Kissing booth

      Рей заводит руки за спину и стягивает края своей свободной футболки так, чтобы ткань плотно прилегла к телу.              — Представляете, миссис Соло сегодня вырвала меня с урока английского, просто чтобы спросить, испеку ли я к завтрашней ярмарке печенье!              Голос Роуз, приглушённый дверцей туалетной кабинки, доносится из-за спины. Рей слушает разговор девочек вполуха, занятая разглядыванием своего отражения в зеркале. Оглянувшись по сторонам, она слегка приподнимает футболку, чтобы посмотреть на рёбра.              — Вот это да! Эта дамочка сходит с ума от твоей выпечки, Роуз. Тебе нужно с ней поторговаться за что-нибудь. — Отвечает ей Зори из соседней кабинки, и Тико смеётся. — А чего на уроке-то прямо?              — Сказала, что не могла найти меня на переменах.              — М-м-м, вероятно, конечно, но что-то попахивает трындежом. — Голос Зори полон скептицизма. — Чёрт, тут бумага закончилась. Передашь?              — В любом случае, теперь мне неловко ей отказывать, и вечер я проведу за готовкой, — вздыхает Роуз, шумя рулоном туалетной бумаги в пластиковом диспенсере. — Держи.              Рей опускает футболку и подходит ближе к зеркалу, склоняется над раковиной и разглядывает лицо. Натянуто улыбается, чтобы проверить размер щёк. Нет, зеркало в школьном туалете однозначно не подходит для инспекции своего внешнего вида.              Из-за спины доносится шум воды, и девочки одновременно выходят из кабинок. Они становятся по обе стороны от Рей, чтобы помыть руки.              — Что ты делаешь? — спрашивает Роуз, строя гримасу, когда Рей сперва надувает щёки, а затем задирает подбородок и оттягивает ворот футболки.              — Ева с утра сказала, что я похудела. — Как ни в чём не бывало она прикладывает ладони к груди; похвастаться объёмом чашечек она никогда не могла, и сейчас, по ощущениям, всё стало ещё грустнее. — Печальное зрелище, — констатирует Рей в итоге.              — Эй-эй-эй! — Возмущается Роуз, торопливо вытирая руки бумажными полотенцами, и обхватывает плечи Рей. — Отставить! Что за унылость, ещё и накануне одного из самых крутых событий в твоей жизни!              — Вот именно, — подключается Зори и приобнимает её сбоку. — Тем более, что выглядишь ты замечательно. Общество твоего нового друга однозначно идёт тебе на пользу!              Рей тычет её пальцами в рёбра, призывая к молчанию, но сама смущённо улыбается.              — Кстати, это тема, которую я хочу вынести на наш совет, — замечает она, когда они выходят в пустой коридор.              — Смущающие комментарии твоей матери или твоя дружба с Беном Соло? — Зори не может — даже не пытается — побороть желание поиграть бровями.              — Последнее. Но не здесь, — торопливо добавляет она. — Слишком много ушей.              — Знаю я одно местечко, где ваши руки ещё и полезными окажутся, — подаёт голос Роуз.              — Если ты про свою кухню, то ты же знаешь, что мои руки растут из моей прекрасной задницы.              — Ты слишком к себе категорична, Блисс.              — Ла-а-адно. А отговорка про планы с По не прокатят?              — Только если ты в конец хочешь разорвать с нами отношения, — серьёзным тоном заявляет Роуз. — В конце концов, мы не просто так собираемся. А ради завтрашнего организаторского дебюта Рей.              Рей готова поспорить с такой оценкой её участия в завтрашнем мероприятии, но подыгрывает Тико и щенячьим взглядом смотрит на Зори, активно кивая в подтверждение её слов.              — Дрожащая губа тебе не к лицу, Джонсон, — морщится Зори.              — Жду вас у себя в шесть, — безапелляционно заявляет Роуз.              — Сэр, есть, сэр! — Зори останавливается, ударяет пятку об пятку и отдаёт честь. Рей смеётся, а Роуз только и остаётся что закатить глаза.              В обнимку, они втроём спускаются на первый этаж и направляются к крохотному кабинету, где восседает завхоз. Перед дверью они шёпотом препираются, кто будет с ним общаться. Никто не хочет лишний раз оказываться с ним лицом к лицу. Хоть и безобидный, старик тяжёлый в общении из-за своей забывчивости. Впрочем, видимо, это никак не сказывается на его работе, потому что никто не собирается его увольнять.              Спор решается классической “камень-ножницы-бумага”, в которой проигрывает Зори. Сделав глубокий вдох, она стучит в дверь. Ответа долго нет, и она снова стучит, а затем прикладывает ухо к двери, которая практически в ту же секунду распахивается, заставляя девушек вздрогнуть от неожиданности. Из проёма на них недовольно щурится завхоз.              — Мистер Палпатин, сэр, — тут же бормочет Зори, держа ладонь на груди.              — Да?              — Сэр, откройте нам, пожалуйста, кладовую. Мы хотим забрать будку. Она нужна нам для завтрашнего мероприятия.              Шив Палпатин медленно обводит всех троих изучающим взглядом, корча при этом гримасу, достойную головорезов из детских сказок про пиратов. Кажется, ещё вот-вот, и он сплюнет прямо на пол.              — Завтра суббота, девочка, что ты мне голову морочишь? Думаешь, если я старый, то уже и не знаю, что за день недели?! — Тяжёлым шагом он возвращается в кабинетик, где останавливается у настенного календаря и тычет пальцем в дату, заключённую в пластиковое красное окошко. — Пят-ни-ца, — читает он по слогам, прежде чем вернуть взгляд на Зори.              — Да, сэр, вы абсолютно правы. — Роуз решает взять дело в свои руки и выходит вперёд. — Сегодня действительно пятница. Но школа ведь открыта по субботам. И завтра, — она делает три шага к противоположной стене, где висит объявление о благотворительном фестивале, в которое она тычет пальцем, повторяя движение завхоза, — здесь будет толпа народу. И нам нужна наша вещь, которую мы оставили в вашей кладовке в феврале.              Палпатин задумчиво чешет голову, раздумывая над словами Роуз, бормочет себе что-то под нос, а затем хватает связку ключей со стола и выходит к ним. К кладовой они идут в полном молчании и нервном напряжении. Рей чувствует, как вибрирует телефон в заднем кармане джинсов, и достаёт прочитать сообщение. Это Зори пишет в их общем чате.              > Мне кажется, плавать с акулами       не так страшно, как идти рядом       с Палпатином.              Рей усмехается, переглядывается с подругами и кивает.              Их будка, в целости и сохранности, дождалась их с Дня святого Валентина. И тогда она должна была остаться там лишь на выходные… Тут забывчивость завхоза как никогда сыграла им на руку. Прежде чем впустить их внутрь, Палпатин снова смеряет их недоверчивым взглядом, словно они пришли к нему на крыльцо продавать идеи финансовой пирамиды и БАДы.              — Мы…              — Крысы, — перебивает он Зори.              — Простите, сэр?              — Я еле извёл их в пятидесятых. А сейчас вы снова заполоните ими всю школу.              — Сэр, там будут только кошки и собаки, — осмеливается подать голос Рей и тут же жалеет об этом, потому что всё внимание Палпатина сосредотачивается на ней. С добрых полминуты он жуёт губы вставной челюстью, прежде чем кивнуть. О том, что она вставная, вся школа узнала, когда та выпала во время приступа кашля от сигарет, которыми он пыхтел всё свободное время; с тех пор, ни сигарет в руках завхоза, ни его челюсти на полу никто больше не видел. Отступив на шаг, он пропускает девочек вперёд, и те, неуклюже, но лишь бы поскорее, тащат деревянную конструкцию наружу.              — Спасибо, сэр, вы нам очень помогли, —благодарит его Зори в конце, когда кладовая снова закрыта на ключ.              — Если увижу хоть одну крысу — тут же отправитесь к миссис Органа-Соло.              Палпатин грозит им пальцем и тут же уходит. Лишь спустя полчаса, выйдя из школы и наверняка удостоверившись, что завхохза нет рядом, девочки принимаются обсуждать его.              

***

             

>> Где-то около 8.

      

Будет ок?

      

      Рей откладывает телефон и возвращается к миске шоколадного теста, лопатке и металлическим формочкам для выпекания. Она успевает заполнить одну, когда телефон вибрирует. Приходится снова отложить всю кухонную утварь, чтобы разблокировать телефон и проверить ответ.              > Ок.              Ну, конечно. Как могло быть что-то другое? На её лице расцветает улыбка. Возможно, она заберёт одно из печений, которые они выпекают, для Бена? Она даже не уверена что он любит сладкое. Или это будет чересчур явным знаком внимания? Но кто-то же должен начать… Или нет. Вдруг она всё выдумала. Не-е-ет, не стал бы он с ней так возиться просто по доброте душевной. Она не настолько наивна. Хотя с другой стороны, настолько, чтобы поверить, что ему ничего не нужно от неё взамен. А что, если всё…              — Алло! Ку-ку! Приём!              Перед глазами сперва резко появляется чужая ладонь, а затем — лицо Роуз. Злое лицо злой Роуз. Рей виновато закусывает губу, и понимает, что во рту у неё лопатка с тестом, которую в глубоких раздумьях она начала облизывать.              — Прости, — смущённо тянет она, отправляет лопатку в раковину и прячет телефон в карман.              — Мы тут для тебя стараемся вообще-то, — замечает Роуз, возвращаясь к миксеру, и в её голосе непривычно много недовольства. Рей бросает взгляд на Зори, надеясь на поддержку, но та лишь пожимает плечами.              — Прости. Я же уже извинилась. Отвлеклась на пять секунд.              — Пятидесятый раз за последний час.              — Не преувеличивай. — Рей закатывает глаза и идёт к раковине, чтобы помыть лопатку.              — Один чёрт, Джонсон. Меньше, больше — тебя нет с нами. Всё воркуешь со своим Соло.              Рей задыхается от возмущения, хотя и понимает, что такая реакция абсурдна — в словах Роуз нет лжи.              — Воу. Красавицы, давайте сбавим обороты. Мы же просто собрались хорошо провести время, — встревает в перепалку Блисс.              — Не нарывайся. У самой рыльце в пушку, — огрызается Роуз, но Зори не так легко задеть.              — Сейчас прозвучу ужасно по-взрослому, аж тошно, но если ты не сменишь тон, Роуз Тико, разговор мы продолжать не будем.              Роуз пыхтит, зло глядя на подругу, затем делает несколько глубоких вдохов и возвращается к своей миске с тестом. Какое-то время они втроём работают в полном молчании.              — Роуз, прости. Я знаю, что ты вообще не обязана этим заниматься, а я ни черта не помогаю, просто… — начинает Рей. Находиться в этой гнетущей тишине ещё и с самыми близкими ей невыносимо.              — Проехали. Я тоже прошу прощения за этот… взрыв.              — Вот и чудненько, — Зори победно хлопает в ладоши и направляется к духовке. — Раз уж разговор и так уже зашёл об этом, то Рей, что там за вопрос ты хотела вынести на обсуждение?              Уши Рей моментально загораются. Она бросает взгляд в окно, на дом напротив. Почти во всех окнах горит свет.              — Да-а-а-а… Боже, мне так неловко.              — Просто вспомни о том, сколько я отшивала Дэмерона и поливала его дерьмом все эти годы — сразу полегчает! — подбадривает её Зори.              — В общем, мне… Фух. Почему это так тяжело-то? — она нервно смеётся и трясёт руками. — Мне кажется, я ему нравлюсь.              Зори и Роуз переглядываются, прежде чем прыснуть смехом.              — Ты казалась нам умнее, Рей.              — Обидно, — корчит она гримасу, — но я всё же дождусь объяснений.              — А что тут объяснять? — начинает Роуз. — Почему у тебя вообще остаются сомнения? Чувак стал твоим личным водителем. По сути, просто так. Он не проиграл никакой спор, ты не платишь ему денег за это — не платишь же, да?              Рей качает головой. Нет, конечно.              — Но у этого есть и другая причина, — внезапно даже для самой себя говорит она. Она не планировала рассказывать им этого в ближайшее время, и уж точно не сегодня, но это решение кажется ей правильным здесь и сейчас. Проверив, нет ли никого в гостиной, кто мог бы их подслушать, Рей собирает подруг возле себя и полушёпотом рассказывает им историю про сталкера. Рассказывает про Бена и Армитажа, про приют, про причину этих поездок. В некоторые моменты ей тяжело, голос срывается, но в целом она чувствует себя собранной и просто старается отстраниться от этого, словно пересказывает сюжет сериала, который не касается её самой. Самое главное, она не проливает ни одной слезы.              — Так что мои смс-ки с Беном сегодня были про то, сможет ли он забрать меня от тебя и подвезти домой, — заканчивает она, глядя на Роуз.              Тико ничего не отвечает, Зори выглядит так, словно ей сообщили о неизлечимой болезни близкой подруги. Рей чувствует неловкость из-за того, что вывалила на них такой ком информации и эмоций. Возможно, это стоило сделать не так. Возможно, они не хотели вариться во всём этом дерьме вместе с ней. Все сомнения отступают, когда Роуз просто обнимает её. Крепче, чем когда-либо до этого за всё время их дружбы. Зори присоединяется к ним мгновением позже, поглаживая Рей по голове.              

***

             Рей слышит стук клавиатуры и щёлканье мышки, шорох ткани по коже кресла и как он ставит стакан на подставку.              — Тогда ты почувствовала, что это будет правильно?              — Да.              — Тогда тебе не о чем волноваться, Джонсон.              — Мне бы твою уверенность.              — Это то ещё наказание, поверь мне.              Рей усмехается, но на самом деле ей тяжело. Спустя несколько часов после исповеди девочкам ей начинает казаться, что было ошибкой посвятить их во всё это. Чем больше людей знает, тем больший риск она навлекает на свою голову. Хотя это же Роуз и Зори, она может доверить им всё что угодно…              — У меня странный вопрос.              Ответа нет, поэтому Рей продолжает.              — Твоя мама когда-нибудь упоминала, почему…              Ей приходится резко прерваться, потому что дверь в её комнату внезапно открывается, и в проёме показывается голова Евы. Резким движением пальцев, она вырывает из левого уха наушник.              — Ты с кем-то разговариваешь? — шепчет Ева.              — Нет, просто слушаю музыку. Подпевала.              Ева проходит в комнату и останавливается рядом с ней, кладя руку ей на плечи.              — Что слушаешь? — её взгляд внимательно изучает экран ноутбука. К счастью для Рей, там открыта домашка по английскому.              — Да так, ты их не знаешь. Хотя, может и слышала по радио.              — И тебе не мешает?              Рей пожимает плечами.              — Чего так поздно не ложишься?              — Домашку делаю.              — Сегодня? Впереди ведь целые выходные.              — Завтра у меня весь день занят. Ярмарка в школе. Я её организую. Для приюта, — Рей немного обидно, что мать не помнит об этом, но это ранит куда меньше, чем пару лет назад.              — Да, я помню, ты рассказывала. Уже завтра? Кошмар, куда время так летит.              — Ну да.              — Много домашки задали?              — Чем ближе к концу года, тем больше. Сейчас вот готовлюсь к тесту по английскому.              — Насчёт велосипеда звонили?              Ева отходит от дочери и садится на кровать, и Рей поворачивается к ней на стуле.              — Нет. Думаю, и не позвонят. Я же говорила сразу: гиблое дело.              — Ну, мало ли что ты говорила. Это не значит, что не нужно пытаться.              — Да, но иногда можно заранее избежать ненужных трат ресурсов.              — Пятьдесят долларов и двести за новый велосипед — неужели ты правда не видишь этой разницы, Рей?              — Я про время и силы.              — И много ты потратила времени? — Ева скрещивает руки на груди.              — Прилично, учитывая, что мне ещё и девочки помогали.              — И на что же ты потратила бы это время?              — На уроки.              — А ещё?              — Какая разница? — Рей начинает испытывать раздражение от этого разговора. Она чувствует, как Ева по обычаю пытается завести её в какую-то ловушку. — Всё равно это время уже потрачено. Нет толку рассуждать над тем, что могло бы быть, когда я могу распоряжаться тем, что есть.              — Как же ты тогда будешь учиться на ошибках, Рей?              — Так же как и всегда — под твоим чутким руководством, — язвит она.              — Рей, лучше тебе не начинать, это может закончится плохо в первую очередь для тебя самой.              Приходится признать, что мать права. В её же интересах не навлечь на себя домашний арест на все выходные.              — Ладно. Возвращайся к учёбе, но долго не сиди. Спокойной ночи.              Ева целует её в макушку и уходит, плотно закрыв за собой дверь.              Рей поворачивается обратно к столу, тяжело вздыхает, роняет голову на стол и несколько раз бьётся об него лбом. Почему всё с Евой должно быть таким тяжёлым, таким душным, таким… неродным? Почему люди, с которыми она не связана кровью, в стократ ближе для неё?              Пальцы находят наушник и снова вставляют в ухо, но на вкладке с фейсбуком она видит, что Бен отключился. Впрочем, в самом низу их диалога её ждёт сообщение.              > Не хотел мешать.              Рей щёлкает на кнопку вызова — устало и спокойно, без бури эмоций, которая накрыла её в первый раз — и пока ждёт ответа, просматривает конспект, который уже успела написать.              — В следующий раз можешь не отключаться, — бросает она, когда Бен отвечает на звонок.              — Учту, но не обещаю.              — Как хочешь. — Рей пожимает плечами, словно он её видит, и обводит маркером упущенное из виду определение в тетради.              — Хочешь обсудить?              Конечно, Бен спрашивает о Еве. Рей раздумывает секунду, потом смотрит на открытую домашку по английскому. Хочет ли она обсуждать угрозы и манипуляции? Свою трусость перед ней?              — Нет. Мы можем просто помолчать?              — Да.