Формула счастья

В понедельник после пар Саша принимает решение поехать не к себе домой, а к Руслану. Ещё трясясь в вагоне метро на пути в другой конец Москвы, он знал, что утром пожалеет о поездке к другу в будний день и едва соберёт себя потом на работу. Да и вторник проведёт в неадекватном состоянии от недосыпа. С Русланом они решают в этот вечер не пить, потому как всё же всем завтра на работу, нужно себя контролировать. Они вновь собираются на кухне с чашками чая и сигаретами для Руслана. Сегодня Саша настроен слушать, поэтому расспрашивает молчаливого друга: как дела, как жизнь, как успехи на работе и учёбе. У Руслана, как тот выражается, всё нормально, поэтому информацию приходится выуживать клещами. Всё-таки удаётся выяснить, что Руслан горит синим пламенем под весом своих должностных обязанностей, а на учёбе бывает один-два раза в неделю вместо четырёх — и это в лучшем случае, потому что на работе приходится постоянно задерживаться. Они вновь сходятся на мысли, что взрослая жизнь — отстой, и Саша всячески пытается поддержать друга. В итоге, они решают, что в ближайшее время Руслан начнёт искать новую работу, и не без помощи лучшего друга, знающего пару вакантных мест. Неожиданно их диалог касается даже каких-то совсем глобальных вопросов: политики, законодательства, литературы и последнего просмотренного фильма. Саша смотрит на Руслана с нескрываемым восторгом: такая дружба — одна на миллион. Вы можете месяцами не видеться, списываться от случая к случаю, но при каждой встрече диалог идёт легко и непринуждённо, и вы доверяете друг другу всё — от смешных историй до сексуального опыта и личных трагедий. Такая дружба мало требует взамен — лишь искренности и доверия. Только с такими друзьями невольно осознаёшь, почему иногда говорят, что дружба важнее любви. Руслан ловит взгляд Саши и мягко ему улыбается, откидывая чёлку со лба. — А у тебя как жизнь? — интересуется, маня за собой в спальню. Саша начинает свой рассказ, когда они уже вместе валяются на кровати Руслана и в полумраке рассматривают потолок. Руслан широко раскидывает руки, едва касаясь кончиками пальцев Сашиных волос в полуинтимном жесте. — Знаешь, спасибо за тот совет, который ты мне дал на прошлой неделе. Я очень старался следовать ему, но, как всегда, проебался… Особенно в тот момент, когда мы с Покровским говорили по телефону… Руслан резко вскакивает и придвигается к Саше совсем близко, глядя во все глаза. — Ну, вот так вы решили жить каждый своей жизнью? — саркастично спрашивает. Саша надеется, что друг не видит того, как он медленно краснеет. Действительно, неловко получается. — И тем не менее, как так вышло? — Нам надо было обсудить с ним ВКР. В субботу он мне сам написал смс, что надо обговорить всё, а затем, что только при живой встрече всё можно нормально уточнить. А так как мы выбились из графика, ждать четверга и пар с ним было не вариант. И, короче, — Саша вздыхает, — я ему случайно позвонил. — Сука, Сань, как можно «случайно» позвонить человеку? — Руслан трёт глаза. — Я что-то тапнул, и оно само… — нелепо мямлит Саша. — Ну, короче, он взял трубку… и был пьяным. Вот прям когда через трубку уже слышно, что процесс опьянения запущен. И его прям понесло: начал про жену рассказывать, про семью и проблемы в ней. И, знаешь, главное, что я понял — они разводятся, а он её любит. И сын у них общий. — Саша молчит, вновь переваривая пережитые события, ощущая, как щемит под рёбрами. — А в воскресенье мы встретились. И, Руслан, у меня нет ни одного объяснения происходившему там. Руслан садится в постели, чувствуя нарастающий интерес к складывающейся ситуации. Он искренне не представляет, что могло произойти между этими двумя дальше. Саша мнётся и продолжает, стараясь уже не смотреть на Руслана. — Мы встретились в кафе, и он вёл себя нормально. Я бы даже сказал, слишком нормально, даже хорошо. Мы много времени обсуждали ВКР. И… господи, сколько же раз он прикасался ко мне! И всё это… было неоднозначно. Словно не по-дружески, не случайно. Он прижимал своё колено к моему и касался пальцами моих рук. И это просто дурдом, Руслан, потому что я не был против и мне было приятно. Преподаватель, которого я не любил всей душой, лез в моё личное пространство, и я совершенно не был против. Нет, конечно, меня мало смущает, когда парни меня касаются. Но, знаешь, тут меня родной мозг предаёт! Я не хочу и не могу сопротивляться, хотя знаю, что надо. Я… запутываюсь лишь сильнее… — Он в отчаянии бьёт раскрытой ладонью по кровати и глубоко вздыхает. Руслан кладёт свою ладонь на его, и Саша даже в полумраке видит сочувствующий взгляд. Друг знал, что тому сейчас не нужны проникновенные речи, да и прошлый монолог ещё был слишком свеж в памяти. Саша добивает сам себя: — Меня тянет к нему, боже, как раньше отталкивало, так теперь — тянет. Мы словно магниты, которые вдруг перевернули друг к другу нормальными полюсами. Только меня тянет, а у него — любимая женщина. Что если всё это — лишь какая-то невысказанная нежность? Видение во мне того, на кого можно свалить все чувства, которые остаются? Но… тогда как не сойти с ума от этого мне? — Саша комкает простыни и тяжело дышит. Руслан сжимает его ладонь. Они молчат, думая каждый о своём, но потом Руслан спрашивает: — Ответь мне честно, Саш. Между нами… уже всё? — Его голос наполнен нездоровой тревогой, которую невозможно идентифицировать: неясно, какой ответ ему нужен в этот момент. Саша молчит долго, вспоминая их сумасшедший шестнадцатый год. Все его мысли и чувства тогда, что происходило между ними двумя и как сильна была их эмоциональная привязанность. Наверное, тогда она достигла своего пика, который потом они считали не совсем здоровым. И сейчас, пытаясь сравнить свои состояния, Саша понимает: то невозможное притяжение между лучшими друзьями — лишь отголосок испытываемого им сейчас. И он негромко отвечает: — Всё. И это слово разбивается по комнате, освобождая их от прошлого. Они обнимаются, понимая, что здесь начинается новая глава: их дружбы, жизни Саши. Что уродский багаж прошлого больше не давит. Теперь уже точно: не переживай, что я не с тобой — переживём.*

***

В каждом коллективе есть человек со странностями. Если вам кажется, что в вашем коллективе такого нет, то у нас плохие новости… этот человек — вы. Такой был и в группе Саши. Петя был действительно необычным: носил длинные волосы, которые постоянно были сальными и небрежно завязанными в хвост; одевался так, словно все вещи достались ему ещё от прадеда; а огромные очки в роговой оправе завершали этот образ специфического юноши, застрявшего, наверное, где-то в восьмидесятых годах прошлого века. И если бы только стиль отличал его от остальных, так нет же! У Пети были слишком «свои» взгляды на мир, и он вечно задавал на парах странные вопросы в стиле: «А зачем вводить два понятия: авторское право и авторские права?» — даже не пытаясь освоить единство и множество понятий. Также он был сторонник левых политических взглядов, осуждал сексуальные меньшинства, секс до брака и необходимость социализироваться. Ходили слухи, что Петя перепоступал каждый год на все на свете направления подготовки, так как держался не больше семестра, а потом его отчисляли за неуспеваемость. Первое время он принял очень занимательную позицию — стремился «склеить» всех мало-мальски симпатичных девочек в коллективе. Шишкина была первой, на кого обрушился удар: спустя неделю учёбы Петя позвал её на свидание (и получил отказ), потом бегал за ней с одной розой в целлофановом пакетике. Вновь нарвавшись на отказ, начал Шишкину презирать и переключился на Ланскую, стараясь всячески угодить: помогал выйти из помещения, спрашивал, не ушиблась ли она, звал красавицей и интересовался, верует ли она в силу Квай-Гона.** В силу тесного общения «светлой» Марины с Сашей, Петя заподозрил в нём конкурента и всячески пытался выловить Марину одну. Но та лишь больше жалась к Саше. Потом Петя пошёл на новую жертву, Женю, предлагая как-нибудь встретиться и выпить чего-нибудь. В итоге девушка кинула его в чёрный список в соцсетях и стала реже появляться на парах. С парнями история складывалась ещё хуже: Данила без стеснения высмеивал одногруппника со странностями, Илья предлагал «помыться и не вонять». И даже староста Настя ругала за длинные патлы. У Пети не складывалось ни с кем. Саша немного сочувствовал ему и всегда старался не лезть, прекрасно понимая, что у человека огромные проблемы с социализацией. Да и не буди лихо, пока оно тихо. Но в этот день всё пошло по незапланированному сценарию. Преподавательница на паре деловых коммуникаций дала задание сказать комплимент каждому одногруппнику с целью отработать профессиональные навыки. И вся группа не могла придумать комплимент лишь одному человеку — Пете. Саша искренне перебирал в голове все возможные варианты любезностей, которые могли бы хоть немного подойти, но постоянно отметал их: уже на несколько комплиментов Петя болезненно отреагировал и сказал, что ему это, мягко говоря, не нравится. Саша перебрал все наиболее абстрактные варианты и остановился на варианте: «Несмотря ни на что, ты очень уверенно стремишься к знаниям». Сначала Петя никак не реагировал на происходящее, а потом выдал: — Он меня оскорбил! Эта фраза повисла в воздухе, заставляя всю небольшую группу обратить внимание на Петю, который уже судорожно краснел и нездорово дрожал от гнева. Саша напрягся, готовясь даже, боже упаси, к драке. — Что? Чем? — спросила Нина Сергеевна. — Я стремлюсь к знаниям и получаю их! — размахивая руками, закричал Петя. — И не «несмотря ни на что», а просто иду к этому! Я самый прилежный студент в группе, не то что вы все! — Он обвиняюще обвёл пальцем всех присутствующих. — Вы весь семестр страдаете херней, пока я тружусь! Ребята оторопело смотрели на одногруппника: среди всех присутствующих он один не закрыл до сих пор сессию и ходил с тремя хвостами. — А этот! — Он ткнул в Сашу дрожащим пальцем. — Вообще у меня девушку отбил! — Петя, — негромко сказал Саша, — нельзя отбить то, чего у тебя нет. И, к сожалению, парень его услышал. Вскочил и вышел из аудитории, сыпля в адрес Саши проклятия прямо при преподавательнице. Остаток пары студенты обсуждали этот вопрос с преподшей. Многих задели слова о том, что они «страдают херней» — у многих была сессия закрыта с отличием, и таких людей сложно назвать раздолбаями. Было решено, что Саша, в общем-то, ничего дурного не сказал. Но лучше извиниться перед этим нестабильным парнем, чтобы просто не портить с ним отношения. Во время перерыва неожиданно заглянул Покровский — на правах куратора группы — и донёс до ребят информацию о прохождении педагогической практики. Настя принялась ему рассказывать весь случай с пары в лицах. Мужчина стойко выслушал это всё, иногда кивая и хмурясь. Настя не умолчала даже про Сашино: «Нельзя отбить то, чего нет». Покровский тогда уже неоднозначно хмыкнул и выхватил взглядом того среди группки студентов: — Хорошо Вы его троллите, Александр, тонко. — И одарил его полуулыбкой. В этот момент у Саши по спине прошёл холодок: сленг из уст преподавателя вдруг дал понять, что между ними даже меньше десяти лет разницы. Если собрать в кучу гуманитарные мозги, то выйдет вообще всего лишь… восемь. Затем было также решено извиниться перед Петей и закрыть этот вопрос. Вторую пару Саша почти пропускает мимо ушей: долго составляет извинения, надеясь хотя бы ими не задеть нервную натуру парня. Но посреди пары всё идёт не по плану. Так и не вернувшийся на вторую лекцию, Петя врывается в аудиторию, бросаясь к Саше. Тот инстинктивно вскакивает, стараясь защитить сидящую рядом Марину, но в этот момент получает первый смачный удар по лицу — куда-то в губы, отчего тотчас ощущает металлический привкус во рту. Саша не успевает закрыть лицо в блоке и получает второй удар, болезненно пришедшийся на нос. Девочки в кабинете визжат, и Саша слышит даже крик Нины Сергеевны. Но ничего не разбирает. В носу пока не хлюпает, и он пытается перехватить руки Пети, чтобы не получить лишних увечий: бить в ответ он не планировал, но в попытке блокировать чужие руки как-то неловко заезжает по очкам Пети. Слышится треск ломающейся оправы. В этот момент (господи, их только за смертью посылать!) парни бросаются на Петю и оттаскивают от Саши. Марина судорожно протягивает ему салфетки: кровь течёт из рассечённой губы и побитого носа. На Сашу накатывает боль. Ощущение, будто проехался лицом по асфальту, он морщится, когда Марина прижимает салфетку к лицу. Нина Сергеевна кричит на обоих: — Синельников! Титов! Живо на кафедру! Пусть они с вами разбираются! — И они оба, в сопровождении Данилы и Ильи, выходят из аудитории. Саша гордо идёт с разбитым лицом, поглядывая на маленькую гематому на носу Пети, оставшуюся от сильно впившихся очков. Сами линзы в нескольких местах хорошо так треснули. Но в какой-то момент мирный Петя ловко изворачивается из рук «конвоиров» (видимо, те расслабились и потеряли хватку) и мчится по коридору прочь. Вслед ему разносится возмущённое «Стой, сука!» от Ильи, но никто не бросается следом. — Ну и чёрт с ним! — Сердечно машет рукой Данила. — Сань, иди на кафедру, расскажи, как было. Ты ни в чём не виноват, мы засвидетельствуем, если что. Саша кивает, ощущая нездоровую лёгкость в голове, и уходит от ребят прочь, чувствуя, как салфетка уже насквозь пропитывается кровью из носа. Он осторожно стучит по металлической двери и заползает в кабинет. Там никого нет. Вообще. Кроме… Покровского, сидящего на месте Оксаны Григорьевны и пересматривающего документы. Преподаватель поднимает на него взгляд, и его глаза тотчас расширяются от ужаса. Саше думается, что выглядит, видимо, очень плохо. Виктор Андреевич вскакивает со своего места, бросаясь к студенту, и сажает его на свободный стул. — Саша! — восклицает, отнимая чужие ладони с салфеткой от лица. — Что случилось? Он заставляет его откинуть голову и мечется по помещению. Саша начинает немного гундосить и выдаёт отрывисто, хлюпая кровью в носу: — С Петей подрались. Он влетел в аудиторию и начал меня пиз… бить. — Как так?! — Покровский находит-таки аптечку и присаживается перед Сашей на корточки, как всегда делает со своим Артёмом, если мальчик падает или что-то поранит. — Не дождался моих извинений. По дороге сюда сбежал, — коротко и равнодушно отвечает Саша. — Если бы Вы заявились сюда при всех преподавателях, — Виктор Андреевич не жалея льёт перекись на вату и достаёт салфетки из шуршащей пачки, — Вам был бы конец, а выговор — гарантирован. За нарушение субординации. Повезло, что все сейчас на лекциях. Саша закрывает глаза. Голова ноет, и ему вообще всё равно на слова Покровского. Мужчина тем временем смывает запёкшуюся кровь влажными салфетками (антисептическими, из аптечки!) очень аккуратными движениями. Саше даже не больно. Потом он просит приложить к носу какую-то нелепую подушечку — сухой лёд, чтобы не было лишних кровотечений и отёков. Студент слушается, шмыгая носом. Кровь в горле, это противно. Тем временем Виктор Андреевич осторожно берёт вату с перекисью и касается рассечённой губы Саши — тот морщится и скалится. Покровский говорит: — Саша, потерпите, завтра мне спасибо скажете. — Он продолжает обрабатывать ранку, нежно касаясь губ парня. Саша вспоминает встречу в кафе и вновь весь напрягается, концентрируясь на ощущениях. Покровский почти ласкает его губу, и боль отступает, даже несмотря на то, что кожу тянет и щиплет. — Александр, посмотрите на меня, — говорит Покровский. Саша опускает голову и радуется, что кровь больше не течёт из носа. Да и тот уже онемел под этим льдом. — Вроде никаких повреждений нет. Может, даже без синяков будет. Опухнет только. Вы как? Саша в ответ хмыкает: — Жить буду. — Он трёт свободной рукой висок, так как головная боль усиливается, начиная разъедать мозг. В этот момент Покровский творит невообразимую вещь: придвигается ближе к Саше, убирает его руку от лица и начинает медленно массировать виски, даря невероятное расслабление. Саша смотрит на улыбающиеся губы преподавателя и замечает в левом углу крошечную родинку, прямо над верхней губой. Он с трудом поднимает взгляд и видит, что Покровский так же заворожённо смотрит на него в ответ: изучает, постоянно цепляясь за ранку на слегка обкусанных губах. Саша закрывает глаза, чувствуя, как заходится его сердце от мысли: «Наверное, его губы уж точно не вино с табаком…» «Интересно, а какие же они тогда на вкус?» — одновременно проскальзывает в головах у обоих, и прошибает одна на двоих молния. ______ * «Нервы» — «Укачу» ** Персонаж киноэпопеи «Звездные войны»