Формула счастья

И перед тем как друг друга забыть, давай устроим свидание? *

Марина медленно собирает вещи в сумку. Сегодня они идут в кафе с Вовой, и девушка… настроена решительно. Она выбегает из офиса. Погода для апреля установилась ужасная: ветер ледяной, залезает ей под полы пальто и кусает за ноги, открытые платьем. Этот холодный ветер придаёт Марине сил. Она идёт, гонимая им, подстрекаемая и почти уверенная лишь в одном: она все делает правильно… или почти все. Руки дрожат — не то от холода, не то от нервов. Как бы то ни было, решение принято, хотя и в одиночку. В прочем, она уже давно говорит в этих отношениях только за себя. Чему удивляться? Марина едет в метро по кольцевой, безумно глядя в экран телевизора, рассказывающего новости, а в ушах у неё негромкое: «И перед тем как друг друга забыть, давай устроим свидание?» Смешно, но она и в правду едет на свидание с Вовой. Самое настоящее: когда наряжаешься в платье, красишься, делаешь прическу, а парень непременно будет ждать тебя с букетом цветов на выходе из метро. Он вручит цветы, галантно чмокнет в щеку, а ты возьмёшь его под руку, пока вы будете идти до кафе, похожее на все разом мечты ванильных девочек. Настоящее, красивое свидание. Как в фильмах показывают. И ты будешь смеяться над его шутками, он ненароком покажет золотые часы на запястье, а ты — красивые кольца на пальцах. Как будто в первый раз, ещё не зная друг друга до каждой трещинки характера, не зная, что она не любит роллы, а он предпочитает вину — пиво. Не зная ещё, сколько боли и радости вы принесёте друг другу, сколько будет пройдено и решений принято. Как будто впервые. Марина идёт с Вовой под руку, сжимая в руках букет красных роз — и она до дрожи не любит эти цветы, а он все ещё дарит ей их из раза в раз. Скажи мне, ты хоть раз слышал, что я тебе говорила о себе? Вова пропускает ее вперёд, помогает снять пальто, отодвигает стул — до того идеальный, что тянет где-то под сердцем, что хочется посильнее стиснуть зубы и попросить лишь одно: не врать, не притворятся. Не будь тем, кем ты не являешься. Марина разглаживает чёрное платье, присаживаясь на своё место, Вова садится напротив и мягко касается ее руки своей. Как будто как тогда, как будто все ещё нормально. Да только теперь в этих жестах — привычка, необходимость играть отведённые роли. В этих касаниях нет желания касаться. Марине больно — и она носит эту боль в себе уже месяцами — от чего девушка тяжело втягивает носом воздух, но пытается улыбаться. Мне по горло хватает твоего холода. — Будешь вино? — спрашивает Вова, улыбаясь. Ну как я могла тебя разлюбить? Ты ведь хороший, внимательный, добрый, весёлый… ты ведь хотел взять меня в жены и завести от меня детей. Ну как я могла тебя разлюбить? Ты ведь был рядом всегда. Всегда. Кроме тех случаев, когда был действительно нужен. Вот за это, почти и не помня, ненавижу тебя… ненавижу… так же сильно, как привязана, прикована к тебе цепью, в кровь истершей мне все тело. — Да, давай, белое, — улыбается она, — как на нашем первом свидании. Помнишь? — Да, ты тогда поставила пломбы, и от красного они могли окраситься, — смеётся Вова. Ты помнишь, ты, сука, помнишь все. А лучше бы забыл. Забыл так же, как то, что я самозабвенно нуждалась в тебе. Нуждалась, вскрывая вены, плача ночами и стараясь вылезти из кожи вон, лишь бы ты… все ещё рядом, все ещё обнимал. И ты мне — как собаке кость — эти жалкие объятия. Довольствуйся малым. Вино, салат, приятная музыка. Он рядом, смотрит ей в глаза своими зелёными, а она прячет взгляд, что сразу в душу, что бьет по лицу. Он говорит с ней о работе, о жизни, о будущем, о квартирах, об ипотеках, погоде, валюте, финансовых рисках, о друзьях и врагах. Почему ты заговорил тогда, когда стало так поздно? Почему теперь, когда спасать поздно? Когда закопано в землю и припорошено снегом? — Вов… — она неловко перехватывает его на полуслове и улыбается нервно, — Вов, нам надо расстаться. Слова — раскалённым свинцом по горлу — вырываются, заляпывая губы с идеальной красной помадой. — Марин, ты… что такое говоришь? — шепчет он тихо, стискивая тонкую женскую ладонь до пятен на коже. — Вов, что есть. Я не буду врать, говорить, что дело не в тебе, а во мне… или наоборот. Дело в нас, Вов. Нас больше нет. Он смотрит на неё так, как будто в секунду — и жалкий щенок, и побитая собака, и просит хотя бы едва огладить рукой по грязной морде. Смотрит с такой любовью и нежностью, что внутри все обрывается, что хотела бы — не смогла уйти. Марина и не может, прикованная, припаянная. Измученная. Почему ты не смотрел на меня так, когда это было правда нужно? — Вов, прости. Так вышло. Ты… прекрасный… но… у нас ничего не вышло. Я рядом с тобой больше не вместе. Больше не рядом. Я там, где для меня нет покоя и дома. Ты же… уже давно все это видел сам. — Я… да, — он все ещё держит ее за руку, потому что не может отпустить прямо сейчас. — Я думал, что все наладится, что… ты ведь в последнее время вроде пришла в себя. Марина, что произошло? — Если бы у нас был секс за это время, Вов, ты бы увидел, как все «нормально». — Что? О чем ты? Марина вырывает ладошку из его пальцев, а потом с остервенением закатывает рукава, обнажая шрамы. Самые настоящие, не в душе. На руках. — Я хожу с ними уже три месяца. Я могу биться об стены или себя резать — а ты даже не заметишь. Потому что тебе это не важно. — Я… — Вов, прости. Я знаю, что ты любишь меня, по-своему, не идеально, с ошибками и слабостями. Но я — уже все. Баста. — Я… — он шарится в карманах, судорожно, нервно. Только не это. — Я просто хотел, чтобы ты была счастлива со мной. И бархатная красная коробка. Как в фильмах. Да вы там серьезно, небесная канцелярия?! Совсем уже?! — Прости, Вова. Она собирает вещи и уходит. В новую жизнь.

***

Мурашки по коже одна за другой Говорят мне, что я хочу быть с тобой**

Руслан докуривает очередную сигарету, выбрасывая дотлевающий окурок в окно. Парень какое-то время ещё разглядывает красную точку и ее полёт на землю. Вечернее солнце ласкает его сквозь стекло. Он впервые за долгое время понимает, что ждёт рассвета после очередного заката. Впервые за долгое время ему важно проснуться завтра, потому что в жизни появился смысл для этого пробуждения. На подоконнике вибрирует телефон, оповещая об очередной смс. Руслан проваливается в это как в ловушку, но ничего не может и не хочет с собой сделать. Марина Шишкина прислала ему фото из примерочной в каком-то миленьком чёрном платье, спрятав телефоном лицо. Руслан улыбается и неосознанно ласкает пальцем тёмные пряди волос на фото. В голове все ещё те карие глаза, что топленым шоколадом смотрели куда-то вглубь его естества. Парень не знает, что это было тогда: видимо, это что-то свыше, разряд по телу, молния в голову или в сердце, приваривающая кожу его рук к холодной ладони девушки. А потом она нервно улыбнулась. Так, как улыбался ему только один человек, чьё имя он боится говорить вслух, о ком больно думать и вспоминать.

Руслан Красиво <3

Марина Беру?

Руслан А куда носить будешь?

Марина На свидание с тобой? Все происходящее — стремительно до одури, но теперь это часть его реальности. Руслан не выпускает телефон из рук и пишет, пишет, пишет ей. Как влюблённый дурак, как сорвавшийся с катушек и дорвавшийся до общения. Ему — до боли важно получать ответ, ей — до дрожи нужно понять, что она важна. Два искалеченных человека вдруг ухватились друг за друга посреди метро и уже не смогли отпустить друг друга. Руслан Через час на «Октябрьской», тебе понравится И они встречаются, чтобы пойти на набережную под конец холодного апрельского вечера, залезть на мост, свесить ноги над водой и сидеть рядом — тесно-тесно, делясь сигаретой, вдыхая запах женских духов, мужского парфюма и терпкий — сигаретный. Они ощущают тепло тел друг друга, передавая из рук в руки бутылку с красным вином. Руслан чувствует, что горлышко испачкано ягодной помадой Марины и смакует секунды, медленно отпивая ещё немного. Этот хрупкий мост — между прошлым и будущим — долго ещё будет хранить тепло их тел, касания рук — неловкие, случайные, робкие. За спинами — багаж из болей, ненависти, предательств, ударов. Между ними ничего, кроме дурацкого прошлого и случайной встречи в метро. Они даже не знают, есть ли у этих ночных переписок будущее. Руслан увидел ее улыбку, а потом утонул в печальных карих глазах, а Марина увидела бесконечную боль в его улыбке и тоску в таких же карих глазах. Они смотрят друг на друга как в зеркало. Наверное, они ошибаются, принимают желаемое за действительное, ищут успокоение там, где может быть только буря. Но это — магнитная буря, которая сблизила, ударила по мозгам и раздробила на бессмысленные осколки все, что было до. Марина смеётся громко и заливисто, роняя пепел с сигареты, Руслан тоже смеётся, не зная даже над чем. Ему просто хочется этого. Ему просто хочется ее. Рядом. Сейчас. Здесь. Вколи мне твоего смеха в качестве обезболивающего. Она цепляет своими пальцами его, когда принимает полупустую бутылку из его рук, и Руслана покрывают мурашки. Он весь говорит: хочу тебя рядом. Если за этим закатом все же настанет рассвет, ты встретишь его со мной?

***

Но я отрицательный герой***

Шишкина опять залипает в телефон, совершенно не обращая никакого внимания на одногруппников. Ланской сегодня нет: она позвонила и убитым голосом, шмыгая носом, заявила Саше, что на пары сегодня не придёт, от чего парень решает, что настал идеальный момент. Особенно после той нелепой встречи в метро. Прошло уже пару недель с того момента, а Саша так и не решился с ней поговорить. Парень собирает всю волю в кулак и быстро встаёт с места, не давая себе времени передумать и решить вернуться обратно — слишком долго уходил и избегал. А совесть-то взыграла. — Марин, — он медленно подходит к девушке, сжимая руки в кулаки от нервов, — Я… Девушка растерянно поднимает на него голову и на автомате ставит телефон на блокировку. По глазам видно: она вообще не здесь, не в этом измерении. — Привет! — невпопад отвечает она, нервно облизывая губы. — Чего хотел? — Поговорить, — уже не так уверенно отвечает Саша, готовый в любой момент с позором сбежать. — Ну давай, говори, — с ехидством отвечает девушка, вольготно располагаясь на стуле и скрещивая руки на груди. — Я бы хотел не здесь, а выйти. — А я хочу здесь, — громко и жестко отвечает она. Саша теряется, тушуется, не зная, как повести себя сейчас. Понимает: девушка мстит и, наверное, имеет на это полное право. Но… но. — Я бы хотел наедине, — давит он свою линию, и Шишкина просто сдаётся под неожиданно тяжёлым взглядом: она всегда сдавалась перед Сашей. Девушка нехотя поднимается, недовольно окидывает взглядом Сашу, и хмурится. Они выходят в коридор, и Марина выдаёт: — Пойдём, покурим сходим? Парень неоднозначно пожимает плечами и идёт за ней на задний двор, где вечно собираются курящие студенты. Марина прикуривает, затягиваясь, и выдыхает дым, запрокидывая голову. Саша смущённо оглядывает ее, не зная, как подступиться. — Так что? Марина другая совсем: спокойная, сдержанная. Она не пытается нравиться ему, она просто ведёт себя так, как на самом деле хочет. Саше непривычно видеть это, но от этого — легче, так как он понимает: все былое прошло, девушка переболела, от чего диалог, быть может, будет проще. — Я хотел поговорить по поводу того случая, — Шишкина кивает спокойно, — прости, что так вышло. Я не хотел задеть твои чувства.  — Чувства, — хмыкает девушка, — осталось ли от них хоть что-то? В прочем, не важно. Ты сделал мне больно, но что поделать. Я не понимаю, правда, зачем ты тогда позволял все. Ты же не слепой… — Марин, я слепой, — грустно улыбается Саша, — слепой, да ещё и будь я персонажем книги, был бы определённо отрицательным героем. — Как красиво оправдываешься, — она слабо улыбается в ответ и обнимает себя руками. — Дело не в тебе, — говорит со смешком парень, — а реально во мне. — Давай без вот этого вот, это уже слишком пафосно. — Да не, Марин, — Саша жмурится, глубоко вдыхая запах улицы вперемешку с табаком, — я гей. Марина сигарету роняет, рот приоткрывает и застывает. Саша ждёт ее приговор. Она несколько мгновений стоит ошарашенная, а потом вдруг краснеет и улыбается, порывисто обнимая его. — Будем дружить, геюга!

***

Мы не смогли привязать себя намертво****

Саша ждёт пятницы с нетерпением: сегодня к нему должен приехать Покровский, и тогда выходные можно по праву считать начатыми. Парень убирает по традиции квартиру, настроение даже какое-то, как говорят девушки, «игривое». Саша проводит время в душе несколько дольше привычного, часто залипая в своих мыслях, что склоняют его к той первой совместной ночи. Юноша то и дело кусает губы, невольно улыбаясь и раздумывая над тем, каким хорошим это бы было завершением дня. Неделя была тяжелая, и он так сильно устал от этого, что хочет просто раствориться в чужих объятиях, а может, даже не только в объятиях, а во всем человеке сразу. Чтобы руки обвили его как тёплый плед и укрыли от всех невзгод. А может, обвившие его руки обласкали бы каждый кусочек его тела, кончики пальцев залезли бы ему под одежду и принялись бы изучать все-все. Потом Саша бы поцеловал Виктора, они бы долго целовались в кровати, кувыркаясь, стягивая одежду друг с друга и скидывая ее на пол. Парень, чувствуя хорошую дозу возбуждения в крови, вылезает из ванны, надеясь, что вечером ему «воздастся» за каждую фантазию порцией удовольствия. Он вытирает влажные волосы полотенцем и рассматривает себя в зеркало. Едва стерев влагу с волос, юноша накидывает домашний спортивный костюм и выбегает из дома за вином в магазин на первом этаже. Саша возвращается, ставит бутылку на стол, достаёт даже красивые бокалы и садится, чтобы просто ждать. Спустя полчаса он понимает, что Виктор явно задерживается. Парень уже косится на бутылку вина, думая начать ее, но пока держится. В голову закрадываются нехорошие мысли: пятница, вечер, все спешат домой… хорошо, если пробка, а если… авария? Парень ёжится и пытается отогнать от себя дурные мысли. Просто задерживается. Ещё через полчаса Саша не выдерживает и звонит Виктору. Мужчина очень долго не отвечает на звонок, а парень успевает искусать все губы в нервном ожидании, расхаживая из угла в угол кухни. Наконец-то на звонок отвечают. У Саши сердце делает кульбит в груди и проваливается в желудок, а потом он облегченно выдыхает. — Алло? — Привет! Ты где? — спрашивает парень, ощущая себя ревнивой бабой. — Я волновался. — Я у жены, с сыном, — спокойно отвечает Покровский. «У жены». Не у бывшей. Просто у «жены». Сашу эти слова бьют в солнечное сплетение, выхватывают кислород. — Но мы же… — растерянно начинает он. — Знаю. Так вышло, прости, — отвечает Покровский. — Давай потом как-нибудь? Саше кажется, что он наступил на гранату, и она разорвалась на мельчайшие куски, утягивая его за собой. Он рассыпается на части и кусает губы. В трубке гудки. Я никогда не смог бы привязать к себе взрослого гетеросексуального мужчину. Как не хочется брать в голову панику, как хочется позвонить — ведь у него на это сотни причин. Сотни причин — и все про любовь. Про любовь, которой не было и нет, по всей видимости. Он рассчитывал на слишком многое, и теперь получает обратную связь. Саша вскрывает бутылку с вином — опять, как тогда… Виктор вскрывает бутылку с виски, оглядывая пустую бабушкину квартиру. Он влез в этот омут и не уверен до конца, что сделал все правильно. _______ *Мильковский — «Пыль в глаза» **Та сторона — «Ты сжимаешь мою ладонь» ***Мильковский — «Отрицательный герой» ****Та сторона — «Кого любишь ты?»