Формула счастья

Саша просыпается от оповещения на телефоне, сообщающего, что пришло сообщение в мессенджер. Эта короткая мелодия рассыпается в мозгу на тысячи иголок и бьёт в черепушку. Он трёт глаза, осознавая, как сильно не выспался. Ужасная вышла ночь. Трель смс повторяется, и парень решает, что больше никогда не будет ставить на повтор оповещения о сообщениях. Читает на экране: Виктор Андреевич: Александр, сегодня в «Шоколаднице» на ст.м. «Бауманская» в 13:00. Возьмите с собой записи по ВКР. Саша подтверждает встречу. Сознание медленно, порционно выдаёт информацию о вчерашнем дне, вспоминается переписка, а потом и пьяные откровения преподавателя. Парень с волнением осознаёт, что сегодня, после всего того диалога, ему придётся встретиться лицом к лицу со своим преподом. Более того, он абсолютно уверен, что мужчина был вчера не настолько сильно пьян, чтобы не помнить этого откровения. Что же удивительно, так то, что он не стесняется, кажется, своей вчерашней слабости и готов вести диалог дальше. Это, как кажется Саше, очень смелое заявление и смелый поступок. До часу дня не так уж много времени, приходится поспешно собираться. На удивление, он почти не нервничает и чувствует себя вполне себе сносно. Бродит по квартире в поисках нормальных джинсов и кофты, а потом ищет конспекты с записями по ВКР. Понимает: с приближением часа дня его состояние ухудшается. К назначенному времени он хорошенько так напряжён, но не поддаётся излишнему волнению. Глубоко вдыхает прохладный воздух конца февраля и толкает входную дверь в кафе. И только потом замечает, что её надо тянуть. Блять. Таким нелепым он и предстаёт перед Покровским, неожиданно появившимся из-за спины. Мужчина осторожно тянет дверь на себя и молча пропускает Сашу вперёд. Тот немного краснеет и проходит, негромко здороваясь. В ответ раздаётся измученный хриплый голос: — Добрый день, Александр. — Покровский заходит в помещение и медленно снимает с себя куртку. Саша впервые видит его таким… другим: вместо делового костюма мужчина одет в джинсы и вязаную кофту, волосы уложены на порядок небрежнее обычного, а на лице очевидным образом видна щетина. Виктор Андреевич выглядит крайне усталым. Преподаватель зевает, прикрыв рот ладонью, а студент ловит зевок и невольно делает то же самое. Они оба выглядят немного помятыми и — не немного — не выспавшимися. Покровский улыбается такой картине, а Саша отвечает взаимной улыбкой, ощущая, как ему становится легче оттого, что мужчина адекватно эмоционирует. Это не похоже на их последнюю встречу, и студент успокаивается. Они занимают столик у окна, неловко молчат, разглядывая людей за окном. Саша зажато обнимается со своими конспектами, а Покровский начинает изучать винную карту, которую им заботливо подкинули на стол. Тишину разрывает молоденькая официантка, которая приносит меню и просит позвать, когда они определятся с заказом. Покровский смотрит на сонные глаза Саши и, усмехнувшись, спрашивает: — Кофе? — Студент тотчас мотает головой. — Ах да. Чай, зелёный! Верно, Александр? У Сашки всё нутро прожигает острое понимание: он запомнил. Такую мелочь, а запомнил. От еды решено отказаться, предпочтение отдаётся напиткам. Пока они ждут, Виктор Андреевич решает взяться за основную причину их встречи: — Итак, Александр, Ваша ВКР. С темой всё достаточно прозрачно, но с наполнением лично для меня связано много вопросов. Давайте их обсудим. — Преподаватель сцепляет руки в замок и кладёт на них подборок. Саша немного взволнованно проводит рукой по волосам и начинает накидывать предложения: — Я тоже об этом думал. Думал рассмотреть общую статистику по регистрации СИ, юрлиц, ИП, может, сопоставить, кто и как регистрирует. И как это делают за рубежом. Посмотреть вообще, какой круг предпринимателей понимает важность регистрации того же товарного знака. А НМПТ? * Ему такое внимание уделяется, а что фактически? Мы регистрируем, а использование? Опять же, коллизия с фирменными наименованиями и налоговыми. А коммерческие обозначения — это ж вообще дичь! Покровский с какой-то острой теплотой в глазах наблюдает за своим студентом, потому что видит: тот горит тем, что делает и о чём говорит. Он влюблён в эту тему до безумия и напишет диплом хоть за одну ночь — потому что от его речи глаза начинают сиять энтузиазмом даже у самого преподавателя. Он с горечью вспоминает свою первую работу, которую ненавидел, и как долго шёл к тому, что действительно любит. И по-доброму завидует юноше напротив. Саша продолжает сыпать речами, не замечая даже того, что приносят заказ. Покровский мягко пододвигает к нему белую чашку и заварочный чайничек, тогда парень всё же замечает смену обстановки на столе. Пытается перехватить пузатый чайник и обжигает о керамику руку. Покровский тихо цокает языком и берёт заварочник за ручку, наблюдая, как Саша дует себе на пальцы, и наливает ему чай в красивую чашку. Парень тянет свои руки к ней, и мужчина в последнюю секунду перехватывает его ладонь, крепко сжимая: — Саша, пожалуйста, аккуратнее. Горячо же, — мягко говорит он, видя, как Саша зачарованно смотрит на это случайное переплетение рук. Покровский поспешно убирает ладонь, его шаловливо укалывает сожаление. Он отпивает глоток кофе — сегодня капучино — и продолжает: — У Вас много хороших идей, но нужно их систематизировать в голове. Лучше действительно писать со второй части, с практических примеров. Надо очертить круг проблем, которые мы будем смотреть, иначе Вы «закопаетесь». Студент достаёт блокнот и начинает записывать за преподавателем. Они действительно активно и живо обсуждают найденную проблематику, накидывают тезисы и варианты примеров, которые их докажут или опровергнут. Эти двое уже давно допили напитки, успели три раза попросить повторить, но никак не могли договориться. Саша оглядывает раскиданные на столе бумаги, чертежи и схемы, исписанные то его почерком, то почерком Покровского, и удовлетворённо выдыхает, потягиваясь. В этот момент он задевает своим коленом колено преподавателя, и их обоих немного дёргает. Виктор Андреевич же касается чужой ноги своей чуть сильнее, прижимаясь. У Саши по венам вместо крови — ток, но ногу он не убирает, принимая такие странные правила игры. Покровский тоже не сдаётся, и они продолжают так сидеть, заимствуя друг у друга тепло. Слишком интимно и приятно, чтобы заканчивать. Преподаватель задумчиво говорит: — Александр, мне кажется, мы с Вами крайне продуктивно поработали, предлагаю немного отдохнуть и поговорить на более отвлечённые темы. — Саша смотрит на него во все глаза, не имея возможности даже минимально скрыть своё удивление. Покровский ловит этот взгляд, но совершенно не сдаётся. — Как Ваш куратор, я хотел бы узнать немного больше о Вашей группе. Саша хмыкает, кладя руку до безобразия близко к ладони Покровского — ноги под столом всё ещё до интимного тесно контактируют, и выдаёт: — Думаю, от меня Вы мало что узнаёте по этому поводу. — Он как-то стыдливо отводит взгляд после своего откровения. — Почему же? — И преподаватель (боже, хоть бы показалось!) едва ощутимо поглаживает выпирающую венку на руке студента. Сашу пробирает до костей, он зависает. Покровский, сука, повторяет движение, привлекая к себе внимание. — Саша, почему же? Названный сглатывает и тихо говорит: — Потому что я почти ни с кем не общаюсь. Не нуждаюсь в этом, мне хорошо с малым количеством людей рядом. — Вы не нуждаетесь в общении? Одиночка? — спрашивает мужчина, а физический контакт между ними остаётся таким же сильным. Саша удивлён, что их разговор так далеко пошёл в откровения, но… не хочет врать. Хочет быть честным. Как бы больно этот человек ни делал ему, как бы ни бесил, вчера он тоже среди сотни своих друзей открылся ему. Почему бы и не поддаться очарованию этого вечера? — Нет, просто я плохо схожусь с людьми. Хорошо только с некоторыми. Каждый коллектив оставляет для меня пару близких людей, и мне этого достаточно. — Саша напряжённо смотрит на их руки, так близко лежащие друг к другу. — Я заметил, что Вы общаетесь только с двумя девушками. Марина и…? — Покровский хмурится и щёлкает пальцами свободной руки. — Тоже Марина, не поверите, — смеётся Саша. — Да, вполне комфортно. И тут он привирает, за что оказывается наказанным: мужчина немного меняет позу, вновь возвращая расстояние между ними. Становится холоднее. Покровский внимательным оценивающим взглядом смотрит на Сашу и кивает чему-то своему. — Что ж, видимо, про группу ничего толкового я не узнаю, — он улыбается. — Тогда предлагаю заказать поесть. Мы сидим тут уже почти пять часов, и чувство голода даёт о себе знать. Вы как, Александр? И они заказывают пиццу. Сашу немного дёргает от воспоминаний, но он понимает, что сегодня всё совсем не так, как с Мариной: всё спокойно, расслабленно, с нотками загадочного эротизма… и ему это нравится. Диалог с преподавателем идёт на учебно-деловые темы, Покровский советует хорошую литературу и статьи и рассказывает о планах на дальнейшие лекции. Всё-таки за стенами вуза он совсем другой. Да, всё ещё деловой, но при этом наконец-то действительно живой и похожий на простого человека. Пиццу они едят тоже вместе, с одной большой общей тарелки. За последний кусок разворачивается небольшая баталия: Саша хватает пиццу за её острый конец, а Виктор Андреевич — за основание с корочкой, и они тянут кусок в разные стороны, по-мальчишески хихикая над нелепостью ситуации. Потом Покровский неожиданно тянет кусок на себя, а затем протягивает его Саше: — Ешьте, — коротко поясняет. Студент, чувствуя накатывающую неловкость, пытается перехватить руками кусок злосчастной пиццы, но безуспешно, а Покровский качает головой и смеётся: — Без рук, Саша! Саша краснеет, теряясь. Он теряется под насмешливым взглядом преподавателя, понимая, что за этот вечер между ними словно не осталось никаких границ кроме чопорного обращения на «Вы». Он кусает губы, видя чертенят (или дьяволят?) в глазах у мужчины напротив, и решает принять правила игры, которую ему и так весь день навязывают. Саша медленно берёт кусочек губами, изловчившись, и откусывает свой победный кусок. Сознание напряжено до предела, его кожа — один сверхчувствительный механизм, остро реагирующий на всё. И кажется, что в этот момент пальцы Покровского случайно касаются его губы. Он поспешно отодвигается как можно дальше и отводит взгляд, а препод спокойно доедает кусок пиццы, пожимая плечами. Перед ним совершенно другой человек. Счёт они стойко делят в зависимости от расходов каждого. Уже собираясь встать с насиженного места, Виктор Андреевич выдаёт: — Александр, я бы подвёз Вас на машине. С радостью. Но я сегодня пешком, так как вчера… сами понимаете, это опасно. — Да-да, ничего страшного, — поспешно отзывается Саша. — Вы не обязаны. «Но хочу», — думает Покровский. Воспоминания о вчерашнем дне и откровении студенту накатывают на него, он остро осознаёт, что до зубного скрежета не хочет домой. Потому что дома будет опять ссора с Алёной. Хоть они вдвоём и решили, что всё закончено и теперь дело только за разводом. Они медленно становятся совершенно чужими друг другу. Виктор Андреевич устал от криков, и сегодняшний день — как бы это ни было банально — становится для него глотком воздуха. Он не обязан ни перед кем оправдываться, его слушают и просто легко проводят время. Он знает, что позволил себе слишком много сегодня: много странных касаний, совсем неоднозначных. Но при этом… что значит такое после вчерашнего разговора? Тогда он вывернул себя наизнанку, а сегодня что? Да ничего. Преподаватель и студент идут к метро вдвоём, ощущая повисшую между ними неловкость. Конечно, где-то в самой глубине души оба понимают: всё происходящее как-то противоестественно и развивается не так, как должно. У них пропадают темы для разговора. Вечер завершается для обоих очень скомкано и неясно, между ними виснет знакомое напряжение: слишком сложно выходить за рамки привычного, слишком дико общаться вот так. Слишком дико стоять в центре зала в метро и так пожимать друг другу руки: активное рукопожатие давно завершено, и они просто сжимают ладони друг друга, не разрывая сплетения пальцев. _____ *НМПТ — наименование места происхождения товара