«Надежда»
17 марта 2020 г., 11:33
Оставляя поцелуй на нежной коже шеи, и скользя руками вниз по позвоночнику, задирает ворот футболки. Песочная, гладкая, она краснеет моментально от нежных ласк альфы. Сильные руки скользят вниз, сжимая талию, получая хриплый стон в ответ. Альфа прижимается ближе, упираясь сильными бедрами в пах. Омега под ним не дышит, скулит и шею подставляет. Он горит, кожа его ярким пламенем пылает, и ещё просит ласк ответных. Опираясь на кухонный гарнитур, пока скрип предупреждающий не слышит, давить не перестаёт. Запах еды сгорающей слышит, но руками под футболкой шарить не перестаёт. Он так долго думал об этом, так ждал, а сегодня наконец добрался, смог вкусить плод запретный, сладкий.
– Сейчас сгорит все, – шёпотом нежным разносится в тишине, омега губу закусывает, да руку в волосы тянет, мурчать начинает.
– Плевать, – альфа выключает плиту, резким движением разворачивая омегу к себе, подхватывая под бедра на развороте, сажает на дубовый кухонный стол. Ноги красивые в стороны разводит.
Омега голову вверх запрокидывает, шею красную открывая, да вид на поляну оставленную открывая. Альфа дуреет, забывая вообще, о всех существующих проблемах. Футболку через вверх снимает, да к груди желанной припадает, омегу на стол укладывая. Тот стонет, да вновь в волосы пальчики засовывает, наслаждается, дугой выгибаясь.
– Такой чувствительный, – и берет в рот покрасневшую бусину, всасывая, покусывая, моментально ответную реакцию получая, – Такой красивый, – вторую горошину пальчиками сжимая, сильнее предыдущей выкручивая, при этом силу контролируя. Омега руки в волосах сжимает, да имя заветное выстанывает. Ещё просит, специально зверя внутреннего дурманит, подчиниться заставляет.
А он и подумать раньше не мог, что тело заветное таким сладким окажется; что, все ожидания его вверх вознесутся. Не думал, что в тиски любви угодить сможет настолько сильно, что клетку грудную сдавливать начнёт. Воздуха мало станет, задыхаться начнёт. Но как бы плохо в дальнейшем ему не стало, сейчас он продолжает сжимать тело нежное, продолжает высасывать нежную кожу ключиц. Сейчас он продолжает любоваться им. Продолжает кусать и метки оставлять; продолжает зверски рычать, да останавливать себя, чтобы глупости не совершить, да больно не сделать.
А омега рубашку с него скидывает сам, психуя из-за множества маленьких пуговиц. Как будто на зло, специально одел её. А ведь эта белоснежная, накрахмаленная рубашка так идёт ему, и портить её было бы жалко. Но Намджун делает это за него. Срывает её с себя, оставляя лишь стук оторванных пуговиц, что свободна разлетелись о кухонный пол.
– Боже...
Накаченные мышцы, отточенные кубики пресса, капли пота. Джин сходит с ума, умещая руки на сильную грудь, оглаживая. Кожа под его ладонями покрывается мурашками. Она загорелая, местами немного смуглая, но это настолько красиво, будто он специально делал так. Джин скулит, перемещая ладонь в район сердца, прекрасно ощущает всю его мощь. То как сильно влияет на него.
Намджун, следом стягивает с себя чёрные классические брюки, небрежно комкая их на полу ногами. И Сокджин впервые видит агрегат альфы, и, кажется, задыхается ещё больше. Намджун хмыкает, оставляет поцелуй на пухлых губах, чтобы отстраниться лишь на секунду и под пристальным взглядом снять боксёры вниз.
– Ох...
Джун вновь тянет его на себя, заставляя быть ближе, спускает на пол, чтобы потом резко развернуть и вжать в стол. Покрывает непривычно широкую для омеги спину поцелуями, опускается по позвоночнику, прекрасно ощущая губами все выпирающие косточки. Омега скулит и просит большего, сжимая руками углы стола. Намджун слушается, приседая на колени и стягивая пижамные штаны вместе с бельем вниз. Любуется упругими ягодицами, медленно проводя руками снизу, оглаживая нежную кожу. Поднимается вверх и оставляет звонкий шлепок, получая ответную реакцию моментально.
– Детка, раздвинь ножки.
Джин краснеет, прикусывая и так пухлую губу. Слушается, подчиняется и делает так, как ему сказали, чтобы в следующую минуту подавиться воздухом. Потому что Джун тянет его на себя, заставляя лечь на стол и в спине прогнуться, чтобы потом раздвинуть половинки и припасть к сжимающейся дырочке горячим языком. Сокджин видит круги перед глазами. У омеги трясутся коленки, и кулачки сжимаются сильнее. Намджун вылизывает его, причмокивая. Джин чувствует его сжимающие руки на бедрах; чувствует его горячий язык..Он сражает лишь одним своим видом наповал, глазами прожигает в тебе внутренности, образуя большую дыру. Поступками своими заставляет верить и не сомневаться в правильности. Ким Намджун заставляет подчиняться любого, стоит ему лишь посмотреть. Но сейчас, этот могучий альфа, стоит на коленях сам. Потому что любит, и нуждается. Потому что вот он какой, нежный и ласковый, ждущий похвалы от одного единственного человека. Человека, который губу закусывает и скулит, удерживаясь на весу лишь благодаря столу.
– Джун...
Член омеги прилепает к животу, пульсирует и просит разрядки. Намджун подбирается ближе, проталкивая язык дальше в отверстие, добавляя первый палец. Сокджин стонет.
– Господи...
Намджун неуправляемый альфа. Он безумно злой и холодный, нервный и постоянно серьёзный. Он не заботится об окружающий, и ему плевать на мнение о себе со стороны. Ему в принципе плевать. Главного лишь то, что знает семья и близкое окружение. Нежно выливая смазку и растягивая сжимающиеся стеночки. Сегодня, он уронит все звезды к любимым ногам, сегодня он отдаст душу дьяволу. Намджун входил нежно, сцеловывая лопатки, извиняясь. Затем, увеличивал амплитуду движений. Вдыхал любимый цветочный запах, что усилился в несколько раз. Наслаждался внутренней узостью, млея за закрытыми глазами.
А омега надышаться не может, всю его грудную клетку запахом любимым окутывает, сдавливает. Джин коготками стол царапает, да глаза закатывает. И как так получилось что Джун стал значить для него намного больше чем просто друг. Когда же он успел перейти ту черту, когда запах стал окутывать; внешность привлекать, а сила и мощь заводить. Джин ревновал, но упорно продолжал скрывать свои чувства за маской лучшего друга. И никогда даже не надеялся на то, что когда-нибудь сможет испытать такие яркие чувства и эмоции с этим человеком.
Намджун переворачивает его к себе, припадая к губам любимым. Целует кусает, углубляет, слова красивые шепчет. Джин лишь улыбается, кивает, да головой в изгиб шеи утыкается. Кто бы знал насколько ему хорошо и что он смог увидеть под волной яркого оргазма. Когда пальчики на ногах поджимались, когда кулачки в плечи сильные впивались. Когда хриплый рык в плечо получал, чувствуя как чужие капли белой жидкости живот пачкали.
Альфа обнимает его, аккуратно на руки поднимает. Что-то про душ говорит, и Джин лишь головой кивает, разрешая увести себя.
Сегодня его жизнь обретает смысл.
***
SIA – UNSTOPPABLE На часах половина восьмого утра и Чонгук торопится на пробежку. Альфа приводит себя в порядок, принимает душ и засунув наушники в уши выбегает на улицу. Небо яркое, голубое, безветренное совсем, сопровождает его на протяжении всего дальнего пути. Брюнет разминается, потягивается, и приступает к дистанции. С каждым разом он старается увеличивать дистанцию и добиваться новых результатов. Эта полезная привычка тоже не сразу появилась, и долгое время не хотела приживаться. Но после нескольких таких побегов, когда его буквально выталкивали насильно, он наконец начал понимать, насколько сильно это влияет на его здоровье и самочувствие в целом. Когда пробежка была завершена и капли пота по виску стекали, Чонгук вваливается в дом. Мокрый весь, потный, но зато свежий и взбодрившийся. Бежит в душ. Когда с утренними процедурами покончено было, а стрелка часов едва перевалила за восемь, звонок телефонный раздается. Чонгук на имя абонента смотрит, хмурится, но все же трубку поднимает. И все, что он слышит это: – Хосок в полиции, Чонгук! Его блять задержали ты понимаешь... – Чонгук не понимает. Он к сожалению, уже давно ничего не понимает. Он сбрасывает все вопли Тэхена и лезет в интернет, лезет смотреть то, что возможно сможет изменить его жизнь. А ведь это и вправду, он находит ту информацию достаточно быстро, читает и ни черта понять не может. Что же это за дерьмо, которое творится в его жизни. А ведь там и фото с видео, там и следы, и место то, где изловить альфу смогли. И тут мысли все лишь в одно место поворачиваются. Лишь к одному человеку направляются. Все существо его, тянуться начинает, ругать за ошибку страшную. Чонгук кулаки сжимает, да по столу стеклянному в зале ударяет. Бесит все. Да и Хосок это глупый. – Чонгук! – Джин сонный и лохматый, замотанный в одеяло влетает в гостиную, что бы потом с лету дать подзатыльника непутевому альфе – Ты совсем больной, скажи мне? Зачем ты сделал это? – ругается Ким, замечая трещину на столике и кровь на руках младшего. – Хосок в полиции, – и этого вполне хватает, чтобы омега замер. – Ты шутишь? Их душевный разговор на личные темы состоялся всего полтора месяца назад. Чонгук пришёл сам, как Намджун и предполагал. Младший альфа устал метаться и держать все в себе. Старшие тогда поддержали, подставляя жилетки под прозрачные слёзы. Джин, первое время не до конца верил в ситуацию, и не совсем понимал, как так произошло, что родной отец начал нравится. Намджун тогда отдельно объяснил детали подробно. Ответил на вопросы и попросил на мальчика не давить. Пусть созреет сам. В гостиной повисает тишина. – Господи, и что же мне делать теперь? – Чонгук в волосы руками зарывается да мысли свои в кучу собрать пытается. Чувство вины поселяется внутри моментально. Какой же он идиот. Как смог доверить своего человека какому-то наркоману? Как так получилось, что удержать омегу не смог? Контакта не нашел. Как он там? Что с ним? Жив ли он? И внутри от мыслей плохих взрывается все, сгорает пламенем синим. Где сейчас душа его? Кто сердце слабое сберечь сможет? Как жить теперь без него? Чонгук подрывается с дивана. Он умрёт если увидеть его не сможет. Почувствовать, распробовать, рассмотреть. Он просто погибнет от мыслей сжирающих плоть изнутри. Чонгук задохнется без него. Без рук его нежных, без голоса любимого. Мин Юнги – единственный ради кого он живёт, дышит и старается стать лучше. И он единственный, кто исцелить сможет, вновь функционировать заставит. Единственный, за кого волнуется Чонгук, переживает и срывается. Единственный, кто беду остановить может, обезвредить. Он просто тот, кто спасает, вылечивает, сохраняет. И Чонгуку срочно требуется его персональный лекарь, который нужное пропишет и ошибиться не сможет. Который лишь видом своим исцеляет и жить дальше заставляет. Ему срочно нужно туда, где запах любимый и руки нежные. Ему срочно нужно к Юнги. Намджун в комнате появляется незаметно совсем, еле слышно. Руку тяжелую на плечо отпускает и на себя посмотреть просит. – Моя первоначальная цель была лишь выслушать тебя, помочь разобраться в себе, перевоспитать. Но все это, ты сделал сам. Смог выйти за рамки и окунуться в своё сознание. Ты смог перевоспитать свои мысли и принять верное решение. Сегодняшний ты – это взрослый, понимающий человек, умеющий помогать и выслушивать. Ты хорошо потрудился на работе и всегда умел выполнять её верно. Учился на своих ошибках и быстро ориентировался. Сегодняшний ты – новейшая версия себя. Думаю, что теперь ты полностью готов нести ответственность за человека, которого любишь. Удачи тебе малец, – старший альфа путает пятерню в угольных волосах, усмехаясь. – Знай, что твоё будущее зависит только от тебя, оно изменчиво. И если ход решения изменить легко, то от судьбы ты так просто не отделаешься. А она не всегда идёт на уступки. Чонгук слёзы с глаз проморгать старается. Он слишком быстро привык к этим двум людям и они, действительно, как вторая его семья. Слишком быстро. Намджун – как любящий отец, одна большая умная книга, в которой всегда есть пути решения той или инной задачи. – Хен, – Чонгук скрывает поступающие слёзы да ком предательски в горле, на плече намджуновском. Обнимает, получая ответные поглаживания по спине, да смех хриплый в макушку. – Спасибо. – Иди Чонгук, Бог с тобой. Не повторяй ошибок. – Никогда больше. Брюнет срывается в свою комнату. Намджун смеётся поворачиваясь к рыдающему Сокджину, тот пузыри пускает, да одеяло сползающее поправляет. И альфа смеяться сильнее начинает. Ближе подходит в глаза любимые заглядывая, в объятия заключая и ближе к себе прижимая. Любит неимоверно сильно, кто бы только знал. Бесконечные и самые тяжелые часы Чонгук провёл в ожидании, не переставая нервничать. Он действительно сильно изменился за последнее время. Но это никак не повлияло на эмоциональный фон и нервную систему. Там он остался все таким же маленьким и зависимым ребёнком, что любит банановое молоко и папу. Который прижимал его близко, сказки рассказывал и засыпал вместе с ним, в ночи ближе прижимая. Аэропорт вновь встречает его своей шумной аурой, в руках он держит всю ту же чёрную сумку, только волнения в этот раз больше. До посадки время ещё есть, поэтому он присаживается на скамейку, в делеке замечая старших, вновь о чем-то спорящих. Они сами вызвались проводить и довести, удачи пожелать. И у Чонгука от все этого сердце щемит. Они – абсолютно посторонние ему люди, которые вызвались в чувства привести. Чонгук наблюдая за ними из далека, как Джин руками размахивает и вновь спорит о чем-то, а потом к Намджуну ближе прижимается. Чувство восхищения всплывает моментально. Любит. Телефон в руке Чонгука, впервые, наверное, полностью заряженный о входящем звонке оповещает. Тэхен. – Да. – Я знаю что ты, придурок, чертовски сильно скучаешь. И я знаю, что сейчас ты ждёшь своё время, чтобы примчаться сюда. Поэтому прежде чем начать материть тебя, я спрошу во сколько ты всё-таки прилетишь, – тараторит Тэхен, отвлекая от гнетущих мыслей. Чонгук улыбается вновь, отпуская голову вниз. В этот раз на нем та же самая чёрная худи Тэхена, она всегда была на нем, не покидая. Тэхен говорит что-то ещё, ругается. Он всегда делает так, когда обижается, рычит и щетинится. Чонгук слушает через слово вновь голову поднимая. Джун обнимает Джина за талию, заставляя последнего смущаться и краснеть. Но как бы там не было, омега не царапается и не вырывается. На Сокджине опять тот самый большой розовый свитер, и как-то раз Джун промолвился, что любит эту вещь по своему, особенно когда она на таком желанном человеке. Чонгук вновь смеётся и все его мысли чёрные, да волнения ненадолго отступают. Ни это ли называется счастьем?***
Родное место согревает по своему особенно, воздух, обстановка, люди. Это место где вырос он, улыбался и плакал, впервые влюбился. Отсюда в прошлый раз он просто сбежал, не предупредив и даже не думая о дальнейшем, о возможных последствиях. Тогда душа его была затянута, в ней холод и пустота была, сквозняк. Тогда и жизнь, и планы, и мечты, не могли просто существовать. Опоры не было, человека нужного и сейчас Чонгук заберет своё обратно. Какие бы последствия его в дальнейшем не ожидали. Аэропорт Сеула встречает Чонгука привычной обстановкой, немного шумной. Брюнет на выход торопится, воздуха свежего вдохнуть, да сил набраться. Улыбка разрастается на лице моментально, становясь все шире, а глаза блестеть все ярче. Он здесь. Как и обещал. Тэхен, кажется, сносит людей с большими сумками и даже не извиняется за это. Альфа летит, руками размахивая, ещё что-то кричать успевает, видимо проклинает, думает Чон. Глаза их встречаются и Чонгук поклясться готов, что блеск там нездоровый увидеть смог. Тэхен так сильно ждал его. Альфа с разбегу запрыгивает на Чонгука, носом в шею утыкаясь, да обнимая крепко. Чонгук смеётся сильнее сумку на пол бросая, да Кима под попу руками приподнимая. Обнимает уже сам, крепко, так как хочет. Запах родной вдыхает и успокаивается моментально. Чонгук скучал, бездумно сильно. – Знал бы кто, как же сильно я тебя сейчас ненавижу, – бурчит Тэхен и Чонгук сдавливает его в объятиях сильнее. Жизнь в аэропорте кипит. Люди вечно куда-то торопятся, спешат, что-то обсуждают. Они вечно спешат, время распределяют, да силы берегут. Вечно думают наперед, о завтрашнем дне, событии. А они просто стоят посередине этой самой жизни. Для них двоих важен момент, чувства, доверие. Они не виделись достаточно, чтобы просто стоять, не обращая внимания на людей кричащих, да замечания. Чонгуку просто хорошо стоять вот так вот, удерживая ценный груз на руках. Груз, который материться сейчас сильно, на ухо прямо. – Я тоже люблю тебя Тэ-тэ, – и знает ведь паразит, что не нравится когда называют так, но продолжает все равно. – Отпусти меня, блять! – рычит Ким, начиная дергаться. Чонгук смеётся сильнее. – Я сверну тебе шею. Чонгук руку перехватывает и кое-как сумку с пола поднимает, лямки в зону локтя смещая. Шагает вперёд, Тэхена так и не отпуская, а наоборот ближе к себе прижимая. Ворчания и маты выслушивает, подзатыльника пару раз получает, но все равно не отпускает, терпит. Таксист подозрительно на них косится, сумку у Чона перехватывая да в багажник забрасывая. А сидящий на руках Тэхен, впервые наверное, краснеет до кончиков ушей, пряча голову в сильной шее Чонгука, тому остаётся только усмехаться. Только вот когда на сидения опускаются, ремни безопасности застигая, да адрес домашний называя – вся ситуация и проявляется. Как бы хорошо Тэхен на него не влиял и юмором своим не отвлекал. Омега все равно важнее. И Чонгук на полном серьезе готовится получить отрицательный ответ, но именно в этот раз он не отступит и дойдёт до конца. Альфа настраивает себя, взгляда тэхенова не замечая, волнительного. Он то ведь знает, что никого в их доме уже нет…
Примечания:
Медленно приблежаемся к концу.
