Kissing booth

Дура, дура, дура. Рей захлопывает дверь, а затем ещё с полминуты гипнотизирует взглядом собственные пальцы, лежащие на деревянном косяке. В мыслях она сама себя спрашивает, что это была за херня сейчас? Нет, Соло точно решит, что у неё с головой не всё в порядке. То орёт во всю глотку, что не будет с ним целоваться, хоть он и не предлагал, то на ходу вдруг передумывает что-то говорить ему, захлопывая дверь перед носом и пытаясь выставить дураком его. Отлично, молодец, так держать, Рей. — Приглянулся кто? — вдруг подаёт голос Кайдел, отрываясь на секунду от лежащего перед ней ежедневника. Вопрос застаёт Рей врасплох. Откуда ей знать? Кто этого Соло вообще разберёт, что ему нравится, а что нет, хочет он тебя прикончить или поцеловать… Или это она про Рей? Девушка глупо хлопает ресницами, пытаясь собрать мысли в кучу и выдать вразумительный ответ. Конникс задумчиво хмурится, отпивая наверняка состоящий, не считая воды, процентов на семьдесят из сладкого сиропа кофе из пластикового стаканчика, и уточняет: — Будет кого-нибудь забирать? Или так, очередной зевака? О господи. Дура! Рей с трудом удерживается, чтобы не хлопнуть себя ладонью по лбу. Вопрос Кайдел гораздо прозаичнее, нежели себе придумал её воспалённый нелепой влюблённостью мозг. — А, нет. Он принёс новых… котят. Пойду Маз, туда — тычет она в сторону двери, — помогать с ними. Слова идут с трудом, и Рей чувствует себя учащимся говорить после оживления монстром Франкенштейна, который с собственным языком пока ещё не в ладах. Возможность скрыться от ставшего подозрительно цепким взгляда Кайдел очень нравится Рей, но стоит в который раз за день ступить на тропу узкого коридора и окунуться в оглушающий лай не устающих приветствовать её собак, как ладони вдруг становятся мокрыми и хочется сбежать обратно, ведь за дверью в самом конце её ждёт куда более проницательная Маз. Сделав несколько глубоких вдохов, Рей, твёрдостью шага пытаясь придать себе уверенность и на ходу репетируя максимально нейтральное выражение лица, направляется к неизбежному. Оказавшись внутри, девушка спешит плотно притворить за собой дверь, чтобы отрезать их от шума, который явно пугает маленькие пищащие комочки на металлическом столе. Маз как раз взвешивает одного из котят, пока его братья и сёстры громко зовут его и мать. — Совсем маленькие, — говорит женщина, записывая на листке бумаги цифры с весов. — Им повезло. — Угу, —мычит Рей, направляясь к висящим над раковиной шкафчикам. Кажется, там она в последний раз видела смесь. — В наше время редко встретишь таких ответственных молодых людей, как этот юноша. Ну вот, и ждать долго не пришлось, что ходить вокруг да около. — Думаю, вы правы, мадам Каната, — отвечает Рей через плечо, пока тянется вглубь полки, чтобы достать заветное пластиковое ведёрко с молочным порошком. — Ответственность и молодость в наше время как-то не очень совместимы. Взять в пример хотя бы Лаки: не думаю, что на такое способен взрослый здравомыслящий человек. Тяжёлый вздох женщины перекрывает писк котят, и Рей жалеет о том, что сказала, не подумав. Обернувшись к Маз, которую ей хочется обнять, чтобы утешить, девушка спешит приободрить её. — Но теперь с ней всё будет хорошо, она будет под нашей заботой, и благодаря куче таких людей как я, Роуз, Кайдел и всяким ответственным юношам у неё появился шанс, и ещё у кучи таких как она появится! — Рей сияет улыбкой, которую Маз, по её собственному признанию, обожает, и надеется, что в следующий раз она наконец подумает, прежде чем раскрыть рот. Перед тем как приняться за чтение инструкции, наклеенной на белый пластиковый бок ведёрка, Рей замечает озорной блеск в глазах старушки. Ой-ой. — Этот юноша, Бен — вы учитесь вместе? — Он выпускается в этом году, — на автомате отвечает девушка, принимаясь заново перечитывать инструкцию, самые обыкновенные слова и цифры которой вдруг никак не хотят укладываться в голове. Одна часть на три с половиной части порошка… Кипячёная горячая вода… Остудить, не обжечь… — Кстати, он сам не хочет забрать себе одного из найдёнышей? — неожиданно бодро спрашивает женщина, устремляя будто озарённый внезапной идеей взгляд на помощницу. — Малышей обычно быстро разбирают, но мы можем оставить для него одного, если вдруг ему кто приглянулся. Рей чуть хмурится, всерьёз задумываясь над заданным вопросом, и, решив разбираться с написанной будто иероглифами инструкцией поэтапно, меняет в электрическом чайнике воду и щёлкает выключателем. — М-м, не думаю. У него собака. Доберман, — добавляет она зачем-то, словно это всё вдруг объясняет. — Судишь по внешнему виду, Рей? — лукаво спрашивает старушка, склоняя голову вбок и изучающе глядя на девушку. Вопрос Маз заставляет её залиться краской смущения. Вообще-то Рей усердно старается избавиться от этой въевшейся под корку мозга привычки, во многом не без помощи мадам Канаты, и делает в этом успехи, а потому замечание женщины ощущается неприятным уколом. Чтобы скрыть свою реакцию, Рей оборачивается к рабочей поверхности, принимаясь разводить смесь. — Скорее по репутации, — отвечает она наконец, размешивая в пластиковой миске залитый водой порошок. — Такая незаурядная внешность. Наверняка и внутри что-то занятное, — как будто размышляя вслух, тихо говорит Маз, поглаживая полосатого котёнка морщинистыми пальцами. Достав из выдвижной полки в тумбе несколько запакованных пластиковых шприцов, Рей берёт миску с получившимся молоком и переносит всё это на металлический стол. Взяв чистое полотенце и подкатив низкий стул, она, бросив взгляд на дремлющую Лаки, садится напротив Маз. Разложив перед собой полотенце и приняв от неё с благодарным кивком пару одноразовых перчаток, Рей набирает в избавленный от упаковки шприц молоко и берёт одного из котят. Он упирается растопыренными пальчиками в воздух и, громко пища, широко раскрывает беззубый рот. Рей что-то бормочет ему тихо, пытаясь успокоить, и усаживает на полотенце, чтобы начать кормить. Когда котёнок наконец с трудом приноравливается к шприцу, девушка не может сдержать широкую улыбку. У мадам Канаты дела с кормлением тоже идут хорошо, и Рей с надеждой смотрит на трёх остальных котят, мысленно вознося молитвы, чтобы и у них не было проблем со шприцами. — Вы заберёте их домой сегодня на ночь, да? — Конечно, Рей. Их нужно кормить каждые несколько часов. — Простите, что не могу вам с этим помочь, — девушка тяжело вздыхает и сжимает губы, взглядом выражая сожаление о последующих бессонных ночах мадам Канаты. — Рей, милая, ты и не должна, — старушка качает головой. — Ты и так делаешь очень много, больше, чем сделал бы кто либо другой. У тебя сейчас другие приоритеты, твоя учёба, например, и поиск того, что приносит тебе удовольствие. Я очень ценю твою заботу о наших питомцах и обо мне, но, поверь, я справлюсь, это не первый мой выводок сирот, — усмехается Маз, и в увеличенных стёклами очков глазах Рей видит искорки неподдельного добра. — Да и есть у меня помощник дома, — вдруг тише добавляет женщина, поднимая уголок губ в лукавой улыбке. — Мадам Каната, — тянет Рей, с прищуром изучая лицо женщины, и сама хитро улыбается. — Это тот, о ком я думаю? — А разве ты сейчас не думаешь только о Бене Соло? — Маз коротко хохочет и качает головой, возвращая сытого котёнка на место и беря следующего. — Спешу тебя успокоить: эфебофилии я за собой не замечала. Господи. Застывшей в изумлении Рей хватает лишь на то, чтобы плотно сжать губы и потупить взгляд. — Мадам Каната, вы же не злитесь на меня? — спрашивает робко девушка спустя несколько мгновений, набирая в шприц новую порцию смеси, чтобы накормить второго котёнка. — За что же это? — непонимающе спрашивает старушка, глядя на помощницу исподлобья. — Ну, за то, что он был здесь? Бен. Я знаю, что это место только для работников, и что особенно с Лаки надо быть осторо… — Рей, — мягко, но настойчиво перебивает её Маз, и тон её голоса заставляет девушку поднять глаза на испещрённое морщинами лицо. — Тебе не нужно оправдываться передо мной и искать причины, чтобы объясниться. О чём я, кстати, не просила. Ты сделала так, как посчитала правильным. Я знаю, что ты ни за что не привела бы ни сюда в целом, ни к Лаки в частности человека, который бы не заслуживал твоего доверия. Не переживай за это. И заканчивай на сегодня с извинениями, — Маз мягко улыбается ей в конце и опускает взгляд на уже заснувшего в её руке котёнка. Эти слова лестны Рей и греют сердце, они как бы говорят: “Я доверяю тебе и тем, кому доверяешь ты” — но девушке хочется возразить той части, которая про её доверие к Соло. Потому что о каком доверии может идти речь, если она совсем не знает его? И всё же даже на секунду — кратчайшую, мизерную — у неё и в мыслях не появилась мысль отказать ему тогда в просьбе, или что он может быть небезопасен, даже несмотря на все эти его взгляды, которые, как ей всё чаще кажется, она сама же и придумала. Но не потому, что ей тогда завладели эмоции, и не из-за гипнотизирующих глаз, и не из-за открывшихся ей вдруг под треснутой маской непроницаемости эмоций Соло. Нет. Рей действительно просто почувствовала, что это правильно, что так и должно быть. Впереди ещё один учебный день, и Рей не может долго задерживаться в приюте. И, если честно, несмотря на новых подопечных, ей хочется уйти, чтобы побыть наедине с собой. День выдался насыщенным, и она заранее знает, что не заснёт сегодня быстро и безмятежно. Девушка уже выкатывает велик из дверей приюта, как её окликает Маз. — Ты забыла, — мягко произносит старушка, задорно прищуриваясь, и протягивает ей чёрную байку. Фак. Она действительно забыла. Даже не подумала. Рей тянется за ней и неуверенно, словно боясь обжечься, берёт самыми кончиками пальцев. В забитом тетрадями рюкзаками нет места, а корзинки на велосипедах она не жалует: их содержимое — слишком лёгкая добыча для воришек. — Спасибо, — кивает она не сводящей с неё взгляда Маз и перекидывает наконец байку через ручку велика. Это просто байка, просто байка, просто кусок чёрной толстой ткани, она ничего тебе не сделает, Джонсон, не будь дурой, не веди себя как помешанная. Ехать так, с перекинутой шмоткой через ручку, совсем неудобно и как-то даже небезопасно. Поэтому, не придумав ничего лучше, Рей отходит на приличное расстояние, чтобы её не было видно из окон приюта, и, зажмурившись, повязывает её на бёдра, отчаянно стараясь не думать о том, что… Это байка Соло.

***

— Кстати, Холдо похвалила твоё печенье, — произносит Рей как можно более чётко, учитывая зажатый в зубах кончик карандаша, который она по дурацкой привычке грызёт, когда над чем-то раздумывает. Ева постоянно делала ей замечания по этому поводу и шлёпала по рукам, рассказывая про стёршуюся эмаль и стоматит, поэтому перед ней Рей как-то научилась этого не делать, но вот вне присутствия рядом матери рука так и тянется положить в рот кончик любой письменной принадлежности, оказавшейся рядом. Реакция Роуз, ради которой Рей отрывается от конспекта по алгебре, остаётся такой же, как и всегда: подруга лишь вскидывает вверх левую бровь, не отводя взгляда от экрана приторно-розового нетбука. Крышка девайса в оттенке “Барби” по периметру украшена тематическими стикерами из “Гарри Поттера” и “Гравити Фоллз”. Первое Рей и сама любит, а второго еле осилила первый эпизод под настойчивые уговоры Тико. К счастью, попытки “подсадить” Рей на анимационный сериал закончились почти сразу после этого. — Дай угадаю, — продолжая кликать кнопками миниатюрного тачпада, говорит Роуз: — она снова не смогла вспомнить, кто я такая, но чуть ли не слюни пускала на святой лик Пейдж? Ауч. — Жёстко, — коротко замечает Рей, хмурясь и глядя на подругу с недоверием. Такое даже достойно того, чтобы наконец достать изо рта карандаш. — Не жёстче, чем она, — пожимает плечами девушка. — Но вообще, по сути, ты права. Так и было. — Она — стерва. — Возможно, — тянет Рей, поднимая взгляд к стеклянному куполу над их головами и возвращая кончик карандаша в рот, — но преподша она крутая. — Это мне узнать не дано, ты же знаешь. Мозгами, в отличие от Пейдж не вышла. Так что спорить не буду и поверю на слово. — Ты чего такая самокритичная сегодня? — спрашивает Рей, покачиваясь на задних ножках стула и разглядывая ярко-голубое небо. — Не знаю, — тяжело выдыхает Роуз и пожимает плечами, — ПМС? — девушка скорее спрашивает, нежели утверждает. — Отстойно, — отвечает Рей, и, опустив стул на все четыре ножки, пытается вернуться к алгебре. Но мысли витают где-то далеко, перескакивая с одного на другое, ни на чём не задерживаясь, как шарик в арканоиде. Бросив попытки разобраться в никак не укладывающемся в мозгу условии задачи, Рей окидывает взглядом фудкорт последнего этажа местного торгового центра, который в послеполуденные часы субботы до отказа набит жителями города. Все столики заняты, а стоит кому-то встать и забрать опустевший поднос, как на его место тут же опускается новый посетитель. Большая часть приходит пообедать, но есть и такие, как они с Роуз: обложившиеся тетрадями, книгами и ноутбуками. Вокруг стоит шум голосов и визги детей, бегающих за невысоким пластиковым забором, ограждающим территорию для их игр. Рей медленно скользит взглядом по соседнему ряду столиков, отмечая забавную футболку какой-то девушки с надписью “P.I.V.O.T” и изображением дивана и крутую татуировку на плече её парня с портретом древнего бородатого жреца с белыми глазами и полумаской льва на голове. Искусная, выполненная в мельчайших деталях картинка впечатляет её настолько, что Рей в который раз задумывается, хотела ли бы она набить что-нибудь и себе. Однако стоит перевести взгляд на следующий столик, как эти размышления растворяются, словно их и не было. Рей замирает и тяжело сглатывает, а затем хмурится, разглядывая темнокожего парня в куртке камуфляжной расцветки, кепке и тёмных солнцезащитных очках. Она не видит его глаз и не может утверждать со стопроцентной уверенностью, но ей кажется, что он тоже смотрит на неё. Его руки спрятаны под пустым столом, за которым он сидит один, и он совсем не движется. Секунды всё идут, и Рей всё больше кажется, что он следит за ней взглядом из-за тёмных стёкол. По шее пробегают неприятные мурашки, и ей бы заняться наконец алгеброй и перестать маяться ерундой да выдумывать чушь, но взгляд то и дело возвращается к этому парню, который совсем не шевелится и, кажется, смотрит прямо ей в лицо. От этого становится совсем не по себе. — Роуз, — как можно тише зовёт Рей подругу, склоняясь над конспектом. — Да? — А ну-ка подвиньтесь, красотки! — вдруг разносится над их головами бодрый голос Зори. Блисс стоит у столика с подносом еды из Макдональдса и несколькими пакетами, висящими на её левой руке. Рей и Роуз спешно освобождают место на столе, и Зори тяжело падает на свободный стул, громко выдыхая, словно не отстояла очередь за бургерами с картошкой, а пробежала полосу препятствий на военных учениях. — Угощайтесь, — великодушно бросает она гипнотизирующим картошку и наггетсы подругам. Не утруждаясь словесными выражениями благодарности, Роуз тут же тянется к кусочкам курицы, но Рей, перед тем как схватить картофелину, осторожно смотрит за спину Зори. Странного парня уже нет ни за столиком, ни где либо в поле её видимости. — Итак… — медленно тянет Роуз, слизывая с указательного пальца оставшийся после наггетса жир и каплю соуса барбекю. — Как твои дела, Зори? Рей не может сдержать улыбку, слыша тон подруги. Сегодня Блисс не отвертеться. — О-о-о, — довольно тянет девушка, откладывая наполовину съеденный бургер и вытирая кончики пальцев о салфетку, — такое офигенное платье купила — просто шик! Сейчас покажу, подождите. — Ты нам зубы-то не заговаривай, дорогуша. Ты прекрасно знаешь, что я не о шмотках спрашиваю. Давай-ка я тебе кое-что покажу, м? Роуз тянется к телефону и, разблокировав, с несколько секунд что-то ищет, а потом показывает экран Зори. Рей чуть наклоняется к подруге, чтобы тоже увидеть: это скрины тех самых историй Блисс, которые они обсуждали вот уже несколько дней. Но Зори лишь вопросительно вскидывает брови, и Роуз закатывает глаза. На длинный искусный допрос её, задолбанной ПМС, сегодня не хватает, и она просто спрашивает: — Вы с Дэмероном встречаетесь? Рей ожидает ответа в стиле Блисс, типа: “да, видимся иногда” или “точно так же, как и вы — на занятиях” — но ничего такого не происходит. — М-м-м, секунду, — неуверенно тянет Зори, а затем достаёт из рюкзака телефон, набирает кого-то и прикладывает трубку к уху. Роуз с напускным безразличием следит за действиями подруги, а Рей, потиху перетаскивая картошку себе в рот, наблюдает за ними обеими, получая какой-то почти детский восторг от этого спектакля. — Привет… Ещё здесь?... Отлично. Подойдёшь на секунду наверх… Ага... Жду. Зори отключается и прячет телефон. — Сейчас узнаем, — улыбается она, поигрывая бровями, и возвращается к покинутому бургеру. Минуты через три Рей замечает поднявшегося с толпой покупателей на эскалаторе По. Зори тоже замечает его и машет, чтобы он их увидел. Когда Дэмерон подходит к ним, на его смуглом лице сверкает ослепительная улыбка. Вообще-то, если бы не его в какой-то мере хамское и вызывающее поведение, он был бы тем ещё милашкой, думает Рей. — Привет, — здоровается он с ними, кивая, и девушки отвечают ему нестройным хором. Вообще то, что у Зори есть его номер, уже о многом говорит, понимает вдруг Рей. Её взгляд опускается на его правое запястье — нет, ну, точно его браслеты. — Дэмерон, — глядя на него снизу вверх, обращается Блисс к парню, чуть разворачиваясь в его сторону, — тут у девочек возник вопрос один, на который я не знаю, как ответить, — Зори склоняет голову вбок, внимательно смотря По в глаза. — Да-да? — с напускной серьёзностью спрашивает он, понижая тон голоса. — Скажи, мы встречаемся? Все три пары девичьих глаз устремлены на Дэмерона, а он, кажется, застигнут врасплох, потому что его глаза округляются и рот распахивается, но из него не вылетает ничего, кроме короткого выдоха. Но затем в его карих глазах появляются искорки, и Рей замечает, как Зори прикусывает нижнюю губу. На лице По снова появляется улыбка, довольно-таки довольная улыбка. — Сучка, — бросает он, и Зори лишь пожимает плечами. — Даже не буду спорить. — Мне придётся знакомиться с твоим отцом? — Рано или поздно. — Пойдём сегодня на свидание? — Так и быть. — Тогда решено, — заключает он и оборачивается наконец к Роуз и Рей. — Мы встречаемся. — Ещё вопросы? — интересуется Зори, пытливо глядя на подруг. — Не-а, — мычит Роуз, а Рей лишь качает головой. — Тогда, до встречи, — подмигивает Дэмерон и склоняется к Зори, чтобы поцеловать на прощание, но девушка притягивает его к себе за футболку, и время снова замедляет свой ход, возвращая Рей флэшбэками в прошлую пятницу. Не в силах наблюдать за их страстными лобызаниями, Рей отворачивается и прикрывает покрасневшее от смущения и стыда перед людьми вокруг лицо ладонью. — Точно так же было в будке для поцелуев, — тихо шепчет она Роуз, и та смотрит на неё с сочувствием.

***

В воскресенье Рей вновь оказывается в торговом центре, но в этот раз с родителями. Когда Ева с утра предложила всем вместе поехать пройтись по магазинам, Рей со скептицизмом отнеслась к этой затее. Обычно такие “прогулки” заканчиваются для них обостряющими её чувство одиночества ссорами, в которых она остаётся одна против отца и матери. А за этим следуют испорченное до следующего дня настроение и головная боль от криков и слёз. Однако сегодня всё идёт довольно спокойно и даже приятно. Рей не знает, что тому причина: приближающаяся годовщина свадьбы родителей, её собственное приподнятое настроение, в котором она не огрызается на придирки Евы, или парад планет — но на короткую секунду она даже позволяет себе помечтать, что отныне так будет всегда. — Генри, умоляю тебя, только не этот вызывающе оранжевый, — морщится Ева, когда мистер Джонсон выходит из примерочной в тонком джемпере цвета спелого мандарина. — Рей? — отец вопросительно смотрит на неё, закончив крутиться на месте, показывая себя со всех сторон. — Вообще-то не так уж и плохо, — тянет неуверенно девушка. На самом деле, ей нравится, и её отцу нравится, она видит это по его глазам, и в любой другой день, более плохой, она бы начала отстаивать право отца на покупку такого свитера, какой бы ему только ни понравился, однако сегодня всё слишком хорошо, чтобы рисковать и выводить Еву из себя. И поэтому, чувствуя себя предательницей, она добавляет: — Но подумай, как ты будешь смотреться рядом с мамой. Я имею в виду, надо чтобы ваша одежда гармонировала. — Господи, мы же не какая-то парочка из журнала для красивых и успешных, которые одеваются в одинаковые свитера и ходят на теннис с начальником и его женой, — гримасничает мужчина, закатывая глаза. — Вот, померяй этот, — настаивает Ева, протягивая мужу джемпер той же модели, но бледно-голубого цвета. По лицу отца Рей может заключить, что тот не в восторге, но он, кажется, тоже не хочет терять драгоценно редкий спокойный выходной на ссоры, а потому молча забирает кофту и скрывается в примерочной. — Ладно, мам, вы пока разбирайтесь, а я схожу в туалет. Будете тут ещё пока? — Не знаю, всё зависит от твоего отца, — вздыхает Ева, скрещивая руки на груди. — Если что — звони. Возвращаясь из уборной длинным узким коридором, Рей прикидывает, сможет ли уломать родителей сегодня на пиццу. В отце она не сомневается, а вот Ева, кажется, начинает терять терпение… Выйдя на главную торговую аллею, Рей резко замедляется. На третьем этаже, где в основном расположены все магазины для мужчин, значительно меньше людей, нежели на первом или втором. А потому, стоит ей вывернуть из-за угла, глаза тут же вылавливают парня, которого она видела вчера. Ладони вдруг потеют, и девушка беспомощно озирается по сторонам, чувствуя необъяснимое желание убежать. Незнакомец в той же куртке и снова в очках и кепке, и Рей не видит его глаз, но чёрт! Она может поклясться, что он не сводит с неё взгляда, когда уверенным твёрдым шагом движется в её сторону. Колющее затылок чувство опасности вызывает в ней две противоречивые, неподвластные сознанию реакции: убежать и одновременно с тем бросить вызов этому стрёмному придурку. Сжав челюсть, будто желая его напугать, Рей продолжает идти вперёд, меняя траекторию так, чтобы сойти с его пути, но он подстраивается под неё, и это уже пугает не на шутку. Однако следующее и вовсе повергает её в ужас. Стоит им поравняться, как незнакомец твёрдо, сжимая до боли, хватает её за плечо, продолжая тем временем двигаться вперёд. Сбитая с толку Рей лишь охает и по инерции делает несколько шагов вперёд спиной, следуя за ним. Краем сознания она улавливает, как несколько людей озираются на них, но никто ничего не предпринимает. Мозг наконец выходит из оцепенения, рассылая сигнал тревоги во все командные центры её тела, и Рей резко останавливается, пытаясь вырвать руку из будто стальной хватки, а затем пытается хотя бы возмутиться, а ещё лучше — закричать о помощи, но из сжатого спазмом горла не выходит и звука. — Рон, нет, оставь, разберутся и без тебя, — слышит она откуда-то со стороны. Кажется, это про неё. Рей дёргает руку ещё раз, злобно глядя на своё искажённое отражение в тёмных стёклах очков парня, и он выпускает её руку, продолжая идти куда шёл, но постоянно на неё оборачиваясь. Она тоже смотрит на него, пытаясь совладать с эмоциями и мыслями, а ещё — со внезапным желанием содрать с себя горящую кожу на руке. Она без преувеличения чувствует себя ужасно, просто отвратительно. Она оборачивается на людей вокруг, испытывая вдруг злость на них всех. Тех, кто проходил мимо, смотрел и ничего не делал, думая, что всё в порядке, что “разберутся сами”. Она даже успевает словить виноватый взгляд того Рона, прежде чем девушка — высокая блондинка — одёргивает его и затягивает в ближайший магазин. Пожалуй, это первый раз, когда Рей сталкивается с таким безразличием со стороны общества. И это ранит, заставляет понять, что если рядом не окажется вдруг близких, кому не всё равно, она останется наедине со всеми проблемами, которые на неё когда-нибудь навалятся и погребут под собой, потому что все будут проходить мимо. А она даже не сможет закричать... — Джонсон? — слышит она вдруг тихий оклик за спиной и медленно оборачивается, с недоверием глядя на парня перед собой. Соло возвышается над ней тёмной горой, и от него волнами исходит беспокойство, сочится из взгляда и нахмуренных бровей. — Джонсон, ты в порядке? — спрашивает он, пытаясь словить её взгляд, но глаза Рей бегают по его плечам и обстановке вокруг. Внезапно все силы покидают её, и девушка лишь пожимает плечами. — Ты знаешь этого парня? Он тебе что-то сделал? — спрашивает Соло, явно стараясь, чтобы его голос звучал как можно мягче, и оборачивается назад, высматривая в толпе темнокожего незнакомца в кепке и очках, но тот, конечно, уже давно скрылся. И Рей бы обратила на все эти детали внимание, если бы не стало вдруг всё равно на всё на свете, кроме горящей на плече кожи. Единственное чего она сейчас хочет — оказаться в душе и вооружиться грубой мочалкой, чтобы до крови растереть место, которого касалась чужая рука. — Я… Я… — Рей не находится, что ответить, и лишь хмурится. Она выглядывает за спину Соло — вдруг незнакомец решит вернуться? — и видит стоящего в нескольких метрах от них Хакса. Он машет ей в приветствии, но Рей не отвечает. — Рей, тебе нужна помощь? — спрашивает ещё раз Соло, отчаянно пытаясь словить её взгляд и обеспокоенно вглядываясь в её лицо; и то, что он называет её по имени, на секунду, но лишь на секунду, приковывает её внимание. — Не знаю, о’кей? Просто… Её прерывает звонок телефона, и, достав тот из заднего кармана джинсов, Рей видит, что это Ева. Прежде чем ответить, она оборачивается — и да, мать стоит у одного из магазинов и уже ей машет. — Прости, мне надо идти, — тихо говорит Рей, сбрасывая звонок. Не прощаясь и не глядя на Соло, девушка оборачивается и медленно идёт к Еве, пытаясь придать лицу беззаботное выражение. Выходит так себе, поэтому она останавливается на нейтральном. — Это кто? — почему-то шёпотом спрашивает Ева, когда Рей подходит к ней. — Бен Соло, сын завуча. — Хм, не помню такого, — хмурится женщина, оглядываясь назад. — Он на год старше, так что неудивительно, — безэмоционально замечает Рей. — Милая, всё хорошо? Ты как-то была веселее перед походом в туалет. Что-то случилось? — Просто живот разболелся, месячные, наверное, скоро, — стандартная, выработанная за годы отмазка, которую Рей использует, когда не хочет объяснять причин плохого настроения. Ева смотрит на неё с сочувствием и гладит между лопаток, приободряя. К счастью, пока её не было, родители пришли к согласию в выборе джемпера, и им больше не нужно ходить по магазинам. Пока они едут домой, Рей только и мечтает о том, чтобы скорее оказаться в ванной. Но параллельно с тем, из головы не выходит словно неживое, лишённое эмоций лицо незнакомца и ощущение беспомощности, новую грань которого она сегодня познала. Ей одновременно интересно и до жути страшно узнать, что скрывалось под тёмными очками. Стоит Рей оказаться дома, как она чуть не бегом отправляется в ванную. Ещё свежие вещи, в которых она была сегодня, тут же отправляются в корзину на стирку. Она чувствует себя грязной, и за то время, что они ехали домой, “очаг” грязи словно расползся с руки по всему её телу, а потому она яростно, до красноты и кровоподтёков натирает кожу жёсткой мочалкой под самой горячей водой, которую может вытерпеть.