Формула счастья

Где же ты? Мне больше не страшно*

Марина действительно выпала из жизни на неопределённый промежуток времени. Конечно же, расставание с Вовой не прошло для неё бесследно. Сначала, когда девушка только вышла из кафе, на ходу дрожащими руками застёгивая пуговицы пальто, внутри все оборвалось. Марина вся дрожала, по коже бежал холод, но то был не мороз, то были нервы, разом обвалившиеся. Да так сильно, с таким треском, что она заплакала прямо посреди улицы, наивно пытаясь упрятать слезы. До дома Марина заказала такси: потому что не хотела показывать слезы всем «жителям» подземки. Даже таксист попался молчаливый, отчего девушка спокойно смогла слушать музыку по пути. Дома она набрала номер телефона своей лучшей подруги, и уже через двадцать минут ее страдания о расставании превратились в типичную вырезку из комедии. Они осилили на двоих две бутылки вина, поплакали, вспоминая все хорошие моменты отношений с Вовой, потом стали обсуждать вообще мужиков, смеяться над нелепыми историями из жизни, а в пять утра пошли гулять по весенней Москве. После этого Марина, собственно, и простыла, оставшись дома на целую неделю. Но даже страдая от больного горла, девушка ела мороженое (любимое шоколадное в огромном ведерке), смотрела комедии и иногда по вечерам долго обдумывала все произошедшее. Одиночество, которого так боялась Ланская, окружило ее в период болезни в полной мере, но оно… больше не пугало. Девушка знала, что мир неумолимо изменится, что теперь придётся привыкать жить одной, спать одной, проводить выходные одной. Но это все было не так страшно, как представлялось раньше: Марина даже наслаждалась одиночеством, подалась в чтение книг и попытки что-то писать самостоятельно. И вот, отлежав положенный срок больничного, девушка вышла на работу и… случилась весенняя аллергия. От нее захотелось умереть даже больше, чем от расставания, разбитого сердца, ангины и прочих «радостей жизни». Вообще, говорят, что женщина — она как кошка — как бы не падала, приземлится на четыре лапы и пойдёт дальше. Грациозно. Мурча. Но вот аллергия — нет! — перед ней все равны, перед ней все страдалицы. Марина в то утро проснулась, страдая от сухости глаз и заложенности носа. Волевым решением она приказала себе не краситься, выпила убойную дозу антигистаминного и поехала на работу, утирая слезы. В офисе в отражении зеркального шкафа на неё смотрит измученная девушка с заплаканными глазами и красным носом алкоголика. Марина даже улыбнулась себе: прямо отражение ее состояния после расставания с Вовой. Девчонки в офисе сто раз спросили, точно ли она нормально себя чувствует, на что девушка отшучивалась и рассказывала ужасы про аллергию. К обеду Ланская уже устало пялилась в экран монитора, мечтая о каплях для глаз. Она пошарилась в бездонной косметичке, откинулась на спинку кресла и закапала глаза. И вот… Девушка сидит, закинув голову вверх и пытаясь утереть слезы, а в этот момент в помещение заходит генеральный директор и привлекает внимание отдела покашливаниям. Марина переводит взгляд на руководителя и замечает рядом с ним высокого статного юношу. — Коллеги, добрый день, с кем ещё не здоровался сегодня! Хочу представить вашему вниманию нашего нового стажёра — Арсения. Арсений будет проходить у нас стажировку в течение месяца, если она будет успешно пройдена, останется работать у нас в одном из отделов. Девушки дружно кивают и нестройным хором здороваются с симпатичным новеньким, который улыбается, закусывая нижнюю губу. — Нам необходимо закрепить стажёра за его куратором. Дамы, кто готов курировать Арсения? И в этот момент происходит стандартная ситуация: в маленьком коллективе, где на сотруднике висит с десяток задач из абсолютно разных областей, новую брать никто не готов. Даже если это парень. Даже если молодой. Даже если красивый. Повисла неловкая пауза, в ходе которой девчонкам из отдела пришлось активно прятать глаза в пол, играя в игру «если я не вижу, значит, и вы меня — тоже». И только взгляд Марины, видимо, не был столь спасительным, потому что после недолгих раздумий гендиректор воскликнул почти нежно: — Мариночка Ланская! «Мариночка» вздрогнула, переводя измученный взгляд сначала на руководителя, а потом на Арсения. Его синие глаза столкнулись с ее воспалёнными, красными, но от этого не менее удивительно-серыми. Он улыбнулся ей тепло, немного смущённо, она — искренне в ответ, а потом громко чихнула. Спустя годы Арсений будет ей говорить: «Ты была настоящей с самого начала». А тогда они неловко пожали друг другу руки, и Марина принялась показывать парню офис, рассказывать историю компании, процесс работы и забавные случаи из производственной практики. Арсений внимательно слушал ее, задавал толковые вопросы и просто был… приятным собеседником, поэтому, в первые же десять минут курировать его стало удовольствием, а через пару дней парень стал Марининой палочкой-выручалочкой. Спустя неделю Арсений принёс ей какие-то классные антигистаминные. Спустя еще неделю — предложил подвезти до метро. На третью неделю Марине больше не было страшно одиночество, а Арсений ждал ее около входа в бизнес-центр с кофе и вопросом в глазах: «Где же ты?». На четвёртую неделю Арсений влюбился в Маринины слезящиеся глаза, широкую улыбку и частое чихание. На пятую неделю он осознал, как ещё более прекрасна девушка, когда у неё нет аллергической реакции. А потом Арсений остался работать в одном отделе с Мариной. Иногда ей казалось, что вся ее жизнь была создана лишь для этой встречи с ним, а он не представлял, как можно жить дальше без неё. Арсению Марина — как самое родное. Он словно вернулся из путешествия, наконец-то домой. И теперь — никогда, ни на какие моря, потому что тепло лишь от одной улыбки, потому что если не обнимать ее — то какой вообще смысл? Марина свободна от оков, а Арсений — прикован к ней ее же юмором, интеллектом и светом. Цена их встречи — невероятная сила девушки в том кафе, когда она все-таки смогла принять решение и разорвать отношения ради нового. Она всегда была в поисках себя, и нашла себя в его объятиях. Она — как крепость — стояла столько лет одна. Теперь же… все поменялось. Теперь он — ее крепость. Сколько же я ждал встречи с тобой?.. Возможно, лишь тебя искала я? И тогда-то все действительно началось. Со случайного взгляда.

***

И какой бы сильной не была боль — просто крепче сожми мою ладонь**

Они лежат на мягком белом пушистом ковре, который Руслан купил с полчаса назад после слов Марины: «давай посмотрим ништячки в «ИКЕЕ». Парень не знает, как давно она проникла в каждую секунду его жизни, и даже с трудом вспоминает момент, когда девушка впервые зашла в гости. Зато они точно запомнят, как лежали на ковре «под мех» и смотрели в натяжной потолок, о чем-то переговариваясь. И даже то первое робкое касание пальцами — не случайное, которое всегда можно списать на стечение обстоятельств, а осознанное, целенаправленное. Когда ладонь медленно скользит все ближе к чужой руке, а потом касается буквально мизинцем чужой кисти. Когда в ответ рука вздрагивает едва-едва, а ты прижимаешься ближе, а потом все же, словно окунаясь в ледяную воду, порывисто сжимаешь ее ладонь. Сжимаешь и, в идеале, уже никогда не отпускаешь. Какие бы обстоятельства не сложились потом, какие бы звёзды не взрывались и планеты не горели. Пальцы у Марины холодные, тонкие. Руслан осторожно подносит ее ладонь к своему лицу и трется об неё щетинистой щекой, без смущения вдыхая ее сигаретный запах, и медленно целует каждый палец. Его горячие губы и ее холодные пальцы. Марина поднимается на локте и смотрит в глаза Руслану. Все начинается со взгляда. С того самого, в метро. Все продолжается взглядами: они смотрят друг другу в глаза и медленно, словно ещё не веря в правильность происходящего, приближаются лицами и неспешно встречаются губами. Когда-то эти двое, постоянно одинокие, постоянно теряющие веру в любовь, должны были встретиться, чтобы вернуть себе надежду. Или уничтожить друг друга. При любом раскладе, сейчас все началось и черт разберёт, чем это закончится. Да и не важно — есть сейчас, есть настоящее, есть касаниях губ и этот щекочущий кожу ковёр. Сомнений ещё очень много, и этот нож в спину они вряд ли уже переживут, но — гори они все огнём, гори потом они сами. Она сжимает его ладонь, и между ними — электричество. Теперь уже никак не отпустить. И даже ножи в спину — хоть сотня — каждый раз будут прощены. Оказывается, этот белый ковёр — прекрасное место для секса, оказывается, его покупка оправдана. Оказывается, с утра Марина смешно хрипит спросонья, а Руслан хмурится, пока не выкурит первую сигарету. Или пока девушка не поцелует его в щеку. Оказывается, курить одну на двоих сигарету — это их личный косвенный поцелуй. Они съезжаются спустя неделю, потому что иначе уже не могут, потому что жизнь не имеет смысла без этих утренних ритуалов и вечерних посиделок на кухне, без просмотров сериалов перед сном и объятий на ковре. И вся боль, что преследовала их, наконец-то стала отпускать, заменяясь верой, что достаточно просто взяться за руки и тогда… все будет хорошо. А если это ошибка? Тогда… Будь моей самой правильной ошибкой.

***

Сначала больно, потом приятно…***

Саша приходит в офис один из первых, хотя нет… первый. Потому что Виктор подвёз его к офису утром, тем самым сокращая едва ли не в два раза время поездки. Парень оглядывает пустой кабинет и от нечего делать начинает протирать свой рабочий стол из чёрного стекла. В кабинете заливается канарейка, и Саша переговаривается с птицей, сыпет ей корм и меняет воду. После этого и сам собирается позавтракать, отправляя Виктору смс: «Спасибо, что подвёз». В целом, завтрак под видео с ютуба — прекрасное начало дня, поэтому, Саша расслабляется и даже на какое-то время забывает, что сидит в офисе, а не у себя дома. Вспоминает парень об этом только в тот момент, когда в кабинете кожей ощущается чье-то присутствие. В следующее мгновение из ушей у него выхватывают наушники, а Саша видит над собой нависающую фигуру Паши, криво ухмыляющегося ему. Саша тяжело сглатывает и втягивает носом воздух. Прошёл уже почти месяц с того конфликта, парня чудом миновали все диалоги с Павлом, а теперь осталось ожидать только легендарной фразы: «Скучали по мне?». — Привет, — тянет Паша, — вот как удачно у нас складываются обстоятельства, да? — Привет, — Саша вытягивает из себя максимум наглости: — какой ты злопамятный. Все ещё хочешь обсудить не сложившийся секс? Паша стискивает челюсти так, что парню не сложно понять: играет с огнём, да ещё и явно будучи не в положении победителя, придавленный к собственному креслу. — А такие вещи не прощают, — шипит коллега в ответ. — Девочки вокруг тебя вьются, общаются. И не только из нашего отдела, но и из соседнего. Дарина на тебя чуть ли не молится, а ты как будто придурошный — не замечаешь ничего в упор. — Вау, ты умеешь разговаривать, а не только угрожать кулаками? Паша больно хватает Сашу за плечо, сжимая его, наверное, до синяков. Парень старается ни мускулом не показать, что ему неприятно, что это, в общем-то, больно. Потому что не в данной ситуации — показывать слабость. — Ну так что? И какого хуя ты полез ко мне? К нам? — Потому что не надо быть психотерапевтом, чтобы понять, что Дарине было неприятно. — Сначала больно, потом приятно, знаешь? — А потом отсидка в восемь лет, знаешь? — передразнивает его Саша, у которого кровь от гнева уже к щекам приливает. — Сученыш… — Паша встряхивает его за плечо, уши парня краснеют, только не ясно — от злости или стыда, — да я тебя по стенке размажу! Парень глубоко вздыхает, уже готовясь ощутить лицом тяжелый кулак: — Слушай, Паша. Я знаю, что ты считаешь, что тебе почему-то все можно. Меня можно ударить, потому что я вешу не девяносто килограмм, а всего лишь семьдесят. Дарину можно засосать — потому что она на голову тебя меньше, потому что она хрупкая девочка. Потому что мы слабее, — Саша смотрит прямо в глаза собеседника, а сердце долбится от волнения как заведённое. — Только ты не думал, что мы не будем молчать? Что я прямо так, с расквашенным лицом, и пойду к начальству? Что Дарина может пойти и рассказать, что ты ее тогда зажал? А это подтвердим не только мы, но и камеры в боулинге? И мы не будем крысами — мы будем бороться с тобой своими методами. Паша заносит руку, готовый непонятно на что, и Саша даже не дергается, продолжая говорить на адреналине: — И тогда подумай о себе: тебя уволят с «волчьим билетом». Тебе оно надо? Потом будешь бояться всю жизнь, что работу не найдёшь, что мои связи, связи кого угодно, — не дадут тебе нормальной жизни. Ты уверен, что тебе оно надо? — Всем привет! — слышат они крик Дарины из коридора. Паша отшатывается от Саши и цедит сквозь зубы «Мразь». Саша знает, что он пойдёт дальше, если будет надо. Потому что насилием ничего не решишь, а вот влияние, как бы жестоко это не звучало — вещь бесценная. ____ *М/ф «Холодное сердце» (2020): Анна Бутурлина, Елизавета Пащенко — «Где же ты?»; **Та сторона — «Гудки»; ***Китай — «Выпускной».