«Грехи»
31 марта 2020 г., 14:41
BEBE REXHA – I'M A MESS
И вся их атмосфера неловкая испаряется моментально. Все те дурные мысли, что в голове находить улетучиваются. Именно в этот самый момент, Чонгук и опустошается, чувствуя былую лёгкость в мышцах и вновь трепетание в зоне сердца. Он чувствует, что поступает правильно, пристально наблюдая за дремлющим отцом, который несмотря на усталость, всё ещё держит руку в волосах. Улыбка на лице его играет тонкая совсем, еле заметная, но Чонгук ее видит отчетливо и улыбается сам. Ближе двигается, голову на талию в зоне живота кладя, да глаза прикрывая. Внутри него пожаров больше нет, потушено все, снесено. Там колючки не растут больше, корни свои в сердце пуская. Там весна с солнышком ярким, ветерком и птичками. Там водопады большие и природа красивая. Там Юнги на фоне всего этого чуда выделяется отчетливо, руки тянет да в объятия просится. Омега все плохое одним своим присутствием убрал, выжег самолично, очистил. А сейчас руку в волосы путает, ещё больше успокаивая, всю нервозность забирая. Именно сейчас, как никогда он спокоен, осознавая, что все идёт правильно, так, как надо. Чонгук голову поднимает, замечая, что рука еле шевелиться. Приподнимается аккуратно, ладошку перехватывая, да только сейчас замечая, какая же она маленькая, по сравнению с его. Улыбка лишь слегка трогает его уста. Альфа руку омеги на кровать кладет, да тельце сильнее одеялом укрывая. Встаёт тихо, стул отодвигая, ещё раз взглядом проходится, убеждаясь, что все правильно, только потом разворачивается, стул стоящий не замечая. Шум еле ощутимый, небольшой совсем, но брюнет материться, начиная шипеть на свою невнимательность. Аккуратно двигает предмет на место его, стараясь больше не трогать. На кровати возня какая-то происходит, и брюнет понимает – разбудил. – ... Чонгук? – звучит тихо совсем, но волнительные нотки в голосе брюнет чувствует моментально. Альфа лишь вздыхает и поворачивается к омеге, – Куда ты? – родитель взгляд на него поднимает, смотрит, считать желает. Чонгук тонет в глазах этих, в голосе, а запахе. Он уже давно просто потонул в том, кого с самого рождения называет «папой» – Я разбудил тебя, – шепчет Чон, вещи очевидные, – Прости за это. – Ты уходишь? – омега приподняться пытается, руки в локтях сжимая, – Ты не можешь. – Чонгук отчетливо слышит как в груди его стучит сердце, и ещё чуть-чуть и оно просто выпрыгнет. Юнги сейчас похож на маленького сонного цыпленка, такого милого и взъерошенного. Его хочется обнять, и никуда больше не отпускать. – Что ты такое говоришь, разве я могу обрести свободу и счастье, а потом взять и бросить это? Разве я могу вновь оставить свою душу без присмотра? Кто я буду после этого? – Чонгук пополам сгибается, позволяя рукам холодным вновь обнять себя, – Пожалуйста, верь мне. Юнги молчит, теплом любимым наслаждаясь, но потом все же спрашивает: – Ответь мне. – К главному. Я иду к главному врачу. Хочу убедиться, что ты здоров, – брюнет отстраняется, в глаза любимые заглядывая, – Я хочу забрать тебя отсюда. Хочу забрать домой, – Чонгук видит влагу искрящуюся в глазах любимых, – Не плачь, пожалуйста. Я такой дурак, что поступил так с тобой. Я не заслуживаю тебя. Никогда не буду заслуживать. Но позволь мне исправится, позволь мне попытаться. Я знаю, что ты не простишь, но не отбирай у меня шанса. Не уходи от меня, не сторонись. Позволь мне просто быть рядом, – Чонгук в лоб родной утыкается, глаза прикрывая, – Иначе я просто не смогу. – Дурак. Какой же ты дурак! – шепотом голос ломается, – Я сам умру скорее, чем отпущу тебя, – слезы текут, омега им разрешение дал. Так боль уходит быстрее. Так альфа к груди своей сильнее прижимает, что-то успокаивающее шепчет, волнуется, – ... Если я, хоть ещё раз, услышу от тебя подобное, то ... – все так же тихо ругается Мин, по спине сильной ударяя. Чонгук смеётся хрипло, омегу не останавливая, волю слезам уступая. – Ещё слишком рано, полежи, – добавляет Гук омегу отпуская, одеялом сильнее укрывая. – Когда ты придёшь? – все равно на своём стоит, взгляд сына усталый замечая. – Когда ты проснёшься, я буду рядом, отдыхай, – улыбается Чонгук, наконец покидая палату. На часах утро раннее, и несмотря на погоду пасмурную, да тучи на небе чистом, настроение у него хорошее. Главное что внутри, а там солнце яркое. Чонгук хмыкает, понимая прекрасно, что из альфы сильного в мальчишку превращается, стоит лишь взглядом столкнуться и Чонгук утопает, задыхается и тонет. Ему все ещё трудно смириться с ошибками совершенными, но он безумно сильно желает исправить их, и больше в сети эти страшные не попадать. Чонгук до главного действительно доходит, дверь открытую в кабинет замечая. Заглядывает тихо и голос подать желает, в мыслях свои убедиться, деньги любые заплатить, лишь бы обошлось все. Но место главное за столом широким пустым оказывается, брюнет хмурится, но кабинет все де осматривает. Мужчина находится на диванчике, в сидячем состоянии, с ноутбуком в руках. Очки его съехали к переносице, а рука, что голову удерживает, скоро упадёт. Он спит. Чонгук на картину эту смотрит, но будить врача не желает, зная сколько у него может быть работы и учитывая тот факт, что он мог не спать. Альфа дверь тихо прикрывает, и дорогой выученной ближе к дому направляется, не к своему, к Тэхену. Тот сейчас может быть не один, но Чонгука это меньше всего волнует. Ему срочно требуется душ и что-то из еды, иначе желудок его может и не выдержать. До адреса выученного брюнет добирается быстро, в дверь стучится долго, материться начиная. Но дверь в итоге открывает ему ни черта не Тэхен, а какой-то мальчишка с губами пухлыми, да волосами в цвет пшеницы. Испуганно смотрит, рубашку кимовскую с плеча спадающую поправляет. Чонгук в глаза заглядывает, да усмехается по доброму, в этом мальчишке все как любит Ким. Его почерк. – Малыш, кто там? – доносится знакомый голос друга со спальни. Спит паразит. Чонгук смеется, показывая омеге жестом помолчать и кричит сам: – Я, папочка! В спальне подозрительно быстро что-то падает, затем омега с Гуком слышат ругательства, а потом раздается громкое: – Чонгук, сука! И смеются уже вдвоём, омега отходит в сторону, альфу пропуская внутрь.***
SIA – THE GREATEST
Чонгук у друга душ принимает, вновь средства любимые тэхеновские растрачивая, тот потом рычит правда. Брюнет забрасывает вещи в стирку, доставая запасные из своей чёрной сумки. Завтракает, да большую часть трапезы молчит и улыбается как дурачок. Реальные осознавания ещё не совсем проявляются, но от этой дымки так хорошо. Мыслей в голове множество, но все они счастливые. Он наконец-то обрёл то, что искал, наконец познал тот долгожданный счастливый конец. Наконец-то он начал жить. Тэхен смотрит пристально, глаза не отводит, щурится постоянно. Друга узнавать перестаёт, брови хмуря. От прежнего депрессивного Чонгука не осталось и следа. Его прошла версия бесследно испарилась. После раннего завтра Чонгук бессовестно отрубляется прямо на диване, за просмотром какого-то дешевого фильма. Тэхен будить не спешит, понимая прекрасно, какие у того сейчас времена и что смог пережить. Поэтому просто покрывалом укрывает, да телевизор тише делает. Омегу зовут Чимин и он безумно милый. Тэхен познакомился с ним, когда покупал свой любимый выпуск манги, точнее думал так, что купить удастся. Чимин был первым, который успел прямо из рук Кима урвать долгожданное чудо. Тэхен не привык уступать, но когда увидеть это чудо смог, земля из-под ног ушла. Чимин на ярком сельском солнышке выглядел потрясающе, словно ангел, спустившись забрать грешную душу Кима. И как так получилось, что теперь этот безумный искуситель принадлежит ему. Своей невинной душой и потрясающей гибкостью тела омега валит наповал. Сети расставляет да Тэхена в низ сильнее затягивает. Альфа омегу к себе притягивает, да обнимает сильнее, целует и глупости всякие шепчет. Тэхен делиться не привык и всех конкурентов отогнал, территорию свою помечая. Чимин в руках его нежный совсем, словно хрусталь, где движение одно лишнее и трескаться начнёт. Чимин ходит в танцевальную студию, занимается танцами и поёт. Тэхен слышал. Альфа тогда и озверел, мурашками покрываясь от гибкости тела любимого да голоса высокого. Чимин во время показательных выступлений выгибался, ноту высокую брал, пополам сворачиваясь. А у Тэхена звезды перед глазами появлялись. Именно тогда, после выступления и тренировок, когда Чимин из душевой выходил, Тэхен и не сдержался, вновь его туда же запихивая. Именного тогда, под струями душа, когда кожу медовую ласкал, Тэхен и понял, что это именно его. Время лети по-сумасшедшему быстро. Оно не щадит и не ждёт. Время не лечит, а только притупляет чувства. Человек не может жить без сердца, которое отдаёт в руки тому, кто душу захватил и дышать не давал. Чонгук уверен в этом, иначе он бы так резко с дивана не подскакивал и не несся как сумасшедший в ванную. Альфа пусть засыпанный, на голове гнездо, а в душе любимые цветы омеги – чисто белые лилии. Именно их он и покупает в цветочном, прося водителя такси сделать остановку. На улице светит безумное яркое солнышко, которого ещё с утра было не видать. Букет он выбирает большой и просит не заворачивать цветы в упаковку. Юнги не любит лилии в упаковке, считая, что цветам не совсем удобно. Стебли цветов тоже не отрезали, а просто завязали лентой в конце. Выходя из магазина Чонгук остался довольным покупкой и очень надеялся, что его подачу оценят. До больницы они добираются быстро. Чонгук цветы в руках теребит, чувствуя как ладошки потеют. Бледнеет, чувствуя как ритм сердечный увеличивается. Таксист в зеркало заднего вида поглядывает и изредка улыбается, прекрасно ощущая напряженную ауру. Тревожить не спешит, время на раздумия оставляет, радио убавляя. Когда паркуется машина на месте и деньги Чонгук тянет, мужчина напротив улыбки сдержать не может. Когда-то он также нервничал, повстречав свою половину, а на сей день и законную жену, поэтому просит меньше, а потом не сдерживается и удачи желает, по плечу похлопывая. Чонгук глаза поднимает и улыбается только, головой махая. Спасибо говорит, да на здание смотрит, а у самого внутри трясётся все. Так быть вроде уже не должно, его ведь ждут там, принимают и не отталкивают. Альфа чувствует, что Юнги любит, по своему, по-отцовски. Он тоже безумно скучал и ждал. Поэтому набрав побольше воздуха в легкие Чонгук направляется по знакомому пути. Медсёстры приветливо улыбаются, спрашивая стоит ли проводить и не нужно ли чего. Альфа взгляды их понимает и лишь вежливо оказывает, направляясь вглубь коридора. В палате по-прежнему свежо и так вкусно пахнет его любимой карамелью. Брюнет улыбается, замещая что его любимый человек все ещё спит, а значит обещания свои он выполнил. Чонгук ближе подходит рукой по волосам проводит, да поцелуй едва ощутимый на лбу оставляет. Любуется, запах вдыхает грудью полной, ощущая как внутри оживает все. Цветы на одеяло в зоне живота кладет, на выход направляясь. У него ещё остался один незавершённый вопрос. Врач находится в своём кабинете, уже не спящим. Мужчина заполняет какие-то бумаги, а на стук в дверь глаза на Чонгука поднимает, в жесте добром присесть предлагая. Мужчина на альфу смотрит и чему-то в голове у себя кивая. – Знаете, молодой человек, вы совершаете очень гнусные поступки, – с усмешкой начинает доктор. – Вы захватываете своим обаянием мой молодой персонал, а это непростительно. – О чем вы говорите? Никого я не захватываю, они сами смотрят на меня как на кусок мяса. – Ну ведь вы же поддаетесь и отвечаете тем же, – продолжает подкалывать врач. – Ничего я не отвечаю. И вообще, я пришёл поговорить о другом. – вздыхает Гук, – Здесь находится мой отец и я бы хотел по точнее узнать, почему он оказался здесь. Врач хмурится, в список недавно поступивших поглядывая. – Мин Юнги, омега, – добавляет альфа. – А вы, простите, кем являетесь? – Сын, я его сын. – Что ж, сын, меньше нужно отца своего до такого состояния доводить. Женщина, что привезла его сюда слезно просила привести омегу в чувства и твердила все время, что сын у него не очень хороший человек. – Чонгук оседает, за голову хватаясь, осознавая все масштабы катастрофы. – Да шучу я, шучу, успокойся и перестань нервничать. Все с ним хорошо, было истощение и сильная усталость, может быть он очень долго о чем-то переживал, это и спровоцировало потерю сознания. Сейчас его состояние стабильно, но волновать нельзя, пусть окрепнет. Чонгук вздыхает спокойно, да на врача как на спасителя смотрит. – А домой... – Нет, ещё рано. Полежит денёк другой и можете забирать. – мужчина хмурится и жестом показывает, что речи об этом и быть не может. – Господи, спасибо вам. – альфа с места встаёт руку протягивая, чувствуя как тяжесть с души исчезает. – Да нам то за что? – старший альфа улыбается и руку жмёт. Чонгук из кабинета выходит без всяких мыслей, они испаряются мгновенно. Внутри чувствуется высказанность и тепло, именно то чего он так ждал. Альфа слова прокручивает в голове своей, и душа внутри радуется тому, что серьёзного ничего натворить не успел. Дверь в помещение отворяется и в коридоре омега виднеется. Юнги кажется таким маленьким, незащищённым, а ещё довольным жутко. В руках у него цветы, те самые белые лилии. Чонгук ещё помнит. Омега цветы нюхает да к себе ближе прижимает, второй рукой вазу перехватывая. На нем рубашка до колен в нежно-голубую клетку и милые белые тапочки. Чонгук, стоя в начале коридора любуется тем, кого ещё пару месяцев желал забыть и из головы выкинуть. Чонгук успел пообещать себе, что не вернётся больше, обнимать и запаха любимого вдыхать не будет. Альфа пообещал себе не смотреть в эти яркие любимые глаза, до кожи нежной не прикасаться. Но в итоге все равно вернулся и все равно любуется и вдыхает, трогает и наслаждается. Он все равно тут. И вернулся бы в любом случае, спустя время. Омега, кажется, не замечает его совсем. Юнги просит показать сестру, где находится туалет. Молодая медсестра указывает в нужное направление и спешит по своим делам, аргументируя тем, что поступила неотложка. Юнги кивает и проходит в нужную дверь.BTS – WE ARE BUIIETPROOF: THE ETERNAL
Чонгук смотрит в след и безумно хочет оказаться рядом, помочь набрать эту чертову вазу и засунуть в неё цветы. Альфа хочет его откормить и запереть дома, не разрешая никуда выходить. Но сейчас он просто доходит до дверей уборной, заглядывая в щель. Зеркало отражает улыбку нежную старшего, пока он подставляет посуду под струю воды. Глаза Юнги сияют и блестят – это именно то, чего так ждал Чонгук. Альфа заходит во внутрь, дверь за собой придерживая, чтобы не закрылась. Подходит ближе и в зеркале лицо любимое разглядывает, омега глаза поднимает и земля у ног Чонгука начинает трескаться. Юнги все также улыбается, лишь сильнее вдыхая, ощущая как сильно ему сейчас необходим свежий кислород. Альфа ближе подходит и лишь на секунду в них мелькает влага. Чонгук голову ниже опускает, да лбом о волосы чужие трется, глаза прикрывая. Все так свалилось и именного сейчас он ощущает масштаб катастрофы, думает о том, что никогда бы себе не простил последствий его дурных мыслей. Омега голову назад наклоняет и видеть лицо хочет. Боль эту разделить на двоих желает, прочувствовать. Чонгук не даёт. Руки тянутся сами, талию точеную обводя, да на животе сковываясь. Голову на плечо укладывает, носом в шею зарываясь. К себе прижимает и отпускать не желает. Ему так хорошо, так уютно и тепло. Омега руку протягивает и волосы угольные трогает, наслаждается. Они не говорят ничего, не предпринимают. Они понимают друг друга без слов, по действиям и поступкам. Чонгук отстраняется спустя пару минут и в отражение смотрит, глаза свои красные показывая. Голову вниз отпускает, в жесте отрицательном машет и спешит на выход. Надо обдумать и взять себя в руки, альфа не хочет чтобы видели его таким слабым, не хочет чтобы сомневались. Да только право принимать решения он самостоятельно больше не будет, Юнги не позволит. Омега за руку сына хватает да к груди своей ближе прижимает, не отпускает и на самотек ситуацию не отпускает. Спину гладит напряжённую, руки вновь сильные на талии ощущая. Трудно признаться, но ему безумно нравится ощущать их там. – Я так люблю тебя, так сильно, кто бы только знал насколько, – шепчет альфа, даже не представляя как словами душу греет, – Я бы не простил себе, никогда бы не смог жить спокойно, зная, что ты мог бы пострадать из-за меня, – как в бреду шёпотом тихим, прямо в шею, – Прости меня, Господи, прости. Как же я виноват перед тобой... – Тише тише, все хорошо Чонгуки, все хорошо, – Юнги голову сына приподнимает, да в глаза печальные смотрит, – Я с тобой, слышишь? Со мной все хорошо. Я жив и здоров, прошу, не плачь, – омега рукой щеку поглаживает, да слёзы стирает. Чонгук льнет к руке этой, трется сам, глаза прикрывая, наслаждается, совсем взгляда теплого не замечая. – Прости меня, за все прости, – щебечет Гук, – Я не должен был уезжать и оставлять тебя с этой сукой. Должен был из дома выгнать и на порог не впускать, тебя обидел бы, но это было бы тогда правильным решением. Я хочу заботиться о тебе, хочу всегда быть рядом, хочу защищать и разделять с тобой эмоции, хочу выбирать продукты и катать полную тележку. Я очень этого хочу. Кристально чистые слёзы радости стекают по любимому лицу и Чонгук спешит успокоить, стирая капли. – Пожалуйста не плачь, – брюнет в глаза смотрит, – Все будет хорошо, слышишь меня, только не волнуйся, – Чонгук улыбается, да скулы поглаживает большим пальцем. За все то время, что Чонгука рядом не было, Юнги перестал чувствовать не только сына, но и часть своей души. Будто половина в нем умерла, опустошилась, сгорела. Он долго думал над последними словами сына, переваривал, осмысливал. Он ведь действительно думал тогда что, показалось, что это всего лишь его родной ребёнок и привязанность всегда должна быть, он ведь отец. Долго утверждал себе что таких случаев просто не бывает, что невозможно такое. А когда в палате запах вдохнул и задохнулся, сомнений больше не осталось. Такое невозможно встретить и жить спокойно с этим тоже. Этого невозможно избегать и не замечать. Это есть и оно навсегда останется с тобой. Юнги мирился и планировал поговорить с ребёнком, а когда нашёл, слова поперёк горла встали. Чонгук ни черта не ребёнок, он вырос мужчиной, со своим миром и заскоками. От маленького альфы и следа не осталось, Юнги видел это. Внутренний мир его ребёнка изменился кардинально и сам факт, что кроме него, Юнги, для Чонгуку ничего смысл больше не имеет пугал и успокаивал одновременно. С одной стороны ему хотелось найти подходящую пару, чтобы не страдал он и не надеялся. Юнги ведь понимает, что будущего с ним никакого. А вот с другой стороны хотелось оставить все как есть, чтобы только с ним был, только его. И единственным решением из этой ситуации был только сам Чонгук. И именно в этот момент, когда чувства с волнением смешиваются и через край хлещут Юнги видит, что второй вариант сердцу ближе, тут даже спрашивать и убеждать в обратном не надо. Чонгук упертый и если его, значит его и ничье больше. Юнги из мыслей своих выходит, когда вазу ему с цветами поставленными протягивают, уже готово все только забери и омега тянет. Вазу забирает и цветы вновь нюхает, улыбается. – Все ещё помнишь? – Помню, – соглашается альфа, дверь открывая, да омегу вперёд пропускает. Цветы помещаются на тумбу прикроватную, а омега на кровать под одеяло спать, Чонгук настоял, аргументируя тем, что гулять ему ещё слишком рано. Юнги улыбнулся, но под одеяло все же залез. А Чонгук глаз оторвать не в состоянии. Омега укутался прямо по самый нос, ноги в коленях сгибая, да грея возле себя сильнее. Чонгук брови хмурит. – Замёрз что ли? – недоумевает альфа и сам рукой под одеяло лезет, ноги находит, да температуру сверяет, – Когда успел? – вздыхает Гук и вытаскивает ноги, разминая холодные пальцы. – Твою обувь стоит заменить, я куплю тебе что-нибудь потеплее. – Не стоит они и так нормальные, – тихо из-под одеяла. Чонгук смотрит пристально, брови хмуря. – Это не обсуждается, я не позволю чтобы ты заболел, – серьёзным тоном заявляет ребёнок и Юнги топит в себе желание засмеяться, – И вообще, почему сразу не сказал, что замёрз, мы бы вернулись раньше. – омега на это только голову отпускает и Чонгук слово поперёк сказать не в состоянии. – Все хорошо, это просто ноги, я не заболею, – омега конечности свои вырвать пытается из рук больших и тёплых. Брюнет давить перестаёт, лишь вздыхая тихо, да ноги отпускает. – Хорошо, но впредь говори мне, пожалуйста, о таких вещах, ладно? Мне просто нужно знать как ты чувствуешь себя. Омега кивает и Гуку этого достаточно, чтобы доверять. Альфа на Юнги смотрит, на улыбку его стеснительную, на движения его изящные. Смотрит как на самое драгоценное золото, что возвысить хочется. Чонгук ловит себя на мысли что спросить хочет как омега жил в его отсутствие, как питался и жил. Хочет знать горькую правду и восхищаться вновь, тем как выжить смог и себя не потерять, как принять и простить смог, к себе вновь подпустить на близкое расстояние. Вибрация в кармане прерывает, заставляя альфу в настоящее вернутся. Брюнет телефон вытаскивает, и на лице улыбка расползается. Чонгук на Юнги взгляд поднимает и кнопку вверх смахивает. – Привет, хен! – Здравствуй, малец, ну как дела, рассказывай. А то Джинни меня исклюет скоро, – в трубке слышатся ругательства и обзывательства, Чонгук смеётся вновь. Эти хены не меняются совсем. – В общем, я что звоню, – все же через паузу продолжает альфа, – Я открываю филиал в Сеуле, Чонгук, представляешь. – Я так рад за тебя, Намджун-хен. На открытие позовешь? – на той стороне повисает секундная тишина, и все что остаётся брюнету, слышать только джиновское «давай уже», – Что-то не так? – Да Чонгуки, в общем... Я хочу чтобы руководителем филиала был ты. Моей правой рукой и главным советником. – Что? Юнги на сына смотрит и хмурится начинает, из одеяла выпутывается и ближе подползает, за руку свободную хватается и сжимает не крепко, вопросом немым о проблеме спрашивая. Чонгук улыбается, руку сжимая сильнее, да пальцы родные переплетая. Легче становится обоим. Брюнет прощается и вызов отключает, телефон на тумбочку кладя. – Что случилось? – хмурится Мин. – Я только что нашёл работу, – и улыбается так счастливо. Чонгук действия свои на радостях контролировать перестаёт лишь на секунду, и никак осознать не может, что за этот промежуток времени совершает поступок, который может повлечь за собой необратимые последствия. Брюнет двигается ближе, в глаза последний раз заглядывая. Замирает лишь на секунду, а потом к губам льнет. Целует, отчаянно размыкая чужие губы...
