«Исцеление»
24 марта 2020 г., 09:03
Sia – UNSTOPPABLE
После новостей этих не хороших, Тэхен думал лишь пару секунд, вспоминая где после последних действий оставил ключи с кошельком. Альфа знал прекрасно, кто такой Чон Хосок и какие характеристики он имеет. Чонгук ведь информацию от друга лучшего скрывать не привык. Да и не знает он наверное ничего, думает Ким, прекрасно зная, как Гук относится к новостям и сплетням всяким, что раздражают сильно. Поэтому он их предпочитает не смотреть. Во всяком случае, ничего такого глобального за это время ещё не произошло. Подхватив ключи и накинув куртку Тэхен срывается к знакомому месту, зная прекрасно, что он то по сути вообще никто, но бежит сейчас на своих двоих так, будто это его родитель там. Автобуса не ждёт, на улицу нужную сворачивания, не до него сейчас. Альфа тратит на дорогу больше времени, чем предполагалось, пришлось круг сделать, потому что на улице главной кипишь какой-то, столкновение образовалось, именно сейчас. Именно в этот час, когда жизнь чужая на волоске одном, тонком совсем. Тэхен материться, но темп не сбавляет. Чувствует себя очень глупо, но где-то внутри он уверен, что будь на его месте Чонгук, то поступил бы также. Альфа за угол сворачивает, к дому нужному подбегая, благо спортивная подготовка позволяет. Да и замирает на том же самом месте, к земле прирастая. Перед ним картина масляная разрастается, как папу Гука на руках какой-то альфа седовласый выносит, в машину погружая. За ним женщина старенькая следует, чуть ли не плачет, аккуратнее просит. В этой самой женщине Тэхен и узнает соседку, что прикрывала детей непослушных в раннем детстве. Пирогами с чаем угощала и никогда не ругала. И Тэхен абсолютно точно знает, что омега сейчас находится в безопасности. Только вот каким образом он оказался в их руках так быстро – непонятно. Альфа по пути набирает Чонгука.***
RIXTON – ME AND MY BROKEN HEART (возможно не в тему, но писалось под неё)
Любовь их запретная, ярко-красная, кровью наливающаяся. Она страшная, сильная и непоколебимая, безумная. Существовать внутри вместе с ней трудно безумно, а ещё труднее избегать ее, не принимать. Она ранит, убивает изнутри, дыры разрастающие больше делая. Воздух труднее внутрь поступает, в бездну страшную проваливаясь. Душа истощается, требует и скулить отчаянно начинает. Внутренности спазмом неприятным сковывает, сжимает, выпрямиться не давая. Ритм сердечный замедляется, а из глаз красивых, чистых и невинных совсем, крови красные капли стекают. Раздражают люди и звуки разные из окна открытого, звук машин и капли дождевые. Хочется просто закрыться, спастись от лишнего и не высовываться. Жизнь их держится на одном волоске тонком, на взгляде одном, прикосновении. Огромное расстояние с ниткой красной на запястье, которая рвется постоянно, натягивается, обратно вернуться просит и ошибок не совершать. Да только они уже сделаны, на глупости и безрассудстве построены. Вся их жизнь – это одна большая ошибка, совершенная не по их воле. Так ведь тоже бывает – природа ни ко всем склонна, у нее свои взгляды на это, ее виднее. Она соединяет людей, которые вместе смогут, пройдя сквозь препятствия и углы острые, сквозь лес темный, огонь и воду. Она просто знает, как лучше будет, как подопечные ее счастливы окажутся в конце самом. Люди склонны совершать ошибки, наступать на одни и те же грабли, промахиваться. Отключая разум и чувство самосохранения – некоторые живут именно так, потому что знают – жизнь одна и прожить ее стоит с умом. Существуют проблемы и изгибы, которые тоже стоит пройти, чтобы потом подняться выше, преодолевая преграды. Человек просто склонен любить и зависит от этого. Вот именно здесь ум и ненужен, а иначе вы просто совершить ещё больше ошибок, которые в дальнейшем исправить сможет не каждый. Зависимость – страшная штука, её трудно контролировать, подчинять. Чувство, которые словно пускает колкие иголки изнутри, вонзающиеся в душу постепенно. И они раскрываются там, живут жизнью своей, процветают. Их не волнует насколько далеко ты находиться от человека, который лишь одним свои взглядом способен пожар потушить, да иголки вонзающиеся до крови вытащить. Запахом своим успокоить, да руками нежными болезнь излечить, с корнями вытянуть. Чувство, которое остерегаться надо, беречься. Да только с сердцем своим глупым и слабым ты сделать ничего не можешь. Оно бьётся еле, подпитки живой просит, которая сквозь раны проникает, моментально заживляя, затягивая. Чонгук долго думал об этом, об этой самой истинности и зависимости сверху. Много страдал, раны обнажая, да кровь проливая. Анализировал, спрашивал, вникал. Но за все то время, что альфа прибывает в состоянии своём плачевном – ни разу об этом не пожалел. Ни разу против не пошёл, мнение своё всевышнему высказывая. Чонгук просто терпит всю ту боль что причиняет себе сам, комментируя что так надо, только вот кому? Разве душа не рвётся в края родные, в объятия нежные. Разве не хочется просто прижаться и быть рядом. Разве всего этого мало, чтобы действовать? Чонгук себя жалеть отказывается, даже несмотря на то, что внутри мир рушится, да пожары огромные леса зеленые, цветущие сжигает. Он просто мужественно терпит все то, во что вляпался сам. Даже несмотря на то, что душа теперь пуста, в тени вся в ожогах. Альфа лишь плечи расправляет, да походкой ровной отправляется дальше, зная прекрасно, что существует один единственный человек, ради которого он просто обязан выжить и пройти все то во что вляпался. В окно машины утыкается, лишь бы понять, лишь бы думать перестать, нервничать. Вот уехал он и что кому доказал? Легче стало или любовь прошла? Даже несмотря на долгие месяцы разлуки Чонгук не забыл, выкинуть из сердца не смог, не получилось. Запах любимый и прикосновения нежных белоснежных рук, будто отпечатками на коже остаются, горят, остудить просят. Все от чего он уехал, его жизнь и проблемы – возвращаются вновь. Все те разговоры, учеба, друзья, Хосок – все это словно вчерашний день, словно и не было этих месяцев долгих в разлуке. И когда машина возле дома нужного останавливается, коленки сильнее трястись начинают, но Чонгук держится, дверьми сильнее хлопая, да действиям своим свободу давая. Альфа срывает, рычит и скулит, своего забрать просит, выпустить на ружу. Чонгук перепрыгивая через пролеты лестничные забывает вообще обо всем на свете, уходя мыслями лишь в одну точку, красным моргающую, нужную в этот момент. До дверей когда нужных добирается, вздох с губ срывается счастливый. Он здесь, он приехал, смог. Осталось лишь постучаться, да на колени пасть.LITTLE MIX – SECRET LOVE SONG ft. JASON DERULO
– Чонгук? – слышится снизу, заставляя альфу вздрогнуть. – Как же так? – женщина, что по ступеням поднималась застыла с вопросом на губах немым, останавливается, с глаз платком нежно-голубого цвета капли кристальные стирая, – Разве заслужил он такого? Чем провинился? – женщина смотрит на него взглядом нечитаемым, позволяя слезам по подбородку течь. Брюнет ушам своим не верит, переварить не в состоянии все то, что она сказала. Неужели правда это. Все что до этого внутри было отпускается вниз. Вся душа Чонгука чёрным, окровавленный покрывается. Не уберег. Не смог. Сбежал. Трус. – Что с ним? – лишь с языка тихо-тихо срывается. Женщина все взгляд оторвать от него не может, все черты прежнего маленького мальчика разыскивает, старается, и кроме взгляда теплого, того самого, когда альфа маленький, еще мальчишкой совсем, к ней прибегал. Когда косячил и папе не рассказывать слезно просил. Она все время по-доброму смеялась, голос не повышая, не пугала никогда. Пирогами их с Тэхеном угощала, да раны залечивала, знала потому что – папка на работе все время, не всегда за сыном следить успевает. Но она никогда не говорила что ей тяжело, её дверь для них всегда была открыть. Сейчас же перед ней мальчик тот повзрослевший совсем стоит, в глаза заглядывает, все так же слезно правду выпрашивает. Скучает и сожалеет сильно – все это она считывает с его потемневших глаз, на краях которых капли кристальные собрались. Брюнет глаз не отводит, на колени падая, да руки в волосы смоляные впутывая. Скулит и плачет, на пол оседая окончательно. У каждого человека есть свой порог, край, черта за которую если зайдешь – вновь вглубь провалишься. Чонгук упал и утонул, скончался именно в этой путине чёрной, мгле страшной. – Господи, я так виноват перед ним, – брюнет головой трясёт, плачет и вся эта мужественность испаряется моментально. Старушка видит что перед ней все тот же маленький мальчик, который очень папу своего любит. Она улыбается сквозь капли стекающие и ближе подходит, за лицо его руками хватаясь, да на себя посмотреть заставляя. – Запомни дорогой мой, в нашей жизни никогда, ничего, просто так не происходит. Все твои действия осмысленны и в какой-то мере даже правильны, – она волосы его вороньего крыла поглаживает, чувствуя как руки сильные за талию обнимают, а голова в живот утыкается. – Не кори себя, Чонгук. Все уже сделано. Но ведь и у самого сильного яда существует противоядия. Даже самую большую ошибку можно исправить, если у тебя есть решение. Твоё поведение вполне оправдано, ты испугался тогда– вздыхает она в глаза цвета горького шоколада заглядывая. – Но сейчас, когда ему больше всего требуется твоё присутствие – неоплашай. Он очень скучает по тебе. И последней строчки было вполне достаточно, чтобы разбудить в нем вторую волну слёз. Чонгук вновь слёзы утирает, с колен поднимаясь да женщину обнимая. Он так благодарен ей, вообще за все то, что она сделала для его семьи. Прижимается ближе, в платок на шее чужой повязанный носом утыкаясь, да поглаживания ответные ощущая. Как же сильно он скучал по этому. – Куда мне идти? – отстраняясь, шёпотом спрашивает Гук. И кажется не живёт будто, пока до места нужного добирается. Жизнь и сердце своё он уже давно отдал главному человеку в жизни. Пусть лучше с ним живёт и бьётся, Чонгук так спокоен будет. Так он действительно весь спектр эмоций прочувствует. Именно с ним и никем больше. Только так он действительно живёт и дышит, функционирует. Только так он согласен. Так он спокоен. Сердце его в нежных руках, а с ней и душа, и мысли, и чувства. Альфа так живёт, по другому не умеет и учиться не собирается. Брюнет все в той же машине, все на том же месте, все с тем же Тэхеном, который явно вину чувствует. Но Чону явно не до этого сейчас. Со всеми проблемами он разберется потом, когда на душе гладко будет, когда изнутри грызть перестанет. Когда омегу живым и невредимым увидеть сможет тогда и сможет адекватно рассуждать. Машина с таксистом недовольным возле здания большого белого останавливается. И из машины на асфальт ступая Чонгук душит изнутри себя думами и причинами в кого же он таким идиотом вырос? Как допустить такое смог? Как так получилось, что сердечко его именно в этом месте бьётся? Брюнет не знает, вообще ничего не знает. Руки трясутся, двери главные открывая, альфа сам на смертника становится похож, бледнеет жутко. Тэхен, который тенью следует, друга придерживает, на вопросы о самочувствии отвечает что все нормально, перенервничал. А Гуку кажется что если он омегу увидит – упадёт совсем. До палаты нужной добираются, лестницы преодолевая, да на главную выходят. Чонгук отпустить просит, убеждая что дальше сможет сам. Тэхен лишь вздыхает, халат на плечах поправляет, да дверь приоткрывает.LITTLE MIX – SECRET LOVE SONG ft. JASON DERULO
Чонгук дышать перестаёт, еле ногами переступая, да в черты лица знакомого бледного лица заглядывая. Омега перед ним не изменился совсем, все такой же красивый и желанный, все такой же любимый. Чонгук к кровати ближе подходит, провод от капельницы замечая. Оглядывает тело любимое и клянется себе, что это первый и последний раз, когда омега его, да именно его, потому что он Юнги больше никому не отдаст. Убьёт, но не отдаст – омега больше в больницу не попадёт. Чонгук вместо него сам сляжет, но притронутся никому не разрешит. Руку на скулу отпускает, тепло под пальцами чувствует, нежность кожи бархатной, которая за все эти месяцы не изменилась совсем. Влагу чувствует в глазах, но руку ведёт дальше, отпуская на шею и ключицы, на рубашку специальную медицинскую, ведёт по коже плеча, отпускаясь. Задыхается и с ума сходит. Распробовать желает. Слёзы резким движением руки смахивая, да путь свой продолжает. До руки доходит, несильно сжимая и впервые хочет, чтобы ответили ему. На колени отпускает вновь, голову на кровать с простынями болью пропитанными отпускает, лбом утыкаясь. Бельё впитывает все страдания его. Все его горе, всю мощь свою Чонгук отдаёт одному единственному человеку, чью руку сжимает сильнее. Альфа поклоняется, склоняет голову перед постелью его, задыхаясь изнутри, да кровь свою глотая. Мальчик, который потерялся, утопая в поиске и надежде. Он самый настоящий беззащитный мальчик. Самый настоящий дурак и трус. Брюнет плачет навзрыд, сжимая зубы. Внутри сжимается весь и впервые не знает, как жить дальше и что говорить. Не знает как вести себя и прощение просить. Не знает, он просто ничего не знает. Он так устал. Глаза закрываются сами собой в темноту унося тело сильное. Чонгук лишь голову отрывает, да стул в стороне ближе к постели двигает. За руку бледную хватается вновь, талию худую обхватывая. Лежит ещё пару минут профилем любуясь, а потом глаза от перенапряжения закрываются сами. Альфа улетает в глубокое царство Морфея.***
Пустота... Белоснежная палата, пахнущая противным запахом медикаментов. Капельница, цветы на тумбе. Тишина, что неприятно режет слух. За последнее время, он начал бояться её, уставать. Она словно тьма, словно тень – постоянно преследует его, жить спокойно не давая. Словно самый злейший враг, который так и метит оставить его в ней. Тишина – для кого-то она действительно стоящая вещь, особенно после тяжёлого рабочего дня, тогда она служит приятным успокоением. Для человека, со своим внутренним миром, замкнутого – тишина спасает, разряжая обстановку и меньше нервничать заставляя. Для него тишина – это боль и одиночество. Мысли и чувство вины, мешающее забыться и спокойно жить. И он давно погряз в ней, в своей тёмной темноте. С концами захлебнулся тенью своей, характером. Он самолично испортил все, самолично привёл в дом того, кого в дальнейшем возненавидел. И если бы он знал. Если бы он только знал, чем все это обернётся. Если бы тогда он смог лишь на секунду прочувствовать ту самую боль, что сейчас лёгкие разъедает неприятно. Она разрывает, внутренности, заставляя давиться кровью своей и чувствами потерянными. Трудно сказать как сложилась бы жизнь его тогда, когда изменений не было. Когда ребёнка целого и невредимого дома видеть мог. Когда проблемы незначительными были совсем. Груза на душе его не существовало. Краски яркими казались, а жизнь смысл обретала постепенно. Радоваться тогда мог искренне, смеяться. Именно тогда он и жил. Юнги во сне словно, врачей видит, соседку волнующуюся, у которой когда-то просил за квартирой присмотреть, да ребёнком неугомонным, когда уезжал, надолго или на работе задерживался. Как в тумане видит свет белый в окне, разговоры чьи-то, чужие совсем, запахи разные. Глаза закрываются вновь, так легче мир воспринимать, не думать. Омега в царство сонное проваливается. А там вновь всепоглощающая темнота, что утаскивает омегу в свою власть. Омега в последнее время не спал по сути вообще, по этому когда запах до жути знакомый ощущает, кажется что спит до сих пор. Юнги все ещё в оковах сна, вдыхает сильнее, чтоб ощутить, чтобы не перепутать, и секундой насладиться. Он все ещё безумно хочет спать, но когда глаза все же открываются, постепенно, замечая лишь светильник маленький на тумбе прикроватной. Омега промаргивается и глазам поверить не может. Думает, что снится, но когда руку протягивает в шевелюру густую сына родного, сердце жить начинает, желая выпрыгнуть. Альфа все ещё обнимает его поперёк, сон охраняя. Теперь он не уйдёт, так и останется до конца, верным телохранителем. Чонгук как уснул лбом уткнувшись в одеяло, так сейчас и спит, заставляя омегу вспомнить, что именно это и была любимая поза для сна у маленького мальчика. Альфа всегда утыкался в его бок или руку, именно лбом. Губы потрескавшиеся в улыбке двигаются, пусть и еле заметной, но такой счастливой и приятной. Как же долго он не видел его, как изголодался и соскучился очень. Как же сильно он желает не путать руку, а в глаза посмотреть и услышать то что сердцу мило. Услышать что не уедет больше, не оставит. Что жить вместе с ним останется, не покинет и не променяет. Юнги так сильно желает этого, невольно руку сильнее у корней сжимает. Голос лишь один, хотя бы слово. Чонгук крутиться начинает и Юнги дыхание задерживает, любуется каким же взрослым стал его маленький мальчик. Альфа носом о подушку трется, глаз не открывая, жмется сильнее, руками тельце обхватывая да лицом к нему поворачивается, хмурится, брови сводит, но глаз не открывает. Омега, что все это время глаз заветных ждал искренне начинает смеяться, пусть хрипло получается, пусть кожу стягивает неприятно – но именно этот момент Юнги желает запечатлеть и никогда не забывать. Юнги улыбается, руку к лицу смещая, челку на глаза опавшую поправляет. У Чонгука волосы все такие же нежные и шелковистые, все такие же густые и непослушные.LAUV, BTS (JIMIN, JUNGKOOK) – WHO
И за поправкой волос ребёнка, Юнги совсем перестал замечать напряженность и дыхание спертое, лишь бы не спугнуть. А когда руку с кудрей убрать спешит, на взгляд чернеющий натыкается, тот самый, который видел при последней их встречи. Только теперь в нем словно грань одна выжжена, словно умерло внутри что-то, потому что там столько боли и вины, столько невысказанных слов, эмоций. Океан, темнота, в глазах у Чонгук ночь в которой хочется быть, там не холодно и не страшно, там весна. Там Юнги, а вместе с ним его душа и сердце, и Чонгук сам будет стоять на посту охраны, защищая и никого постороннего не выпуская. Юнги все смотрит, вновь изучает, познаёт. Взгляд не отводит, но зато там, напротив, мокроту видит, и что-то у него внутри от этого ломается. Что-то ценное самое, дорогое. Чонгук глаза закрывает и отвернуться желает, чтобы не видели его таким. Рука старшего не даёт, вовремя на себя поворачивая. Юнги улыбается совсем по-доброму, тоже со слезами, ему казалось что он выплакал их всех. Чонгук носом шмыгает и ближе двигается, время давая, чтобы оттолкнуть или передумать мог. Но омега не отталкивает, сам зовёт, подпускает и Чонгук смелеет вставая да в объятия попадая. Омега глаза прикрывает, руки сильные на талии ощущая, наконец тепло заветное получая. Чонгук обнимает крепко, голову на плечо хрупкое помещая. Ему так не хватало именно этого тепла, именно того чувства защищенности, что он испытывает сейчас. Омега поцелуй оставляет на макушке, за плечи обнимая самостоятельно, кажется, расплачется сейчас, но ему можно. Сегодня, именно в этот интимный момент, Юнги можно все. Он так устал быть сильным, так устал справляться со всем самостоятельно. – Скажи, что останешься со мной, что не уйдёшь больше, не бросишь меня. Скажи мне это, Чонгук, прямо сейчас. – раздается хрипло, почти на ухо, но так любимо. Чонгук так сильно скучал именно по этому голосу, по этой хрипотце после сна. Альфа просто так сильно скучал именно по своему человеку. – Никогда. Слышишь... Никогда больше я не уйду. Я полностью твой. Весь я. Вся моя душа, сердце, семья – это ты. Мой мир – это ты. Моя любовь принадлежит тебе. Я принадлежу тебе, – все так же шёпотом, куда-то в шею. Юнги впервые, наверное, за все эти месяцы счастливо вздыхает и вновь улыбается. Этого достаточно чтобы омега пал, чтобы поверил и больше не отпустил.
