ghosting

Что такое призрак? Призрак – это неоконченное дело. Лютик ждал, когда проснется. Он запрокидывает голову – живой и мертвый – в крике, и появляется что-то похожее на вспышку света, но совершенно противоположное, как будто из его рта и звука не выходит, большая волна ничего – глубокого и бесцветного и пустого, отсутствие, которое захватывает захватывает захватывает пока вся комната не перестает существовать, и Лютика не существует, и Геральта не существует, и Йеннифэр не существует, и нельзя ни подумать, ни сказать, ни сделать ничего, что сделало бы все понятным, это сокрушительное ощущение отсутствия, и затем… И затем – полная противоположность. Такая же ошеломляющая, пахнущая цветами и поющая, и светлая. Все в мире, крошечные капли всего, на вкус – сладко. У Геральта появляется престранное чувство, что они только что увидели все, чем есть Лютик, до самой души, и потом он отключается. - Приходить в себя – так же странно, как и привычно. Он слышит биение трех сердец: своего, Йеннифэр и Лютика. Сердцебиение Лютика медленное, но Геральт по тяжести и ритму все равно понимает, что оно принадлежит Лютику. В комнате холодно. У него болит все тело. У него болит шея, запястья – вспороты, но кровь не идет. Он чувствует тяжесть на боку, и она пахнет лесом и яростью, и чем-то диким, и она двигается и ворочается изувечено и неестественно, как тень, и затем он снова закрывает глаза. - Ему снится сладкое вино и кубок полный крови. Магия крови древняя и проклятая, и редко приводит к чему-то хорошему. Он открывает глаза. Вся комната трещит от чего-то яркого, и он с трудом поднимается на ноги. (Из его запястий, шеи, бедер - их всех крупных артерий - идет кровь.) И тут же: Лютик. Не призрак, не человек. Он такой бледный, и он смотрит на Геральта - красными глазами. Он такой знакомый и его сердцебиение такое медленное медленное медленное. — Геральт, – очень мягко говорит он. Из-за долгого молчания голос звучит грубо и булькающе. Магия крови древняя и проклятая, и редко приводит к чему-то хорошему, и его больше года использовали в качестве источника, и это Лютик, говорит, – не тень – правда тут, во плоти, и комната перед его глазами кружится. Он очень слаб. Йеннифэр лежит на полу без движения, но он слышит, как она дышит. Биение трех сердец. Биение трех сердец. Одно – такое медленное. Глаза у Лютика красные и губы – красные, и он садится на столе, а перед ним раскиданы склянки. Кровь к крови. Магия крови древняя и проклятая, и редко приводит к чему-то хорошему. Красные глаза, красные губы. (Лютик улыбается) Острые зубы (наклоняет голову) Ведьмаки не потеют, но на тыльной стороне его шеи он все равно чувствует холодные пальцы. (Лютик встает) Геральт не тянется за мечом. Магия крови редко приводит к чему-то хорошему, и Лютик стоит перед ним. Он знает, что если коснется его, почувствует плоть под пальцем. Он пахнет лесом и яростью, и чем-то диким. — Лютик, – хрипит он. Он истекает кровью и одновременно – нет, его кровь заполняет его, плещется как волны на берегу. Напряжение в воздухе густое и из-за него трудно дышать. Он не тянется за мечом. — Ты вернулся, – говорит Лютик. - Лютик – это Лютик – это Лютик. Геральт сжимает зубы от этой мысли. Он улыбается, и зубы у него острые, и он подходит ближе ближе ближе и говорит: — Не извинишься, Ведьмак? Геральт не тянется за мечом. У него есть выбор, и это и не выбор вообще. Его рука медленно поднимается и ложится на щеку Лютика. Она гладкая и холодная. Красные глаза, красные губы. Острые зубы. Магия крови редко приводит к чему-то хорошему. В глазах Лютика есть что-то – оно дикое, но также и напуганное. Ему страшно. — Я скучал по тебе, – признает он, а голос – шуршащий гравий. — Ты не представляешь, что я сделал, – говорит Лютик. Его голос такой тихий. Шепот, вытолканный из изувеченного горла. Секунда длится долго. Он чувствует Лютика под своей ладонью – настоящего. — Прости меня. Для них время остановилось, и сейчас начинается снова. Он набирает воздуха в легкие, и Лютик закрывает глаза, и на полу Йеннифер просыпается с криком. - Год назад Лютик умер. Он завернулся в плащ Геральта, а глаза его закрыты. Он едет на Плотве. Он все повторяет «ты вернулся». Изумленно, полушепотом. Геральт не знает, что он помнит, и не хочет спрашивать. Магия крови древняя и проклятая, и редко приводит к чему-то хорошему. Он не может перестать смотреть на своего друга, такого иного и маленького, и до краев наполненного дикостью. - — Мне снился ужасный кошмар, – говорит Лютик им обоим – его глаза такие красные, как будто свежая артериальная кровь. Он прозрачный и одновременно – нет. – Так много людей умерло. — Не ты, – говорит Геральт. — Да, – задумчиво соглашается Лютик. – Но умер же. Йеннифэр бледнеет. Она смотрит на Лютика. — Что ты помнишь? — Ничего. Все. Я чувствую его, знаешь. — Кого? В лесу так тихо. Ведьмак, ведьма, и что-то безымянное. Они убрались с острова, нашли отдаленное место для лагеря. — Лютика, – он поднимает взгляд на Геральта, – такой знакомый, такой чужой. – Я забыл. Но я найду его. - Магия крови не подчиняется правилам. Геральт спит. Лютик настаивает на том, чтобы прижаться к нему, настаивает, что ему холодно, даже если тут, на западе, и тепло. — Не думаю, что тебе стоит это делать, – огрызается Йен. – Блять, Геральт, ты знаешь, какая магия крови, и он практически… Он – магия крови. Она в его венах, и в его глазах, и ее перекачивает его сердце. Лютик двигается, как будто собирается взять аккорд, замирает, ерошит лезущие в глаза волосы. Геральт так устал. — Хм, – говорит он, и позволяет Лютику подползти к нему. Глупый. Но Геральт хочет для него мира, и он по нему скучал, и Ведьмак не может всегда быть в доспехах. Он просыпается и чувствует тяжесть на груди, и пересекается взглядом с парой красных глаз. Он не тянется за мечом. Возможно, это – все, что им нужно.