Kissing booth

Прежде чем пойти в гостиную, Рей находит на верхних полках стакан и до краёв наполняет холодной водой из-под крана. Однако не делает больше одного глотка: от накатившего волнения желудок, кажется, готов взбунтоваться в любой момент. Потянувшись к верёвкам, Рей опускает ролеты, а затем, оперевшись поясницей о столешницу, закрывает лицо руками. Она широко улыбается в собственные ладони, а перед взором калейдоскопом проносятся самые яркие воспоминания вечера. Пожалуй, главное из них, думается ей, улыбка Бена. Мысли озаряет шальная, глупая мысль: он не улыбается, потому что знает, какой эффект это производит! Если это так, вся школа должна его поблагодарить. Растерев лицо несколькими энергичными движениями, Рей наконец забирает стакан с водой и направляется к миссис Тико и Пейдж. Когда она заходит в гостиную, то находит их сидящими на мягком длинноворсовом ковре; на низком журнальном столике перед ними стоит открытая бутылка красного вина, два бокала и несколько полупустых тарелок с закусками. Рей добавляет к этому натюрморту свой стакан воды и тоже опускается на пол, по-турецки скрещивая ноги. Она не может не заметить, как Пейдж то и дело стреляет в неё взглядом. В отличие от младшей сестры она не была уличена в любви к школьным интригам и выяснению, кто с кем зажимается по тёмным углам на вечеринках, поэтому Рей решает, что дело именно в ней самой. А может, этот интерес вызывает в ней Соло? Они соседи вот уже лет десять, если не больше… Рей мысленно отмахивается от этого предположения. Так или иначе, что бы там ни было причиной интереса Пейдж, она лишь тихо надеется, что в своих расспросах и выводах она не будет так жестока и категорична, как Роуз. Неловко улыбнувшись девушке, Рей спешит спрятать взгляд, который, как ей кажется, выдаёт её с поличным, в стакане воды. — Как вечеринка? — интересуется миссис Тико. На её лице уже нет косметики, зато заметна лёгкая усталость. От мамы Пейдж и Роуз веет домашним уютом и комфортом, к которому невольно тянешься. И Рей с обычным для таких мыслей и ощущений стыдом в который раз задаётся вопросом, почему чужой человек вызывает в ней куда более приятные эмоции нежели родной. — Мэ, — невнятно выдаёт она, кривя лицо. — Шумно, грязно, вонюче… подростково. Миссис Тико деликатно и в то же время понимающе смеётся. — А я в своё время не могла нарадоваться каждой возможности вырваться из дома в такую вот шумно-толкотливую среду. Оторваться, напиться, потанцевать! Хлебом не корми — только дай сбежать под покровом ночи из родительского дома в короткой юбке, с дешёвыми шпильками в руках. Весёлое было время, — рассказывает миссис Тико. Её взгляд при этом блуждает где-то под потолком, будто там не люстра за несколько сотен баксов, а звёздное летнее небо, под которым она становилась несносным бунтующим подростком. — Там они и познакомились с отцом, — замечает Пейдж. — Он тоже сбегал из дому? — Рей с интересом наблюдает за эмоциями на лице миссис Тико. — О, он был главной звездой всех этих вечеринок, местным диджеем. Все девчонки сходили по нему с ума. А достался он мне. Рей переводит удивлённый взгляд на кивнувшую ей Пейдж. Ей тяжело представить мистера Тико не в строгом скучном костюме финансиста, изучающего графики и акции, а в подростковом наряде лет этак восьмидесятых, с цепью на шее, миксующего хиты на свой лад. Она расплывается в улыбке, снова взглянув на миссис Тико. — А потом появилась я — и испортила им всю малину! — Пейдж разводит руки и пожимает плечами. — Глупости, — отмахивается миссис Тико. — Никто не говорил, что мы до сих пор не сбегаем через окно под покровом ночи... Девушки прыскают смехом, и Рей вдруг чувствует, как вибрирует телефон в заднем кармане джинсов. С замиранием сердца она медленно достаёт его, чтобы проверить. Мысленно скрестив пальцы она лелеет надежду, что это Соло, хотя и понимает, что лучше не ждать ничего подобного: чтобы не было больно. На экране два сообщения, и одно из них — действительно от Соло. Бен Соло: “Хорошая прогулка, Джон...” Рей воровато оглядывается на присутствующих и решает оставить его на потом, когда окажется одна. Отправитель же второго — Тико. — О, Роуз уже едет домой. Написала, что её подвезут. — Господи, только не говори, что за рулём какой-то подвыпивший малолетний придурок, — тяжело вздохнув, произносит миссис Тико. — Уже об этом спрашиваю, — бормочет Рей и быстро печатает вопрос. Она сомневается, что на вечеринке По был хоть кто-то — кроме Бена, — кто не выпил хотя бы стакан алкоголя. Ответ приходит спустя несколько секунд (без единой опечатки) и Рей спешит успокоить миссис Тико: — Написала, что за рулём трезвый взрослый, приехавший за своим ребёнком. Они решают дождаться Роуз и время до её прихода коротают за игрой в “Heads Up”. Когда с улицы наконец доносятся звуки подъезжающей к дому машины, Рей с Пейдж бегут к двери: они хотят шутливо пожурить младшую Тико за такое позднее возвращение домой. Однако, распахнув дверь, замирают в немом шоке. Перед домом стоит патрульная машина. У Рей в голове тут же буйными красками расцветают сценарии возможного окончания вечеринки Дэмерона. Среди прочего — чьё-то непреднамеренное убийство, серийный маньяк в пластиковой маске кричащего привидения, возмущённые соседи и даже сам По, не знающий, как самому избавиться от толпы гостей. Вариант с соседями кажется самым правдоподобным, однако в мыслях не укладывается, почему на патрульной машине домой доставили именно Роуз. Рей сомневается, что они выслали по машине не то что на каждого, но даже на каждую пятёрку тинейджеров, отмечающих день рождения друга. Слишком мал их городок, чтобы иметь возможность обеспечить подобный аттракцион. Задняя дверь машины открывается, и из неё немного неуклюже выкарабкивается Роуз. На её щеках яркий румянец, а губы растянуты в улыбке. Стекло переднего пассажирского сидения вдруг мягко опускается и оттуда показывается рыжеволосая голова Хакса. Он вскидывает руку в приветственном жесте и дружелюбно улыбается Рей; та же, ошарашенная, отвечает ему неуверенным движением ладони. — Вы сегодня сговорились или что? — шепчет ей на ухо Пейдж сквозь зубы. — Я-то думала, твой сопровождающий — событие дня. Но сестрёнка тебя явно переиграла. Рей вспыхивает на словах о своём сопровождающем и переводит взгляд на дом Соло. Ей кажется, в одном из окон второго этажа заметно голубоватое свечение экрана телевизора или компьютера, но она не уверена. — Доброй ночи, мистер Хакс! Спасибо, что подвезли! — весело кричит Роуз, оборачиваясь через плечо. Громкость её голоса свидетельствует о далеко не одном выпитом стакане волшебного пунша. — Доброй ночи, Роуз, — усмехается показавшийся за Армитажем мужчина. — Мисс Тико, мисс Джонсон, — он кивает каждой из девушек, и они отвечают ему тем же. Только когда Роуз доходит до крыльца, Рей запоздало думает, что стоило запечатлеть её прибытие на камеру и выслать Зори. — Ваше королевское высочество, — серьёзным тоном бормочет Пейдж и кланяется, пропуская сестру в дом. Роуз же в ответ лишь закатывает глаза. Чтобы снять обувь, ей приходится опуститься на пуф в прихожей. Когда с кедами покончено, Роуз поднимает на них взгляд и чуть отшатывается в недоумении: она явно не ожидала, что подруга и сестра будут возвышаться над ней в немом требовании объясниться. По крайне мере, не прямо сейчас. — Чего? Ждёте, что я из-за пазухи праздничный тортик в целлофановом пакетике достану? — Роуз, почти как Пейдж двадцатью минутами ранее, разводит руки и пожимает плечами, а затем слегка раздосадованно продолжает. — А его и не было, пф. — Ну, без десерта, я смотрю, ты не осталась, — усмехается Пейдж. — Решила начать сезон тыквенного латте на пару месяцев раньше? — Во-первых, — говорит Роуз и встаёт, одной рукой придерживаясь за стену, — в полугодии шесть месяцев, а не “пара”, а во-вторых, по тыквенным латте — это к ней вот, этой вот, — девушка, невольно пародируя капитана Джека Воробья, лихорадочно крутит выставленным на Рей указательным пальцем. — К Рей? — Пейдж вскидывает брови, глядя на сестру так, словно она лишилась рассудка, а затем снова усмехается. — Я бы сказала, что она по девяностодевятипроцентному горькому шоколаду, но… тебе виднее, наверное. — Девяд… девянпро… девсто… — Роуз вымученно выдыхает и бросает попытки повторить непроизносимое слово. — Ты специально, да? — Не без этого. Ладно, пойдём, мама нас ждёт. Стоит им появиться в гостиной, как миссис Тико незамедлительно просит Пейдж приготовить Роуз крепкий чёрный чай. — Я не хочу чай, мама, — бурчит Роуз, усаживаясь на диван. Заняв место позади Рей, она сползает по спинке вниз, пока голова не укладывается на широкие подушки. — Только без сахара! — кричит она вдогонку Пейдж, что уже скрылась на кухне. — Как ты повеселилась? Всё было хорошо? — Миссис Тико отпивает немного своего вина и с нежностью глядит на дочь. — Более чем. Много танцев. И классных людей. — И хорошей выпивки? — Ме, выпивка была такая себе. — Сочувствую тебе из будущего, — говорит Рей. Завтрашнее утро обещает быть для Роуз пыткой. — Я знала, на что шла. — Уважаю. — Так что там с шоколадом? — Роуз садится прямее, когда в гостиную возвращается Пейдж. В её руках большая розовая чашка с единорогом; его рог усыпан блёстками. Это подарок Рей. Заняв своё место на ковре, Пейдж бросает мимолётный взгляд на Рей, и та поджимает губы. — Принести тебе к чаю? — Вопрос Пейдж звучит как ни в чём не бывало. — Нет, — морщится Роуз, — я про латте и шоколад. — Кстати, о латте. Мама, знаешь, как Роуз добралась домой? Ставлю двадцатку, что не угадаешь ни за что в жизни. — Даже не буду пытаться, потому что ваши кодовые словечки и так меня уже полностью сбили с толку. — Наше золотце прикатило домой на патрульной машине. Жалко без полного светопреставления, правда, было бы эффектнее. — Исходя из задорности твоего тона, могу ли я заключить, что ничего страшного не произошло? —Вопрос не ко мне, но, как мне кажется, нет. Золотце, так как ты оказалась в патрульной машине? — Зори всё устроила. Ах, ну да, можно было догадаться… — И ты доблестно решила принять удар на себя за её проступок? Ты хотя бы в доле, сестричка, надеюсь? Рей не может не удивиться, как энергична Пейдж в столь поздний час. И как умело она перепрыгивает с темы на тему. Хотя возможно, всё дело в том, что Роуз немного пьяна и потому не так наблюдательна, как обычно. — Господи, кто из нас пил? — Мы обе, но на патрульной машине домой приехала только ты. — Да ничего такого что вы там себе напридумывали. Просто Армитаж уже собирался домой, потому что его дружок слинял, а… Роуз резко замолкает, и Рей напрягается. Сейчас до неё дойдёт, сейчас до неё дойдёт… Но девушка лишь громко чихает. Когда с пожеланиями здоровья покончено, она продолжает: — В общем, он ехал домой, а его отец как раз возвращался с дежурства. Они живут где-то недалеко, и Зори подсуетилась, чтобы они и меня подкинули домой. — А там была решётка? — Рей действительно интересно, потому что она никак не может представить себе Роуз, сидящую за металлической сеткой в полицейском автомобиле. — Да. И это, если честно, так отвратно. Но мистер Хакс очень милый, он постоянно извинялся за это, как он говорил, неудобство. А Армитаж рассказал историю, как эта решётка спасла его отца с напарником от какого-то заражённого бешенством городского сумасшедшего. — Бр-р-р, ужас какой, — замечает миссис Тико, после чего осторожно поднимается, морщась от боли в затёкших коленях. — Ладно, девочки, вы как хотите, а я — спать. Рада, что вы так повеселились. Оставляю тут всё в вашем распоряжении. Пока миссис Тико прощается с дочерьми, обмениваясь с каждой поцелуями перед сном, Рей украдкой проверяет время на телефоне. На глаза тут же попадается уведомление непрочитанного сообщения от Бена. Приходится прикусить губу, чтобы не заулыбаться во все тридцать два. — Знаете, я вообще-то тоже подустала. День был длинный и не самый лёгкий, так что тоже пошла бы спать. Рей вопросительно смотрит на Роуз, и та согласно кивает. Она, кажется, и так уже наполовину дремлет. — Только в ванную первая я, — говорит младшая Тико. — Без проблем. В гостевой спальне Рей уже ждут её вещи и приготовленная хозяевами дома свежая постель. Плотно заперев за собой дверь, Рей, не раздеваясь, усаживается на одеяло и нетерпеливо снимает блокировку телефона. Бен Соло: > Хорошая прогулка, Джонсон. Всего лишь одно простое предложение, а Рей уже чувствует себя до безобразия счастливой. Откидывая непрошеные мысли о неправильности собственной реакции, она раздумывает над ответом. Глядит на потолок и болтает ногой в воздухе, то и дело впечатываясь голенью в дерево кровати и проходясь ступнёй по ворсу ковра. Не лучше, чем ты. От пришедшей в голову похабщины Рей прыскает и качает головой. Что он с ней делает, этот чёртов Соло?

>> Да тебе прямо рецензии

на произведения искусства

писать надо, Соло.

Она ещё хочет добавить про сестру таланта, но решает опустить это. Он ведь мог и вовсе ничего не писать. Рей гипнотизирует взглядом его аватарку несколько минут, но “В сети 48 минут назад” так и не сменяется заветным зелёным кружочком онлайна. Впрочем, это совсем не портит ей настроения.

***

Сборы в школу даются ей тяжело: под руку всё время попадаются ненужные тетради и учебники; пенал вдруг оказывается открытым, и всё его содержимое, когда она кладёт его в рюкзак, оказывается на полу; шнурки на кедах не поддаются мокрым от волнения пальцам. Она страшно опаздывает, и знает, что ни от Евы, ни от Холдо ничего хорошего ей не ждать из-за этого. Но оказываясь на улице, Рей с удивлением обнаруживает, что солнце ещё даже не встало, а до начала уроков целых три часа. Она могла бы вернуться домой, но решает прогуляться. В мыслях строгая упорядоченность, от которой она испытывает удовольствие, и даже заполненный тетрадями и книгами рюкзак не кажется тяжёлым. Ноги ведут её освещёнными фонарями улицами через город к небольшому парку в центре. В такое раннее время он, конечно же, должен быть пуст. Но на самой окраине, где автобусная остановка светится яркой рекламой турагентства, виднеется пошатывающаяся фигура. Не испытывая волнения или страха, Рей просто сворачивает на другую ведущую в парк дорожку. Она беззаботно идёт вперёд, когда для собственной уверенности решает оглянуться. К её ужасу фигура с остановки довольно смело и быстро идёт за ней попятам, и заплетающиеся ноги ему не помеха. В показавшимся ей сперва пьянчужкой мужчине она узнаёт сталкера. Рей хочет ускориться, но её собственные ноги не слушаются: бёдра словно связаны тугими спортивными лентами, и никак не хотят волочиться хоть капельку быстрее. Внутри из-за этого нарастает паника и уже, кажется, ставшее родным ощущение безысходности. За деревьями начинает пробиваться рассвет, тьма уступает место желтоватым облакам и розовому небу. Слева от тропинки Рей замечает другого мужчину. Он что-то проверяет в телефоне. Она сворачивает и прямо по газону идёт к нему. — Простите… Незнакомец поднимает голову, и Рей тут же понимает, что совершила ошибку. Ей даже не нужно смотреть на его руки, чтобы понять, что перед ней наркоман. И всё же она решает продолжить. — Простите, тот мужчина, сзади. Он следит за мной. Помогите мне, пожалуйста. — Только если дашь мне дозу, шприц есть? Рей пятится, а незнакомец ухмыляется и идёт за ней. В отчаянии она снимает с плеч рюкзак и ударяет его, но издевательская улыбка на измождённом сером лице становится лишь шире. Рей озирается по сторонам: по улицам вовсю ездят машины, а по окружающей парк дороге гуляют школьники; среди них она видит и Роуз с Зори. Она хочет закричать, но горло так сдавленно, что не может даже зашептать. Её с головой накрывает паника, она всё пытается и пытается, но из широко открытого рта не вырывается ни звука. По щеке скатывается слеза, а наркоман уже схватил её за плечо и теперь тянется к невесть откуда взявшимся на футболке пуговицам… Рей просыпается резко, словно что-то ударило её по голове, но продолжает лежать, глядя в белый потолок. Ей тяжело дышать, и страшно закрыть глаза. Она не перестаёт плакать; наволочка под ушами уже совсем промокла. Лёгкий поворот головы в сторону окна отзывается резкой болью в висках. Приходится несколько раз моргнуть, чтобы из глаз скатились последние слёзы. Небо затянуто унылой серостью. Рей тянется к телефону, чтобы проверить время, хотя и знает, что не будет больше спать, даже если на часах три утра. Цифры на осплепляющем яркостью экране показывают почти шесть. Не так уж плохо. Она протяжно зевает и потягивается, протирает глаза, а затем снова смотрит на экран, где висит непрочитанное сообщение от Соло. Она ещё не способна на яркие положительные эмоции после такого сна, но уголки губ всё же тянутся вверх, а тиски в груди чуть ослабевают. Рей переворачивается на живот, прежде чем разблокировать телефон. > Могу ли я принять твой ответ за единодушное согласие с озвученным мною мнением? Ещё опутанному дымкой сна мозгу словосплетения Соло кажутся издевательски хитрыми, и ей приходится перечитать сообщение и пару предыдущих несколько раз, чтобы осознать его смысл. Когда же это происходит, Рей всё же улыбается. >> Нет Несмотря на ранний час Бен сразу прочитывает её сообщение. Рей интересно узнать его реакцию. Он нахмурился? Впал в недоумение? Приоткрыл рот, чтобы выругаться, но так ничего и не произнёс? Вскинул бровь? Остался непоколебим? Возможно, он уже вернулся с пробежки. А может тоже лежит в кровати. Ответа не приходит, поэтому она продолжает.

>> Предпочту озвучить своё

мнение самостоятельно

>> Хорошая прогулка, Соло.

Он улыбнулся? Скажите мне, что он улыбнулся! > Как-то неоригинально, Джонсон. С губ Рей срывается хохоток. Вот же засранец. В ответ она шлёт ему грустный смайлик. > Почему так рано? Рей решает, что нет смысла юлить.

>> Кошмар приснился.

Ответа от Соло нет довольно долго, хоть на экране и не перестают плясать точки. Когда он всё же приходит, одеяло тут же отбрасывается в сторону, а руки хватаются за резинку для волос.