Я влюбился в своего отца(Exception to the rules)

      Почему, когда желаешь исправить поступок свой, и жизнь ярче человеку любимому сделать. Все всегда идёт не так как нужно. Кто распоряжается этим? Что влияет на решение? Юнги всегда считал, что у ребёнка должно быть двое родителей, должна быть полная семья. Любящие друг друга люди всегда должны вместе быть, не смея изъяны свои ребёнку показывать. Разногласия и ругань всегда должны оставаться за ширмой.       Маленький беззаботный человечек ведь не виноват в этом. Не виноват, что родился не по желанию, не виноват, что именно из-за его неожиданного появления союз и распался. Он тем более не должен винить себя в той участи что приготовила ему природа. Не всем же быть из конвейера, правильно? Не всем в этой жизни везёт, но именно тем, кто прочувствует на себе все её изъяны, сможет вкусить и её прелести.       Юнги раньше слепо верил в истинность и что если встречаешь его, то на всю жизнь. И о том что наоборот это дело бывает и подумать не мог. Отца Чонгука омега встретил ещё в юности, когда фантазия играла и мечты яркие сновидениями перекрывались. И ему хотелось испытать всю бурю чувств и эмоций, влюбленность, что окрыляет и ввысь подниматься заставляет. Ему хотелось тоже рассказывать при встречах истории о проведенном с любимым альфой времени. Хотелось хвастаться и кричать о том, что теперь он не один.       Дуонг, так звали альфу, был старше и опытнее. Брюнет был зрелым, серьезным и обеспеченным. По телосложению обгонял многих новоиспеченных альф, с чьими именами Юнги и общался. Мин чувствовал их взгляды, чувствовал зависть. Тогда все и закрутилось. У Юнги этот мужчина был первым во всех параметрах. Именно с Дуонгом Юнги постоянно краснел, держась в людных местах за руки.       Именно ему он отдал свой первый поцелуй, стоя на носочках, напротив краснеющего заката в парке. Именно с этим альфой, омега испытал свой первый яркий оргазм. Мин видел звезды, когда альфа брал его сзади, прямо на кухонном столе. Ему он отдал сердце и душу. Вручил маленький железный ключик в большую жилистую ладонь.       На фоне альфы Юнги выглядел ребенком, с изумительной фантазией будущего. Бывало даже когда омега с одногруппниками общался, строя возле своего учебного заведения, да в красках рассказывая как день прошёл, постоянно краснея, описывая пикантные моменты проведенные с любимым человеком. Ощущал себя самым счастливым человеком, особенно когда в один из таких моментов любимые руки вокруг талии сомкнулись, да поцелуй в лоб подарили. Земля из-под ног уходила и коленки подшатывались.       После первых недель счастливой жизни посыпались и первые ссоры. Дуонг – был человеком занятым. Он не всегда находил время прочитать смс или ответить на звонок, не всегда мог оставаться дома и уделять время. Юнги это дело не нравилось совсем, ему хотелось всего и сразу. Хотелось, чтобы только с ним и только его. Да, омега тогда ещё много не знал и неумел. Но и его тоже можно было понять. Мин долго шипел и злился, потому что на смс ответить может каждый, это не занимает много времени. Но стоило альфе пойти на встречу и все выпущенные колючки уходили моментально.       Именно в таком темпе и прошло первое время. Потом Юнги остепенился, переставая так нагло себя вести, стал более сдержанным, усидчивым, и полюбил книги. Потом в их жизни появился и первый совместных отдых, и знакомство с родителями и тест на беременность с двумя полосками.       Юнги тогда истерил страшно, потому что сам ещё ребёнок совсем, да и не готов он к таким глобальным переменам. Но вот страшнее всего было говорить об этом альфе. Дуонг тогда находился в командировке и к телефону подошёл только с третьего раза. А когда узнал, осел. Альфа детей любил всегда, и всегда хотел, чтобы и у него в доме слышался топот маленьких ножек. Именно по этому он и сорвался. Чтобы обнять и поднять в воздух, чтобы оставить поцелуй на тонкой коже губ. Чтобы наконец заклеймить то, что теперь абсолютно точно принадлежит ему.       И сейчас, когда он вспоминает это на лице его играет чуть заметная улыбка. Тогда он действительно был счастлив с одним очень шустрым и любимым альфой. И сейчас, он тоже хочет быть счастлив. Бездумно сильно хочет вернуть те дни, когда Хосок бегал за ним хвостиком, привлекая к себе внимания. Хочет сказать нет и гордой походкой уйти. Что не было всего этого в будущем, чтобы избежать всех истерик и недомолвок.       Юнги очень хочется вернуть своё, именно то, что сейчас заставляет сердце биться с двойной отдачей. Хочет вернуть того, чья безумно-счастливая улыбка красуется на заставке его телефона.

***

      С того тревожного звонка проходит пару дней. Чонгук по ночам глаз не смыкает и по дому мумией ходит. Весь внешний вид испарился, словно и не было его. Бледная кожа, мешки под глазами, гнездо воронье на голове. О том, что такое улица брюнет, видимо, забывает, и выходить на свет и воздух свежий отказывается. Запах его испаряется вместе с его силами внутренними, становится слабым, еле слышным.       Лицо его приобрело более острые черты, вместо щёк пухлых, румяных. Испарилась та невинность и нежность в глазах чернеющих, осталась только тоска. Чонгук не чувствует себя лучше, словно угасает с каждым днём. Словно кто-то вытягивает его силы внутренние, которые копились так долго внутри. Иногда его посещают мысли о неправильности своего решения. Словно он совершил какую-то самую большую ошибку, и исправить её теперь будет проблематично.       Он специально сменил локацию и место жительства; специально уехал туда, где, как ему сказали, станет легче. Только облегчения не чувствуется почему-то совсем. Словно он в клетке глухой заперт, где воздуха нет; где все живое тухнет и вянет; туда, где его не остаётся, испаряется. И Чонгук тоже медленно тает, со вздохом каждым, что лёгкие неприятно колет. Он словно был красивым живым цветком, который медленно увядать начинает.       Намджун все чаще стал задерживаться на своём рабочем месте. Приезжает старший альфа практически под ночь и сразу лезет под прохладные струи душа. Альфа устаёт очень и Чонгук видит это, поэтому лишний раз вопросами своими старается не допекать.       Они оба устают по-разному. Чонгук от тоски душевной; от смены климата. Он безумно устал проходить все это день за днём, искренне верить и ждать что все изменится. Надеяться на лучшее уже, видимо, смысла нет. Внутреннее состояние гложет, потому что хочется лучшего. Хочется чтобы на душе распускались цветы, чтобы погода хорошая, без дождей; весна, яркая, солнечная. Чтобы дыра внутри затянулась и расти перестала, брать подпитку и жить. А Намджун становится уставшим от подъёма раннего; работы большой, что сил много отнимает. Альфа спит мало и волнуется много. Отличия есть, и у каждого свои.       Именно в таком духе проходят пару месяцев, за которые брюнет учится жить.       Время летит, и жизнь расставляет все своим чередом. Часики тикают, лишь изредка напоминая о существовании своём. Дни, секунды, минуты – пролетают незаметно быстро. Месяцы протянулись, словно облака беззаботные на небе чистом.       Чонгук научился работать. Научился вникать и слушать, разумно мыслить. Ждать и поддерживать он теперь тоже умеет. Альфа только спустя долгие дни смог осмыслить своё жалкое существование и подняться с постели, где проводил все то время. Чонгук много думал, жалел себя, позволяя чувствам взять вверх. Руководить процессом. Тогда, когда боль брала вверх и чувства сердце на куски рвали; тогда, когда в душе дыра чернее все разрасталась; именно тогда, дракон Чонгук переставал делать вдохи, погибая где в гуще чёрного ядовитого, что сквозь клетку грудную проходит, отравить пытаясь, тумана. Тогда, именно тогда, вся жизнь его держалась на еле слышных вздохах этого волшебного существа, этого маленького ребёнка, что живёт внутри.       Чонгук взял себя в руки, испугался сильно тогда, что пара из ноздрей больше никогда услышать не сможет. Не почувствует. Как тогда жить потом без него? Кто на путь истинный ставить будет и рычать сильно в противоположном случае? Кто потом будет любить? Кто поймёт? За чьей спиной он сможет чувства свои скрывать?       Это невозможно объяснить, просто иногда ты чувствуешь голос внутри себя, зная, что не подведет он. Что на путь истинный встать сможешь. А что несли внутри вдруг резко и пусто становится? Что если подсказок больше нет? Этого воздействия совести нет.       Брюнет тогда за горло ухватился, да в окно открытое голову высунул. Вдыхал, и обратно вернуться просил. Шанс на спасение оставить. Возможность и дальше в ногу шагать.       Чонгук научился жить и дышать. Научился существовать, зная что просто нужно. Теперь у него режим, работа, на которую Намджун с удовольствием позвал его.       Он стал сильнее, грубее, мужественнее. Теперь он только один.

***

      – Я к Намджуну, – кромко кричит омега, стоя возле стола секретаря.       – Мистер Ким сказал, никого не впускать, – секретарша медленно поднимает глаза, встречаясь с такими же злющими.       – Да мне похер, что он там вам сказал, – рычит омега, размахивая руками, – Ты не видишь, что-ли, кто пришёл?! Немедленно впусти меня.       – А мне «похер», кто к нему пришёл. Он занят сейчас, – девушка с места поднимается, выравниваясь в росте.       – Как ты смеешь, курица облезлая, так разговаривать со мной? – омега надувается, краснеет и рычать сильнее начинает. Секретарша на его заявление лишь глаза закатывает, стараясь внимания не обращать. К сожалению, этот омега далеко не первый, кто ведёт себя подобным образом. И наверно именно по этому, у бедной худенькой девушки выработался некий иммунитет на подобные вещи, – Немедленно, впусти меня!       – Я же вам уже сказала, – и омега столбенеет и кажется надувается больше, от подобного каменного лица этой суки.       – Ах ты... – омега подходит ближе к стойке, отчётливо представляя, насколько же сильно пострадает её носик, если его чуть-чуть раскрасить, об стол, например.       – Сокджин, – рычит Намджун, вовремя останавливая омегу, хватая за руку, пока та не успела ничего натворить, – Что ты опять устраиваешь здесь? Я просил тебя, не грубить моим сотрудникам?       А Сокджин так и стоит с замершей рукой в воздухе. Стоит и в глаза красивые, чернеющие в упор смотрит, да запах вдыхает. А Намджун спрашивает что-то, кричит, просит ответить наконец. Но именно сейчас, ему не до этого. Альфа до дури вкусно пахнет, и когда злость в глазах его бушует, он сексуальнее становится в несколько раз.       – Сокджин, мать твою! – повышает голос альфа, внимание на себя обращая.       – Да, что?! Кто виноват, что ты тут куриц своих разводишь, – в тон ему кричит Джин, – Ты, может, ещё и трахаешь их, раз они вон, послушные все ходят, – последнее предложение явно было лишним.       – Так... – Намджун глаза прикрывает, снимая очки в тонкой золотой оправе, да переносицу потирая, – У тебя, видимо, чутье какое-то, приходить именно тогда, когда я действительно занят.       Джин на вид уставший альфы смотрит, отчётливо чувствуя покалывания в районе сердце.       – Сделай чаю с ромашкой, – нагло чеканит омега, смотря прямо в большие глаза напротив.       Девушка окончательно оседает на стул, сжимая челюсти.       – Где я его возьму?       Сокджин глаза закатывает и лезет в свой рюкзак, доставая оттуда пакетик ароматных трав.       – Надеюсь, на дозировку твоих куриных мозгов хватит, – бурчит омега, застегивая сумку.       Слышится тяжёлый вздох со стороны альфы, и недовольный писк секретарши. Сокджин на это солнечно улыбается, хватается за рукав дорогого намджуновского пиджака, и тащит его в кабинет.       Ким Сокджин – омега сильно громкая и хохотливая. И запах у него нежный совсем, еле ощутимый, цветочный букет, что совсем с характером не сочетается. И Чонгук тогда даже рассмеялся, увидев розовый свитер с большим горлом и такого же цвета волосы. Омега, пусть и любопытный, но ответственный очень, самоуверенный и готовит вкусно. Смеётся громко и заразительно, ненавидит когда беспорядок как на кухне, так и в доме в целом. Этот омега умеет поднимать на ноги и отлично выносить мозг, когда вдруг что-то идет не так.       Знакомство с Джином произошло спонтанно совсем, резко даже. Но жизнь с того момента изменилась кардинально. Наверно, именно поэтому, Чонгук взял себя в руки. Омега этот совсем странный, до чертиков прямо. Сам Джун, тогда был словно в воду опущенный. Сделка с одной главной шишкой не была подписана, и пришлось расстаться на тяжелой ноте. Джин тогда в дом залетел вместе с Джуном, и уж явно, никого обнаружить не ожидал. А тут Чонгук из-за угла с зубной щеткой выходит. Глаза омеги стоило видеть. После той ночи и довольно странного знакомства, омега хорошо так вписался в их скудные будни.       Сокджин, как Тэхен: и по головке погладит; и пинка под зад даст. Именно он и занимался безнадежным альфой все то время, пока Джун исправлял грехи на рабочем месте.       С омегой легко и непринужденно совсем. Он нежный и ранимый, чувствительный. И Чонгук никогда бы об этом не догадался, если бы слёзы на лице красивом однажды не увидел. И ведь ещё не с первого раза причину понять смог. А потом запах от Джуна приторно-сладкий почувствовать смог, и чуть не рассмеялся в голос. Тогда все сразу понятно стало. Сокджин был влюблен, поэтому и плакал, потому что ревновал.       И до Намджуна это дело дошло, не сразу, конечно.       Они с Джином были знакомы достаточно давно. Джин кардинально отличался от типичных омег, ну или по крайней мере тех, с которыми был знаком Джун. Джин умеет выделяться и отлично располагает к себе людей. И Намджун выпустил из виду тот момент, когда начал относиться к нему по-другому. Когда вдыхать запах его начал, следить за поведением и старался угодить. А потом, поздно вечером, когда над городом опустились сумерки, к нему в кабинет пожаловал Чонгук, начиная шёпотом, прямо с самого порога отчитывать за нахальное поведение. Альфа выпал, такого поворота событий он не мог ожидать от Чонгука. А когда младший альфа поведал всю историю, стало понятно.       Сейчас же, Чонгук это вспоминает с улыбкой. Понимая, что иногда стоит быть прямолинейным, чтобы человек смог понять тебя.       Брюнет совсем не удивляется, когда слышит ругань в коридоре, и даже когда угрюмого и надутого Сокджина заталкивают в кабинет. Намджун заходит следом и резким шагом подходит к бару. Атмосфера накаляется в считанные секунды. Джин пристраивается на место Джуна, прямо во главе стола.       – Встал, – режет Нам, держа в руках бокал с алкоголем.       – Нет.       – Встал, – и Намджун подходит ближе, сжимая спиртное.       – А то что? – ухмыляется Джин, заглядывая в глаза старшего.       Джун всегда отличался хорошей выдержкой и железным терпением. Этот альфа действительно умеет ждать. И если это касается любых других дел, альфа покорно ждёт и не давит. Но с Сокджином было сложно всегда.       Намджун челюсти сжимает и бокал с терпкой жидкостью опустошат, с громким стуком приземляя на стол. Подходит ближе, между ног разведённых устраиваясь. В глаза цвета золота заглядывает, да за подбородок хватается. Медлит лишь секунду, задерживая взгляд на губах пухлых, чтобы в следующую секунду коснуться их. Укусить и требовательно сжать, углубить. Джин глаза прикрывает да руки на талию альфы кладет, скулит и большего просит, кулачки на ткани дорогущей сжимает.       Любому другому Джун оторвал бы руки за это. Любому, но не Джину.       Чонгук, смотря на всю эту картину ухмыляется, и спешит освободить кабинет. Всё-таки не зря слухи по офису ходят. Дыма ведь, как правило, без огня не бывает. А Джин и Намджун – это две противоположности, которые притягиваются.

***

      В таком ритме проходит ещё три месяца.       Чонгук знатно подседает на спорт и правильное питание. Увеличивает нагрузку на мышцы, постепенно набирая массу. Превращаясь в итоге в мускулистого зайца – как прозвал его Сокджин. Пьёт своё банановое молоко, начинает носить вещи в миллион раз больше, чем он сам, охарактеризовывая это тем, что ему так комфортнее. Худи и чёрный цвет заметно привысели отметку допустимого в его гардеробе.       Чонгук пробовал начать курить, пару раз точно. В один из которых по ошибке попался Намджуну. Больше пробовать не стал. Жизнь всё-таки дороже.       Ходил по барам, знакомился с новыми людьми, много пил. Потом получал от Сокдждина, на этом дело заканчивалось.       Созванивался множество раз с Тэхеном, у которого теперь омега есть. И, судя по его хорошему настроению, полностью его удовлетворяет. Чонгук рад.       Бывало даже пару раз, когда Чонгук в шутку называл Джина мамой, посмеиваясь. Сокджин первое время игнорировал его подколы, потом же сдерживаться стало трудно, поэтому, он стал оставлять его без завтрака. Чонгук ошибку понял сразу – заткнулся. Тему эту они больше не поднимали.       От Юнги звонков поступало много. Иногда Чонгук срывался даже, скулил и сам перезвонить хотел. Останавливал Намджун, отбирая телефон и отдавая только тогда, когда младший успокоится. Альфа и с этой тяжестью справлялся, улыбку на лице рисуя, да старших радуя. А когда один оставался, да в зале спортивном грушу тяжелую отбивал, слёзы сами собой текли. Он так и знал. Вся эта сказка с переездом первоначально была ложью. Все то, что сейчас происходит, и как он живёт – иллюзия красивой жизни. И именно сейчас, повзрослев, да силы свои переосмыслив, он понял, что действительно готов. Готов к поражению; к счастью; к боли и грубости. Ко всему, лишь бы с одним единственным человеком.       Большой плюс всей этой красиво выдуманной истории – это Намджун, он удивительный человек. Глубокий. И за все то время, что Чонгук живёт с ним, не перестаёт восхищаться. И прощаться с ним будет намного больнее. Когда завтра утром, первым делом, зазвонит телефон. И душа Чонгука в пятки уйдёт, оттого, насколько сильно он стал нужным дома. Именно там его теперь и ждут, именно там в нём сильнее всего нуждаются сейчас.       Срочные новости: «Сегодня утром, в одном из заброшенных зданий Сеула, был пойман крупный наркоторговец – ”J-Hope”. Как сообщают следователи, за плечами молодого человека, так же числится: кража в особо крупных размерах и наемное убийство».       И Юнги, стоя возле маленького телевизора на кухне, просматривая видео, как Хосока, человека, с которым он делит одну кровать, сейчас выводят из здания.       Темнота...