Kissing booth

— Где ты была?! Не успевает Рей переступить порог дома Роуз, как подруга обрушивается на неё громогласными возмущениями. Тико так увлечена своими внутренними полыханиями, второй раз за эти выходные превращаясь в Еву, что совсем не обращает внимания ни на бледное заплаканное лицо Рей, ни на её грязные джинсы. Бросив рюкзак на пол, Рей обессиленно падает на пуф, на котором Роуз позавчера пыталась совладать со своим опьянением. Свет лампы под потолком кажется чересчур ярким и режет измученные припухшие глаза. Рей закрывает их и откидывает голову на стену. — В приюте. — Голос совсем тихий, уставший. Вероятно, это наконец оказывает какой-то эффект на Роуз, потому что на несколько мгновений воцаряется тишина, а затем слышится такой же тихий вопрос: — Рей, что случилось? — Роуз опускается на корточки перед ней и кладёт руки на колени, но тут же убирает, почувствовав на ладонях влагу. — Господи, что это… — Велик украли. — Чёрт! Ты в порядке? Не пострадала? Тебя поранили? Кто это был? Рей морщится. Она не хочет расспросов, не хочет объяснений, ей не нравится думать и что-то чувствовать в эту минуту. Она хочет просто… исчезнуть. С этого самого места. Просто пуньк — и её нет. Да, этого ей действительно хочется. Чтобы не было эмоций, света, времени, холода, тепла, боли в голове, запаха выпечки, мыслей. Ей даже не хочется обратно в объятия Бена. И лучшего описания своему желанию она найти не в силах. — Давай завтра? Я в порядке. Просто испачкалась. И устала. Хочу спать. — Рей, Ева звонила. Она не могла до тебя дозвониться, и стала трезвонить мне. Я пыталась связаться с тобой, но ты нигде не отвечала. Тебе надо срочно ей позвонить. Фа-а-а-а-а-а-к. Руки исследуют карманы на предмет мобильного, но ни в толстовке, ни в джинсах его нет. Просыпается червячок сомнения, но Рей старается не слушать его пискливого голоска. Однако, когда она вытряхивает всё содержимое портфеля на пол, а прямоугольника телефона так и не видно, паника всё же берёт своё. Она могла забыть его в приюте, оставить в машине Бена, выронить на дороге, когда сидела там и рыдала. Да что угодно. Рей отчаянно пытается вспомнить, когда держала его в последний раз в руках, но мозг отказывает в содействии, и она просто пялится в стену, пока в голове игрушечная обезьянка стучит в металлические тарелки. — Дашь телефон, пожалуйста? Я свой забыла в приюте. Стоит набрать несколько первых цифр номера Евы, как тут же высвечивается контакт “МАМА Рей”. Каждый гудок кажется насмешкой над её попыткой поскорее связаться с матерью. И в этот раз, когда они сменяются звуками принятого звонка, Ева не молчит как обычно. — Рей, какого чёрта? Где твой телефон? Почему до тебя никто не может дозвониться? Почему я вынуждена вызванивать твоих подруг? Почему никто не знает, где ты? Будь в ней больше сил, попыталась бы остановить этот поток и объясниться, но сейчас приходится просто слушать. Перекричать всё равно не получится. Когда же Ева идёт на второй круг уже заданных вопросов, Рей прочищает горло и старается звучать как можно более буднично и естественно. — Мама, прости, пожалуйста, я была в приюте. И просто забыла телефон, всё хорошо, я уже у Роуз. Правда, прости-прости-прости, мне очень-очень жаль! Какое-то время Ева молчит, а когда начинает говорить, её голос уже спокойнее, однако в нём столько льда, что можно начать сомневаться, чувствует ли это существо хоть какие-то эмоции. — Собирай вещи, мы будем через десять минут, поедешь домой. — Но, мам, я же… — Меня. Не. Интересует. У тебя десять минут. Приедем раньше — и того меньше. Советую не терять время. Соединение обрывается, и Рей протягивает телефон Роуз. В любой другой момент она бы очень разозлилась, расстроилась и, возможно, расплакалась, не будь тут свидетелей, однако сейчас ей всё равно. В голове даже проскакивает мысль, что, может, так и лучше. Благо, вещей у неё не так много, и с помощью Роуз она собирается даже за пять минут, вместо отведённых десяти — тринадцати, если быть точной: родители задерживаются. Перед тем как выйти на улицу, она обнимает подругу и смотрится в зеркало. Растирает лицо руками, протирает глаза, отряхивается. Рей уверена, что Ева и так что-то заподозрит, но в её же интересах сделать максимум, чтобы это предотвратить. Снаружи вроде потеплело. Или это просто она немного согрелась изнутри? Рей забирается на заднее сидение и как ни в чём не бывало здоровается, мысленно выдавая себе медаль за бодрость в голосе. К её огромному удивлению, Ева тоже приветствует её так, словно ледяного тона четверть часа назад вовсе не было. Даже тянется к ней назад, чтобы чмокнуть в щёчку. Рей решает не испытывать судьбу и не задавать каверзных вопросов из серии: “А к чему тогда был этот цирк по телефону?” — Как ваши выходные? Хорошо отметили? — Не идеально. — Да всё нормально было, — наконец подаёт голос отец. — А как же тот официант, и обслуживание в ресторане в целом? Ты вообще-то первый обратил внимание на то, что мы ждём напитки уже сорок минут. Родители продолжают обсуждать минусы своей поездки и неугодных соседей по отелю до самого дома. Лишь когда они заходят внутрь, Ева интересуется, как же прошли выходные Рей. — Домашка сделана, соки выпиты, пицца съедена, сплетни рассказаны, сериалы просмотрены. Пока родители разбирают свои сумки, Рей, прикрывая колени рюкзаком, медленно но верно продвигается к лестнице, чтобы пойти к себе. К счастью, никто не заметил ни пятен на джинсах, ни отсутствия велосипеда, ни явных следов слёзопролития на её лице. — Вы ещё будете сидеть, или уже спать? — Вопрос звучит, когда она поднимается на второй этаж. — Нам завтра рано на работу, — бурчит отец, и этот ответ вполне исчерпывающий. — Хорошо, умоюсь и приду попрощаться. Наверху Рей первым делом достаёт из сумки с вещами ноутбук и заходит на Фейсбук. Во входящих ждёт сообщение от Бена. > Как ты? Нужно ещё что-нибудь?

>> В порядке настолько,

насколько это вообще возможно

в этой ситуации.

>> Слушай

>> Я очень тебя напрягу,

если попрошу проверить в

машине, нет ли там моего

телефона?

>> Я нигде не могу его найти,боюсь,

что потеряла на дороге

или забыла в приюте.

> Дай мне пару минут. Пока Бен обыскивает машину родителей, Рей в охапку хватает чистые вещи, берёт ноут и закрывается в ванной. Не заботясь о качестве, на скорую руку чистит зубы, почти не отрывая взгляда от экрана. Туда смотреть всё равно приятнее, чем на собственное отражение. >Увы Блин!

>> Ладно, спасибо

Рей залезает в ванну, и за мощным напором из-под крана не слышит оповещения о новом сообщении. Лишь когда она окончательно согревается в горячей воде, взгляд снова падает на компьютер. > Поеду проверю там на дороге. Нет-нет-нет, ты что, дурак! Наполовину высунувшись из ванны, Рей мокрыми руками, промахиваясь от волнения по клавишам, быстро печатает ответ:

>> Ты чтр, не надо!

>> Если он поиерялся,

то и чёрт с ним. Ты не обязае!

>> Чёрт, Соло, нафигв???

Ответа долго нет, и Рей успевает набрать ещё парочку сообщений в таком же духе, но стирает, так и не отправив, понимая их бессмысленность. Мессенджер пиликает, когда она одевается в пижаму. Вторая штанина так и остаётся безвольно болтаться, потому что Рей тут же подлетает к ноутбуку. >> Никаких проблем, Джонсон. >> Не хочу расстраивать, но тут тоже его нет. Ей почему-то хочется ругаться на него, но вместо этого получается взять себя в руки и поблагодарить лаконичным “спасибо”. Перед тем как выйти из ванной, Рей добавляет:

>> Спокойной ночи, Соло.

В спальне родителей царит полумрак, из всех светильников работает только один, на прикроватной тумбочке Евы. Отец спит, отвернувшись от двери к окну, а мать растирает на ладонях крем. Заметив Рей с подушкой в руках на пороге комнаты, она отодвигается ближе к центру большой кровати. — Ты полежать? Рей утвердительно мычит, хотя это не до конца правда. На самом деле, её план не просто полежать, а заснуть тут и проспать в чувстве безопасности до самого утра. Они недолго перешёптываются о прошедших выходных, прежде чем выключить свет и улечься. В темноте родительской спальни, слушая их мерное дыхание и посапывания, Рей думает о своём телефоне. Представляет, как сталкер вламывается в приют и забирает его, смотрит все её фотографии, узнаёт обо всех её друзьях и родителях, читает её книги, проверяет успеваемость в личном кабинете школы, исследует профили в соцсетях. А что, если он снова тут, на другой стороне улицы? А что, если ищет, как вломиться в дом? А что, если он проследил за ними сегодня до дома Роуз? А что, если завтра она снова увидит его? А что, если… Их так много, этих “а что, если”, что Рей уже не знает за какие хвататься. Какие рассматривать как действительно потенциальную угрозу, а на какие не обращать внимания ввиду невозможности их воплощения в этой жизни. Теперь ей хочется исчезнуть капельку меньше. На ту капельку, которой хватило бы на переписку с Беном о каких-нибудь глупых мелочах и приятных шутках. К счастью, размышления мучают её не так долго как могли бы. Тепло и мягкость тела Евы быстро усыпляют, и Рей проваливается в глубокий сон без сновидений.

***

Просыпается Рей всё же в своей кровати. Ночью, когда делить одно одеяло с пинающейся во сне коленями Евой стало невыносимо, она вернулась к себе. Взглянув на будильник, она ужасается: запамятовав об отсутствии велосипеда, она совсем не подумала о том, что ей придётся вставать и выходить в школу раньше. Её сборы похожи на побег из горящего дома. — Чего так рано сегодня? Ева лишь на секунду отрывает взгляд от газеты, когда Рей влетает в кухню, чтобы схватить из холодильника хоть какой-нибудь перекус. Она надеялась, что этот разговор удастся отложить на позже, но слишком плохо для этого подготовилась. — Мам, ты только не переживай. Кажется, плохое начало… Газета откладывается на стол, и чашка кофе, тихо стукнув, следует за ней. Прежде чем из Евы успевает вырваться с придыханием: “Господи, что случилось?” — Рей, пританцовывая на месте, продолжает: — Я не уверена, но, кажется, у меня украли велосипед. — Что значит, ты не уверена? — Ну-у-у, вдруг, он найдётся? — Сам? Рей неуверенно мычит и кивает, понимая, как глупо это звучит. — И как это, по-твоему, должно произойти? Он просто появится на пороге нашего дома волшебным образом? — Нет, но… — Что “но”, Рей, что “но”? Что это за отношение? Не закатить глаза просто невозможно. — Может, если бы ты дала мне договорить и не перебивала, то узнала бы, “что “но”? — Рей показывает пальцами кавычки и откровенно кривляется. — Не смей меня передразнивать! Боги, за что ей всё это? Она что, случайно разрушила поселение каких-то маленьких невидимых эльфов, и теперь всё это дерьмо сваливается на неё в качестве мести? Рей заставляет себя глубоко вдохнуть и подойти к матери. Взяв её за руку, Рей смотрит прямо в её серые глаза. — Мама, прости, я не так хотела начать наше утро, хорошо? Сейчас я опаздываю на автобус, и мне надо бежать. Впереди у меня целый день, чтобы подумать, что можно сделать с этим, и вечером мы сможем это обсудить, а сейчас — я побежала, а ты допивай кофе и не думай об этом, хорошо? — Как я могу не думать об этом? Нам нужно сообщить в полицию, а если он не найдётся, покупать новый, а это... — Ма-ма, — тянет Рей, целуя Еву в макушку, — всё будет хорошо.

***

Свежесть раннего утра незамедлительно навевает воспоминания о субботней пробежке. Рей цепляется за них, стараясь не впадать в тревожное состояние, пока быстрым шагом торопится к пересечению двух улиц через несколько кварталов, где школьный автобус подбирает старшеклассников. Взгляд непрестанно следит за декорациями её жизни, готовый выхватить уже знакомую фигуру в камуфляжном костюме и солнцезащитных очках. Но ничего такого в расцветающих весенними красками кустах соседских лужаек не видно. Она не успевает уйти далеко от дома, как за спиной вдруг кто-то окликает её по фамилии. Не веря тому, чей голос слышит, Рей оборачивается — у обочины стоит машина Леи, и Бен, оставивший водительское место, держит дверь открытой и смотрит на неё. Почему-то тяжело разомкнуть губы, и Соло тоже молчит, просто глядя на неё издалека. Рей пугается, что это очередной кошмар, и крепче стискивает лямки портфеля. — Думаю, нам по дороге, Джонсон. Вроде не сон. Набрав побольше воздуха в лёгкие, Рей стремительным шагом сокращает расстояние до машины и останавливается по другую сторону капота от Бена. — Слушай, ты не должен, о’кей? Возможно, если бы не ты, я бы уже гнила где-нибудь в лесу или просто сошла с ума, я и так должна тебе очень много, Бен. Мне неловко, мне неудобно и жутко неприятно, что я втягиваю тебя во всё это. Ты же не нанимался мне в няньки, правда? И ничего мне не обязан, а я тебе обязана. Не хочу злоупотреблять, и у меня нет карманных денег, чтобы платить за твой бензин. Так что спасибо, конечно, но я опаздываю на автобус. Закончив, Рей кивает, мысленно ставя точку, и отворачивается. Внутри всё мелко дрожит, и пока Бен не видит, она округляет глаза от ужаса. Что она творит? Зачем? Может, развернуться и пойти обратно. Извиниться, или вообще просто молча забраться в машину? Кажется, она покривила душой, сказав, что “могла бы сойти с ума” — это, видимо, уже произошло. — Разве я хоть раз выставил тебе счёт? — Бену приходится слегка повысить голос, чтобы стремительно удаляющаяся Рей услышала его. И что-то в его тоне появляется новое, заставляя её остановиться. Неужели он злится? Скорее, просто раздражён. Ведь она снова тратит его время. Обернувшись, она словно ждёт, что у него из ноздрей повалит пар, а из густой шевелюры полезут рога, но ничего такого, разумеется, не происходит. Он просто до побелевших костяшек сжимает раму водительской двери и смотрит себе под ноги. То, что он больше не держит на ней своего взгляда, задевает больше всего. Рей возвращается к машине, снова становясь напротив. — Нет, — слегка виновато отвечает она, — но ведь это и не значит, что не выставишь в один день. Это заставляет Бена снова поднять на неё глаза, и Рей с удивлением отмечает, что он улыбается. Это ей понять тяжело. — Я-то думал, что более недоверчивого человека, чем я, тяжело найти, а оказывается — всего-то пару кварталов пройти. Тебе хватит просто моего слова, что не выставлю, Джонсон? Конечно, хватит. — Да. — Тогда садись. Может, это всё-таки сон? Может, сталкер вчера её всё-таки настиг, и теперь она лежит в коме в больнице, и оттого всё вокруг кажется таким реальным и нереальным одновременно? Ладони потеют, когда она пристёгивается ремнём безопасности, и приходится незаметно вытереть их о джинсы. Вернее, Рей кажется, что она делает это незаметно, потому что Бен тут же интересуется, не включить ли печку. — Нет, нет, спасибо. Всё нормально. Несколько минут они едут в полной неловкости тишине, прежде чем Рей интересуется: — Ты ведь не случайно мимо проезжал? — Нет. Я вообще не езжу в школу на машине. — А как же твоя мама? Бен не отрывает взгляда от дороги, что Рей мысленно заносит в колонку плюсов в своей голове, но широко ухмыляется. — За неё не беспокойся. — Что бы ты делал, если бы я отказалась садиться в машину? — Я бы просто ехал с черепашьей скоростью за тобой до остановки, а потом — за автобусом до школы. — То есть, одного сталкера мне, по-твоему, мало? — Она намеренно спрашивает это своим максимально серьёзным голосом, с той же степенью серьёзности глядя на лицо Бена. И ей очень тяжело не взорваться смехом, когда она замечает, как краснеют его скулы и как открывается, а затем тут же закрывается рот. — Я… прости, я не подумал. Рей взрывается хохотом, хлопая его по плечу. — Видел бы ты себя сейчас! Расслабься, я просто пошутила. — Неплохо, Джонсон, — выдыхает Бен, но рот так и остаётся прямой линией без намёка даже на крошечную ухмылку. — Наверное, можно за тебя порадоваться, раз ты уже шутишь на эту тему. — Думаю, это просто защитная реакция моей психики. Вряд ли в этой ситуации можно чему-то радоваться. Ну, разве только тому, что меня пока ещё не убили и не похитили. — С губ срывается хохоток, но уже горький. — Ты уверена, что не стоит посвятить в эту проблему родителей или… — Нет! — Рей возражает, даже не дослушав его до конца. — И ты должен пообещать мне, что тоже никому не скажешь. — Не мой секрет, чтобы им распоряжаться. — Отлично, — она удовлетворённо кивает, но руки невольно скрещиваются на груди. На какое-то время в машине снова воцаряется тишина. Глядя на проплывающие мимо здания и деревья, Рей думает, что, возможно, всё таки она не права, и что дело принимает куда более серьёзный оборот, чем хочется признавать. После школы её ждёт поездка в приют, и до этого времени она должна решить, рассказывать ли Маз о произошедшем накануне. С одной стороны, ей всё так же не хочется посвящать в это никого, кроме Бена, с другой — это приют Маз, и в следующий раз, там может оказаться кто-то, кроме неё, Рей, и своим нежеланием делиться проблемой, она подставляет под опасность и других. Второе сильно перевешивает на внутренних весах принятия решений. И всё же от одной мысли от предстоящего разговора силы будто покидают тело, пусть она и чувствует, что это будет правильно. В молчании они доезжают до школы. Бен паркуется подальше от входа, и Рей бы решила, что это из-за того, что он стесняется её, но: а) после всего Бен не кажется ей человеком, которого смутила бы выходящая из его машины девушка и б) все места поближе уже давно заняты, ведь они приезжают всего за семь минут до начала урока. Рей щёлкает замком ремня безопасности, и тот с тихим “вжух” улетает в своё гнездо за её плечом. Бен глушит машину и достаёт ключи из зажигания; тянется назад за портфелем, невольно приближаясь к ней, и Рей чувствует те же запахи, что окутали её вчера вечером. Вокруг тела сжимаются призрачные объятия, и на глаза вдруг наворачиваются слёзы, в носу щиплет. Ох, она совсем не в порядке. Сжав переносицу, делает глубокий вдох, но выдох выходит судорожным, и правую щёку расчерчивает слеза. Рей быстро смахивает её ладонью. — Рей, ты в порядке? — Ты чересчур внимателен, Соло, — она хочет усмехнуться, но вместо этого выходит всхлипывание, и ещё несколько слёз катятся вниз по лицу. Рей спешит собрать их пальцами. — Тебе нужна помощь? — спрашивает он тихо, и она не уверена, но ей кажется, будто он спрашивает: тебе нужна помощь как вчера? А потому кивает, вытирая со щёк влагу, и оказывается права. Бен тянется к ней, обнимает настолько комфортно, насколько позволяет ограниченное пространство машинного салона и пропасть между двумя сидениями. Да, это не так удобно как тогда, на земле, но лучше, чем совсем ничего или лишь призраки прикосновений. Рей чувствует себя защищённее, пусть и не более счастливой. — Холдо убьёт меня за опоздание, — бормочет она в чёрную ткань футболки, слегка пропитавшуюся её слезами. — Всё будет хорошо, Рей, — шепчет Бен, прижимаясь щекой к её макушке. Он принимается слегка раскачиваться из стороны в сторону, и Рей чувствует, как уставшие от плача глаза постепенно слипаются. Чёрт, это не то, что ей сейчас надо. Вернее, может, и то, но не то, что можно себе позволить. Она медленно отстраняется, нехотя поднимая на Бена заплаканное лицо. Его руки до последнего прикасаются к ней, и Рей запоздало думает, что это самые нежные прикосновения, которые ей доводилось испытывать в жизни. На короткое мгновение она позволяет себе сжать его ладони своими крошечными, по сравнению с его, пальчиками. Рей смотрит прямо в чёрную глубину глаз напротив, но не чувствует себя загипнотизированной — просто комфортно рядом с ним. — Спасибо, Бен. Правда, большое тебе спасибо. Я твоя должница. Соло лишь кивает, затем тянется к рюкзаку и достаёт упаковку бумажных салфеток, протягивает их Рей со словами “оставь, тебе нужнее”. Двери и окна закрыты, но даже это не спасает от громогласных басов AC/DC, которые доносятся из ворвавшейся на парковку машины. Она проносится между рядов, и водитель паркуется аккурат рядом с ними. От Рей не укрывается, как Бен закатывает глаза и что-то бормочет в потолок салона, словно вознося богам молитву. Приходится выгнуться, чтобы увидеть происходящее за его широкой фигурой. В начищенном до блеска чёрном ретро-шевроле, стоимость которого, уверена Рей, сопоставима с новёхонькими электрокарами из салона, сидят мистер и миссис Соло. От увиденного тяжело подобрать с пола челюсть, однако ей хватает сноровки, и Рей быстро прижимается к спинке сидения, чтобы остаться незамеченной. — Там твои родители! — шепчет она, и Бен одаряет её скептическим взглядом. — Ты прячешься? — вместо ответа спрашивает он, на что Рей лишь пожимает плечами, мол, а что ещё в этой ситуации будешь делать. Уголок его губ на секунду поднимается вверх. Мотор затихает, но “Thunderstruck” всё так же орёт во всю силу явно обновлённой стереосистемы. Рей одновременно хочется и выглянуть в окно, и остаться незамеченной. Она выбирает последнее, ещё крепче вжимаясь в кресло. — Пока нас бесцеремонно не прервали, Джонсон, а до этого осталось секунд пятнадцать, — тихо и быстро говорит Бен, заставляя её взглянуть на себя, — до скольки у тебя сегодня уроки? — До двух, а что? — всё так же шёпотом спрашивает Рей, заинтересованно разглядывая его лицо. Как всегда не вовремя, но всё же мозг регистрирует ей одной любопытное наблюдение: на правой стороне родинок вроде больше, чем на левой. Глаза идут ниже, и оказывается, на шее они тоже есть. — Хорошо, значит, буду ждать тебя здесь. — Что?! Ты что, сдурел? Зачем? — Чтобы отвезти тебя домой. — А мне в приют нужно! — Рей не может сдержаться, чтобы не покривляться, когда произносит это. — Значит, в приют, — всё так же безэмоционально и бескомпромиссно отвечает Бен, забирая какие-то бумажки из-под козырька. — А если я не соглашусь, то будешь как черепаха? — Именно. — И сколько ты намерен это продолжать? Бен прячет в бумажник то, что достал из-под козырька, поворачивается к ней и, игнорируя вдруг раздавшийся стук в окно, говорит: — Ровно столько, сколько ты будешь в этом нуждаться, Рей. В чёрных глазах непоколебимая уверенность, которой хватает даже на неё, и она вдруг снова тонет в этой глубине, за последними событиями уже успев позабыть, какого это — так внезапно оказаться во власти чужого взгляда посреди бела дня, забыть кто она, где и зачем. Ей нечего возразить.