Kissing booth

К вечеру субботы к ним наконец присоединяется Зори. Несмотря на явные следы усталости на лице, её глаза просто сверкают. И при виде этого, Рей чувствует, как её сомнения насчёт Дэмерона становятся всё слабее. Теперь она даже не противится этому. — Итак, мой верный шпион, тебе удалось разузнать подробности романа нашей подруги-партизанки? — спрашивает Зори и падает на бирюзовый бинбэг в спальне Роуз. До Рей не сразу доходит смысл её слов, но когда она понимает — тут же в волнении глядит на Роуз. — Так вот зачем ты всё это устроила! — в голосе Тико наигранное возмущение. — А я-то думала, ты из искренних побуждений, волнуешься за любимую подругу, эх ты, Блисс… — Одно другому не помеха, согласись! — пожимает плечами Зори. — Два плюс два — равно пять, синергия, все дела. — Где ты этого понахваталась? — Рей не может не подать голос, потому что удивлена познаниями подруги. — Помогала По готовиться к факультативу по экономике. Рей и Роуз обмениваются изумлёнными взглядами. Это явно не то, чего они ожидали от отношений Дэмерона и Блисс. — Знаешь, тебе нужно почаще рассказывать про… ну, про вас. — Только после вас! Так что там у нашей дорогой любимой мисс Ирвин и Пряничного Человечка? — Зори многозначительно поигрывает тонкими бровями и обхватывает губами металлическую соломинку, чтобы потянуть безалкогольный мохито. — У кого? — хором вопрошают девушки. Зори закатывает глаза, прежде чем пуститься в объяснения того, что, по её мнению, пояснений не требует. — Алё, вы чего. Стив Ирвин — известный австралийский натуралист! — А-а-а-а. Что ж, тут Рей с ней солидарна: такого не знать стыдно, особенно ей. Хотя она знает, просто забыла. Но не это сейчас важно. Она снова обменивается взглядами с Тико. С утра они больше не возвращались к теме Бена Соло, и теперь придётся импровизировать. Рей это не то чтобы очень по душе, потому что она понятия не имеет, что скажет Роуз. — Это Бен, — вдруг неожиданно даже для самой себя выпаливает Рей, и Роуз так и остаётся сидеть с открытым ртом, с которого должен был слететь какой-то ответ. — Бен Соло. Сердце колотится сильнее, чем того требует момент, но она уже ничего не может с собой поделать. А Зори, до того потягивавшая через соломинку газировку, закашливается. Ей необходимо целых полминуты, чтобы наконец привести дыхание в норму. — Эмо-Снейп?! Сын замдира?! Рей так неловко слышать это давно позабытое прозвище, которым она и сама не чуралась пользоваться, что она невольно съёживается, будто боясь, что находящийся в доме через дорогу Бен может их услышать. Она почти произносит: “Он очень милый” — но осекает себя, понимая, что это звучит как оправдание, а этого ей не нужно. Вместо этого опускает взгляд и пожимает плечами. — И как это у вас началось? — спрашивает Зори, и в её голосе Рей слышит неподдельный интерес и будто бы даже радость. Когда она смотрит на Блисс, та уже не сидит, а лежит на бинбэге, двумя руками подпирая подбородок. Болтай она в воздухе ногами — вышла бы идеальная реклама тампонов или бритв для ног. Неуверенность уступает место смущению. — Ну-у-у, для начала, думаю, важно обозначить, что нет никаких “нас”, — замечает Рей, начиная бездумно накручивать на палец длинную прядь волос. — И я не могу сказать, что что-то там началось. Потому что ничего нет. Он мне просто нравится, вот и всё. — Ну да, ну да, именно поэтому ты провела с ним сегодня половину утра, — подаёт голос Роуз, и Рей чувствует, как загораются кончики её ушей. — И вчерашнего вечера! — продолжает Тико, едва не выкрикивая последнюю фразу. Зори сидит с широко раскрытым ртом, и на её лице удивительная смесь восторга, удовольствия и изумления. Рей кажется, что ещё чуть-чуть, и её глаза превратятся в звёздочки в лучших традициях мультипликации. — О-БАЛ-ДЕТЬ! — тянет Блисс, не сводя взгляда с лица Рей. И та лишь снова пожимает плечами, продолжая накручивать и раскручивать прядь волос. — Я хочу знать всё! И Рей рассказывает. Рассказывает о встрече на день Святого Валентина и о своей глупости; о том, как её подвезли до дома в ливень; о спасённых котятах и переписках на фейсбуке; о вчерашней прогулке и о сегодняшней пробежке. Рассказывает с улыбкой на лице, со светом в груди и искорками в глазах. Но о большем всё же умалчивает: о толстовке Соло, которая лежит в её комнате (и о которой она и сама забыла); о сталкере и поддержке Бена; о разговорах про родителей; о “будь внимательнее, Джонсон”. Это она оставляет для себя. Всё время, что она говорит, её почти не перебивают. И Рей чувствует, как с плеч наконец спадает груз недосказанности. Ей кажется, что жизнь налаживается по всем фронтам.

***

> Твоих рук дело? Рей недоуменно хмурится, откладывает вилку и тянется за телефоном. Под сообщением от Бена фотография: фигурка Funko с большой голубой головой и красным гребнем* на приборной панели машины. Пульс ускоряется.

>> КАК?

Это всё, на что её хватает. И всё, что она хочет сейчас знать. Ладно, почти всё. — Зори, а что за планы у По сегодня, что ты не с ним? — Поефал на стфэльбифе, — бормочет Блисс, затем прожёвывает, глотает, и добавляет: — Исключительно с парнями, поэтому меня деликатно попросили не навязываться. Зори закатывает глаза. — Пф, просто боятся, что им с тобой не сравниться, — замечает Роуз, и все они знают, что это действительно так: мистер Блисс делал всё, чтобы его девочка могла за себя постоять. — А что? — Да так, просто… — Рей замолкает, отвлекаясь на телефон, но воцарившаяся тишина заставляет посмотреть на подруг — те буравят её взглядами, и приходится добавить: — Просто Бен написал, и он сейчас с По, и я удивлена, потому что он говорил, что они почти не общаются. В столовой снова слышится звон вилок и ложек, стук стаканов о столешницу. — Почти — не равно нулю. — Зори пожимает плечами, впихивая в себя огромную порцию рисовой лапши. — Но стремится к нему. — Замечает Роуз и в излюбленном жесте вскидывает вверх указательный палец. Телефон звенит, и Рей торопится посмотреть ответ. Вместо текста, там снова картинка — Дауни младший в роли Шерлока Холмса. Кто-то сегодня явно в хорошем настроении.

***

Всё воскресенье сильно парит, и когда Рей покидает дом Роуз ближе к шести вечера, футболка и джинсы противно липнут к телу, пока она крутит педали до приюта. К счастью, до слуха доносятся далёкие раскаты грома, а на горизонте видны сизые тучи. Небеса разверзаются спустя четверть часа после того, как она затаскивает велосипед в приют. И прибираясь в кошачьих клетках, Рей наслаждается тем, как ливень барабанит по крыше и окнам. Здесь и сейчас она совсем не переживает о том, как будет добираться обратно, если дождь не закончится, не волнуется о встрече с Евой, не думает о учёбе. На душе лёгкость, а в сердце радость, которая собой будто охватывает всё вокруг — и вот резкий запах дезинфектора для клеток уже не кажется таким неприятным; шипение Саймона не звучит упрёком “животные тебя не любят”; ливень после затянувшейся духоты кажется манной небесной. Хочется прокричать: “Жизнь прекрасна!” — но Рей лишь скромно улыбается и тихо напевает себе под нос “I’m hooked on a feeling” и “The Pina Colada song”. Лаки счастливо крутится на месте, когда Рей выпускает её и снимает конус. Она вернёт его перед уходом, чтобы завтра окончательно снять, если ветеринар разрешит. Они пробуют ходить. Понемногу, по чуть-чуть. На глаза наворачиваются слёзы, когда Рей видит, как трясутся задние лапы собаки, но она рада видеть прогресс. Делают несколько кругов по комнате, огибая длинный металлический стол в центре, пока Лаки не усаживается возле своей клетки, получая честно заработанное лакомство. Теперь ей необходимы ежедневные упражнения и физиотерапия, чтобы вернуться в строй, и Рей пытается придумать, как организовать это так, чтобы она могла принимать как можно больше участия. Дождь идёт несколько часов, и к тому моменту, как Рей заканчивает со своими обязанностями, на улице остаётся лишь мокрый, отражающий свет фонарей асфальт и прохладная свежесть. Оставив лишь необходимый минимум света внутри, Рей достаёт из рюкзака толстовку, поплотнее укутывается в неё, берёт велосипед и выходит наружу. Ключи тихо звенят в руке, когда она достаёт их из кармана. Лёгкий порыв ветра срывает крупные капли с ветвей акации рядом, и они приглушённой дробью шлёпаются на асфальт. Рей передёргивает плечами от пробежавшего по ним холодка и поворачивает ключи в скважине, прячет их в карман и оборачивается, готовая сесть на велик. Однако не успевает даже занести ногу над седлом, как взгляд натыкается на фигуру напротив. Сталкер выделяется тёмным чужеродным пятном в круге света на другой стороне улицы. Несмотря на вечер, он всё так же в солнцезащитных очках. Руки спрятаны в карманах. Он стоит, совсем не шевелясь и снова не сводя с неё взгляда. Рей бросает велосипед. И принимается лихорадочно искать ключи, которые уже успела забросить в портфель. Ни дрожь в пальцах, ни холодный пот на ладонях, ни шум сердца в ушах не помогают ей в этом. Вот! Рей вытягивает на свет связку, чтобы с ужасом понять — эти от дома. Она бросает взгляд назад, и сразу сомневается, стоило ли: сталкер медленно движется в её сторону; руки всё ещё в карманах, походка замедленная, словно он играется с ней. Рей снова принимается за поиск ключей. Сверху на нос падает капля дождя, скатывается, падает на ладонь. Нет, не дождь, понимает Рей, её слёзы. Она готова упасть на месте и разрыдаться, но на это нет времени. Нужные ключи наконец в руке, и Рей приказывает себе собраться, чтобы открыть замок с первой попытки. Приложить чип от сигнализации. Раз, два. Писк. Ключ в замок — раз поворот, второй. Прокрутить ручку. Получилось! Рей захлопывает за собой дверь, успевая заметить, что сталкер уже на её стороне улицы, и быстро закрывает все замки. Падает на пол, прижимается спиной к стене и вдоль неё ползёт “паучком” под окно. Тянется рукой вверх, стараясь не высовываться, чтобы повернуть ручку управления жалюзи и закрыть их. В приёмной становится совсем темно. Всё так же прижимаясь к стене, Рей ползёт обратно к двери и забивается в самый угол, рядом с рогатой вешалкой для верхней одежды. Так она вне поля видимости. Часто дыша, Рей прислушивается к звукам снаружи. Иногда слышно лишь стук последних капель о карниз, но ничего больше. Однако что-то заставляет думать, что этот мужчина прямо за дверью. Рей оглядывается по сторонам: кабинет закрыт, окно в нём тоже, в туалетах нет окон или дверей наружу, а вот в процедурной… Рей испуганно смотрит на дверь в длинный коридор, который ей было бы необходимо пройти, чтобы оказаться там и проверить. Она же не открывала его?.. Или… Ведь был дождь, и она хотела впустить немного свежего воздуха! Рей смотрит на связку ключей, болтающихся в замке. Собственные движения и шорох одежды кажутся оглушительными, когда она тянется к ним, чтобы достать. Когда ключ покидает скважину, раздаётся тихий скрежет, и вслед за ним — БАХ-БАХ-БАХ! Безжалостные удары по двери. Рей вскрикивает и отскакивает, зажимает рот ладонью и полуприседом бежит к двери в коридор, чтобы закрыть замок. Даже если кто-то проберётся в лабораторию, в приёмную ему не пройти. Угол возле двери уже не кажется такой хорошей идеей, и Рей, взяв рюкзак, пробирается к стойке ресепшена, где прячется под стол. В груди разгорается пожар, и это не то приятное тепло, которое ей дарит влюблённость, а грозящее разорвать волной жара лёгкие и рёбра огнище. Ей кажется, что кости грудины раскаляются изнутри. Она пытается несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться, но от этого словно становится хуже. Руки трясутся впервые в жизни так сильно. Но у неё получается достать телефон из рюкзака и не уронить его. Выставив яркость на минимум и отключив все звуки, Рей делает то, что ей сейчас кажется наиболее правильным. Зайдя в мессенджер, забыв про всякое стеснение и неловкость, она звонит Бену. Ответа нет достаточно долго, чтобы она начала грызть ноготь большого пальца и нервно стучать ногой. Возможно, она не права, и ей стоит сразу звонить в полицию, не дожидаясь, пока Бен не ответит. Но это успеется всегда, решает она, как и получить нагоняй от Евы. Три, решает Рей. Она наберёт ему три раза подряд, и если ответа не будет, она позвонит в полицию. — Джонсон? — Бен отвечает ещё до конца первого звонка. В его тихом голосе закономерное удивление. Рей, испытавшая каплю облегчения, слышит отзвуки музыки на фоне. —Бен, — выдавливает она еле-еле, с удивлением обнаруживая, что горло, как и после недавнего кошмара, сжато невидимой рукой. — Рей, что случилось? — голос Бена мгновенно меняется, набирает силу и громкость. Столько всего, столько всего, думает она. И от этих мыслей из глаз снова катятся слёзы. Рей всхлипывает и судорожно выдыхает, старается успокоиться, но выходит так себе. Слёз и соплей вдруг становится так много, что приходится вытирать лицо рукавом байки. — Рей, пожалуйста, скажи мне, где ты? Ты в безопасности? — его голос снова принимает другую интонацию, становится мягче. Это напоминает то, как Рей разговаривает с новоприбывшими в приют животными. — Я не знаю, — шепчет она, снова всхлипывая. — Я в приюте. — Я скоро буду. — И снова сила и громкость, а вместе с ними непоколебимая решимость. Рей слышит, как на фоне замолкает музыка, как что-то шуршит и хрустит. Какой-то глухой короткий стук, похожий на удар, и тихое “чёрт” Бена сквозь зубы. Это заставляет усмехнуться, уголок губ ползёт вверх в намёке на ухмылку. Она уже не плачет. Скорее всего это временно, понимает Рей, но и короткая передышка ей не повредит. — Это он, тот тип. — Говорит она вдруг, довольно отстранённо, учитывая только что бушевавшую истерику. На том конце воцаряется полная тишина, Рей успевает проверить, не оборвалось ли соединение. — Ты ещё тут? — Да, прости. Ты в порядке? — Физически — да. — Я скоро буду. — Ты можешь не отключаться? Пожалуйста. Короткий вздох. — Нам необязательно говорить, — спешит добавить она. — Просто мне страшно, что он ещё тут. — Не в этом дело. Заряда мало. Если отключусь — не переживай. — Хорошо. Рей чувствует, как пожар в груди немного отступает, заменяется нежным теплом от слов Бена. Она устраивается поудобнее под столом, и просто слушает фоновые звуки, доносящиеся из динамика: изредка слышны щелчки поворотников и шум дворников, смахивающих воду со стекла, какие-то шорохи, совсем редко слышно проезжающие мимо машины. — Ты хочешь, чтобы я что-нибудь говорил? — в какой-то момент интересуется Бен. Кажется, он стоит на светофоре. — Нет, и так хорошо. Рей не знает, сколько ещё времени она так сидит, но кажется, даже успевает задремать, потому что, когда Бен подаёт голос, она нервно вздрагивает, как бывает, когда во сне падаешь со ступеньки. — Я на месте. Рей проводит рукой по волосам и вытягивает ноги. — Он там? — шепчет она. Телефон вдруг пиликает, и соединение обрывается. Мобильник Бена сдох, понимает она. Чёрт. Рей осторожно высовывается из своего убежища, и хоть жалюзи закрыты, стой возле окна кто-нибудь, она думает, что увидела бы тень. Затем как можно тише вылезает и подползает к окну. Внутренне дрожа, выглядывает наружу у самого уголка и осматривается. На дороге прямо у приюта стоит уже знакомая машина замдиректора Органа-Соло. И Бен выходит со стороны водительского сидения. Всё ещё сгибаясь, Рей подходит к двери в коридор, достаёт ключи, тем самым вызывая несколько гавканий, а затем идёт к главному входу. В тот момент, когда она вставляет ключ в замок, история повторяется, и разносится стук. И хоть он не такой громкий, как предыдущий, Рей всё равно содрогается и вскрикивает. Звук собственного крика в ушах кажется нелепым, и она заходится нервным смехом. — Рей, это я, Бен, — доносится до неё снаружи. Открыв дверь, Рей впускает его внутрь и тут же закрывается на все замки. — Снаружи никого нет. — Хорошо, — кивает она. По памяти находит выключатель, и комнату заливает ярким светом. Проведя добрых полчаса в темноте, Рей щурится и прикрывается от него руками. — Надо проверить окно в процедурной, где Лаки. Она просяще смотрит на него, но это кажется совсем не нужно, потому что Бен деловито кивает и движется в сторону коридора. Прежде чем Рей успевает сказать про замок, он дёргает дверь, но та, разумеется, не поддаётся. Когда со связкой ключей покончено, их заливает громогласный лай. Бен уверенно шагает вперёд, и Рей, то и дело оглядываясь назад, не отстаёт от него ни на дюйм. Пару раз даже случайно наступает на пятки его кроссовок, за что немедленно извиняется, но Соло это, судя по его тихому “не беспокойся”, совсем не парит. Рей выдыхает. Окно в лаборатории оказывается закрыто. Лишь когда они возвращаются в приёмную, она наконец смотрит на Бена достаточно внимательно, чтобы заметить мокрые волосы и чуть более бледную чем обычно кожу. — Дождь? — Рей указывает ладонью на его причёску. Несколько прядей свисают на лоб. — Душ. В любой другой момент она бы зарделась, засмущалась и пустилась в путешествие по фантазиям, но сейчас на это совсем нет сил. По плечам снова пробегают мурашки, в этот раз словно от озноба, и Рей обнимает себя. — Можешь, пожалуйста, подбросить меня к Роуз? — Нам по пути. Рей поджимает губы, пытаясь улыбнуться — выходит так себе. А затем идёт к столу, чтобы забрать рюкзак. Снаружи успел подняться небольшой ветер, и он пробирает её до костей. Снова выключив свет и заперев дверь, Рей оглядывается. Велосипеда нет. Она тихо выругивается и пинает металлические перила ногой. Ева убьёт её. — Что случилось? — Он стырил мой велик! До машины идти всего несколько метров, и Рей старается преодолеть их как можно скорее, при этом пристально оглядываясь по сторонам. Бен движется словно тень прямо за ней, Рей ощущает спиной его физическое присутствие, но в отличие от неё, он щадит её пятки. Не к месту ей думается, что наступи Бен на её кеды — они бы просто разорвались. У самой машины, уже пиликнувшей сигнализацией, он обгоняет её на два шага и открывает дверь пассажирского сидения. Не благодаря, Рей ныряет в тёплое нутро. Бросает портфель в ноги, пристёгивается и съезжает на кожаном сидении вниз. Бен включает печку, и они трогаются с места. Едут в полной тишине. Рей совсем не хочется болтать или слушать музыку. Когда они подъезжают к небольшому лесочку, отделяющему их район от центра города, сердце вдруг начинает колотиться быстрее обычного. Пальцы от этого мелко дрожат, и в голове будто рой мелких, непрестанно жужжащих мошек. Дыхание учащается, и её начинает мутить. Становится жарко. — Остановись, — просит Рей тихо. — Рей, мы почти… — Остановись! — визжит она. Бен сворачивает к обочине и включает аварийку, а Рей уже судорожно освобождается от ремня безопасности и раскрывает дверь. Пытается выбраться наружу, но ноги цепляются за рюкзак, и она почти кубарем выкатывается на мокрую дорогу. Кое-как выбравшись из пут портфеля, падает на четвереньки; не обращая внимания ни на мелкие камушки под ладонями, ни на вмиг ставшие мокрыми джинсы на коленях, пытается отдышаться, но, кажется, загоняет тело в ещё большую панику. Плеча что-то касается, и Рей вскрикивает, подаётся в сторону, но это лишь Бен. Испуганный, кажется, не меньше её, но это выдают лишь глаза. Рыдания начинают сотрясать её тело так резко, что она не успевает подготовиться. Воет, и быстро теряет возможность видеть что-либо за пеленой слёз. В конце концов, Рей садится на собственные ноги, не в силах даже поднять ладони к лицу, чтобы прикрыться. Её вдруг окутывает тепло чужого тела и мягкость чужой одежды, запах ополаскивателя и шампуня с влажных волос Бена. Он мягко заключает её в кольцо собственных рук, вжимая голову в свою грудь, и кладёт щёку ей на макушку. От неожиданности Рей на секунду замолкает, а затем впивается пальцами в толстовку на широкой спине, поднимает лицо к его шее и просит: “сильнее”. Руки Бена стискивают её ещё крепче, так, что дышать почти тяжело. Затем она снова рыдает. Долго. Сперва уходят завывания, затем — рваные вдохи, за ними высыхают и слёзы. Глаза болят, в них словно песка насыпали, пальцы закоченели, и ноги затекли. Но внутри лёгкость. — Спасибо, — сипло шепчет она, шмыгая носом и глядя на чёрные верхушки деревьев. Бен сжимает её чуть крепче.