Глава 15.
1 сентября 2023 г., 12:01
Примечания:
ПБ категорически приветствуется!
Стук повторяется, AC/DC стихают, и до них вдруг доносится крик:
— Детки, если решили прогулять, то хоть не на парковке это делайте! Всему-то вас учить надо.
А затем мужской смех. Выглянув из-за плеча парня, она видит стоящую между машинами Лею и Хана, что приветливо улыбается и машет ей с водительского сидения “шевроле”. Рей неуверенно возвращает ему жест и переводит взгляд на поджавшего губы Бена. Её забавляет его реакция на родителей, и она прикусывает щёку изнутри, чтобы не заулыбаться — ещё подумает, что она над ним издевается.
Они выходят из машины и одновременно захлопывают дверцы. Рей теряется, не зная, что делать: молча ждать, приветствовать или скромно удалиться, не привлекая к себе внимания больше, чем уже успела. Лея Органа-Соло принимает решение за неё.
— Доброе утро, Рей. — Замдиректора, вторя мужу, приветливо улыбается и вскидывает ладонь. Даже в таком будничном жесте и простых словах море тепла, на которое нельзя не откликнуться, замечает Рей, улыбаясь ей в ответ.
— Доброе утро, миссис Соло. Простите, мне надо бежать, Хол… Мисс Холдо не любит опозданий. — Щёки розовеют, когда с языка чуть не слетает “Холдо прибьёт”.
— О, не беспокойся. Я проведу вас к вашим кабинетам. У вас наверняка была веская причина опоздать, ведь вы не делаете этого постоянно.
Рей хмурится и озадаченно смотрит на Бена; слова Леи звучат так, словно она в курсе всей истории. Но парень не обращает на неё внимания, предпочитая в молчании увлечённо изучать асфальт.
— Ладно, принцесса, мне пора, — раздаётся голос Хана, и в первые секунды тяжело понять, к кому он обращается. Лея, ни капли не смущаясь, склоняется к открытому окну пассажирского сидения “шевроле” и целует мужа. Рей отводит глаза, изучая проплывающие над ними облака. Ей до безумия неловко, и это чем-то напоминает ситуацию, когда Зори и По целовались в будке. Только без слюней и стонов.
— Я освобожусь к четырём.
— Буду вовремя. Пока, детишки. — Хан широко ухмыляется им, поправляет волосы, напоминая этим жестом Бена, и снова включает сотрясающую окна в стенах школы музыку. Не успевает Рей проводить его машину взглядом, как Лея оказывается рядом, покровительственно приобнимая за плечо и направляя в сторону главного входа. Приходится обернуться, чтобы посмотреть на плетущегося за ними Бена. Заметив её взгляд, он подмигивает. Рей снова кажется, что она во сне.
— Как подготовка к субботнему мероприятию? — Лея возвращает её в реальность.
— Роуз уже приготовила статью и плакаты, сегодня везде их развесим.
— Прекрасно. А мисс Тико сможет приготовить ещё того восхитительного печенья? Думаю, приюту ведь понадобятся новые пожертвования.
— Сейчас много учёбы, сами понимаете, скоро финальные тесты, но я спрошу у неё.
В школе совсем тихо, все сидят в классах, и их шаги гулким эхом отбиваются от стен. Рей чувствует себя неловко от производимого ими шума. Сперва они идут к кабинету Холдо. Стоит двери открыться, как все взгляды упираются первым делом в неё, а затем — на маячащего за её спиной Бена.
— Эмилин, — Лея улыбается преподавательнице, — у мисс Джонсон была веская причина на опоздание.
Холдо кивает, и Лея подталкивает Рей вперёд; дверь за её спиной захлопывается, и когда она оборачивается, в маленьком окошке уже никого не видно.
***
Пусть в кабинет её и привела Лея, вроде как что-то объяснив, Холдо всё равно вызывает её к доске. Рей неплохо знает тему, но, как и всегда на её уроках, чувствует мелкую дрожь в коленях и пот на ладонях. Вернувшись за парту, по привычке тянется к заднему карману джинсов, чтобы достать телефон и написать Бену: “Холдо всё равно на мне оторвалась” — но спохватывается, когда пальцы нащупывают лишь плоскую ткань. Несмотря на отсутствие телефона найти подруг на перемене не составляет труда. Между первым и вторым уроком у них всего десять минут, поэтому они лишь быстро договариваются о месте встречи, прежде чем каждая в обнимку с охапкой учебников и конспектов бежит в свой кабинет. После вчерашней непогоды на улице всё ещё довольно прохладно, хоть солнце и не жалеет тепла и света. Обычно предпочитающие места под раскидистыми кронами дубов, сегодня они выбирают столик без малейшего намёка на рисунки теней. Рей прячет руки в рукавах толстовки так, что торчат лишь кончики пальцев, которыми она разматывает целлофан на сэндвиче с индейкой — том, который наспех схватила с утра из холодильника, и том, который, судя по кисловатому запаху, давно испустил дух. Что неудивительно, ведь он пролежал там как минимум с утра пятницы, если не дольше. Рей морщится и откладывает его на край стола, чтобы потом выбросить по дороге обратно. — Что, Ева снова положила тебе сельдерей? — интересуется Зори, протыкая вилкой свои макароны с сыром. — Нет, просто испортился. — Тогда присоединяйся, — подруга пододвигает пластиковый контейнер в её сторону предплечьем. — Спасибо. — У меня домашняя пицца, если захочешь кусочек, — говорит Тико. — Сказала Еве про велосипед? — Ага, сегодня с утра. Роуз же сказала тебе, что у меня его украли вчера? — спрашивает Рей Зори, и та кивает, не решаясь открыть забитый едой рот. — И что она? — Начала панику, но я уже опаздывала, так что не было времени особо поддерживать её в этом. — На автобусе ехала? Если хочешь, я спрошу у Пейдж про её старый велик. Он должен стоять у нас где-то в гараже. Рей знает, что следующая фраза произведёт фурор, так что заранее готовится к взрыву напичканной визгами и вопросами бомбы. Говоря, она не может сдержать улыбку, и опускает лицо вниз, будто стесняясь её. — Нет, меня Бен подвёз. На секунду, которую девочки тратят, чтобы переглянуться, воцаряется тишина. — Соло? — Ты попросила его? — Как?! — У вас уже всё так серьёзно? — Ева знает? — А Лея в курсе? — А какая машина? — Было круто? Рей вскидывает ладони, чтобы присмирить нескончаемый поток вопросов. Подруги тараторят так быстро, перебивая одна другую, что некоторые даже тяжело понять. Однако без труда разобрав “Ева” в вопросе Роуз, Рей чувствует пробежавший по шее холодок. Про неё в этом ключе она вообще не думала, и теперь понимает, что матери ох как вряд ли понравится её дружба со старшеклассником (и не важно, что их разница в возрасте всего лишь год). — Стойте-стойте, — усмехается она. — Давайте я отвечу на те вопросы, которые смогла понять в вашей словесной катавасии, и если у вас останутся дополнительные — вы их зададите. А я подумаю, отвечать ли на них. Роуз было начинает возмущаться такой несправедливости, но Рей в немом просящем жесте склоняет голову вбок, и этого хватает, чтобы Тико просто надула щёки и приняла право подруги на то личное, чем делиться ни с кем не хочется. — Нет, у нас ничего не серьёзно. Прошло классно настолько, насколько могло. Ну, мне так кажется. Нет, Ева не знает. И давайте держать её в неведении и дальше, это же Ева. — Рей смотрит по очереди на подруг, и те синхронно кивают. — Да, Лея знает. Мы приехали на её машине. Кста-а-ати, а вот миссис Соло сегодня привёз её муж, и тачка у них просто отпад, вы бы видели. Мне кажется, в молодости они были похлеще вас, Зори. И да, Роуз, ты сможешь испечь к субботе печенья как на день святого Валентина? — Подожди-подожди, зубки-то мне не заговаривай, подружка. — Роуз одаривает её скептическим взглядом и вскидывает бровь. — Про субботу она тут мне начала, понимаешь ли. — Ты разбудила зверя, — шепчет Зори, округляя глаза. — К тебе мы ещё вернёмся, — тычет в неё пальцем Роуз, прежде чем снова повернуться к Рей. — Это не я начала, а миссис Соло, — оправдывается она и пожимает плечами, растягивая губы в улыбке “я ни в чём не виновата”. — Ей очень понравилось, и она предложила снова продавать их. — Стойте, мы снова делаем будку? Я не уверена, что смогу в этот раз… — подаёт голос Зори, отрываясь от наматывания сыра на вилку с макаронами. — У-у-у-у, кто-то у нас ревнивый собственник? — Рей поигрывает бровями и окидывает двор взглядом в поисках кучерявой шевелюры Дэмерона, но нигде его не находит. Зато в глаза бросается горящая огнём на солнце макушка Армитажа. Он сидит к ним спиной и с кем-то разговаривает. Рей не видит его собеседника, но по контуру широких плеч, который узкий силуэт Хакса перекрыть не в силах, ей кажется, что это Бен. От этого губы трогает ухмылка. Кажется, она обзавелась личным телохранителем. — Поставим вас вместе, начнёте семейный бизнес. — Роуз прыскает смехом от собственной шутки, но Зори не разделяет её настроения в полной мере, утыкаясь взглядом в макароны. — Вообще-то, про будку речи не было… — тянет задумавшаяся Рей, в голове которой начинает вдруг зарождаться идея. — Но… Но! Но мы можем её использовать, мне только надо будет спросить у Маз! Второй раз за день она тянется к заднему карману джинсов, чтобы наткнуться на пустоту. Чертыхнувшись, Рей упирается локтями в стол и кладёт подбородок на переплетённые пальцы. — Что такое? — Дурацкий телефон, — едва разборчиво бормочет она. Взгляд улавливает движение спереди: Армитаж встаёт из-за стола и забирает поднос. И за ним действительно прятался Бен. Он остаётся на месте; Рей не видит его лица, только закрывающие его падающие вниз волосы и правую ладонь, что то и дело переворачивает страницы какой-то книги. — Его тоже украли? — с сочувствием в голосе интересуется Зори. — Боги, надеюсь, что нет.***
Когда ровно в два звучит финальный для неё на сегодня звонок, Рей, взволнованная предстоящей поездкой, летит на парковку так стремительно, что совсем забывает о подругах. Однако концентрация учеников, собравшихся у своих машин в это время, отрезвляет, и вся её целеустремлённость гаснет так же быстро, как замедляются её шаги. Вокруг столько людей, что Рей невольно опускает голову, оглядываясь лишь исподлобья; ей кажется, что все вокруг смотрят на неё, следят за каждым шагом и знают, куда она идёт. В голове, несмотря на все его слова и действия, крутится, что Бен, заметив стольких свидетелей, уедет без неё или, что ещё хуже, дождётся, пока она дойдёт до машины, а когда она потянется к дверной ручке, просто покачает головой и отъедет… Рей сама качает головой, поражаясь бреду, что царит в её мыслях в последнее время. Поднявшийся ветер — отличный предлог, чтобы натянуть капюшон, хоть ей и не холодно. Бен ждёт её за рулём, уткнувшись в телефон и отрываясь от него, стоит Рей открыть дверь со стороны пассажирского сидения. Она проскальзывает внутрь, стараясь занимать как можно меньше пространства, и тут же оглядывается по сторонам: из всех окружающих машину Бена людей лишь парочка бросила взгляд на её пассажиров. Остальным просто всё равно. Рей чувствует облегчение, но вместе с тем и смутное разочарование. Словно ей всё же хотелось, чтобы кто-то заметил их вместе. Будто только после этого всё окончательно стало бы реальным? Собственные чувства обескураживают. — Готова? — тихо интересуется Бен, вглядываясь в её лицо. Рей стягивает капюшон, приглаживает взлохмаченные волосы и пристёгивается. Кивает. Не зная, куда деть руки, перекрещивает пальцы замком и зажимает коленями, крепко-крепко. В молчании они выезжают со школьной парковки. Не отвлекаясь на разговоры и размышления, Рей сосредотачивается на дороге прямо перед ними и том, как плавно едет машина. Она вдруг понимает, что ей нравится, как водит Бен. Никаких тебе резких торможений в стиле Евы или безумных скоростей, на которых иногда гоняет отец Зори. Постепенно накопленное напряжение спадает, и можно наконец расцепить пальцы, что уже успели заболеть: так сильно она их сжимала. Рей приоткрывает окно и поворачивается к Бену: — Ты не против? Он качает головой, не отрывая глаз от дороги. — Ты бы рассказал Маз о вчерашнем? — спрашивает Рей и прежде чем отвернуться, замечает, как брови Бена сходятся на переносице. — Как другу или как начальнику? — М-м-м, скорее второе. — Да. Рей вздыхает. Её не нужно убеждать, что этот разговор необходим: она уже приняла это решение. Ей просто хочется, чтобы он не был таким тяжёлым. Но Бен, видимо, этого не считывает, потому что говорит: — Этот пластырь лучше сорвать резко и сразу. — Я зна-а-аю, — стонет Рей и растирает лицо ладонями, ещё больше взлохмачивает волосы. Заметив это, она стягивает резинку с хвоста и пальцами прочёсывает пряди, продолжая говорить: — Просто это будет… непросто, — ухмыляется каламбуру, — и мне так тяжело разочаровывать Маз, что… — Стой, подожди, позволь прервать тебя на этом месте. Рей вопросительно смотрит на него, и Бен бросает на неё мимолётный взгляд. — О каком разочаровании ты говоришь? Почему именно оно? Вопрос застаёт Рей врасплох, и она роняет руки, упираясь взглядом в номерной знак плетущегося перед ними “каблука” какой-то строительной компании. Длинные волосы свободно рассыпаются по плечам и спине. — Ну… расстраивать? — Это другое дело, Джонсон, но ты ведь сказала именно про разочарование. Что такого ты сделала, чтобы мадам Каната разочаровалась в тебе? — Я подвела её. Бен качает головой, поджимает губы. — Да и вообще, это просто слово, — понуро замечает Рей, хоть и сама не верит в это. — В этом нет твоей вины, Рей. Она резко отворачивается к своему окну, даже не пытаясь сдержать слёз, но стараясь не открывать плотно сжатых губ, чтобы из горла не вырвались рыдания. “Это просто слова, это просто слова, это просто слова…” — крутит она на повторе в голове, раскручивая карусель, где на каждой лошадке сидит одно и то же предложение, лишь бы в мысли не пробились никакие другие, лишь бы отогнать прочь дурацкие, пугающие образы. Рей чувствует прикосновение тёплых пальцев к своей левой ладони, но тут же вырывает её, прячет в карман байки. Тело трясёт, и Рей старается унять эту дрожь, сжимая челюсти до боли, стискивая кулаки, но это не очень помогает. Не глядя, она наощупь ищет в рюкзаке упаковку салфеток, которую с утра ей дал Бен; найдя — тратит три бумажных платка, чтобы привести лицо и нос в относительный порядок, а затем натягивает капюшон. Она никогда не умела красиво плакать, и сейчас, при свете дня, наверняка выглядит далеко не очень привлекательно. — Я не хотел расстраивать тебя, прости. — Всё нормально, я знаю, что ты просто искал повод, чтобы со мной пообниматься, — отвечает она сиплым голосом и откашливается. — Снова защитная реакция? — Наверное. — Ты прямо броненосец. — Мило. Но я думала, что я та, с куриной головой и утиными лапами. — Даже не знаю, кто из них милее. — Но если серьёзно, то ты меня не расстроил. Думаю, ты и сам это знаешь. — Уверенности не было, но предполагал. — Вот и я не предполагала, что разрыдаюсь от простых слов. Я ещё никогда в жизни столько не плакала. — Неужели не смотрела “Хатико”? — Ни “Хатико”, ни “Ла-Ла-Лэнд”, ни смерть Гаморы вместе взятые не выдавили из меня столько слёз, сколько события последних дней. — А как же Наташа и Тони? — “Эндгейм” переоценён, эмоциональная составляющая “Войны бесконечности” куда богаче. — Три часа. — Что “три часа”? — Я плакал после “Хатико” три часа. Забыв о решении не показываться Бену, Рей поворачивается к нему, чтобы смерить недоверчивым взглядом. — Брехня. — Потому что я мужик? Рей усмехается. — Потому что за три часа беспрерывных рыданий ты бы превратился в мумию. — Я не забывал поддерживать водно-солевой баланс. От смены темы и этой почти бессмысленной болтовни Рей становится легче; она ощущает, как напряжение отпускает плечи. Выпрямившись в кресле, она скидывает капюшон. — Я могу воспользоваться зеркалом? Бен кивает, и Рей открывает козырёк, отодвигает пластиковую заслонку. Что ж, всё гораздо лучше, чем она себе представляла: да, веки слегка красные и припухшие, но не трагично. Она пробует зачесать волосы в пучок, но после второй неудавшейся попытки бросает эту затею. Почему-то в эти минуты без туго стянутых резинкой волос на макушке она даже чувствует себя лучше. Закрыв заслонку зеркала и козырёк, Рей прислоняется к сидению и оглядывается. Они почти приехали. — Я не знаю, сколько пробуду у Маз. Думаю, тебе стоит поехать домой. Или по своим делам. В общем, куда тебе там надо. — А если мне надо сидеть здесь и ждать тебя? — Тогда кто я такая, чтобы осуждать тебя за это. Рей поворачивается к нему и широко улыбается — впервые за время их поездки.
