Формула счастья

Виктор Андреевич Покровский уже сотни раз бывал в судах. Но сегодня он волнуется в несколько раз больше обычного. Мужчина понимает, что не нервничал так даже на своём первом судебном заседании. Представлять интересы заказчика — это совсем не то, что представлять свои интересы. Особенно если выступаешь в мировом суде против своей жены. Он смотрел на Алёну, сидящую на другом конце, за столом истца. Мужчина жадно скользил глазами по образцу девушки напротив: когда-то он любил ее всю. Этот тонкий стан, эти острые черты лица и нежную улыбку. Он любил белокурые локоны до плеч и голубые большие глаза. Алена была красива этой нежной девичьей красотой, была, как говорится «тонкая и звонкая». Роды и семейная жизнь не сказались на ней — она оставалась такой же изящной. Виктор знает, что изменилось за эти годы так остро и неизбежно: у жены под глазами залегли тёмные синяки, фигура стала более зажатой, а в глазах заселилась свойственная всем взрослым людям лёгкая тоска и усталость. Воспоминания рано или поздно исчезнут во времени, рано или поздно он сможет забыть их первую встречу. Он сможет забыть их первый поцелуй, как они съехались, как он сделал ей предложение. Даже сотрутся воспоминания со дня их свадьбы и день, когда Алена сообщила о своей беременности. Он все сможет забыть. Когда-нибудь. Судебное заседание начинается как обычно: зачитывается содержание иска, обозначаются стороны и наличие несовершеннолетнего ребёнка, а также необходимость раздела совместно нажитого имущества. Покровский вздыхает и заставляет себя сосредоточиться на бракоразводном процессе. Он знает, что будет не трудно: они все обсудили с Аленой, оба хотят развода. Все пройдёт спокойно, весь этот процесс, скорее, формальность, чем необходимость. Контрольный рубеж, чтобы наконец-то отпустить прошлое. Сначала заслушивают Алену. Она отвечает с места, говорит тихо и спокойно, лишь иногда голос немного срывается от волнения. Виктор наблюдает за ее напряжённой фигурой с очень прямой спиной и понимает: его девочка за девять лет выросла. Выросла не только в плане меняющихся цифр возраста, но и в плане профессионального развития. Кажется, он совершенно упустил, когда жена начала серьезно работать адвокатом по бракоразводным процессам и стала ловко защищать своих клиентов. Сейчас она была сама за себя. И только по этой причине (Витя был уверен, они слишком давно вместе) девушка нервничала чуть больше обычного. — Это наше обоюдное решение, к которому мы пришли. Обе стороны понимают необходимость и неизбежность развода, — завершает Алена, ее голос слегка срывается на последнем слове, и Витя замечает у неё слёзы на глазах. Все же, это больно — отпускать то, что всегда было рядом. Даже если нет любви, есть миллион связующих нитей от сердца к сердцу, и их больно рубить топором. Как мы будем жить по одиночке? Наступает черёд заслушать Виктора. Он отвечает стоя, дрожащими руками оглаживая пуговицу на пиджаке. Профессионализм — отложить все эмоции и выполнять свою работу, жизнь — это испытывать проклятые эмоции даже когда совсем не хочется. По сути, он говорит все то же самое, что уже сказала супруга. Кажется, что эти двое репетировали речь совместно. Чем вам не идеальная семейная пара? — Это наше совместное решение. Обе стороны понимают неизбежность развода, — завершает Виктор, и ему до невозможности больно в груди. Точка в предложении ставит конец в их отношениях. Обсуждается заезженное: раздел имущества, будущее ребёнка, алименты. Покровский мечтает, чтобы это быстрее закончилось. Сказали же: оба согласны на развод, зачем тянуть? К сожалению, в юриспруденции тоже слишком много традиций, которые необходимо соблюдать. Конечно же, потом совещательная комната. У Виктора Андреевича невозможно болит голова, и он устало массирует виски, вспоминая, как делал то же самое для Саши. Становится немного легче. Не голове, душе. Конечно же, их разводят. У Виктора обрывается в душе последняя ниточка. После этих слов судьи, хотя решение и вступит в силу только через месяц, Алена выдыхает и снимает обручальное кольцо. Кольцо, которое они выбирали вместе. Почему никто не предупредил, что это так больно? Почему так больно любить не тех людей и потом бесконечно разочаровываться в них? Виктор с надрывом снимает с пальца кольцо. Все его будущее сейчас — чёрная бездна. Каждый следующий шаг — в никуда.

***

В субботу Саша лежит в постели до последнего, не имея никаких сил встать с кровати. Слишком длинная и тяжёлая неделя, слишком много эмоций проходят через него каждый день. Хочется отдохнуть даже от самого себя. Саша обнимает подушку и жмурится. Он вспоминает последнюю встречу с Виктором Андреевичем и понимает, что до сих пор ощущает его касания. Парень представляет, как мужчина касается его левой руки в шрамах, скользит от ладони по предплечью и выше, к плечу, касаясь ключицы. По телу бегут мурашки, Саша почти ощущает себе эти руки у него на теле, от чего по спине разбегаются лучи тепла и лёгкого возбуждения. Прикосновения — это очень важно, и Саше до дурманящей сладости на языке хочется ощутить все те неловкие касания вновь. Но с одной лишь оговоркой: он хочет знать, что они не случайны, что они нужны обоим. Саша понимает, что он из тех людей, которым не нужна любовь без отношений — он чахнет под весом своих чувств от простой невозможности поделиться. Никто не знает, как жадно он изучает весь образ Покровского глазами, как ловит каждое его слово и касание и как часто думает о нем и не может это никак контролировать. Никто не знает, что его переполняет изнутри. Да так, что все тело ноет. Ноет от невысказанных эмоций, которых становится лишь больше с каждым днём. Эйфория, возникшая в тот момент, когда юноша разобрался в себе, прошла, и он все чаще впадал в апатию от своих неразделённых чувств. Единственное время, когда становилось легче — время с Покровским. Вот так люди становятся вашим обезболивающим, не зная этого. Саша обнимает подушку покрепче и стискивает зубы: снова хочется плакать, как и почти месяц назад. За этот месяц изменилось слишком многое. Изменился он сам… и это даже пугало. Саше с корнем вырывает душу, от чего он понимает, что больше не в состоянии терпеть эти кульбиты эмоций, ему нужно хотя бы с кем-то поговорить, иначе его накроет лавиной своих же эмоций. От осознания факта он не предпринимает ничего и продолжает бездействовать. Этот мир с подушкой в объятиях по-своему прекрасен. Часто в небесной канцелярии заказы приходят с опозданиями, но, видимо, у них сегодня был не очень загруженный день. По этой причине Сашино желание исполнилось буквально по щелчку пальцев — у него настойчиво начинает звонить телефон. Улыбка и сирень. Саша лениво ведёт по экрану смартфона пальцем и отвечает на вызов: — Алло! — в ответ слышна какая-то возня, парень весь обращается в слух. — Алло? Марин? В ответ — тишина, от чего парень начинает нервничать: он ещё ничего не забыл. — Марина?! — истерично повышает голос Саша, уже и не зная, что и думать. За секунду он разгоняется в своём воображении до самых страшных картин. Такие вещи, к сожалению, никогда не стираются из памяти до конца. — Алло! Саша! Привет! — раздаётся немного запыхавшееся ему в ответ. Сердце у Саши ухает куда-то в желудок от облегчения. — Прости, это случайно набралось, мы с Вовой дурачились и… ай, ну Во-о-о-о-ва! Марина тянет это типичным девичьим «зефирным тоном» — тягучим, немного более высоким, нежным, от чего аж зубы сводит. Саша слегка морщится: эта глупая влюблённость в голосе девушки прямо бьет его под дых. — Саш, прости, — отзывается девушка вновь, — Как твои дела? Саша некоторое время задумчиво молчит, пытаясь решить для себя, что ответить. Он слышит на фоне негромкий диалог Марины с Вовой, они о чем-то воркуют, судя по звукам, Вова ее целует куда-то, и девушка мило хихикает. «Сейчас начну блевать радугой», — думает Саша. На самом-то деле, он просто завидует чужому простому счастью. — Да не особо, — наконец-то отвечает он. — Почему? — уже гораздо более серьёзным тоном спрашивает Марина. — Да как-то… — Саша очень долго молчит, не зная, как оформить все свои чувства в мысль, потом медленно продолжает: — Это не телефонный разговор. — Поняла тебя, — отзывается девушка. — Хочешь, приеду? — Куда ты поедешь? — слышит Саша голос Марининого парня. — К Саше, — шепотом отвечает девушка, — У него проблемы какие-то. — И что? — раздраженно отвечает Вова, — И то, что он мой друг, Вова! — восклицает Марина. — Саш, я приеду. Через час буду, жди. Девушка сбрасывает звонок, а Саша бездумно разглядывает потолок. Кто-нибудь объяснит, что вообще происходит? Марина и в правду приезжает к Саше. Она предстаёт перед ним в дверях квартиры немного злая и запыхавшаяся. Парень прямо в дверях, без лишних приветствий, сгребает ее в объятия и утыкается носом в волосы девушки. — Ох, Саша… привет! — она обвивает его руками в ответ, — Ты как? — Тяжко, — отвечает парень, не выпуская ее. Марина осторожно поглаживает его по спине. — Я запутался, Марин… — Что такое? — она слегка отстраняется от него, заглядывая в лицо. Тогда ребята все же заходят в квартиру, и Саша даёт возможность Марине снять пальто и разуться. В итоге, собираются друзья на ставшей излюбленной кухне с чашками чая. — Что покрепче есть? — уточняет на всякий случай Марина, на что Саша отрицательно машет головой. — Ну слава богу, не зря вино в сумке притащила. Вова, конечно, странно на меня смотрел, но бог с ним. Если надо будет — налегай. А теперь — рассказывай. Ланская ставит локти на стол и внимательно смотрит на Сашу, а парень по инерции ещё пару минут кивает как китайский болванчик и только через пару минут до конца пропускает весь смысл слов через себя. — Я даже не знаю, с чего начать… — Начни с начала, не прогадаешь. — Ну что же… тогда… все началось первого сентября две тысячи девятнадцатого года. Тогда была первая наша пара с Покровским Виктором Андреевичем, — начал Саша с легкой ухмылкой. — Он ворвался в нашу аудиторию и уже тогда оказался самым ахуенным преподавателем из всех, что я знал. И тогда вся его идеальность показалась мне столь невозможной, что я решил возненавидеть всей душой. И смог! И всех убедил! Марина боится вставить хоть слово и внимательно следит за Сашей, который активно жестикулирует и выплёскивает эмоции. — А ты знала, что нельзя заставить себя испытывать к человеку то, что ты реально не испытываешь? А я, по ходу, придурок, не знал. И пер на этом чувстве аж до февраля. А потом в мою жизнь ворвался чертов Покровский окончательно. Он проник в каждое мое действие, даже в каждую мысль. И остался там. Марина кивает, начиная понимать. — И… меня к нему тянет, Марин. До дрожи, Марин, до безумства. Я уже не могу без него. Я… влюбился… я влюбился в своего… преподавателя. Саша выжимает, выдавливает из себя эти слова, что царапают ему горло, что цепляются за сердце и тянут его за собой в гортань. Пульс — бешеный, глаза — стыдно поднять. — И… я не знаю, что с этим делать. Теперь все. Теперь хоть на расстрел. Скрывать больше него. Чувства — наружу, душа — наизнанку. Марина молчит недолго. Потом начинает медленно, обдумывая слова и пробуя их на вкус: — Спасибо, что рассказал. Я, конечно, догадывалась, — Саша замечает ее тёплую улыбку, — Но лучше так знать. И знать, что ты сам это понимаешь. Знаешь, я скажу крайне провокационную мысль, а потом тебе с ней жить, но… ты ему тоже не безразличен. И ничего у меня не спрашивай! — Марина взмахивает руками. — Просто прими это как данность. И я тебе дам вообще убийственный совет: признайся ему. Намекни. Покажи. Саша возмущённо отвечает: — Да? И что потом мне делать до самого зачета с ним? До самой защиты диплома? Избегать? — Ой, друг мой, ты слишком далеко заглядываешь, ты даже шаг не сделал. Вот знаешь что… ты хотя бы что-то сделай, я чувствую: игра стоит свеч. Ты, может, пожалеешь, а может и нет. У тебя есть мечта сейчас — это самый ахуенный преподаватель нашего вуза. Так и иди к ней! Отдай себя этой мечте. Я не говорю, что ты должен прямо сейчас все бросить и побежать к нему. Здесь главное — твоё понимание, что ты готов ему все рассказать. Иди, каждый день, с каждым шагом. Пожалуйста, иди. Ради меня. Стань для меня примером, — она сжимает его за руку. — Пожалуйста. Последнее она говорит с невозможной болью в голосе, с мольбой. Саша кивает: он услышал ее, он всегда будет ее слушать. Они пьют вино и танцуют на кухне. На душе не становится легче. Но признание проблемы — это уже половина пути к ее решению, верно? А, в целом… не важно, сбудется ли мечта, важно — что к ней хочется идти. Спустя годы Марина поймёт, что тот случайный звонок изменил судьбы пятерых людей.