолжала наблюдать за камерами, но уже без видимого интереса. Все ее мысли витали где-то вне корпуса. — Ну вот, смотри, разве тебе это не кажется подозрительным? — Генри продолжал вести себя чересчур активно. — Сейчас же день, а он не на своем рабочем месте! — Он подметает улицы, — девушка тяжело вздохнула. — Тогда почему он прячет лицо! — как же ей не хватало тихих разговоров об искусстве с Денисом. — Хорошо, иди проверь, — и мальчик мигом умчался. — Вот ведь шило в одном месте… Не успела дверь за Генри закрыться, как в кабинет вошел Саша. — Куда это он так? Чуть не сшиб меня. — Да так, — Лина обессиленно уронила голову на руки. — Понимаю, молодежь, — друг снисходительно улыбнулся и положил на стол несколько бумаг. — Я с доносами от нашего отдела. — А, да, спасибо, — девушка вернулась к работе и принялась рассматривать бумаги. — Удачи в работе. — Не уходи, прошу, — Савченко слегка повернулась к нему. — Поговори со мной, я так не могу больше. — Если кто-нибудь узнает, сама понимаешь, проблемы будут, — Саша мялся у двери, не рискуя ни выйти, ни подойти к подруге. — Тут камер нет, скажем, что с доносами возникли проблемы, пришлось исправлять. — Ну что с тобой поделать, — парень сел на место Генри. Лина включила рацию: — Генри, прием. Когда проверишь этого, сбегай до дальнего квартала, там какой-то жутко подозрительный тип, прием. — Обязательно, с радостью! Прием! — донеслось восторженное восклицание. Лина лишь покачала головой. — Ты хотела мне что-то сказать, верно? — Ты всегда понимаешь меня лучше, чем я сама, — девушка расслабленно откинулась на спинку стула. — В последнее время со мной кое-что происходит. И дело не только в травме или предательстве Дениса. Хотя, об этом тоже. Он передал мне некоторые книги. Я никому не могу рассказать об этом, кроме тебя. В тебе я уверена, поэтому и прошу выслушать. В этих книгах говорилось о любви. Саша заметно поморщился и сочувственно глянул на подругу. — Я знаю, что ты думаешь. Но, поверь, ничего такого страшного там и не оказалось. По книгам я узнала, что любовь была обычным делом до Великой революции. И знаешь, мне кажется, — Лина помедлила, собираясь с мыслями. — Я люблю одного человека. Савченко выдохнула. Ей показалось, что с плеч упал огромный камень. Девушка выжидающе посмотрела на друга. — Что ж, — Александр догадался, что должен что-то сказать, но не знал, что именно. — Я постараюсь тебя понять, но только потому, что мы с тобой в декабре должны будем вступить в содружество. — Что? Но ведь ты должен был сделать это два года назад, в шестнадцать, как и все. — Моя супруга погибла при родах вместе с ребенком, — он о чем-то задумался, но быстро вернулся к теме. — Но суть не в этом. Ты ведь понимаешь, что это неправильно. Это извращение, и говорить об этом не стоит. Я не буду осуждать тебя, потому что уважаю, но и полностью принять эту мысль не смогу. Я также тебя не выдам, но умоляю тебя никому больше об этом не говорить. Даже Акселю, ты же его имела ввиду? Что бы ты о нем ни думала, он все же работает рядом с самим Председателем, и сдать тебя ему не составит труда. Лина, прошу, не совершай глупостей. Буду честным, я беспокоюсь о себе в первую очередь. Наше содружество… семья должна быть удачной, примерной. Я ведь просто хочу спокойной жизни. — Разве такую жизнь можно назвать спокойной?! Саша ничего не ответил. Больше к этой теме они не возвращались, разговор продолжался куда дружелюбнее. Вот оно, то самое общение, которое было так необходимо. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. В комнату влетел Генри. — Он и правда подметал улицы, представляешь! — Ну, думаю, с проблемами в доносах мы разобрались, а теперь мне пора вернуться к работе, — бросив последний взгляд, который Лина так и не смогла истолковать, Саша вышел из кабинета.

***

— Он говорил мне, будь ты моею, и стану жить я страстью сгорая, — тихий мелодичный голос Дениса достигал каждого уголка комнаты. — Прелесть улыбки, нега во взоре… Пение прервал тихий вскрик. Как бы не был силен дух юноши, его кожа была нежной, тело — хрупким. Молча выносить все пытки он не мог. — Может уже будешь говорить, — Председатель убрал лезвие от заключенного. — Я ведь только начал. — Бедному сердцу так говорил он, — с одышкой, тяжело, дрожащим голосом. — Но не любил… Ах! — Заканчивай со своими извращениями, — мужчина заклеил юноше рот и продолжил пытки. — В воспитательных целях. Последняя фраза была адресована Акселю, который стоял позади Председателя и с ужасом смотрел на все, что здесь происходило. Денис поднял на него глаза и подмигнул, после чего вновь согнулся пополам от боли — трость лидера попала прямо в живот. Не то чтобы Забелин сочувствовал ему. Контрабандисты — преступники, и должны получать по заслугам за все свои деяния. Просто страшная тайна открылась ему слишком быстро и неожиданно. — Думаю, с него на сегодня хватит, — сделал вывод Председатель. — Я почти уверен, что он заговорит. Слишком слабый. Пойдем, я покажу тебе твоего подопечного. — Товарищ Председатель! — юноша на секунду замялся из-за собственной наглости. — А можно мне работать с ним? Мужчина улыбнулся: — Инициатива наказуема. Но не в этом случае. Хорошо. — Благодарю, товарищ Председатель! — Указания к работе в управляющем отряде. Возьмешь у девочки. Аксель кивнул и сразу направился туда. Эту девочку он знал прекрасно. Звали ее Аля, она была лучшей во всей школе и единственной девушкой среди управляющих. До нее никому не удавалось настолько блестяще сдать все экзамены, побив большинство рекордов. Оно и неудивительно, ее отец был лучшим работником пятилетки и сам состоял в том же отряде. Аля была хорошей подругой Забелина, в декабре они должны были вступить в содружество, создать семью. Отец Акселя полагал, что так сын сможет добиться повышения, возможно даже попасть в управляющий отряд. Он являлся самым важным из всех основных и распоряжался всеми, включая побочные, а также отсылал приказы в западный район. — Акс, уже конец дня, чего тебе, — Аля складывала бумаги в сумку, чтобы закончить работу дома. Часы и правда показывали семь вечера. — Тебе не хватает четырнадцати часов рабочего дня, чтобы закончить свои дела? Мне нужен три тысячи сорок пятый файл. — Хватает, — девушка заметно оскорбилась, однако все же достала нужную запечатанную папку из коробки и протянула другу. — Открывать только на рабочем месте. — Вас понял, — Забелин положил файл в портфель и поспешно направился к выходу.

***

«Приходит на работу раньше, уходит позже, что за человек», — Лина стояла около главных дверей корпуса уже пятнадцать минут. — Привет, — Аксель не очень торопился, судя по всему. — Да неужели, — девушка сложила руки на груди, осуждающе вглядываясь в товарища. — Не сердись, — он провел рукой по ее щеке, заправив прядь за ухо. — Что ты творишь?! — по плечам Савченко пробежали мурашки, но она не подала вида, тем более юноша, видимо, сам был в шоке со своего порыва. — Тебе повезло, что вокруг никого нет, а за камерами следит Антон, который спит каждую ночную смену. — Прости. Я сам не знаю что это было, просто захотелось прикоснуться, — Забелин и не подозревал о каких смущающих вещах говорит. — А еще тебе хочется со мной общаться, хотя ты сам не можешь понять почему, и ты плохо меня слушаешь, вглядываясь… — Я думаю о работе, — отрезал Аксель. — Я чувствую то же самое, поверь. Это симпатия, ведь… — Не неси чепухи, извращенка! Не подходи ко мне больше, если не хочешь, чтобы я тебя арестовал, — парень толкнул ее в плечо и поспешно ушел. — Ну и на что ты надеялась, я же предупреждал, — Саша незаметно подошел со спины. — Повезло, что сразу к Председателю не побежал. — Ты прав, — Лина улыбнулась, но внутри у нее образовывалась бездна, пожирающая все ее внутренности. Легкие будто сдавили острые железные прутья, а горло сковало — слезы застряли без возможности выплеснуться. Хотелось провалиться сквозь землю и никогда больше не существовать или вырвать себе душу. Если бы только это было возможно. — Пойдем, — друг аккуратно подтолкнул Савченко, и она послушно побрела за ним.