Формула счастья

Они едут в машине молча, но слов не надо, потому что на каждом светофоре мужчины переплетают пальцы и глупо, наивно улыбаются, глядя друг на друга. Виктор целовал бы Сашу хоть на каждом перекрёстке, если бы не необходимость следить за дорогой. Сашу же накрывает легкий мандраж, отчего он лишь внимательнее разглядывает Покровского, ведущего машину. До дома они доезжают в рекордное время, быстро хватая из автомобиля сумки и исчезая в полумраке подъезда. Виктор, наплевав на риски, прижимает парня к себе в полумраке подъезда и жадно целует, заставляя подчиниться настроению. Он напорист, смело скользит языком по губам, чужому языку, касается губами нетерпеливо, покусывает. Саша жмётся, хаотично оглаживая мужчину по спине. На этаже выше слышны шаги, и мужчины шарахаются друг от друга, поскорее добегая до нужного им лестничного пролёта. В прихожей даже свет не включают, потому что теперь Саша напрашивается на поцелуй, посасывая нижнюю губу мужчины, покусывая и сильнее притягивая к себе. Они целуются долго, привалившись спиной к стене, сплетая языки, кусаясь, а иногда едва ощутимо касаясь друг друга со всей осторожностью. Потом Виктор отстраняется, чтобы отдышаться, и стягивает с Саши лёгкую куртку. Следом он снимает с себя пальто, наблюдая, как заторможенный парень медленно пытается расшнуровать кроссовки. У Покровского с его ботинками вопрос решается быстрее, и он помогает юноше развязать узлы на шнурках. Саша тянет его к себе за плечи и вновь целует, теперь оглаживая тело более смело. С поцелуями и тихими смешками они почему-то приходят на кухню, не разрывая клубка из касаний губ и объятий. Там Виктор сажает Сашу на жалобно скрипящую столешницу и начинает выцеловывать шею парня хаотичными, дрожащими поцелуями, иногда неосторожно покусывая, а потом быстро зализывая место укуса широкими мазками языка. У Саши в голове плывет вообще все, кажется, ему и дышать нечем, и он только подставляет свою шею под касания губ и языка, тихо постанывая. Виктор трется носом у него за ухом, судорожно, возбуждённо выдыхая, от чего парня ведёт ещё больше. — Подожди, — говорит он хрипло, заставляя себя выговаривать каждую букву. Виктор отстраняется немного, и Саша сам утыкается носом ему в шею, слегка целуя ее, после чего продолжает: — Я весь день работал, бегал, мне в душ надо, — он говорит тихим, извиняющимся тоном, но Виктор лишь ласково проводит пальцами по прядям волос парня, на что он довольно жмурится. Они ещё стоят какое-то время в обнимку, не давая отпустить, мягко поглаживая спины друг друга, словно успокаивая. Только даже это уже не успокаивает, а лишь распаляет. Виктор запечатлевает ещё один поцелуй у Саши на губах, прежде чем отпустить его в душ. — Я пока в комнате приберусь, — говорит Покровский юноше вслед, и они расходятся по разным помещениям. Когда Саша, уже немного более взволнованный, возвращается из душа, завернувшись в лично ему выданное полотенце, Виктор, быстро оглядывая его фигуру, тоже скрывается в ванной, оставляя парня одного в комнате. Саша оглядывает уже ставшую родной софу, на которой постелены удивительно белые простыни, а потом замечает на прикроватной тумбочке упаковку презервативов и смазку. Он даже берет последнее в руки, изучая детали: для анального секса, с охлаждающим и обезболивающим эффектом. Он смущённо улыбается, присаживаясь на софу и покусывая губы. Кто бы что ни говорил, а первый раз, каким бы он ни был желанным, все равно немного пугает. Особенно когда обе стороны вынуждены прерваться на душ. Наконец, когда парень уже готов начать изучать инструкцию к презервативам, в комнату заходит Виктор, тоже завёрнутый в одно лишь полотенце вокруг бёдер. У него ещё мокрое и разгоряченное после душа тело, и Саша притягивает мужчину к себе, утыкаясь лицом куда-то в живот. Он хаотично целует пресс и слизывает редкие капли воды, пока Виктор массирует парню кожу головы. Это расслабляет так, что Саша даже забывается, просто прижимаясь щекой к животу Покровского и довольно сопя. Мужчина медленно выпутывается из объятий, хотя парень уже успел обвить его руками и ногами на манер коалы, и слегка давит ему на плечи, укладывая на постель. Юноша с комфортом послушно устраивается на софе, а Виктор нависает сверху, внимательно глядя ему в глаза. Во взглядах мечется волнение, во взглядах мечутся молнии, потому что наконец-то рядом, без недомолвок и недопониманий. Наконец-то все естественным образом разрешилось, и теперь — только целовать, только касаться и обладать. Покровский целует первым, склоняясь к губам Саши, и они оба улыбаются в поцелуй, ощущая одинаковый привкус мятной зубной пасты на губах. Поцелуй — как будто первый — осторожный, плавный, мягкий, словно изучающий, постепенно углубляющийся и становящийся все откровеннее. У них головы ведёт, у обоих, совершенно одинаково. Они отключаются, теряясь в ощущениях и осознании невозможной близости. Виктор опять выцеловывает Сашину шею, но уже хаотично, то и дело прикусывая кожу, оставляя на ней небольшие засосы. Парень лишь тихо постанывает, пока может сдерживаться, и хаотично водит ладонями по обнаженной груди мужчины, пощипывая соски и посылая этим маленькие разряды тока по его телу. Поцелуи Покровского переходят с шеи на ключицы, где он прикусывает тонкую кожу и широко облизывает выпирающие косточки. Саша выгибается, ощущая не только своё возбуждение, но и возбуждение Виктора, и слегка трется об его стояк. Мужчина шипит от удовольствия и почти больно прикусывает сосок, от чего парень стонет. Он уже не пытается ласкать в ответ, дезориентированный касаниями, а только тянет пальцами за тёмные пряди и прижимает к себе ближе. Виктор с ума сходит от запаха парня, от его кожи и стонов. У него в голове вакуум и только одно желание, что скользит через весь позвоночник. Желание, реализовать которое необходимо также сильно, как и дышать. Он покусывает стоящие соски, ласкает их языком, обводя по кругу и иногда широко лижет, скользит с поцелуями ниже, щекоча выпирающие рёбра и бока, изучая языком каждый сантиметр впалого живота. Саша не понимает, в единой ли координатной системе он со своей же головой, потому что все тело ватное, существующее отдельно от мозга, который способен давать импульсы лишь для стонов и сбитого дыхания. Парень поверить не может, что это его тело изгибается под лаской, что это он так хрипло стонет. Покровский с поцелуями доходит до самого низа живота, лаская языком пупок и дразня особенно чувствительные точки. Дальше уже только стянуть полотенце и… ох… Саша нетерпеливо опускает его голову ниже, туда, где все уже комом, тянет и изнывает от желания. — Саш, это мой первый опыт, — Виктор сжимает его за руку, словно пытаясь привлечь его внимание, — но я читал… если я где-то буду делать что-то не так, направь меня. — У меня самого знания лишь в теории, я так далеко ни с кем ещё не заходил, — нервно улыбается Саша, сильнее стискивая ладонь. Виктор слабо кивает и одной свободной рукой стягивает с парня полотенце, символично руша еще одну преграду между ними. Саша закрывает глаза и глубоко вдыхает и выдыхает, стараясь расслабиться. Гораздо лучше расслабить его получается у Покровского, который обхватывает его ствол ладонью и медленно берет в рот головку, сочащуюся смазкой. Берет осторожно, буквально пробуя на вкус и привыкая к ощущениям чужой плоти у себя во рту. Мужчина на пробу несколько раз обводит головку языком, не выпуская ее изо рта, на что Саша, в голове которого фейерверки взрываются, протяжно стонет. Виктор дразнит языком уздечку и медленно посасывает головку, скользя ладонью по стволу Саши, не решаясь брать глубже. Парень толкается ему в рот нетерпеливо, распираемый от новых ощущений. Ему прекрасно до одури сейчас, он забывает вообще обо всем, даже эгоистично — о Викторе, который тоже изнывает от желания, неожиданно возбуждаясь лишь сильнее от минета. Он медленно берет глубже в рот, из-под опущенных ресниц наблюдая за мечущимся Сашей, и гормоны в мозг выплёскиваются новой партией, от чего мир сужается лишь до лежащего под ним тела, что так жадно хватает ласку. Саша стонет, да так, что сам Виктор поскуливает, посылая вибрации по его возбуждённой плоти. Он смущён лишь самую малость, уже войдя в раж и не желая останавливаться на достигнутом. Мужчина выпускает член парня изо рта с громким и пошлым хлюпаньем и обхватывает его рукой, начиная неспешно надрачивать стояк. Языком же он скользит к яичкам, широкими мазками касаясь напряженной мошонки и поочередно вбирая в рот, перекатывая, лаская языком. Саша думал, что у них в поцелуе — рождение сверхновой, но нет, оно здесь, в этих касаниях, приятных до белых вспышек перед глазами, превращающих его в сгусток ощущений и стонов. Виктору хорошо до ужаса от осознания, что парню нравится, он даже готов забить на собственное возбуждение, тянущее внизу живота. Он подхватывает Сашу под ягодицы и скользит языком ниже, под мошонку, касаясь чувствительного места, а потом ещё ниже, осторожно облизывая, словно пробуя на вкус дырочку и продолжая уже смелее оглаживать ее языком. Саша стонет в голос, задыхается, а все дико горит от смущения и возбуждения. Все это слишком: слишком пошло, слишком невозможно, слишком приятно. Виктор ласкает его долго и со вкусом, заставляя ерзать и стонать, а потом с поцелуями поднимается обратно к члену. Саша, слепо пошарившись, протягивает ему тюбик со столика, понимая без слов. Они пересекаются безумными взглядами, что сжирают друг друга, ведя беззвучный диалог: «Уверен? Уверен», а потом Виктор берет в руки смазку и щедро выдавливает прохладную вязкую субстанцию себе на пальцы. Саша откидывается на подушки, зная, что сейчас многое зависит и от него, от его способности расслабиться. Виктор вновь берет в рот истекающий смазкой член (уже почти по-хозяйки), а пальцами касается влажного от слюны и едва растянутого языком входа. Саша выдыхает, расслабляясь каждой клеточкой, и послушно принимает в себя палец, медленно проникающий глубже и изучающий стенки и жаркую глубину. Виктор оглаживает, растягивает, изучает и, конечно же, ищет ту самую точку, про которую уже все статьи перечитал. Саша почти полностью затих, только кусает губы и прислушивается к своим ощущениям. Боль какая-то шипящая, немного тянущая, но терпимая. Определенно, помогает и смазка, что охлаждает и обезболивает. Даже второй палец входит достаточно легко, а Покровский двигается чуть активнее, раздвигая их иногда внутри, меняя угол вхождения и лениво ласкает головку члена языком. Когда осторожно присоединяется третий палец, Саша хмурится, зажимаясь, и Виктор останавливается, внимательно наблюдая за лицом парня. Ему тяжело, потому что весь процесс безумно долгий, а собственное возбуждение уже бьет по башке, да так, что звёздочки пляшут перед глазами. Тяжело от понимания, как же невероятно горячо и узко, почти болезненно узко, будет ему самому, когда он войдёт в растянутую дырочку. Саша медленно расслабляется, Виктор чуть меняет движения кисти и наконец-то касается простаты. И вот тогда парень вновь начинает довольно постанывать, потому что от одного касания на него наваливается чувство, словно он вот-вот кончит, словно он нежится в предоргазменной неге. Виктор окончательно выпускает член парня изо рта и неспешно начинает входить-выходить пальцами, каждый раз чётко попадая в необходимую точку. Саше хорошо так, что аж плохо, он находит свободную руку Покровского и сжимает ее едва ли не до хруста. Он даже думать не хочет, сколько это длится, потому что уже даже боли нет, одно чистое удовольствие. Виктор медленно вынимает пальцы, поднимается выше и целует Сашу в губы, испачканной в смазке рукой шарясь в поисках презерватива. Саша перехватывает его руку, сам берет заветный квадратик фольги и рвёт обертку. Он развязывает полотенце на бёдрах Виктора и берет в ладонь его безумно горячий член, уже давно обильно истекающий смазкой. Саша медленно надрачивает, скользя вверх-вниз, и Покровский гортанно стонет ему в поцелуй, кусая нижнюю губу юноши. Парень немного неловко надевает презерватив на головку члена мужчины и раскатывает латекс по стволу чистой рукой. После этого Виктор немного отстраняется и, пошире разводя Саше ноги, медленно прижимается членом ко входу. Он поднимает брови вопросительно, потому что от возбуждения говорить уже не в силах, потому что перед глазами уже скоро звёзды вспыхнут. Саша слабо кивает и подаётся вперёд, каким-то чудом проскальзывая анусом по набухшей головке. Виктор стонет и медленно входит, кусая губы и старясь не сорваться в первую же секунду. Это все невозможно и не похоже ни на один его секс до этого. От возбуждения голова кругом, а внутри лишь желание обладать. Саша же, как часть идеального пазла, тоже имеет только одно желание — принимать и отдаваться. Головка медленно проталкивается глубже, член входит наполовину, от чего лежащий под ним парень мученически кусает губы и впивается короткими ногтями в спину мужчины. Тот собирает всего себя в кулак, чтобы сказать тихо, но до дрожи ласково: — Потерпи, скоро пройдёт, — и нежно гладит парня по щеке, не разрывая зрительного контакта. Саша кивает и даже улыбается, медленно насаживаясь глубже. Тянет нестерпимо, и это вправду больно, но он готов потерпеть. Виктор входит до конца и замирает, даже не уверенный до конца, что сможет двигаться в этой жаркой узости. Они целуются в стремлении отогнать боль и отвлечь, расслабить, и это получается, потому что Виктор начинает первые, осторожные движения. Он выходит почти полностью и входит обратно с трудом, и тихо стонет, жмурясь от невозможного, почти болезненного, удовольствия. Спустя пару таких повторений становится легче, движения становятся более плавными, а Саша обвивает его ногами за талию, благодаря чему Виктор попадает точно по простате, и парень от неожиданности громко стонет. Боль сменяется удовольствием. В тесной комнате душно, а их тела входят в единый ритм, плавно покачиваясь на волнах наслаждения. Саша откровенно насаживается на член, Виктор входит быстрее, размашистее, они рвано целуются и загнанно дышат, не в силах оторваться друг от друга. Голова кругом, воздуха не хватает, хочется ещё ближе, сильнее, быстрее, хочется все и сразу, запечатлеться в моменте и остаться в нем навсегда. Движения резкие, немного хаотичные, перевозбужденные. Саша обхватывает свой член рукой и начинает судорожно ласкать себя, стремясь к разрядке, которой хочется до безумия, и заходится в оргазме, что бьет по всем нервным окончаниям, вызывая судорогу, сжимая все мышцы до единой, а потом расслабляя и даря лёгкость и наслаждение. Он стонет в поцелуй и изгибается, обессиленный. Виктор, ждавший так долго возможности заполучить столь желаемое, сжимаемый чужим наслаждением, кончает следом, войдя максимально глубоко, прижимаясь к нему тесно-тесно. Он стонет низко, глухо, и кусает Сашу за шею, впивается в неё зубами и тянет, как хищник. Дыхание тяжёлое, сердце стучит в горле, в ушах шумит. Тело не слушается, но Виктор медленно выходит и нежно целует Сашу, улыбаясь ему в поцелуй. Теперь уже никаких преград.