Я влюбился в своего отца(Exception to the rules)

      Ким Тэхен парень, на самом деле не прихотливый, он как маленькая змейка, извивается и подстраивается под определённый образ. Но вот видеть в своей маленькой спальной комнатке, где порядок всегда и частота, воздух свежий. Пьяного Чонгука, что свернулся колачиком в грязной одежде и пускает слюни на любимую подушку. Ким дышит через нос, пар спуская, плюет, вспоминая ситуацию вчерашнюю и отправляется готовить завтрак, об этом стараясь больше не думать.       С Чонгуком они знакомы давно очень, и несмотря на разные характеры смогли сжиться и сильно сдружиться. Пьют они на квартире Кима не в первый раз, по этому после приготовления завтрака альфа отправляется в комнату, на поиски сменной одежды пьяному другу. Находит пару футболок и ненужные джинсы, и зная Гука он либо их не вернет, оставив себе, либо возвращать будет нечего. Мысленно прощается с тряпками, делая пометку вытрясти с альфы деньги, отправляется в комнату.       Чонгук просыпается позже с болью в голове и противным отвращением к себе. Моргает пару раз устремляя взгляд в потолок, понимая что на душе стало легко, не так как было по крайней мере. Он мужчина, взрослый и красивый. Не всегда послушный, но это исправимо. Он Чон Чонгук, чья фамилия досталось от отца, он такой же самоуверенный и храбрый. Как рассказывал Юнги. И сегодня он попытается оправдать себя, попытается добиться цели и жить на полную, ни о чем не жалея в будущем. Сегодня он исправит ошибки и сможет присвоить себе того, кто должен быть рядом с ним, давать советы и идти в ногу. Сегодня он переборит себя, перешагнет, потеряет доверие, если не не получится. Но попробует. Не получится, значит исчезнет. Сегодня он признаётся в своих чувствах, расскажет, что тревожит его последние несколько лет, откроет правду, обнажит душу и сердце. Сегодня он позволит своему внутреннему зверю выйти на ружу.       Он устал. Ему безумно трудно. Устал притворяться и забивать голову мыслями, устал мусолить одну и ту же тему по кругу. Устал жить в рамках. Чонгук перешагнет сегодня их, сломает, сожжет, выбросит. На колени встанет, если понадобиться, но своего добьётся. Самолично выжжет имя врага своего с сердца любимого, убьет, выпотрошит, но следа не оставит. Душу откроет, про все на свете поведует, но соперника уничтожит. Чонгук человек, живой и свободный, у него тоже есть чувства, он тоже умеет любить. И пусть даже любовь эта несчастная отцу своему предназначена, он сделает так, чтоб в сердце только он остался и места лишнее собой заполонит, в лепешку разобьется но сделает так как нужно, как он пожелает.       Лежит ещё пару минут, обдумывая детали, продумывая мелочи наперед. И если понадобиться морду Хосоку расцарапать, он сделает это, незадумываясь. Хватит жалеть себя, хватит ныть и пречитать. Хватит жить надеждами и скрытыми желаниями. Хватит уступать. Сегодня он расставит все точки. Сегодня он сможет раскрыть правду.       Душевая кабина Кима, встречает Гука прохладными струями воды, отрезвляя и помогая забыться, пусть даже на пару минут всего. У Тэхена большой выбор гелей для душа, шампуней, флакончиков всяких пахучих. Бомбочек любимых, и попробуй тронь без ведома хозяина, война будет. Но Чонгук трогает, выбирает шампунь с травами вкусными, вымывая с волос запах перегара невкусный. Задумывается о том что пили то они вместе, но вот почему Ким бодрый такой - непонятно. Делает пометку спросить. Гель под руку с ванилью попадается, а Чонгук и не возражает, щедро выливая на руку.       Любит очень брюнет друга своего, за выдержку его, настойчивость, за вещи чистые на тумбе, завтрак остывающий. Если бы не Тэхен, что сейчас зло слишком смотрит и запах через нос выдыхает, то Гук бы помер давно.       – Ты...       – Я заплачу, только не ругайся, – быстро шебечит Гук, руками размахивая в жесте простительном. За стол присаживается, руками кружку кофе горячего обхватывает и запах вдыхает.       – Много вылил? – все равно рычит Ким, поднимаясь из-за стола.       – С процентами Тэхен! И за вещи тоже! – быстро тараторит Чон принимаясь за пищу.       Тэхен скулы сводит и возвращается обратно, на стул присаживаясь и дыхание восстанавливая. Ребёнок этот много позволяет себе. Но Тэхен прощает почему-то, и кровать, и душ, и гель, все прощает. Почему? Сам не знает.       – Что делать будешь? – разрезает тишину, – Вернёшься?       Чонгук по кружке пустеющей пальцами бьёт, вздыхает и головой машет. Это так глупо.       – Я признаюсь ему. И пусть потом что хочет делает, не примет, значит не примет. Уйду.       – Ты сумасшедший... Ты, сейчас не время и... – Тэхен замолкает, замечая серьёзный настрой друга, – Хорошо... Хорошо Чонгук, только позвони мне потом, ладно. Не забудь только, – волнующе шепчет Ким, прекрасно понимая размеры катастрофы. Чонгук сейчас как бомба замедленного действия, тронешь и взорвётся все, по кускам разлетится. Как волк на кусок мяса, охотится и крадётся медленно, рычит и своё не трогать просит.

***

      Чонгук не помнит как добирается до квартиры, как едет на лифте и как звонит в дверь. Ничего не помнит, мысли только свои, и мелочь в кармане кожаной куртки. Как телефон ему заряженный сунули, как Ким позвонить просил.       – Явился, – как-то сильно счастливо шепчет Хосок открывая дверь. Альфа в майке белой и шортах синих, с гнездом на голове, но с лопаточкой специальной, чтоб блинчики переворачивать в руках. И Чонгук никогда бы не поверил что тот готовить умеет.       Младший альфа раздевается, скидывая с себя куртку, и проходит на кухню. Папы он пока не видит, но может и хорошо это, бурю придержать. Садится на место своё законное, обводит кухонку маленькую взглядом, все мелочи подмечая. Запоминает полочку со специями, маслами всякими, поднимается выше, мимо шкавчика решётчатого, где конфеты хранились в детстве, проходит. Спускается на столешницу, взглядом пробегаясь, мимо спины хосоковой скользит взгляд поднимая. Там обычно вафельница стояла и микроволновка рядом, а сейчас спина хосокова ногтями чьим-то расцарапана. Взгляд скользит на полку с ароматными чаями, а потом возвращается резко, вновь взгляд на спине размещая.       Только сейчас осознавая что вода в ванной лится перестала, только сейчас понимая что ненавистью своей затмил все происходящее. Только сейчас понял что потерял. Навсегда и безвозвратно потерял. Взгляд на дверь перемещает, омегу разглядывая в рубашке хосоковой, ниже скользит и нож для масла в руке как-то сам собой пополам сгибается. На груди его поляна красная рассыпана, фиолетовые цветы на шее размещаются. Засосы и укусы на бедрах нарисованы, на внутренней её стороне, возле паха.       Все что творится внутри чонгуковой груди он описать не может, там гром, пожар, лес горящий, ненависть. Там полыхает все, синем пламенем горит, растворяется, рушится. Жизнь и доверие исчезают с концом, проподают, улетают в бездну, словно и не было никогда.       Юнги взрывается, подлетает к сыну за считанные секунды и за грудки поднимает.       – Где ты был, чёрт возьми?! – а Чонгуку блевать охото от запаха исходящего, – Отвечай мне!       – Отпусти меня, – грубо сильно.       – Да какого хрена ты делаешь Чонгук! Что ты возомнил о себе, – и за грудки трясти начинает, кричит, плачет, но трясти не перестаёт.       Чонгуку неимоверно сильно в этот момент хочется уйти под воду, раствориться, зрение потерять. Хочется перестать слышать и чувствовать, ощущать. Альфа впервые за свою жизнь хочет потерять все рецепторы и проволиться под землю. Молчать и никого больше не слышать. Это оказалось сильнее его, чувства губительны, и черны. Они жрут изнутри, поглощая всю живую энергию. Легки в воде словно, воздуха внутрь пустить не давая.       – Отпусти меня пожалуйста, – шепчет Гук, прямо в глаза омеги смотрит.       – Нет. Нет Чонгук, не проси даже. Вчера я позволил тебе уйти и не спал всю ночь. Думал с ума сойду.       – Это видно. Я вижу как ты переживал, так переживал что места на тебе живого нет. Оба видимо волновались... – шепчет Чон, аж ядом плещится.       – Я думаю выбор очевиден, – Гук нож из рук выпускает, – Ты выбрал любимого человека Юнги, ты должен быть счастлив с ним.       Младший замеревшие руки папы с себя убирает, обходит и к двери направляется. Хватается за ручку и понимает, что если не сделает этого сейчас - потом пожалеет. Возвращается и бьёт прямо в челюсть, нежалея, всю силу вкладывая. Альфа усмехается, кровь с губы пальцем вытирая, да зубы кровяные обнажая. В ответ руку не поднимает, потому что приз и так в руках у него. Хосок не дурак. И все, кажется, прекрасно понял, давно ещё. Но именно сегодня Чонгуку все равно. Он лишь впоследний раз в глаза медовые в слезах купающие заглядывает и из квартиры выходит.       Голова отключается, и мысли совсем не идут, но Чонгук знает, Юнги понял. Жалеет правда что поздно так. Проходит пару кварталов, приближаясь к главной улице, дорогу пореходит и бретет в доль магазинчиков маленьких. Несмотря на то что сейчас разгар рабочего дня, людей в этих местах всегда много. Впереди виднеется длинная улица с набором различных маленьких зданий, павильонов. Чонгук помнит прекрасно как они ходили сюда с папой в детстве, мороженое кушали, а потом на набережную выходили. Смеялись. А сегодня нет, он идёт по тому же маршруту и не улыбается совсем.       До набережной он так и не доходит, замечая на месте одного из магазинов новое здание, недавно открывшийся. Бар. Людей сквозь стекла начищенные виднеется не так много, и он срывается, открывая дверь со звонким колокольчиком.

***

      Юнги после ухода Чонгука простоял не двигаясь ещё пару минут, в конечном итоге оседая на стул. К Чонгуку он всегда относился как к ребёнку, не более. Да, запах у него головокружительный. На этом все. Юнги он просто нравился, без лишних слов и намеков. Мало того что сам омега знаки внимания никогда в свою сторону не замечал, ну были там пару моментов сомнительных и все. Так ведь и сам Чонгук выше не заходит. О какой любви вообще может идти речь? У Юнги шум в голове и шоковое состояние сверху. Чонгук любит его и не как сын.       Хосок смотрит на внутреннюю борьбу омеги и лезть не спешит. Идёт только за аптечкой в ванную и рану на губе обрабатывает, чувствуя набухающий на скуле синяк. Альфа не дурной и прекрасно видел то как относился к нему Гук и как защищал омегу. Это не похоже на детскую ревность - это другое, более глубокое. Альфа заканчивает обрабатывать рану и выходит на балкон, закуривая.       Юнги хочет ещё. Ему надо выслушать сына и все уточнить, ему нужно увидеть Чонгука. Омега судорожно начинает собираться, роняя стул и быстро убегая в комнату. Он должен был сразу остановить его и уточнить вопросы. Он давно должен был заметить перемену ребёнка и решить эти проблемы вместе с ним. Омега проверяет телефон и лезет в шкаф за тонкой ветровкой.       – Что ты делаешь? – альфа появляется незаметно и задаёт глупый вопрос.       Юнги не отвечает, застегивая молнию.       – Да зачем ты идёшь за ним? Чонгуку нужно время, не мешай ему мириться со своей участью.       – Какой же ты отвратительный, – шипит Мин, позволяя Чону подойти ближе.       – Послушай, ему трудно сейчас. Дай ему пару дней, он обдумает все и вернётся сам.       – Какие пару дней Хосок? О чем ты говоришь вообще, какое время? Он почти признался мне сегодня! – кричит омега, дергаясь в руках альфы, – Отойди от меня, несмей прикасаться! Это из-за тебя все! Это ты виноват!       – Виноват в его влюбленности? Или наоборот, возбудил все его чувства своим присутствием? Ты не задумывался о том как долго ему пришлось бы скрывать это?       – Вот именно! У него это подростковое и вся эта дурь со временем бы прошла! А сейчас он думает что мне плевать! – кричит Мин вытирая кулаками слёзы, – Мне не плевать, он мой ребёнок и мне надо поговорить с ним. Пусти!       – Ты видел как он смотрит на тебя? Да он взглядом сожрать тебя готов, не говоря уже о внимании. И я больше уверен, приведи ты любого другого реакция была бы такой же, – не выдерживает альфа повышая голос.       – Это проходящее!       Хосок лишь шепчет, тихое «как знаешь, но я не пущу», и в волосы утыкается. Юнги возбуждённый слишком сейчас, самоуверенный. Стоит ему одному остаться и разрыдается. А Хосоку меньше всего хочется сейчас метаться по городу и искать чудо своё. Поэтому он без резких движений стягивает куртку с плечь и ведёт в спальню. Омеге сейчас надо поспать, дальше будет видно.

***

      Чонгук напивается, когда разъярённый Ким Тэхен врывается в смутное заведение и готовится разнести все к собачьими чертям. Чонгука он находит быстро, тот на удивление не шумит и руками не размахивает. Его друг сидит с бокалом какой-то красной жидкости в самом углу бара. И если бы не адрес, посланный им ещё в нормальном состоянии, Тэхен его бы наврятли нашёл. Альфа, судя по состоянию друга ответ понял и этого ещё первоначально следовало ожидать.       Тэхен просит такси на улице подождать и вновь заходит во внутрь. Чонгук ещё хорошо держится, не матерится и не воет. Он лишь допивает спиртное до дна и с громким стуком ставит стакан на место. Тэхен прослеживает эти действия, а потом и счёт рядом замечает, ругаться начинает ещё больше. Лезет за кашельком в задний карман, расплачивается и забирает своего пьющего друга, усаживая на заднее сидение такси.       Ким кладет голову друга на свои колени, массируя кожу. Брюнет прикрывает глаза, когда начинают течь слёзы.       Это надо прекращать, думает Ким и достаёт телефон.       Новый день новостей хороших не приносит и присутствием затмить день вчерашний не пытается даже. Все повторяется, возвращается на круги свои. Чонгук вновь думает, вновь находится на той же кровати, в той же позе эмбриона. Вновь сожалеет и вновь думает как жить. Как научиться жить без человека, что словно фонарь, освещал всю твою дорогу, весь путь. Как научиться заново ходить, если ноги не держат совсем, будто из ваты сделаны. Как научиться видеть вновь все краски мира, если в них пустота, темнота кромешная. Как перестать мучать себя и принять неизбежное?       Воздух свежий грудную клетку пронзает, холодный такой, необузданный. Чонгук умирает с каждым разом, с каждым вздохом, скучает до скрежета зубов и умирает. Разлагается. Душа внутри в серый с чёрным вперемешку окрашивается, да границы пропасти разрывает сильнее. Он не может собрать себя, слепить по кусочкам заново, жить не сможет нормально.       Все возвращается, и Тэхен вновь в комнату вернулся, воздух этот свежий впустил, да шторы настеж распахнул. Присел рядом бесшумно почти, и руку на поясницу положил. Он понимает, все без слов и единого звука. Поддерживает, поглаживает, вздыхает тихо и начинает:       – От того что ты вливаешь в себя тонны алкоголя проблема не изменится.       – Зато мне становится легче, – глазами стеклянными на Кима взор умещая.       – Это ложь, ты лишь забываешься, пьянеешь, и на время твоя голова отключается. Но это не выход.       – Это помогает мне.       – Это заблуждение.       Чонгук глаза закрывает и челюсти сжимает. В кого же он превратился? Из сильного и самостоятельного мальчика в этого сопливого, жалкого человека. Как он планирует жить и справляться с этим дальше? Кто заберёт ту боль, что разрывает изнутри; кто сможет выслушать и понять; помочь принять участь.       Тэхен вздыхает, трет переносицу, поднимает взгляд к потолку. Молчит.       – Можно я поживу у тебя первое время? Потом сниму квартиру, устроюсь на работу и...       – Нет. Ты не будешь жить со мной, – Тэхен смотрит в печальный взгляд, продолжая, – Ты уедешь из города, ты начнешь с начала. Один. Так как пожелаешь сам. – Ким замолкает, выдавливает из себя что-то на подобии улыбки и кивком указывает на тумбу, – Сегодня вечером ты уезжаешь в Шанхай, там живёт мой близкий друг, он поможет, Чонгук.       Чонгук лишь качает головой в протестовом жесте. Для него это как снег на голову, дико.       – У каждого бывают трудные времена, и у всех эта планка разная. У кого проблемы на работе, у кого-то с семьёй. Кто-то просто скучает, или влюбился. А кто-то действительно страдает, кому-то нужна перезагрузка, отключка. Новый этап. Каждый человек живёт своей жизнью и у каждого свой порог страдания. И не все знают, что это действительно такое и чувства как измеряются тогда. Что испытывает человек подходя к краю пропасти? А падая? Что тогда с ним случается? Выживает ли он?       – Что ты несешь?       – Так вот Чонгук, твой порог близок, твоя жизнь висит на тонком волоске, и если он оборвется, погибнишь ты. Поэтому сегодня ты переступишь свою черту и уедешь. Начнешь с начала, с новыми людьми и новой обстановкой. Сегодня ты распрощаешься с прошлым и мы поможем тебе в этом.       – Ты ненаходишь это бредом? Куда я поеду? С кем? Зачем? Нет Тэхен, иди ты к черту.       – Я тебя предупредил, вылет сегодня в девять. Не уедешь сам, полетишь в форме богажа.       Тэхен вздыхая поднимается, направляясь к двери.       – Кто он?       – Доктор наук, художник, психолог, зови как хочешь, это не имеет смысла. Главное что ты можешь отпустить это, и хен поможет.       – Не смогу.       – Сможешь Чонгук, сможешь. Все могут и ты сможешь.

***

      MAX OAZO ft. MOONESSA – ONCE UPON A TAME.       Брюнет просит большую чёрную худи Тэхена и перешагивает порог квартиры. Ему стоит обдумать все, взвесить происходящее. С одной стороны это круто, поездка ему действительно сможет помочь забыться, на время правда, но это хоть что-то. А со стороны другой, в городе этом у него папа, одноклассники, Тэхен в конце концов. Кто будет его поддерживать и советы давать, кто в нужный момент сможет наградить подзатыльником?       Натягивая на лицо капюшон и руки в карманы кладя, Чонгук бредет по улицам Сеула. Несмотря на рабочий день, людей много. В основном это парочки, держащие за руки; родители беззаботных детей, кричащие чтобы те далеко не убегали. Яркое солнышко; ветерок резкий, сдувающий цветные шарики маленькой девочки, которую Чонгук видит впереди себя. Ускоряется и ловит за множество белоснежных веревочек, возвращая. На лице детском удивление со страхом смешивается, и брюнет предполагает, как выглядит сейчас устрашающе. Но девочку это не смутило вовсе, она улыбается сейчас счастливо, смеётся и шарики свои обратно получает. И Чонгук задумывается, ведь это обычные красочные шарика, вроде ничего необычного нет в этом, но как сильно радовался ребёнок. Девочка та, что получив свои шары крикнула «спасибо» громкое, и убежала дальше.       Брюнет спускается ближе к воде, к той самой, которой не дошёл вчера. Набережная прекрасна, волны её успокаивают. От дома Тэхена недалеко совсем, хоть каждый день приходи. Чонгук оглядывается и дальше проходит, глаза в небо голубое безоблачное поднимая. Оно большое такое, одинокое, пустое. Глаза от света яркого слезиться начинают, альфу заставляя вновь голову вниз отпустить. Слёзы текут сами собой, потоком неостанавлеваемым.       А он ведь даже и телефона с собой не взял, так просто вышел, пустым. Пустым, но свободным. С сегодняшнего дня...       Чонгук возвращается ближе к обеду, разувается и на кухню где запах вкусный проходит.       – Вкусно пахнет, – хрипотцой прерывает шкварчание мяса.       – Я думал ты придёшь позже, – Тэхен разворачивается, делая глоток из рядом стоящей кружки кофе, – Тебе, кстати, трезвонят с того момента как ты ступил за порог.       Чонгук замирает на секунду. Он не хочет знать.       – Думаю, тебе стоит проверить. Это должно быть важно.       Обстановка в квартире стремительно накаляется.       – Чуть позже.       – Это Юнги, – И все. Тэхен режет по больному и знает прекрасно об этом.       – Это не точно.       – Я видел.       YOUNHA (feat. BTS RM) – WINTER FLOWER.       Брюнет в начале молчит, не говорит не слово, думает. Но и у него не железное терпение. Альфа резким движением поднимается, кружку с кофе Кимом поставленную на стол опрокидывает, да стул переворачивает. С места поднимается и в комнату идёт. Убеждается, что это действительно отец и перезванивает сам.       На той стороне всхлипы слышатся, слёзы, рыдания. Юнги зовёт его, просит ответить, обратно вернуться. Ждёт. А Чонгук слушает и сам слёзы с щёк вытирает. Больно невыносимо, внутри гниет все иссушается. Внутри зверь рычит и мечется, стрелы огненные в сердце прямо пускает. Вот что делает любовь с одной стороны; вот к чему приводят чувства, когда их испытывает только один.       Юнги отпускается на шепот, и Чонгук против воли представляет как тот на пол оседает, как плачет сильно, метается.       – Прости меня папа. Прости, что я вырос таким, я вырос плохой версией себя. Разве такого сына ты заслуживаешь? Не плачь пожалуйста, ты не должен страдать, – Чонгук вздыхает, оседая на кровать, – Сейчас ты должен жить. Ты сможешь. Не волнуйся за меня, мне стоит научиться жить самостоятельно, дышать и вновь ходить. Будь счастлив. Я очень люблю тебя. Пока.       Это и становится отправной точкой, это и называется «Новая жизнь»       Чонгук оставляет здесь все, и вещи, и любовь, и друзей. Оставляет себя и едет пустым, неживым. Как марионетка, делает так, как скажут. Только худи Тэхеновскую натиягивает сильнее, запах его вдыхая. Это все, что у него осталось, все, чем он будет питаться в ближайшее время.       С Кимом они прощаются долго, и Чонгук видит впервые, как Тэхен заливает свою же толстовку слезами. А брюнет просто прижимает друга к себе и не отпускает, жмется ближе, носом утыкаясь в шею горячую. Плачет, прощается, и сумку свою забирает. Вещи новые там, Тэхен позаботился и об этом. И Чонгук сквозь слёзы улыбается, носом шмыгает, сгребает в охапку впоследний раз и поцелуй на лбу оставляет.       – Береги себя, – тихо шепчет Чон, отпуская друга и шагая в новую жизнь.       «Дальше – лучше» – думает брюнет всматриваясь в окно иллюминатора...